Восьмиклассница

      Вечером того же дня телефон без остановки вибрировал. Дима снова и снова звонил, присылал сообщения, с просьбой перезвонить. Но я выключила звук и уткнулась лицом в подушку, продолжая плакать.              Через какое-то время дверь распахнулась, и в комнату вошла мама.              — Оленька, что случилось?              Я не могла ответить и объяснить.              — Почему ты плачешь? Кто тебя обидел?              — Я… дура! — выкрикнула сквозь слёзы.              — Солнышко, не говори так, — она крепко прижала меня к себе, а я вцепилась в её футболку, пропитывая её слезами.              И не отпускала, пока рыдания не перешли в тихие всхлипы. Потом мама погладила меня по голове и спокойно сказала:              — Иди умойся тёплой водой.              Я поднялась, пошла в ванную и взглянула в зеркало — красное, опухшее лицо, спутанные волосы, глаза, в которых буря. Мне казалось, что я разрываюсь изнутри. Включила воду и долго плескала её на лицо, пытаясь хоть немного успокоиться.              А когда вернулась в комнату, мама сидела на кровати, прислонившись к стене, и, увидев меня, протянула руки. Я снова прижалась к ней, положив голову на её колени.              — Ты напугала меня, — тихо сказала она, проводя пальцами по моим волосам. — Не заставляй меня так переживать.              — Прости…              — Просто скажи мне, что случилось.              Я глубоко вдохнула и прошептала:              — Мой одноклассник Серёжа Нагимов… он мне нравится.              Мама внимательно посмотрела на меня.              — И из-за него ты так убиваешься?              — Не только из-за него…              — А как же Дима?              — В этом и проблема. У Серёжи есть Ксюша, у Димы есть… я. Всё было бы проще, если бы он мне действительно нравился.              — Тогда зачем ты стала с ним дружить, если не чувствуешь к нему того, что он чувствует к тебе?              Я на секунду прикрыла глаза и даже внутренне горько усмехнулась, потому что мама почему-то назвала наше странное подобие отношений… дружбой.              — Я не знаю… Дима — хороший, заботливый. Он правда мне нравится. Но… не так. А Серёжа… Ему плевать на меня. Он уверен, что я влюблена в Диму. И… сегодня они чуть не подрались из-за меня.              Она, вздохнув, сказала:              — Солнышко, любовь — это не математика. Тут не всегда два плюс два равно четыре. Но понимаешь… нельзя строить отношения из-за страха кого-то обидеть. Это неправильно по отношению и к себе, и к другому человеку.              — Но как мне поступить?              — Будь честной. С собой и с ними. Если Дима тебе не нравится, не давай ему ложных надежд. Не привязывай человека, если в сердце у тебя уже есть другой.              — Но мне страшно…              Она улыбнулась, убрала с моего лица прядь волос.              — Если тебе нравится Серёжа, скажи ему об этом. Да, возможно, он не ответит взаимностью. Это будет больно. Но разве не больнее оставаться в подвешенном состоянии, мучиться догадками и терзать себя? Если ты выберешь правду, ты хотя бы будешь знать, где стоишь. А если выберешь ложь — можешь потерять не только себя, но и тех, кто рядом.              Что-то тёплое разлилось внутри, и стало чуть-чуть легче.              — Но, если… всё пойдёт не так?              — Тогда ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь.              Я вздохнула, а потом крепко обняла её.              — Спасибо. Я… очень тебя люблю.              — И я тебя, солнышко, — с нежностью сказала мама, целуя меня в макушку.              

