Восьмиклассница

      Кажется, я и Серёжа стали ещё дальше друг от друга. Раньше мне казалось, что мы друзья, но теперь стали просто одноклассниками, которые почти не общались.              Совсем недавно мы разговаривали обо всём, он списывал у меня домашку, подкалывал, мы смеялись вместе… А теперь всё было наоборот. Теперь он даже не смотрел в мою сторону, в отличие от меня. Когда Ксюша подходила ко мне на перемене, Серёжа тут же уходил к своим друзьям. Он разговаривал со всеми в классе, кроме меня. Я это заметила. И просто хотела с ним поговорить.              Когда же всё изменилось?              Буквально неделю назад, когда Дима стал забирать меня после школы. С того дня Серёжа даже не здоровался и не прощался со мной. Они с Димой перекидывались парой слов, а потом он уходил, словно меня и не было. В груди всё сжималось, когда я пыталась сказать ему «пока» или «до завтра», но он будто не слышал. Словно я просто перестала существовать.              И что хуже всего — меня не покидало чувство вины.              «Почему он избегает меня? Может, я чем-то его обидела?»              Хотела спросить у Ксюши, но по её виду было ясно, что она ничего не замечала. А если бы я рассказала, то только заставила бы её нервничать. Или, ещё хуже, ревновать. А новых скандалов мне совсем не хотелось.              «Спросить у самого Серёжи? Нет, стесняюсь. Да и смысла нет. Он просто отшутится, как обычно».              Поэтому я решила начать своё маленькое расследование с Димы.              — А ты не знаешь, почему Серёжа с нами не гуляет? — спросила я прямо посреди разговора. — Ты же ему предлагал.              Он неожиданно замялся:              — Эм… А ты чего сама у него не спросишь? Он же твой одноклассник.              — А толку? В школе он меня игнорирует. Мы почти не разговариваем.              — Ну, знаешь… — он почесал затылок под шапкой. — Думаю, у него просто дела дома. Батя же у него уехал в Алабино, вроде как на учения, вот и помогает мамке.              — Вы, кстати, похожи, — заметила я. — У вас обоих есть младшие сёстры, и сейчас вам обоим приходится помогать матерям.              И, пожалуй, это было единственное, что хоть как-то их объединяло. Во всём остальном — два абсолютно противоположных по характеру парня.              — Ну, да… — задумчиво протянул он.              Потом взглянул на меня и вдруг усмехнулся:              — А чего это ты о нём заговорила? Он тебе нравится, что ли?              Я запнулась. Это, конечно, его дурацкая шутка, но ведь в его словах была доля правды… Да какая доля! Это чистая правда.              Несколько секунд я просто смотрела на него, не зная, что сказать, чтобы не обидеть. Вот зачем он это спросил?              — Ну, знаешь… Серёжа просто хороший человек, и мне нравится с ним общаться, — осторожно ответила я.              — Хм…              Мы шли по заснеженному футбольному полю позади школы, и вдруг Дима неожиданно подхватил меня на руки. Я вскрикнула, а сердце ухнуло вниз. Он закружил меня, а я смеялась и визжала, пока не упала вместе с ним в снег.              Дима смотрел на меня своими блестящими серо-голубыми глазами. Его шапка слетела с головы, а нос и щёки покраснели от холода. Изо рта вырывался тёплый пар. Каким же милым он был в этот момент.              — А меня тебе мало? — тихо спросил.              Сердце замерло.              — Дурак… — с улыбкой пробормотала я и вскочила.              Отбежав на пару шагов, я слепила снежок и запустила в него.              — Эй! — парень едва успел закрыться рукой. — Вот зачем ты это сделала?              — А что, нельзя? — хохотала я.              — Нельзя, — с улыбкой ответил он.              Мы начали бросаться друг в друга снежками, бегать, смеяться…              — Беги! Я догоню тебя!              — Как страшно! Боюсь-боюсь! — дразнила я его, убегая.              