Восьмиклассница

      В среду, как и обещали, провели мероприятие по здоровому образу жизни. Все готовились, и я тоже. Но когда я, за день до этого, показала Людмиле Михайловне содержание своего выступления, она потребовала переделать всё, что было написано лично мной, а не скопировано с интернета. А я старалась… В итоге, вместо того чтобы весело гулять с друзьями, пришлось пораньше отправиться домой и переписывать текст заново.              Перед выступлением мы репетировали целый день. Я хорошо выучила текст, и даже Людмила Михайловна меня похвалила.              — Если сегодня плохо выступите, каждому двойка и по литературе, и по русскому! — грозно предупредила она.              — Ну, Людмила Михайловна… — протянули мы в один голос.              — Хватит ныть! Учите текст на переменах!              Ребята поворчали, но на переменах всё же повторяли свои речи.              Самое забавное случилось в актовом зале. На сцене все справились отлично — без запинок, чётко и уверенно. Но наш класс, сидевший в конце зала, всячески пытался нас рассмешить. В результате мы улыбались, как дураки, но, к счастью, это восприняли хорошо. Нас даже похвалили за позитив!              Заняли первое место среди восьмых классов, и в награду нам вручили огромный пирог. Какое же это было счастье — голодные, уставшие, мы набросились на него сразу, как только вошли в столовую. Все говорили вперебой, смеялись, жевали, руки тянулись со всех сторон.              И вдруг у меня в кармане завибрировал телефон.              — Да? — я прикрыла ухо ладонью. — Ой, извини, тут слишком шумно. Подожди секундочку!              Выскочила в коридор. После седьмого урока школа уже почти опустела, и меня накрыла непривычная тишина.              — Привет, узнала? — в трубке раздался знакомый голос.              — Конечно, Дим, — улыбка сама вырвалась.              — Соскучилась?              Я резко смутилась.              — Эм… ну…              Дима чуть насмешливо засмеялся.              — Приходи сегодня к нам в гараж.              — Прямо сегодня? — удивилась я, остановившись посреди пустого коридора. — Думала, что на выходных.              — На выходных я занят. Но если неудобно, давай перенесём на следующую неделю.              — Нет-нет, я приду! — выпалила слишком быстро.              — Хорошо. Знаешь, где Пушкинская улица?              — Угу.              — Иди прямо, потом сверни направо, в гаражи. Я тебя встречу. В восемь.              — Ладно, — усмехнулась я. — Вроде бы ещё не забыла, как ты выглядишь, так что найду.              Он тоже усмехнулся.              — Ты где сейчас? — перевёл тему.              — В школе. А ты?              — Дома. Сестру кашей кормлю.              — Она у тебя такая маленькая? — я прижала телефон к щеке и приподняла брови.              — Ага, два с половиной года. Только вот маленькой её не назовёшь — сказала, что я мешаю, и сама давай есть!              Я невольно рассмеялась.              — Ты прям как папочка.              — Ну, о ней же кому-то надо заботиться.              — А как же родители?              — Эм… ну, отца нет. А мама после работы спит. Так что остался я.              — Какие они у тебя занятые, — неловко пошутила я и тут же прикусила губу.              — Ладно, Оль, увидимся?              — Ага, пока.              Я отключилась и, сама того не замечая, закружилась на месте, прижимая телефон к груди.              — С тобой всё в порядке? — голос Лили заставил меня резко остановиться. Она вышла из столовой и удивлённо смотрела на меня.              — Похоже, что нет, — призналась я и рассмеялась, чуть смущённо. — Сегодня я иду на репетицию к настоящей рок-группе!              — Круто, — подруга улыбнулась и пошла к раковине, закатывая рукава. — Только по ночам одна не гуляй по городу.              — Да я уже привыкла! — отмахнулась. — С тренировок всегда поздно возвращалась — пока никто не украл.              — Всё до раза, — она хмыкнула и бросила на меня косой взгляд. — Народ собирается домой. Ты с нами?              — Конечно! Вчера не удалось с вами погулять, так хоть чуть-чуть сегодня.              — И не забудь, завтра самостоятельная по химии. Не загуляйся, а то, наверно, даже не готовилась.              — Ты, как всегда, угадала, — я закатила глаза. — Попробую списать у Крылова, выкручусь!              — Ну-ну, — скептически протянула Лиля, вытирая руки бумажным полотенцем.              К шести вечера я стояла у шкафа и ломала голову: «Что надеть на встречу? Платье? Нет, зима всё-таки, да и вдруг в гараже холодно?..» В итоге я выбрала любимые джинсы, кеды и тёплую ярко-жёлтую толстовку. В ней было не жарко и не холодно, а сверху ещё куртку — и нормально.              Я уже шнуровала кеды в прихожей, когда мама появилась в дверях и прислонилась к косяку, скрестив руки.              — Куда это ты собралась так поздно?              — К знакомому, — я быстро натянула второй кед и подняла на неё глаза. — Он пригласил меня музыку послушать.              — А у меня сначала разрешения спросить не хочешь? — её голос был спокойный, но с ноткой подозрения.              — Ну, мам, я же ненадолго… — я торопливо застёгивала куртку.              — На сколько? — прищурилась она.              — Ну… часик, может, два… — протянула я, пытаясь улыбнуться виновато.              — Пф… Оль, тебе всего четырнадцать, — она вздохнула, покачав головой. — Не рановато гулять в такое время?              — Это всего один раз! — я вскинула руки, будто защищалась. — Я так ждала этой встречи! У него своя группа, и они пригласили меня. Это же моя мечта!              — Может, тебе лучше билеты на какой-нибудь концерт купить? — предложила она, приподняв бровь.              — Я, конечно, не откажусь, — даже не попыталась изобразить скромность. — Но это такой шанс! Они же только начинают!              Мама посмотрела на меня с тоской и всё же подошла ближе. Её ладони легли мне на плечи, а потом она крепко обняла.              — Ладно, отпущу, — тихо сказала она, — но с одним условием: кто-то должен проводить тебя до дома. Или звони — мы с папой приедем за тобой.              Я уткнулась ей в плечо и радостно кивнула.              — Хорошо. Спасибо! Я побежала!              Она чмокнула меня в лоб, задерживая чуть дольше, чем обычно, и только тогда отпустила. Я с улыбкой выскочила за дверь.              На автобусе доехала до Пушкинской улицы. Город сиял огнями, но людей вокруг почти не было. «Главное — не поскользнуться и найти Диму». Волнение охватило меня с новой силой. Я всегда стеснялась знакомиться с новыми людьми, но надеялась, что всё пройдёт хорошо.              Когда свернула в гаражный кооператив, тьма окутала меня со всех сторон. Почти ничего не было видно. В груди тут же сжалось — ни людей, ни фонарей, только глухая тишина и быстро нарастающий комок паники в горле. В фильмах ужасов в такие моменты на девушку обычно набрасывается маньяк…              «Ладно, Оля, соберись!»              Я судорожно достала телефон, но, набрав Диму, услышала только холодное:              — Абонент временно недоступен.              «Отлично».              Но отступать уже было поздно. Как бы страшно ни было, я продолжила идти вперёд. И наконец, прищурившись, заметила вдалеке слабый свет, пробивающийся из-за приоткрытых ворот.              «Наверное, они там».              Сердце бешено колотилось в горле, пока я осторожно шагала дальше, стараясь не оступиться.              Когда подошла ближе, увидела юношу, прислонившегося к открытой железной двери. Во рту у него тлела сигарета, а в воздухе смешивались пар и табачный дым. Он меня не заметил.              На нём были мешковатые штаны, объёмный чёрный пуховик и шапка, натянутая почти до бровей. Лицо казалось отстранённым, даже немного суровым. Он задумчиво достал пачку сигарет, но в этот момент я подала голос:              — Вас тут вообще не найти! — возмутилась я, но голос вышел неуверенным.              Дима вздрогнул, быстро посмотрел на меня, а потом вдруг улыбнулся.              — Пришла… — протянул он, пряча пачку обратно в карман. — Прости, не заметил. Позвонила бы.              — Да я звонила! У тебя абонент «не абонент», — буркнула.              Он достал из кармана куртки старенький кнопочный телефон, глянул на экран и поморщился.              — Блин, разрядился… Извини.              Затянувшись, он небрежно бросил окурок на каменистую дорогу перед гаражом.              — Ну, главное, я добралась! — с преувеличенной бодростью сказала я, потому что страх, наконец, начал отступать.              Из гаража доносилась болтовня и чувствовался запах старого металла, бензина, пыли и сигарет, который смешивался с сильным ароматом мужского парфюма.              Я заглянула внутрь и, стараясь казаться уверенной, сказала:              — А у вас тут… весело.              — Ага, очень, — усмехнулся Дима. — Мы проветрили перед твоим приходом. Теперь хоть дышать можно.              Я неловко улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу. Дима мягко приобнял меня за плечи, и мы направились в гараж, где уже ждали трое его друзей — участники группы.              — О, явилась невеста Димана! — с ухмылкой воскликнул парень, развалившись на видавшем виды диване, лениво перекатывая в пальцах медиатор.              — А ты симпотная, — хитро прищурился юноша в толстовке, перебирая струны бас-гитары, сидя прямо на колонке.              Щёки вспыхнули от смущения. Дима позади меня тихо хмыкнул. Закрыв ворота, он обернулся и кивнул в сторону парней:              — Это Макс — гитара, — махнул в сторону парня на диване. — Кирилл — бас. И Матвей — ударные. Ну, а я — вокал.              — Ого, вас много! Приятно познакомиться, — я заставила себя улыбнуться, пытаясь скрыть волнение. — Я Оля.              — Сыграем что-нибудь для нашей гостьи? — оживился Макс, моментально вскакивая на ноги.              На стройном парне висела мятая белая рубашка в мелкую клетку, небрежно расстёгнутая на верхних пуговицах. С шеи свисали тонкие металлические цепочки, которые весело звякнули, когда он резко расправил плечи. Он провёл пальцами по коротким, слегка вьющимся тёмно-каштановым волосам, лениво пригладив их — тщетно, впрочем. Его серо-зелёные глаза сверкнули, а на лице заиграла очаровательная улыбка, от которой у меня непроизвольно дрогнули губы.              — Ага, давайте быстрее, а то я уже окоченел, — проворчал Кирилл, затушив сигарету. — Диман нас тут заморозить собрался.              Даже в своей объёмной чёрной толстовке он едва сдерживал дрожь. Короткая стрижка и массивный лоб придавали Кириллу вид, будто он только что вернулся из армии — хмурый, сдержанный, с лёгкой тенью раздражения во взгляде.              — Ничего страшного, — усмехнулся Дима. — Тебе после вчерашней вписки проветриться не повредит.              Кирилл лениво ухмыльнулся, и сказал:              — Да уж, Диман, тебе бы самому не мешало… А то от тебя до сих пор чужими духами несёт.              — Завали, Кир, — огрызнулся Дима, раздражённо бросив на него взгляд.              Вокалист тяжело вздохнул, чуть склонился ко мне и тихо добавил:              — Не обращай внимания.              Я неловко усмехнулась и принялась осматривать гараж.              Слева от меня стоял просевший диван, с порванной обивкой, на котором лежал старый красный ковёр. Перед ним, как на сцене, выстроились инструменты: красные барабаны, гитара, стойка с микрофоном, усилитель. Вокруг хаотично валялись провода — они вились по полу, запутывались в ногах.              Под инструментами лежал серый, выцветший ковёр с пятнами, похожими на чьи-то следы или на следы чьей-то жизни.              Стены гаража были покрыты облупившейся зелёной краской, в трещинах и пятнах, но их оживляли постеры. Green Day, Nirvana, My Chemical Romance, Muse — они висели кое-как, на скотче, на кнопках, некоторые с порванными уголками. Было даже несколько постеров групп, которых я уже не знала.              По стенам тянулись полки, сгибающиеся под коробками и инструментами.              Я чувствовала себя здесь, как в другом измерении. Словно открыла потайную дверь в жизнь, о которой раньше только мечтала. Всё было неидеальным, пыльным… Но именно в этом и была вся магия.              — Садись, — кивнул Дима на диван. — Надеюсь, Макс его ещё не добил.              — По-моему, его уже ничем не испортишь, — заметила я.              Ребята дружно усмехнулись. На меня украдкой поглядывали, и от этого становилось слегка неловко.              — Оль, ты не стесняйся. Мы не обидим, — сказал вдруг Матвей, пока Дима снимал куртку и шапку.              Я посмотрела в сторону барабанщика и растерянно пожала плечами. Он поправлял серую кепку, под которой торчали сальные белокурые волосы. Его щетина почти полностью закрывала тонкие губы, так что я еле разглядела улыбку. Он слегка нервно постукивал палочками друг о друга, будто уже предвкушая музыку.              Присела на самый край дивана и стянула куртку, стараясь расслабиться. Тем временем Дима подошёл к ребятам и принялся нервно наматывать провод микрофона на ладонь, затем снова разматывать.              — А как называется ваша группа? — спросила, чтобы разрядить обстановку.              — «Резонанс», — с гордостью объявил Максим.              — «Резонанс»? — переспросила я, приподняв брови.              — Ага, — кивнул Кирилл. — Это когда звук совпадает с частотой так мощно, что аж стены трясутся.              — Или когда бас так лупит, что у людей в животе вибрация идёт, — ухмыльнулся Матвей.              — Или когда у тебя уши закладывает после репы в гараже! — подколол Макс.              — Это просто мы с тобой в одном пространстве резонируем, брат, — отмахнулся Кирилл.              — Ну да, особенно когда ты мне в ухо орёшь, — буркнул гитарист.              Я хихикнула.              — А кто придумал название?              — Я, — гордо заявил Дима.              Кирилл закатил глаза:              — Он просто гуглил умные слова, связанные с музыкой.              — Хватит трепаться, — возмутился вокалист. — Я реально долго думал.              — Долго гуглил, — поправил его Макс с усмешкой.              — Ну и ладно, зато звучит нормально, — не сдавался Дима.              — Нет, правда, хорошее название, — похвалила я.              Макс поправил ремень гитары, Кирилл нехотя слез с колонки, а Матвей с ухмылкой крутанул барабанные палочки в руках, затем звонко ударил ими друг о друга.              — Ну что, раскачаем эту дыру? — с улыбкой сказал Макс, откидывая волосы и бросая взгляд на остальных.              И началось.              Рваная, громкая музыка буквально взорвалась в воздухе. Гитара взвизгнула первой, будто порвала тишину на куски. За ней вкатился тяжёлый бас, пробирающий до костей, а гулкие барабаны били прямо в грудную клетку. Голос Димы ворвался неуверенно, но быстро набрал силу, словно цеплялся за слова, вытаскивая из них то, что застревало в горле — злость, тоску и какую-то надежду. Он не пел — он жил в каждой строчке.              Макс двигался с гитарой так, будто это была часть его тела. Он то резко мотал головой, отбрасывая волосы с лица, то вскидывал взгляд в потолок, ловя звук. Матвей с отточенной яростью бил барабанными палочками. Каждым ударом он словно выплёскивал всё, что держал в себе. А Кирилл стоял, почти неподвижный, но из баса вырастал какой-то тёмный, вязкий ритм, держал всё вместе.              Дима сжимал микрофон обеими руками. Его глаза были прикрыты, голос чуть срывался.              Я не могла отвести глаз. Звук проходил сквозь меня, как ток. По коже бежали мурашки, волосы вставали дыбом. Всё это было… обалденно.              Песня резко закончилась и повисла короткая пауза.              — Ну как? — выдохнул Дима, глядя на меня.              Я тут же зааплодировала, не сдерживая восторг:              — Это очень круто!              Ребята переглянулись и усмехнулись, а напряжение, которое висело в воздухе, словно мигом растворилось.              — Давайте следующую, — решительно сказал вокалист — теперь в его голосе звучала уверенность.              Гитара заиграла тише, бас затаился низким гулом, а барабаны отбивали ровный, размеренный ритм. Мелодия казалась знакомой, но я никак не могла вспомнить, где её слышала.              А потом Дима запел.              Лиричная, пронзительная песня о любви, одиночестве, о желании быть услышанным. Я затаила дыхание, вслушиваясь в слова, в голос, который вдруг стал мягче, теплее… И в какой-то момент Дима взглянул прямо на меня — глаза в глаза. На мгновение показалось, что он пел именно мне.              Последняя нота растворилась в воздухе. В углу потрескивал усилитель, остывая после накала звука. Я уже стояла, даже не заметив, когда поднялась.              — Это… потрясающе, — выдохнула.              Парни, переглянувшись, улыбнулись.              — Бас в куплете сдулся, — заметил Макс, скрестив руки. — Ты специально играл тише или просто стесняешься?              — Да не тише я! — огрызнулся Кирилл, пощёлкав струнами. — Это ты опять ручку выкрутил до упора. Говорил же, убавь!              — Я нормально играл! — возмутился Максим. — Просто у тебя атака слабая.              — Да у меня атака нормальная! Это твой перегруз — каша.              — Это называется — стиль!              — Это называется — «не слышно бас»!              — Ну конечно, классика! Гитарист всегда виноват!              — Да успокойтесь вы, — негромко перебил их Матвей. — Проблема не в вас двоих. Мы с Диманом чуть размазались в середине.              Вокалист, который до этого молчал, резко поднял голову:              — «Мы»? Да ты там такой разгон дал, что я еле успевал!              — Так подстраивайся под меня, не?              — Ага, а ты пробовал слушать меня?              — Э-э-э, вообще-то вся группа слушает барабанщика, а не наоборот, гений.              Я хихикнула, слушая их разбор полётов. Дима бросил на меня быстрый взгляд и чуть улыбнулся.              — Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Кирилл. — Давайте проще: я прибавляю бас, гитара убавляет перегруз, барабаны не летят вперёд, а Диман попробует не сбиваться, когда его никто не тащит.              — О, то есть я теперь единственный, кто косячил? — возмутился Дима.              — Ну, не единственный, но твой косяк был заметнее, — ухмыльнулся Матвей.              — Я-ясно, — протянул Дима, закатив глаза.              Музыканты продолжали спор, что менять, где усилить ритм, как сделать так, чтобы никто никого не заглушал. А я просто сидела и завороженно смотрела на них.              Они играли не просто на инструментах — они затрагивали самые тонкие струны моей души, заставляя её дрожать в такт их мелодиям. Я заворожённо наблюдала, как тусклый свет старой лампы в гараже падает на потёртый гриф гитары в руках Макса, как пальцы Кира ловко скользят по ладам, а Матвей отстукивает ритм, уверенно кивая в такт музыке.              После сыгранных песен ребята продолжали обмениваться комментариями, а я слушала их разговор, чувствуя, как будто очутилась в другой вселенной. И мне это та-а-ак нравилось…              — Ну что, как оно? — спросил Дима, закручивая провод микрофона и оглядываясь на остальных.              — Ну, сыгрались вроде, но бас все равно тонет, — отозвался Макс, поправляя ремень гитары.              — Да-да, гитарист снова громче всех, — закатил глаза Кирилл. — Ничего нового.…              — Ну, извини, не все могут позволить себе такую шикарную басуху, как у тебя, — усмехнулся Макс.              — Ага, «шикарную»… — фыркнул Кирилл, похлопав по корпусу своего потрёпанного инструмента, и глянул на меня. — Этот «Фендер» я выкупил у одного деда, который вообще не знал, что у него за сокровище в кладовке пылится. Отдал мне за копейки, лишь бы избавиться.              — Правда? — удивлённо распахнула глаза я.              — Ага. Дед думал, что это просто «какая-то старая гитара». Ну, я и не стал его разубеждать, — ухмыльнулся Кирилл.              — Бесстыжий ты человек, Кир, стариков обманывать! — наигранно осуждающе покачал головой Матвей, сматывая провода.              — Да ладно, ты бы сделал так же.              — Ну… Может, и сделал бы, — усмехнулся барабанщик и обратился ко мне. — У меня вот барабаны дядя подогнал. Он на них ещё в каком-то ансамбле в девяностых играл.              — Он хотя бы понимал, что отдаёт? — скептически посмотрел на него Кирилл.              — Ага. Перед этим ещё лекцию прочитал: «Сынок, это тебе настоящая вещь, не эти ваши пластиковые кастрюли».              — Ну, звучат они и правда круто, — кивнул Дима.              — А твоя гитара? — спросила я, глядя на Макса.              — О, это целая история, — он бережно провёл рукой по грифу. — Её чуть не выкинули.              — Что? — я выпрямилась.              — Ну, не прям на помойку. Один знакомый менял инструмент, а эту беднягу собирался продать или просто отдать кому-нибудь. Я ему говорю: «Ты чего, это же классная модель, с таким деревом уже почти не делают!» В общем, я её выкупил за пять тысяч, потом ещё десятку в ремонт вбухал.              — Ну и кто теперь громче всех кричит, что «выгодно урвал»? — подколол его Кирилл.              — В смысле? Я, в отличие от тебя, хотя бы вложился в инструмент, а не забрал его у деда на шару!              — Да хоть трижды вложился, звучать ты всё равно лучше не стал!              — Ты вообще струны шесть лет не менял, — фыркнул Макс.              — Ну и что? Зато звучит чище, чем твой перегруженный скрип!              — Опять начинается… — простонал Дима, закатив глаза. — Мой микрофон вообще из секонд-хенда. Я его, считай, даром забрал.              — Вот это реально самый грустный инструмент в группе, — хмыкнул Матвей, а я рассмеялась.              — Зато раритет, — не растерялся Дима.              Я смотрела на них с улыбкой. Было что-то особенное в том, как они говорили о своих инструментах — не просто вещи, а часть их самих, почти живые.              — А вам никогда не хотелось накопить денег и купить что-то нормальное? Из магазина? — спросила я.              Ребята переглянулись, а потом разом расхохотались.              — Новое?! — Макс едва не согнулся пополам от смеха. — Ты знаешь, сколько это стоит?              — Мне бы на новые струны наскрести… — выдохнул басист, вытирая слезу.              — А мне — на нормальный кабель для микрофона, а то он опять фонит, — вздохнул Дима.              Я фыркнула, и они расселись кто куда, продолжая болтать. Рассказывали забавные истории о своих выступлениях на улице и на школьных концертах.              Было так удивительно находиться рядом с ними, будто я приоткрыла дверцу в совершенно новый для себя мир. Мир рока, нищеты, драйва, мечт о будущем и бесконечной любви к музыке. Чувствовала себя маленькой девочкой, которой посчастливилось оказаться среди людей, живущих звуками, дыханием ритма, эмоциями, что разливаются по воздуху вместе с гитарными переборами.              Я бросила взгляд на Диму. Он всё чаще молчал, но его улыбка никуда не исчезала. Он не отрывал от меня взгляда и от этого становилось не по себе. Я смущалась, а как только он это замечал, сразу начинал говорить, будто не хотел, чтобы я чувствовала себя неловко.              — Блин, я сейчас лопну! — внезапно воскликнул Макс и, схватившись за живот, выскочил к выходу.              — Я с тобой, — тут же подхватил Матвей и поспешил за ним.              Я удивлённо посмотрела им вслед, а Кирилл с Димой расхохотались.              — Куда это они?              — Сама догадайся, — загадочно усмехнулся Дима, усевшись на колонку. — Из-за тебя терпели.              — В смысле из-за меня? Господи… — я в смущении прикрыла глаза рукой.              Через минуту парни вернулись, а Матвей, зевая, потянулся и пробормотал:              — Ладно, пацаны, хорош. У меня завтра пара в девять, надо двигать.              — О, да, — хлопнул себя по лбу Макс. — Уже поздно, что-то мы засиделись.              Началась суета — все натягивали куртки, собирали вещи. Я тоже поднялась с дивана, решив, что пора домой. Дима потянулся за пуховиком, но в этот момент рядом неожиданно возник Кирилл. Он наклонился ко мне, ухмыляясь.              — Слушай, а тебе вообще как наша музыка? Ну, объективно.              — Мне правда понравилось, — ответила я с улыбкой.              — Кайф. А ты, случайно, не хочешь как-нибудь выбраться со мной? Выпить кофе, например? Или… не только кофе, — он многозначительно пожал плечами.              Я застыла. Ещё минуту назад он просто шутил, а теперь в его взгляде появилось что-то слишком самоуверенное, даже наглое. Напряжение повисло в воздухе, и я вспомнила слова Серёжи — внутри всё сжалось.              Достала телефон из кармана, посмотрела на экран.              — О нет… Уже почти десять! Блин! — резко подняла голову и посмотрела на Диму. В его глазах мелькнула тревога. — Меня же мама прибьёт, я так и не позвонила ей!              Но Кирилл, похоже, не собирался так просто меня отпускать.              — Эй, ну ты чего? Мы же нормально болтали, — сделал шаг ближе. — Я ведь нормальный парень. Да и ты прикольная.              Я снова бросила быстрый взгляд на Диму. Он стоял чуть в стороне, сжимая в руках куртку.              — Ага, но мне правда пора, — я старалась, чтобы голос звучал ровно, но уже ощущала панику.              — Да ладно тебе, останься ещё, — ухмыльнулся Кирилл и неожиданно убрал прядь моих волос за ухо.              Я дёрнулась, но тут же между нами встал Дима.              — Руки держи при себе, — его голос был спокойным, но в нём чувствовалось предупреждение.              Кирилл вскинул брови, будто удивлённый.              — Чего ты напрягся, Диман? Просто разговор.              — Может, ты отвалишь, Кир? — ровно, но жёстко сказал Дима.              Матвей и Макс, уже почти собравшиеся уходить, замерли, чувствуя перемену в атмосфере.              Кирилл фыркнул, пожал плечами.              — Ладно, без обид. Просто предложил, — он поднял руки, изображая невинность. — Только не бейте.              Но в его глазах всё равно мелькала самоуверенная ухмылка.              Я выдохнула, когда Дима повернулся ко мне.              — Я провожу тебя, — быстро натянул куртку и взял меня под локоть.              — Оль, ты прости этого засранца. Надеюсь, мы ещё увидимся? — вдруг спросил Макс, неловко улыбнувшись.              Не успела ответить. За меня это сделал Дима:              — Посмотрим. Пошли.              И уверенно вывел меня из гаража. На улице стало ещё темнее, чем когда я пришла. Воздух был прохладным, но приятным, а тишина после громкой репетиции в гараже казалась почти осязаемой.              — Оль, извини за то, что произошло, — вдруг сказал Дима. — Не надо было вообще подпускать Кира к тебе.              — Ты ни в чём не виноват… — пробормотала я.              — Я больше не приведу тебя сюда.              — Почему? Мне же всё так понравилось!              — Правда? — он удивлённо посмотрел на меня.              — Да. У вас очень хорошо получается. Не идеально, конечно, но в этом есть что-то… — я замялась, подбирая слова. — Такое крутое. Не просто повторение чужих песен, а что-то свое.              Дима смущённо улыбнулся.              — Но вам есть над чем работать, — добавила я, не желая, чтобы это звучало как лесть. — А ещё мне понравился твой голос.              Он резко повернул голову, и я поняла, что сказала слишком прямо.              — Ну, я имею в виду… он звучит прикольно, — поспешила я объясниться. — В общем, вы классные. Хоть и спорите постоянно, но видно, что вы прям горите этим делом.              — Иногда мне кажется, что вся группа — чистый хаос.              — Да, но в этом и есть кайф, — улыбнулась я.              Дима на мгновение задумался, потом сказал чуть тише:              — Спасибо тебе… за твои слова. Пацаны будут рады.              — Ага, передай им.              Усмехнулся, а потом вдруг, чуть нерешительно, добавил:              — Оль, ты сама… классная.              Я удивлённо посмотрела на него.              — В смысле?              — В прямом, — он чуть улыбнулся, но взгляд был серьёзный. — Ты другая. Умная, честная. Ты слушала нас сегодня так... ну… и я… в общем, рад, что ты пришла.              Внутри что-то дрогнуло. Хотелось пошутить, отвести разговор в сторону, но его искренний взгляд остановил меня. Я просто молча кивнула.              Дима немного замялся, словно колебался, а потом осторожно спросил:              — А у тебя… есть парень?              Я не ожидала, что он спросит это так прямо.              — Эм… Нет. Да и вообще, я… никогда ни с кем не встречалась, — зачем-то призналась я.              — Серьёзно? — удивился он, а в его голосе проскользнуло что-то похожее на радость.              — Угу, — мне вдруг снова стало неловко.              Он кивнул, и мы продолжили идти по улице, когда на пару минут между нами повисла тишина.              Но тут Дима внезапно остановился и повернулся ко мне.              — Слушай… — начал, явно нервничая. — Я хотел бы предложить тебе свою кандидатуру.              — Кандидатуру? — я переспросила, не сразу сообразив.              Он смутился, но затем выдохнул и сказал:              — Ну… не хочешь ли ты встречаться со мной? То есть… не просто так, а быть парой. Ты мне нравишься.              Моё сердце забилось быстрее.              — Э… — я замялась, не зная, что сказать. — Я… не ожидала…              — Извини, если резко вышло, — почесал затылок под шапкой, опустив глаза. — Просто… ты мне правда нравишься, и я подумал, может, стоит попробовать.              Я сглотнула, чувствуя, как сбивается дыхание.              — Я… не знаю… — пробормотала я, отводя взгляд.              — Ну, можно я хотя бы поухаживаю за тобой?              Чуть раздражённо выдохнула.              — Да мне как-то без разницы.              — В смысле?              — Ну… типа да… но мне нужно время, — чувствовала, что оправдываюсь. — Я не уверена, что готова.              Дима кивнул, но в его взгляде мелькнуло разочарование.              — Понял. Извини, если смутил.              «Как же это тяжело и, чёрт побери, не вовремя».              — Нет, просто… всё не так просто, — сказала я, надеясь хоть как-то сгладить ситуацию. — Мне просто нужно немного подумать.              Дима тихо выдохнул, и напряжение повисло в воздухе. Мне стало так неловко, что я шагнула в сторону и пробормотала:              — Слушай, я, наверное, сама дойду. Тут уже недалеко.              Дима посмотрел на меня с сомнением. Лицо его стало серьёзным, он чуть ускорил шаг.              — Нет, — твёрдо бросил. — Я всё равно тебя провожу. Уже поздно, и тебе не стоит гулять одной.              — Да ничего страшного, я нормально… — начала я, но он перебил:              — Ты не поняла. Ты не должна ходить одна в такое время, — его голос стал мягче, но в нём чувствовалась решимость. — Я тебя провожу, и точка.              Поняла, что спорить бессмысленно. Мы шли дальше, но с каждым шагом натянутость, казалось, только нарастала.              И вдруг, словно пытаясь разрядить обстановку, Дима заговорил:              — Я вообще по ночам часто гуляю один. Ну, потому что работаю.              Я удивлённо взглянула на него.              — Кем?              — Грузчиком. В магазине.              — Вот почему ты в школу не ходишь?              Кивнул.              — Это одна из причин. Но в основном просто нужно зарабатывать.              Будучи из благополучной семьи, я никогда не знала тяготы жизни. Мне сразу захотелось чем-то помочь ему, но я просто не знала, как и чем, поэтому постыдно молчала.              — Но я не жалуюсь, — добавил он, заметив как я повесила нос. — Всё нормально. Просто иногда тяжело. Ночные смены дают хоть какие-то деньги, а мне нужно помогать… маме, сестре.              Не знала, что сказать. Хотелось как-то поддержать его, но все слова казались неуместными.              — Хотя мама всё равно заставляет меня доучиваться, — продолжил он с кривоватой усмешкой. — Говорит, что надо получить высшее образование. Но о нём даже речи не идёт. Я уже всё решил, а спорить с ней бесполезно.              — И что ты будешь делать после школы?              — В армию пойду. Подпишу контракт.              Я невольно замедлила шаг.              — В армию? Ты, правда, хочешь?              — Да, — в его голосе не было ни тени сомнения. — Всегда хотел быть частью чего-то большего. Не просто работать за копейки в магазине...              — Стоп, — перебила я его. — А как же музыка?              Дима слегка усмехнулся, но в глазах мелькнула тень грусти.              — Всё это, конечно, зашибись, но сама понимаешь… этим на жизнь не заработаешь. Это хобби. Не более того. А армия — это реальная жизнь. Контракт, служба, стабильность. Там хотя бы есть будущее.              — Но у вас же так классно получается! — я не понимала, как можно вот так просто отказаться от чего-то, что приносит радость.              — Да, но... — он запнулся, словно подбирая слова. — Группа… это была идея Макса. Он мечтает о сцене, а мы просто за компанию. Не думаю, что это то, с чем я хочу связывать свою жизнь.              Взглянул в сторону, словно обдумывая собственные слова.              — Я хочу построить нормальную карьеру, — тихо добавил.              Я молчала. Всё это звучало так… окончательно. «Как можно так легко отказаться от того, что ты любишь?» Но Дима, похоже, уже всё для себя решил.              — Я хочу попасть в горячие точки, почувствовать себя нужным. Хочу быть там, где важно то, что ты делаешь. Где твои действия, твоя ответственность — это не просто слова, а реальность…              — Но это же опасно! — перебила я, ощущая, как внутри всё сжимается от тревоги.              — Да, — вздохнул, — но у меня нет другого пути. Когда отец ещё не ушел, говорил, что именно там я найду настоящих друзей.              — А где твой отец?              — Умер. После рождения Янки. Моей младшей сестры.              Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Дима говорил об этом так спокойно, будто эта боль давно стала частью его жизни.              — Прости, я не знала…              — Не извиняйся, всё нормально. Я привык без него.              — Получается, вся семья держится на тебе?              Кивнул.              Мне так хотелось сказать что-то утешительное, но любые слова казались жалкими. Смотрела на него с восхищением и сочувствием одновременно.              — Дим, ты… Ты такой молодец. Я восхищаюсь тобой. Правда. В семнадцать лет ты стал уже таким взрослым. Кажется, мне рядом с тобой делать нечего.              Он отвёл взгляд.              — По-моему, ты преувеличиваешь…              — Совсем нет! — настаивала я. — Ты потрясающий!              Увидела, как он смутился.              — Редко слышу такое в свой адрес, — пробормотал. — Слушай, можно мне…              Он аккуратно взял мою руку в свою. Его ладонь была такой горячей и сильной.              — Ты же уже это сделал. Тогда зачем спрашиваешь?              — Если тебе не нравится, я могу отпустить.              Не знала, что сказать.              — Молчание — знак согласия? — улыбнулся он.              — Не мучай меня такими вопросами! — вспыхнула я, пряча глаза за чёлкой.              Дима тихо рассмеялся, но руку не отпустил.              Так, держась за руки, мы дошли до моего подъезда.              — Вот мой дом, — сказала я, останавливаясь.              — Хм… А я в двухэтажке живу.              Мне снова стало неловко. Разница в наших жизнях вдруг ощущалась слишком явно.              — Я напишу тебе, как доберусь до дома, — бросил он.              И неожиданно поднял мою кисть к губам, мягко поцеловав костяшки пальцев.              Сердце застучало так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Мне ещё никогда не целовали руку. И этот жест… он был таким странным, таким неестественным для меня. Словно я какая-то принцесса, а не просто четырнадцатилетняя школьница в жёлтой толстовке и кедах.              — Пока, — смущённо прошептала я.              — До встречи.              Быстро поднялась к подъезду, достала ключи и, прежде чем зайти, украдкой взглянула на Диму. Он всё стоял, глядя мне вслед.              Вызвав лифт, я прикрыла лицо руками. Щёки горели, руки дрожали. Всё это было так волнительно, так… неожиданно. Когда мы шли, я чувствовала, что наши ладони стали влажными, но он не отпустил мою руку. Ему было всё равно? Или... наоборот?              Поднялась на восьмой этаж и вдруг вспомнила про родителей. «О нет».              — Явилась! — раздался злой голос мамы. — Почему не отвечала на звонки?!              Я робко посмотрела на экран. Тринадцать пропущенных.              — Мам, прости… Я не слышала.              — Ты хоть понимаешь, как я волновалась?! Ты не сказала, куда идёшь, с кем! Я уже собиралась больницы обзванивать!              — Прости… Папа дома?              — Нет, ещё в дороге.              — Ты ему говорила?              — Не успела. Но знай: ты под домашним арестом! Никаких гуляний!              — Ну, ма-а-ам… — заскулила я.              — Я уже четырнадцать лет мама! — отрезала она. — Иди в свою комнату!              — Ладно…              — И не забудь: завтра в школу!              Я закрылась в комнате, рухнула на кровать и натянула одеяло до самого носа.              «Как тут уснёшь после такого?»              Около полуночи мне пришла смска:                     Дима: Я дома. Уже скучаю по тебе. Увидимся завтра? :)                     «Скучает? Мы же едва знакомы. Не слишком ли он откровенный?», — подумала я и набрала ответ:                     Я: Не получится. Мама посадила меня под домашний арест                     Ответ пришёл почти сразу:                     Дима: Сильно ругалась?                     Я: Не очень. Хорошо, что папы дома не было, а то бы досталось ещё больше                     Дима: Хочешь, я познакомлюсь с твоей мамой и скажу, что теперь ты под моей защитой?                     Меня бросило в жар. «Почему он такой настойчивый? Я так не могу!»                     Я: Не надо, разберусь сама                     Дима: Если что, только скажи. Можно я тебя завтра после школы встречу и домой провожу?                     «О нет. Только не это!»                     Я: Нас увидят одноклассники. Будут сплетни                     Дима: Ты же в одном классе с Серым? Скажу, что за ним зашёл                     «А ему не проще просто в школу прийти на занятия?»                     Я: Ладно                     Дима: Тогда спокойной ночи, зай                     «Зая?! Я?»                     Я: Спокойной ночи