***

             В субботу Серёжа избегал меня конкретно. Казалось, хуже уже некуда. Теперь я видела его только на уроках — и то, чтобы поймать его взгляд, приходилось разворачиваться на все сто восемьдесят градусов. Потому что я буквально ощущала, как он сверлил меня взглядом в спину. Это раздражало. Но я понимала, что нам нужно поговорить.              Дима же в школу не пришёл. Сообщений от него тоже не было, что настораживало ещё больше.              — Серёж, подожди! — крикнула я, пробираясь через толпу в коридоре. Он либо не слышал меня, либо нарочно делал вид, что не слышит. — Серёжа! Нагимов! Да стой же ты!              Я схватила его за жилетку, и он, наконец, остановился.              — Чего тебе? — сухо бросил, обернувшись.              — Надо поговорить.              — Может, хотя бы не здесь? — раздражённо огляделся по сторонам.              — Хорошо, пошли на улицу.              Мы молча взяли куртки в раздевалке и вышли из школы. Я глубоко вдохнула холодный воздух, а Серёжа уже доставал из кармана пачку сигарет. Щёлкнула зажигалка, и через секунду он выпустил в сторону густую струйку дыма.              — Ну, говори уже, — сказал он, избегая моего взгляда.              Я прикусила губу, собираясь с силами.              — Я хотела извиниться за вчерашнее. Дима набросился на тебя из-за меня. Прости.              — Всё? — стряхнул пепел так буднично, будто моё признание было самым неважным в мире.              — Что значит «всё»?              «Он просто издевается надо мной?»              — Это всё, что ты хотела сказать? — снова затянулся.              — Да. Разве этого недостаточно?              В груди закипала обида. А он шумно выдохнул, пока его глаза оставались всё такими же холодными.              — Да нет, достаточно. Просто забудь об этом.              — Почему ты так грубо со мной разговариваешь? — я не выдержала, всплеснула руками. — Что, чёрт возьми, происходит?              — Не психуй, — сжал губы. — Диман попросил меня держаться от тебя подальше.              — Что? Зачем?              — Это ваши разборки, я не хочу в них лезть.              — Серёж, мы с ним не встречаемся, чтобы он мог так поступать со мной! — голос вдруг совсем сорвался.              Сигарета выскользнула из его пальцев и упала в снег.              — Но…              — Дима две недели назад предложил мне встречаться, — выпалила я, чувствуя, как дрожат руки. — Я сказала, что не знаю, что ему ответить, что не готова. Я никогда не говорила, что он мой парень.              Серёжа провёл рукой по волосам.              — Но он говорил мне, что вы вместе…              — Нет! — резко покачала головой. — Он… он просто очень настойчивый.              — Вы же целовались. И всё равно ты говоришь, что вы не встречаетесь?              «Откуда он это знает? От Ксюши? От самого Димы?»              — Да, мы целовались, — смутилась и опустила глаза. — Но ты же тоже целовал меня, когда мы… ну… тогда.              Он усмехнулся.              — Тогда ты сказала, что согласна быть со мной. И вообще, я не целуюсь с девчонками, с которыми не встречаюсь.              Горячая волна залила лицо.              «Он всё помнит. Он действительно думал, что мы были вместе».              На секунду кольнуло счастье, но тут же я вспомнила, чем всё закончилось.              — Слушай, — потёр затылок, пытаясь подобрать слова, — тебе стоит сказать Диману. Ну… что вы не вместе.              — Я не могу…              — Почему? — его глаза сузились.              — Потому что, если я скажу ему, он возненавидит меня. Это точно его заденет… я не хочу его ранить… — сглотнула, но слово «боюсь» так и не вырвалось наружу, хотя именно оно лучше всего описывало всё, что я чувствовала.              — Да не ранит это его, — усмехнулся. — Он взбесится. Хуже, чем вчера.              — Что произошло после того, как я ушла?              — Ну, он сбил мусорку, всё разлетелось по дороге, — скривился, вспоминая картину. — А потом ушёл.              — Он хотя бы домой вернулся?              — Без понятия, — пожал плечами. — Я с ним больше не разговаривал.              — Блин…              — Попробуй поговорить с ним. Скажи правду, — он произнёс это так спокойно, будто это было самым простым решением в мире.              — Я попробую, конечно… Не может же это продолжаться вечно.              