Мне пришлось соскочить с тропинки, и я тут же увязла в снегу. Он догнал меня и схватил за талию.              — Попалась! — зарылся носом мне в волосы у шеи.              Я продолжала заливаться смехом — щекотно же!              Мы повернулись друг к другу и встретились взглядами. Дима аккуратно коснулся моего лица ладонью, а затем его холодные пальцы пробрались к затылку, запутываясь в моих волосах. От этого прикосновения мне одновременно стало холодно и приятно.              Я бы хотела перестать думать. Хотела бы влюбиться в него с самого начала. Хотела бы, чтобы именно Дима был тем, кто мне сразу понравится. Потому что с ним — мне было бы спокойно, хорошо и надёжно. Он же потрясающий. Он бы сделал меня счастливой. Но я ничего не могла с собой поделать.              Дима наклонился и его горячие губы прижались к моим.              И в этот момент я чувствовала себя предательницей. Я думала о Серёже. Представляла, что это он целовал меня вот так. Я уже не помнила вкус его губ, но никогда не забывала тот поцелуй, который запал мне в самое сердце.              «Я ужасна. Я хочу, чтобы Дима возненавидел меня, потому что я сама себе противна!»              Пару мгновений я смотрела в его взволнованные глаза. Он, скорее всего, догадывался, что что-то было не так, потому что я не ответила на поцелуй.              Отвернулась и, не сказав ни слова, пошла в сторону дома.              Хотелось заплакать. Нет — зареветь, так, чтобы услышали все. Хотелось сдаться и забыть всё, что тянулось за мной с начала восьмого класса.              Дима догнал меня, взял за руку, сплетая наши пальцы. Так мы шли до самого моего дома — молча.              Мне было так жаль, что всё происходило именно так. Но я ничего не могла сделать со своими чувствами к Серёже. Не могла просто взять и отказаться от них.              Поэтому я должна была что-то предпринять — пока не наступил Новый год. Я не хотела начинать его с боли и страданий из прошлого.              

***

             До празднования Нового года с классом оставалось всего два дня. Волнение витало в воздухе, захватывая каждого из нас. Я думала только об этом, пока после второго урока неожиданно не зазвонил телефон. Незнакомый номер — скорее всего, это Дима. У него часто не хватало денег на оплату мобильной связи, поэтому он обычно звонил с чужих номеров. И я не ошиблась — это был он.              Ещё в первую перемену я удивилась, что не заметила его в школе, но, как оказалось, его и не было.              — Оль, я сегодня не приду, — сказал в трубку, и голос его звучал усталым и напряжённым.              — Почему? — я улыбнулась, хотя внутри кольнуло беспокойство. — Прогуливать школу нехорошо.              Передо мной стояли Ксюша и Лиля — обе не скрываясь подслушивали разговор, переглядываясь.              — После работы устал… очень, — Дима говорил тихо, словно ему было тяжело произносить слова.              — Бедный, — сочувственно отозвалась я, но девочки вдруг нахмурились. — Ладно. Придёшь завтра?              — Ага… Пока.              — Давай.              Я убрала телефон и наткнулась на строгий взгляд Ксюши.              — И ты так просто это приняла? — возмущённо воскликнула она, сложив руки на груди.              — Да, а что такого? Человек устал, хочет отдохнуть. Я же вам рассказывала, какая у него работа.              — Ну конечно! — всплеснула она руками. — Верь ему больше! Проворонишь своё счастье, Оленька!              — В смысле? — я непонимающе моргнула.              — Оль, не обращай внимания, — примирительно сказала Лиля. — Если ты веришь Диме, то всё хорошо.              — Вы вообще о чём? — теперь мне стало не по себе.              — Ни о чём, забей! — Ксюшка резко передумала продолжать разговор и только тяжело вздохнула. — Пошли в класс.              Но их странное поведение не выходило у меня из головы. Ещё минуту назад всё казалось простым и понятным, но теперь их подозрения начали тревожить и меня.              Я доверяла Диме. Не предполагала, что он стал бы мне врать.              «Но почему девчонки так реагируют? Почему они тоже не могут ему доверять?»              Уроки были в самом разгаре. В коридорах сновали школьники из младших классов, оглашая пространство звонкими голосами. Мы останавливали их, делая замечания. Наше дежурство на этой неделе подходило к концу. Завтра мне уже не пришлось бы следить за порядком, ведь малыши по субботам не учились.              За всё это время мы с Серёжей не обменялись ни единым словом. После замечания учителей о том, что дежурные должны стоять в разных частях коридора, а не толпиться в одном месте, между нами будто образовалась пропасть. Теперь мы даже не пересекались взглядами.              Моё сердце медленно разбивалось на мелкие кусочки. Я могла только смотреть на него издалека, но и это было мучительно. Хотелось заговорить, но после того, что случилось с Димой, я пообещала себе забыть о чувствах к Серёже.              Было так стыдно перед Димой. Наверное, было бы легче, если бы я вообще не видела Серёжу. Тогда, возможно, мне удалось бы переубедить себя, что всё в порядке. Но по ночам я плакала в подушку и пыталась подавить свои чувства, одновременно понимая, что это невозможно.              Я была влюблена в Серёжу настолько сильно, что была готова бросить всё, подойти к нему, сказать, что больше не могу жить в этой неопределённости, и поцеловать. Он бы растерялся, но, возможно, через день, месяц или даже год — он бы признался мне в ответ.              Он снился мне каждую ночь. Это единственное, что хоть немного приближало меня к нему.              «А у Димы я попрошу прощения за всё, что сделаю. Но он не поймёт. Он будет злиться. Очень».              Почему именно он встретился мне? Он был старше, серьёзнее, и я действительно ему нравилась. Но что оставалось делать мне? Я же просто хотела быть счастливой.              В следующую перемену Ксюша сидела на коленях у Серёжи, болтая с ним и периодически целовала его в щёку. Я смотрела в учебник, но каждое движение краем глаза подсказывало мне, что происходит. И мне не хотелось оборачиваться.              — Оль! — позвала меня Ксюша уже во второй раз. Первый раз я сделала вид, что не услышала. — Иди сюда!              Я нехотя повернулась и подошла. В её глазах было что-то серьёзное.              — Ты правда веришь Диме? — спросила она, не вставая с колен Серёжи.              — Да что ж вы ко мне пристали? — раздражённо выпалила я. — Верю! Достаточно?              — Ну вот! Я же говорила тебе! — победно сказала она, обращаясь к Серёже.              И тут он, впервые за долгое время, посмотрел мне в глаза. На мгновение. Всего на секунду.              — Пускай верит, — спокойно ответил он, опустив взгляд. — Диман её не обидит.              «Вот о чём они говорили. О моих отношениях с Димой. Господи, неужели им не о чем больше сплетничать?»              — Ага, конечно, — фыркнула Ксюша. — Доверяй, но проверяй.              — Ну ты же мне веришь? — с лукавой улыбкой спросил её Серёжа.              — Конечно! Но это же Дима… Мы его совсем не знаем.              — Если он нравится Оле, то почему бы и нет?              «Так вот как он это видит».              — Слушайте, хватит! — воскликнула я. — Может, просто объясните, в чём дело?              — Ты объясняй, — бросила Ксюша, вставая с его колен, — а то она меня не понимает.              Я шагнула ближе к Серёже, скрестив руки на груди.              — Приступай, — сказала твёрдо. — Раз уж я тут самая тупая и не вижу очевидного, просвети меня!              Я была на грани. Раздражало всё. Их подозрения в отношении Димы, их вмешательство в то, что их не касалось, и особенно — то, что Серёжа считал, будто Дима мне действительно нравился.              — Я не буду, — буркнул он и отвернулся.              — Нет, будешь! — вспыхнула я и положила ладони ему на колени, заставляя наконец посмотреть мне в глаза.              Он вздохнул и просто смотрел на меня. В его взгляде не было ни насмешки, ни злости — только равнодушие.              — Ну чего, — глухо сказал он. — Он реально к тебе неравнодушен. Так что хватит думать, что все вокруг врут. Поверь ему. Он тебя не кинет.              Внутри что-то оборвалось. Почувствовала, как глаза предательски наполняются слезами. Серёжа сразу это заметил — в его взгляде что-то дрогнуло. Он резко изменился: вместо равнодушия в глазах появилась тревога, даже растерянность.              Но я быстро собралась. Не позволила себе разрыдаться. Выпрямилась, глубоко вздохнула, смахнула единственную слезу и больше не позволила ни одной упасть. Подруги ничего не заметили.              Лиля подошла ко мне сзади и мягко положила ладонь на плечо.              — Оль, не хотела этого говорить, но раз никто не может… Дима бы пришёл, если бы действительно хотел. Даже через усталость, даже через проблемы. Если бы ты была для него важнее всего, он бы плюнул на всё и пришёл.              Я резко подняла голову.              — Нет… Не говори так! Вы его не знаете! — воскликнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается.              Ксюша тяжело вздохнула и покачала головой.              — Господи, Оль... Мы даже не представляем, как ты там с ним общаешься! Вы всё время одни и мы совсем перестали видеться с тобой после школы. А когда он пришёл в школу, ты хоть бы видела, как он смотрел на нас. Словно мы враги какие-то и хотим отнять тебя у него.              Я опустила глаза.              — Это не так… — прошептала, сама не веря в собственные слова.              — Так! — отрезала Ксюша. — Он смотрит на тебя влюблёнными глазами, хоть бы, дура, заметила… Но сам он — человек, которому сложно доверять. Мы не хотим тебя обидеть, просто задумайся.              Я сжала кулаки.              — Ксюш, он не такой, как тебе кажется, — тихо сказала. — Я верю Диме. Но… после ваших слов…              Она вздохнула, а потом вдруг притянула меня к себе и обняла.              — Оль, поступай как хочешь, — прошептала. — Мы всегда рядом.              Я кивнула, обняв её в ответ. Серёжа по-прежнему сидел молча, с опущенной головой, даже не взглянув в мою сторону.              Остаток дня я провела в мучительных раздумьях. Всё перемешалось в голове, и учёба точно не входила в список приоритетов.              После школы Ксюша предложила прогуляться впятером — я, она, Лиля, Серёжа и Миша. Костя сразу отказался, сославшись на тренировку, а Серёжа хотел уйти, но Ксюша всё-таки его удержала. Я согласилась просто потому, что настроение было паршивым, а Дима всё равно меня кинул.              Мы шли, болтая о последних новостях. В основном разговаривали Миша и Ксюша — единственные, кто были в хорошем настроении. Остальные чаще молчали.              Когда начало смеркаться, мне пришло сообщение с просьбой перезвонить от Димы.              — Кто там? — заметила Ксюшка.              Я молча показала ей экран.              — О, прощения просить собрался? — хмыкнула она.              — Не знаю… Думаешь, перезвонить?              — Я бы не стала. Если он не пришёл, значит, не захотел.              Пришло ещё одно такое же сообщение. Я раздражённо вздохнула и набрала ответ:                     Я: Извини, не могу говорить                     — Не буду перезванивать, — сказала твёрдо.              — Вот и правильно! — Ксюша довольно улыбнулась. — Пусть помучается.              Я выключила телефон.              Мы дошли до супермаркета. Ксюша, Лиля и Миша пошли внутрь, а я и Серёжа остались на улице.              — Вам чего-нибудь купить? — спросил Мишка перед тем, как уйти.              — «Маунтин Дью» возьми мне, — бросил Серёжа.              Когда они скрылись за дверью, он достал пачку сигарет и закурил. Я молча стояла рядом, кутаясь в шарф. Дул пронизывающий ветер.              — Почему ты ему не перезвонила? — неожиданно спросил Серёжа. Его голос был совсем сухим и безэмоциональным.              — Какая разница? — буркнула я. — Тем более я не миллионерша, чтобы постоянно ему перезванивать. Пусть сам деньги положит.              Нагимов некоторое время молчал, а потом вдруг произнёс серьёзным голосом:              — Ты с ним играешь?              Я вздрогнула, продолжая смотреть в мокрый асфальт перед собой.              — Хватит из него дурака делать, Оль, — голос стал жёстче. — У пацана и так жопа в жизни, а ты ему ещё мозги… — он осекся, — делаешь.              Я резко обернулась к нему.              — Ничего я не делаю! — возмутилась.              — Да? — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — А кто заставил его курить бросить? А кто довёл до того, что он из «Резонанса» ушёл? Он вернулся в школу ради тебя, хотя работать должен, семью тянуть. Он реально старается, а тебе пофиг.              Я замерла, не веря своим ушам.              — Это неправда… — прошептала. — Я ничего не просила, не заставляла…              Он коротко хмыкнул и затянулся сигаретой:              — Ага, конечно.              У меня пересохло в горле. «Зачем он так со мной?»              — Я не виновата… Он сам… Это не я… — шептала себе под нос.              В кармане Серёжи зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, потом взял трубку.              — Да, Диман… Я у «Карусели»… Ага, она рядом… Держи, — он протянул мне свой телефон.              Сердце бешено застучало в груди.              — Да? — мой голос дрогнул.              — Оль, ты чего трубку не берёшь? Я деньги закинул, а до тебя не дозвониться.              — Прости… — прошептала.              — Давай я сейчас приеду?              — Но ты же говорил, что устал…              — Забудь. Я хочу тебя увидеть. Подождёшь на остановке?              Я сглотнула.              — Х-хорошо…              Отключившись, я вернула Серёже телефон.              — Я пошла на остановку. Можете идти дальше без меня.              — В смысле? Ты домой?              — Нет. Дима приедет.              Серёжа нахмурился.              — Тогда подожди остальных. Пойдём вместе.              Минут через пять из магазина вышли ребята. Когда Серёжа сказал, что мы идём встречать Диму, девочки переглянулись и притихли. Кажется, их тоже мучила вина за сегодняшние слова.              Дима вышел из автобуса и сразу направился ко мне. Поцеловал меня в щёку, и только тогда я заметила — под его глазом темнел фингал, а у брови виднелись мелкие царапины. В тусклом свете фонарей это сначала ускользнуло от моего взгляда, но теперь я не могла не смотреть.              — Дима… — я потрясённо уставилась на него, но он только улыбнулся и, сжав мою руку, тихо прошептал:               — Потом расскажу.              К нам подошёл Матвей, приехавший с Димой. Он был в капюшоне, с затуманенным взглядом и покрасневшими глазами, будто только что проснулся после долгого сна или плавал где-то вне этого мира. Он вяло улыбнулся мне, и медленно моргнул, словно даже это движение давалось с трудом.              Мы обменялись коротким «привет», и в этот момент все вдруг обратили внимание на лицо Димы.              — Обалдеть! Ты где так? — первым спросил Миша.              — Подрался с парой козлов, — Дима улыбался, но в его словах не было ничего радостного.              — Больно? — сочувственно поинтересовалась Ксюша.              — Немного, но ничего страшного.              — Кошмар какой! — охнула она. — Неужели нельзя было решить всё мирно?              Он покачал головой.              — В той ситуации — нет.              — А что случилось-то? — спросил Серёжа.              — Неважно. Потом расскажу, — Дима бросил на меня тёплый взгляд. От него мне стало не по себе.              — Ладно, надо домой, — вмешалась Лиля. — Завтра контрольная. Дим, не задерживай Олю, ей ещё готовиться.              — Хорошо, — усмехнулся он.              — Я тоже пойду, — вдруг сказала Ксюша. — Серёж, ты со мной?              Я не дала ему ответить.              — Ксюш, можно я одолжу твоего парня на вечер? Пусть погуляет с нами.              Оба парня удивлённо уставились на меня, готовые возразить, но Ксюша их опередила:              — Ладно. Только если он завтра не поможет мне на контрольной, Оль, я спрошу с тебя!              — Поняла, — усмехнулась я.              Ксюша махнула и села в автобус. Вскоре ушёл и Миша.              — Куда пойдём? — спросил Дима, сжимая мою ладонь.              — Не знаю. Куда глаза глядят.              Мы долго бродили по улицам, разговаривая обо всём, но избегая серьёзных тем. Между мной и Димой чувствовалось напряжение. Он хотел побыть со мной наедине, но почему-то взял с собой Матвея. Я же позвала Серёжу, чтобы доказать ему: Дима менялся по своей воле, а не потому, что я его заставляла. Мне хотелось, чтобы Серёжа пожалел о своих словах. А ещё… чтобы он увидел, что я не страдаю по нему. Возможно, заревновал. Поэтому я наигранно ярко общалась с Димой, сама его обнимала, смеялась, говорила, что хочу гулять подольше, хотя он предлагал пойти домой.              — Ну и когда расскажешь, кто тебя так отделал? — спросил Серёжа, пристально глядя на него.              Дима бросил взгляд на Матвея, который тем временем сидел в стороне и молча тискал бродячую собаку.              — Да за Мотьку вписался, — глухо сказал он, опуская глаза.              Меня кольнула тревога.              — Что случилось? — спросила я, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.              Он тяжело вздохнул и ответил он уже больше Серёже, чем мне, избегая встречаться со мной взглядом:              — Его на улице прижали какие-то уроды. Из-за долгов. Типа он должен барыге, а это — его шавки. Классические торчки.              Мне стало не по себе, по коже пробежал холодок.              — Жесть… — пробормотал Серёжа, вскинув брови.              — Господи… — прошептала я, в груди сдавило. — Они… они что-то сделали с ним?..              Дима покачал головой.              — Нет, я оказался рядом. Пара слов — пара ударов. Разошлись. Всё нормально.              «Вот почему он не пришёл сегодня в школу…»              — Дим… — я не смогла скрыть тревоги, качнула головой.              Он натянуто улыбнулся мне.              — Серьёзно. Всё нормально.              Я не поверила.              — А нельзя было решить это без драки? — спросила тише, чем хотелось.              — Сомневаюсь, что они вообще стали бы слушать, — спокойно ответил он, но глаза его сказали больше, чем слова.              В последнее время мне казалось, что рядом с Димой я всё больше познавала тёмную сторону этого мира: драки, предательства, штрафы, тюрьма, смерть… Теперь и наркотики. Раньше я никогда не сталкивалась с этим, и всё это пугало меня.              Мы пошли дальше по улице. Я и Дима — по левой стороне тротуара, держась за руки, Серёжа с Матвеем — по правой. Парни оживлённо болтали, обсуждая школу и техникум, шутили, и я даже смеялась над ними. Но вдруг, посреди рассказа Серёжи, Дима наклонился ко мне и тихо спросил:              — Оль, а я тебе хоть немного нравлюсь?              Я застыла. Вопрос прозвучал слишком внезапно.              — Я же говорила, что не знаю, — попыталась отшутиться.              — Твой ответ «не знаю» больше не принимается. Только «да» или «нет».              — «Или»! — попыталась я вывернуться.              — Давай серьёзнее, — его голос стал твёрже.              Захотелось испариться. Пару секунд я колебалась, а потом резко повернулась к Нагимову:              — Серёж, ответь мне. Как ты думаешь, мне нравится Дима?              Его плечи едва заметно дёрнулись — мой вопрос, похоже, застал его врасплох.              