Серёжа хмыкнул, наклонив голову.              — Честно, не понимаю, что тебе в Димане не нравится. Нормальный же парень.              Я чуть не рассмеялась, но в горле застрял ком.              — Знаешь, Серёж… — опустила глаза, чувствуя, как жар снова разливается по лицу. Мысли вихрем носились в голове, и всё вокруг поплыло.              Он вдруг внимательно посмотрел на меня и сказал:              — Хочешь, я скажу ему это за тебя? Раз тебе так сложно.              В эту секунду даже хотелось согласиться, чтобы он просто взял и снял с меня этот груз. Но сомнение тут же защемило: «Правильно ли это?»              — Нет, не надо, — тихо ответила, покачав головой. — Я сама. Но спасибо.              Он чуть улыбнулся, и в этот момент всё напряжение словно ушло. Стало так легко — просто стоять рядом с ним.              — Пошли в школу, звонок уже прозвенел, — засунул руки в карманы и двинулся вперёд. — Ксюшка уже, наверно, готовит мне допрос.              — Только пусть этот разговор останется между нами, ладно? — я шагнула рядом.              — Окей.              «Маленький, общий секрет, что останется только между нами».              После занятий я отправила Диме сообщение:                     Я: Давай встретимся сегодня?                     Прошло около получаса, прежде чем он наконец ответил. К тому времени я уже окончательно поняла, что нормального разговора у нас не получится. Дима, конечно, был виноват, но и я тоже… не лучше. Не могла дать ему ответ и определиться со своими чувствами. А он, скорее всего, мучался от этой неопределённости. Я понимала, что поступала неправильно, но нужно было всё исправить.              Мы встретились около четырёх, когда он подошёл к моему дому.              — Привет… — хмуро пробормотала я, не решаясь посмотреть ему в глаза.              — Привет, — ответил Дима так же натянуто.              Между нами повисла тишина. Я нервничала. Не знала, с чего начать.              — Ты чего вчера убежала? — почесал затылок, уставившись в снег под ногами.              Я глубоко вдохнула. Оттягивать было бессмысленно.              — Потому что ты не можешь так поступать со мной, — наконец встретилась с ним взглядом. — Мы даже не встречаемся, а ты уже цепляешься к каждому встречному у меня на глазах.              Он шумно выдохнул и вдруг присел на корточки.              — Да я просто… — провёл рукой по лицу. — Мне показалось…              — Тебе показалось неправильно, — перебила. — Это не так.              — Я думал… если ты так себя ведёшь… значит, мы вместе, — глухо сказал и закрыл лицо ладонями. — Блин… прости, Оль. Я, походу, перегнул.              Напряжение внутри чуть отпустило.              — Я не буду на тебя давить, — добавил, посмотрев на меня. — Если тебе надо время — окей.              «Нет, не так. Он не должен этого говорить».              — Слушай… — выпрямился и попытался улыбнуться. — А пойдём ко мне?              Я вспыхнула.              — Ты же только что сказал, что не торопишься… — пробормотала я, отводя взгляд.              Он вдруг рассмеялся.              — Да не в этом смысле! — покачал головой. — Я хочу тебя с сестрой познакомить.              Я удивлённо вскинула брови.              — Серьёзно?              — Ага. Мамы нет, мне домой срочно надо.              — Подожди… — нахмурилась. — Ты что, оставил маленького ребёнка одного?              — Янка спит.              — Ты нормальный вообще?! Конечно, пошли! Почему ты сразу не сказал?!              — Да ты вчера трубку не брала… Я подумал, что ты обиделась. Короче, не знал, что делать. А потом ты сама написала — я и рванул.              — Дурак, — закатила глаза. — Пошли быстрее. На автобусе поедем, так быстрее.              Я схватила его за руку, но он замялся.              — У меня… денег на проезд нет.              — Забей. Я заплачу, — потянула его к остановке, но он вдруг развернул меня к себе и обнял.              — Знаешь… — тихо сказал. — Не каждая бы вообще заморочилась, что ребёнок дома один. Большинству пофиг. Все о себе думают.              — Как вообще можно так думать? — вспыхнула я. — Каким надо быть человеком, чтобы оставить ребёнка одного и не париться?!              Он усмехнулся.              — Вот поэтому ты мне и нравишься.              «Опять. Почему он всё время это говорит?..»              Я понимала, что должна была сказать ему правду, но слова застревали в горле.              «Почему это так трудно?»              Когда мы зашли в квартиру, я сразу почувствовала, насколько там тесно. Однокомнатная квартира казалась крохотной по сравнению с моей четырёхкомнатной.              «Как они втроём здесь уживаются?»              Дима открыл дверь в комнату, заглянул и вернулся ко мне, выглядя заметно спокойнее.              — Спит, — шёпотом сказал.              — Слава Богу…              — Проходи. Давай посидим на кухне?              — Ладно.              Я сняла сапоги и замерла, не зная, куда их поставить. Дома у нас обувь всегда стояла в строго отведённом месте, а тут…              — Можешь оставить прямо у двери, — подсказал Дима.              Я оставила сапоги и пошла за ним в кухню. Включился свет, и комната наполнилась жёлтым светом старой лампы. Слева стояли деревянные тумбы с облупившейся краской и следами подтёков. В раковине громоздилась гора немытой посуды. На плите — большая кастрюля с поржавевшей крышкой и чайник.              — Чай будешь? Я знаю, что ты любишь кофе, но его нет.              — Мне и чай нравится.              Дима взял чайник и попытался налить в него воду прямо из-под крана, но не смог протиснуться среди тарелок. Пару раз он чуть не уронил посуду, а потом, выругавшись, ушёл в ванную. Вернулся с полным чайником и поставил его на плиту. Газ зажёгся только с третьего раза.              Я наблюдала за ним, поражённая. До этого дня я была уверена, что такие чайники уже давно канули в прошлое — у нас ведь электрический. Да и воду из-под крана мы не пили, только фильтрованную. А посуду у нас мыла посудомоечная машина, и плита электрическая…              Справа от меня стояли две старенькие табуретки и деревянный стол, заваленный крошками. Дима смахнул их ладонью, и я села, оглядывая кухню: обои серо-бежевые, без рисунка, линолеум местами отходил от стен, на окнах — потрёпанная занавеска. Дима посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд.              — Ты, наверное… не привыкла к такому, — неловко сказал он.              — Немного, — попыталась улыбнуться.              — Когда я уходил, тут почище было. Мамка вообще не убирает… — криво усмехнулся.              Мне стало как-то неловко, но я не хотела, чтобы он стыдился своего дома.              — А где она? — спросила, чтобы сменить тему. — Вроде рабочий день уже заканчивается.              — Эм… на встрече.              — Да? — улыбнулась. — Деловая женщина?              Он замер, потом опустил голову.              — Не в этом смысле, — тихо сказал. — На встрече анонимных алкоголиков.              У меня сжалось сердце.              — После того как отец умер, она начала пить, — продолжил, глядя в пол. — Много. Я пытался её как-то тормозить… бесполезно. Мне пятнадцать было, когда я свалил из дома. Думал, она хоть испугается. Начнёт искать, — коротко усмехнулся. — Не начала.              Замолчал ненадолго, а потом глухо продолжил:              — Когда вернулся… она лежала на полу. В отключке. С бутылкой. А Янка рядом орёт так, что уши закладывало. Я сутки всего не был дома… а она, походу, даже не покормила её, — провёл ладонью по лицу. — Потом мамка говорила, что хотела Янку успокоить, взяла на руки… поскользнулась, упала, головой шандарахнулась. Я ей до сих пор не верю. Пришлось скорую вызывать. День под капельницей лежала. А когда её выписали, я месяц вообще к Янке не подпускал. Сам всё делал, — запустил руку в волосы. — Потом она где-то увидела объявление про эти группы… Решилась. Сейчас вроде не пьёт. Работает. Все деньги — на еду и за хату. Поэтому я и в школу почти не хожу.              Во мне одновременно было столько жалости — и такого странного, тяжёлого уважения. Но вдруг всплыли слова Серёжи: «Дима в школу ходит только из-за тебя». Меня передёрнуло.              «Я — проблема. Лишний груз».              Слёзы сами потекли по щекам. Дима тут же подскочил, сел передо мной на корточки и взял за руки.              — Оль, ты чего? Я тебя напугал?              — Прости меня… — всхлипнула, вытирая лицо рукавом. — За всё. За то, что говорила. За то, что думала. Я не хочу быть для тебя обузой… Забудь меня.              — Ты чего вообще несёшь? — тихо сказал он, и аккуратно вытер мои слёзы тыльной стороной ладони. — Ты мне не обуза. Никогда. И если я говорю, что ты мне нравишься — значит, так и есть. Я словами просто так не кидаюсь, — слабо улыбнулся. — Я просто хочу, чтобы ты всё про меня знала. Я не люблю что-то скрывать. Я хочу быть с тобой.              Я закрыла глаза, но слёзы не останавливались.              — Не говори так больше, ладно? — тихо попросил.              Я слабо кивнула, и Дима положил голову мне на колени.              «Я не достойна его».              Он вдруг поднял голову. Мы встретились взглядами — и в следующий момент он мягко поцеловал меня в губы. И этот поцелуй был наполненным чем-то таким глубоким, чего я совсем не понимала. Его рука скользнула по моей талии, вторая зарылась в волосы. Я боялась прикоснуться к нему, позволить себе раствориться в нём. Но всё же, преодолевая внутренний страх, осторожно обняла. И тут это чувство снова нахлынуло... Будто я целовала не Диму, а Серёжу.              «Серёже я призналась, что между мной и Димой ничего нет. Но разве это правда, если происходит вот это? В каких мы отношениях? Что всё это значит?»              Я боялась запутаться ещё сильнее и причинить боль... А я догадывалась, что мне будет тоже очень больно.              Дима внимательно посмотрел мне в глаза. Я не выдержала его взгляда и опустила голову.              — Извини… — его голос был тихим, с едва уловимой ноткой сожаления. — Я просто… не знал, как успокоить тебя…              — Ничего, — голос почти сорвался, поэтому я повторила чуть громче: — Ничего... Где у тебя ванная?              — Там, — указал на дверь в коридоре.              Я пошла в крошечную ванную комнату. Там было тесно, влажно, в воздухе смешались запахи стирального порошка, старых труб и плесени. Избитая временем чугунная ванна покрылась желтоватыми разводами, швы между плитками потемнели от сырости. Я быстро умылась, глядя на своё заплаканное лицо в тусклом зеркале.              «Ну и дура… Разревелась перед ним».              Вернувшись на кухню, я не увидела Диму. Из комнаты лился тёплый жёлтый свет. Осторожно приоткрыв дверь, я застыла на месте. Он держал на руках маленькую девочку, которая тёрла кулачками глаза.              — Проснулась, — улыбнулся. — Ну привет, соня. Выспалась?              Я подошла ближе, и девочка застыла, разглядывая моё лицо.              — Ян, смотри, — спокойно сказал Дима. — Это Оля.              Я криво улыбнулась, чувствуя, как они оба смотрят на меня.              — О-о-оля… — старательно протянула Яна.              Я тихо засмеялась, а Дима улыбался как-то особенно тепло, пока Яна переводила взгляд с него на меня.              — Ян, кушать хочешь? — спросил он.              — Да! — бодро отозвалась девочка.              На кухне Дима усадил меня на табурет и вдруг аккуратно переложил Яну мне на руки.              — Подержишь? Если не страшно.              — Нет… — растерянно ответила я.              Яна сразу прижалась ко мне. Она была такая лёгкая и тёплая.              — Я одна у родителей, — тихо сказала я. — Маленьких детей только у тёти видела.              — Серьёзно? — он посмотрел на меня с интересом. — Ну, можно было попросить брата или сестру.              Я усмехнулась.              — Я так привыкла быть одной, что мне уже никто не нужен. А то ещё скажут — няньчись, — сказала это, не подумав.              — Ага, — хмыкнул. — Памперсы менять — вообще мечта всей жизни.              — Это ты так приятного аппетита желаешь? — усмехнулась, когда он поставил перед нами тарелку супа.              — Ну а как, — тихо рассмеялся. — Самый честный способ.              Яна с усердием начала ковыряться в тарелке, то и дело разбрызгивая суп вокруг. Дима терпеливо вытирал её подбородок и щёки, каждый раз при этом мягко улыбаясь. Шептал Яне что-то весёлое, и она заразительно хихикала, захлёбываясь смехом, будто это был самый весёлый обед в её жизни.              После чая мы вернулись в комнату. Первое, что бросилось в глаза, — почти полное отсутствие игрушек. Те, что были, явно остались Яне ещё от Димы: машинки, солдатики, лошадки.              — А компьютер где? — сразу спросила, потому что в гимназии без него было тяжеловато.              — Продал. Полгода назад. За хату заплатить надо было.              