Я знала его ответ, уже слышала его сегодня, но всё же на что-то надеялась. Зачем? Что могло измениться? Я только сильнее запутала себя этим бессмысленным спектаклем.              — Дима сказал, что «не знаю» не подходит. А я правда не знаю! Помоги.              Серёжа глубоко втянул воздух, глядя куда-то вперёд.              — Да видно же, что нравится, — буркнул он. — Не притворяйся.              — С чего ты взял? — мой голос дрогнул, но я не сдавалась.              — Да вы ж вместе всё время торчите, — он пнул носком камешек, руки ещё глубже засунул в карманы. — Переписываетесь, гуляете, без него дня прожить не можешь.              — И что? — выдохнула я.              Он чуть усмехнулся, но горько:              — И смотришь на него так…              — Как? — сердце бухало в горле.              Чуть скривился, опустив глаза:              — Ну… так смотрят, когда влюбляются.              «Заткнись. Просто заткнись! Мне не нужны твои слова! Я не хочу их слышать!»              — Серёж, не знала, что ты такой слепой, — выпалила я.              Я ждала реакции — возмущения, злости, хотя бы улыбки… но в ответ только:              — Может, и слепой, — тихо сказал он, почти шёпотом. Скорее всего, Дима даже не услышал, но мне от этого не стало легче.              — Оль, — снова обратился ко мне Дима. — Вскоре я заставлю тебя ответить. Я упрямый.              Я чувствовала себя полной дурой.              Мы дошли до перекрёстка, и вдруг Дима обнял меня за талию.              — Давай, ты сядешь на автобус и поедешь домой?              — Зачем? — в голосе звенела злость. — Я хочу ещё погулять.              — Тебе же к контрольной готовиться.              Хотелось сделать им обоим больно, чтобы они поняли, что я чувствовала.              В этот момент с глухим стуком на асфальт упала бутылка «Маунтин Дью» из рук Серёжи. Она перекатилась к моим ногам. Я посмотрела вниз — пустая.              — Может, поднимешь и выбросишь? — сказала я, глядя на него.              — Не… — Серёжа ехидно улыбнулся.              Дима тяжело вздохнул.              И вдруг… я не знаю, что именно это было — вспышка злости, всплеск отчаяния, или всё сразу. Но меня накрыло с головой, и я со всей силы пнула бутылку в сторону Серёжи. Она просвистела мимо него, он едва успел увернуться.              — Так ему! — рассмеялся Дима.              Но Серёжа не засмеялся. Он напрягся, сжал кулаки. Поднял бутылку, но вместо того, чтобы просто выбросить её в урну за нами, прошёл мимо меня и… задел плечом.              — Эй! — взорвался Дима.              Прежде чем я успела что-то сказать, он резко оттолкнул ладонью Серёжу в то самое плечо.              — Извинись, — голос Димы был жёстким.              Моё сердце бешено заколотилось.              — Эй-эй! Парни, успокойтесь! — встрял Матвей, но не посмел подойти ближе.              — Моть, не лезь! — рявкнул Дима, не сводя яростного взгляда с Серёжи.              — Диман, да я случайно! — оправдывался он.              — Ага, я видел. Проси прощения давай.              Серёжа замялся, потом пробормотал:              — Оль, извини.              У меня дрожали губы. Хотелось закричать, убежать, исчезнуть.              — Ты прощаешь его? — спросил Дима, не отводя глаз.              — Дим, что ты несёшь?! — закричала я. — Он же случайно!              Посмотрела на него, и в тот же момент слёзы хлынули из глаз.              «Всё. С меня хватит».              Развернувшись, я бросилась к автобусной остановке. Забежала в подъехавший автобус, даже не глядя на номер маршрута. Мне было плевать, куда он увезёт меня, лишь бы подальше от них.              Я боялась, что кто-то из них бросится за мной, схватит за руку, заставит остановиться, снова заговорит, но никто не побежал.              «Это я виновата. Это я пнула бутылку. Из-за меня Дима разозлился на Серёжу».              Я не хотела больше их видеть — ни того, ни другого.