Я снова посмотрела на Яну. Внутри что-то неприятно сжалось.              — Слушай, а давай я ей свои игрушки принесу? У меня куча всего с детства осталась…              Дима резко поднял голову. Лицо сразу напряглось.              — Оль, не надо.              — Почему?              — Потому что не надо, — жёстко сказал. — Мы не нищие. Не делай из нас тех, кому подачки кидают. Если Янке что-то нужно — я сам куплю.              Я тут же вспыхнула.              — Да какая подачка?! Ты что, хочешь, чтобы она выросла с одними машинками? Я просто хочу дать ей поиграть в нормальные девчачьи игрушки!              В комнате повисло напряжение. Дима и Яна уставились на меня. Он выдохнул и уже спокойнее сказал:              — Ладно. Если тебе так хочется — приноси. Янка будет рада, да?              — Угу! — тут же радостно отозвалась она. — А когда?              — Ну… скоро, — замялась я. — Завтра точно не смогу, у нас с классом Новый год…              — В смысле? — он прищурился. — И ты молчала?              — Да просто к слову не приходилось… Ян, я в понедельник кукол принесу, честно!              Она довольно кивнула, а Дима продолжил уже мне:              — То есть завтра мы не увидимся?              — Скорее всего, нет. В три начало, в восемь конец, а потом мы с девчонками ещё гулять собирались.              — Понял.              По нему было видно, что расстроился.              — А у вас в классе будет вечеринка? Наверняка с пьянкой? — улыбнулась я.              — Да какое там, — фыркнул. — Класснуха рядом. Да и вообще, мы почти не отмечаем.              — Ну да, логично.              — У нас все сами по себе.              Я кивнула. Повисла пауза, которую тут же заполнила Янка своим весёлым лепетом.              — Позвони, когда освободишься, — сказал Дима.              — А если я в два ночи домой вернусь?              — Мне пофиг, — пожал плечами. — Я на ночной буду, услышу.              — А если забуду?              — Тогда сам наберу. Не возьмёшь — приеду к вам. Потом к тебе домой. Ну а дальше уже по ситуации, — усмехнулся.              — Ничего себе план.              — Я просто надеюсь, что ты где-нибудь в сугробе не уснёшь.              Я хмыкнула, а потом мы оба рассмеялись.              — А ты как сам Новый год встречаешь? — спросил Дима.              — Пока не знаю. Скорее всего с родителями. Может, к бабушке поедем…              — А как насчёт меня?              — В смысле?              — В прямом. Я бы хотел тебя увидеть первой в новом году.              Сердце неприятно сжалось.              — Думаю, родители не отпустят, — осторожно сказала. — Всё-таки семейный праздник.              Он тихо выдохнул.              — Тогда хотя бы не напивайся.              — Да я вообще не пью!              — Ну-ну…              — Это что за «ну-ну»?              — Да ничего.              — Нет, говори! — я подалась к нему, а он отодвинулся.              — Просто надеялся, что смогу удержать тебя от лишнего бокала шампанского…              — Я же сказала, что не пью! — А потом ляпнула, не подумав: — И вообще, кто бы говорил! Ты-то сам, наверное, с мамой напьёшься! — и тут же поняла, что сказала лишнее.              Дима опустил голову.              — Прости… Я не это имела в виду.              — Да всё нормально, — тихо сказал. — Просто я сам не пью. Вообще. Я боюсь, что если мамка увидит у меня хоть рюмку, у неё крышу сорвёт.              Я кивнула и сделала вид, что отвлеклась на игру с Яной, пока всё внутри противно зудело. Дима в это время уткнулся в телефон. А вскоре в замке щёлкнули ключи.              — Мамка пришла, — поднялся с пола. — Сейчас познакомлю.              Меня тут же бросило в жар. Я никогда раньше не знакомилась с родителями друзей — разве что с мамой Ксюши, и то мельком. А уж с родителями мальчиков — тем более.              «Как она отреагирует? Что мне вообще делать?»              — Мам, у нас тут гостья, — сказал Дима из коридора.              — Да? — хрипло отозвалась женщина. — Ты же никого не приводишь. Кто там? — в голосе слышалось раздражение.              — Да я с Янкой хотел познакомить.              — Ну… показывай, — она вошла в комнату вместе с сыном.              Женщина выглядела старше своих лет: осунувшееся лицо, тонкие губы, взгляд тяжёлый. Серое платье до колен, простое и какое-то безликое.              — Здравствуйте, — я неловко улыбнулась и тут же вскочила. — Меня Оля зовут. Мы с Димой в одной школе учимся.              — Здравствуй, — сказала она и внимательно меня оглядела, практически оценивая. — Чем с Яной занимались? — прошла мимо меня и наклонилась к девочке.              — Играли, — ответила я. — У вас очень хорошая дочка. Она такая общительная.              — Ну… хорошо, — коротко сказала женщина, поцеловала Яну в макушку и ушла на кухню.              Я осталась стоять, не зная, куда себя деть. Всё это было ужасно неловко. Дима наклонился ко мне и тихо сказал:              — Пойдём. Я тебя провожу.              — Хорошо…              Я наклонилась к Яне:              — Мы ещё увидимся, ладно? Я принесу тебе игрушки.              Она радостно закивала, и мы вышли в коридор.              — Мам, я Олю провожу, — бросил Дима, надевая куртку.              — А она что, сама дойти не может? — отозвалась мать с кухни.              Он напрягся.              — Я быстро, — сказал уже жёстче. — Провожу и вернусь.              — Ты мне сейчас нужен, — буркнула она.              Дима повернулся ко мне:              — Стой здесь.              — Слушай, если мама против, не надо…              — Прекрати. Подожди тут, — и, не разуваясь, ушёл на кухню, хлопнув дверью.              «Только бы они из-за меня не поругались…»              Но разговор был слышен. Дима говорил быстро и раздражённо. Уверял, что отлучится ненадолго и всё равно вернётся помогать. Мама отвечала резко: что дело срочное и я могла бы спокойно дойти сама. И она была права. Мне хотелось просто исчезнуть, но Дима сказал ждать.              Наконец дверь кухни открылась. Я успела заметить, как его мама стоит у окна, скрестив руки на груди.              «Они всё-таки поругались… из-за меня».              — Пошли, — коротко сказал он.              — Но…              — Всё нормально, — открыл дверь и пропустил меня вперёд.              На душе скреблись кошки. Как только мы вышли из подъезда, я сразу спросила:              — Зачем ты так сделал? Я спокойно могла дойти одна.              — Ага, конечно. По темноте, одна. Отличный план.              — Но ссориться с мамой из-за этого не стоило!              — Да мы и так постоянно цепляемся, — раздражённо выдохнул. — Её просто перекосило.              — В смысле?              — Ну… Заревновала она меня к тебе.              — Серьёзно?              — Ну а ты сама не видела, как она на тебя смотрела?              Я пожала плечами, и мы двинулись к моему дома, держась за руки, болтая о какой-то школьной ерунде. Я почти расслабилась, но потом всё-таки спросила:              — А что с Серёжей? Вы помирились?              Дима пожал плечами:              — Да я с ним со вчерашнего дня не общался.              — Только, пожалуйста, не ссорься с ним из-за меня. Он же ничего такого не сделал…              — Он тебя толкнул.              — Да случайно же!              — Случайно? — фыркнул. — Ну-ну.              — Дим!              Он почесал затылок, потом махнул рукой:              — Забей.              — Нет, не забью, — дёрнула его за руку, заставляя остановиться.              — Просто… — тяжело вздохнул. — Ты на него смотришь не как на всех. И он тоже. Думаешь, я не вижу? Он к тебе лезет, а ты это позволяешь. Вот меня и переклинило.              Я застыла. Всё это никак не укладывалось в голове…              «Серёжа лезет ко мне?!»              Переведя дыхание, я начала объясняться:              — Ты серьёзно? Серёжа — мой друг. И вообще у него есть девушка!              — Если он тебе нравится — так и скажи, — резко ответил он. — Не надо делать из меня идиота.              Сердце болезненно дёрнулось. Я осторожно сжала его руку:              — Дим, прекрати.              Он посмотрел на меня так, что стало невыносимо неловко.              — Серёжа мне не нравится, — соврала. — Совсем. Он просто друг. Всё.              Он выдохнул, но спорить не стал. Вместо этого просто притянул меня к себе и крепко обнял.              Когда мы дошли до моего дома, он не поцеловал меня, как обычно. Только обнял, развернулся и ушёл.              «Он обижается. И что бы я ни говорила, он всё равно чувствует, что я не до конца честна. Как же плохо я поступаю… Совсем запуталась».