Восьмиклассница

      Я молча плелась за ними, не зная, зачем. Чувствовала себя потерянным ребёнком в огромном чужом городе.              Я всегда думала, что Серёжа — глупый, ничего не замечающий идиот, которому всё нужно разжёвывать. Оказалось, что нет. И теперь я была в растерянности.              Если он знал о моих чувствах, почему молчал? Может, Ксюша мешала? Вряд ли. Если бы он действительно хотел, он давно бы с ней расстался. Или она ему всё-таки нравилась? Они же так часто целовались.              Может, он считал меня глупой? В учёбе я отставала от него, но разве это было важно?              Я совсем не понимала его. Чего он ждал? А что он вообще мог сказать? Что догадывался о моих чувствах? Что за глупости? Если бы он признался мне в этом, я даже не знаю, как бы отреагировала. Я только-только начала разбираться в своих эмоциях, и вот опять всё спуталось.              «Я вроде бы рада, что смогла сказать ему эти важные слова, которые ещё ни разу в жизни не говорила ни одному парню, но что делать теперь? Как мне жить дальше с этим?»              Я нравилась Диме, но не могла ответить ему взаимностью. Мне нравился Серёжа, но ему нравилась не я. Ему нужна была Ксюша. А Ксюша — моя подруга.              «Какой-то замкнутый любовный квадрат! А я… я же навсегда останусь одна. И больше никогда никого не смогу полюбить».              — Оль, ты чего такая? Что с тобой? — спросила Лиля, догоняя меня.              Основная компания шла впереди, далеко от нас. Они не могли слышать.              — Лиль, я призналась Серёже… А он сказал, что в курсе.              — А, ну понятно, — спокойно ответила она.              Я застыла.              — Это всё, что ты можешь сказать? — резко посмотрела на неё.              — А что я должна? — пожала плечами подруга. — Молодец.              — Ха! Нормально! Ты издеваешься, что ли?              — Нет. Я серьёзно. Ты молодец, что призналась, но что тебе это дало? Он ведь не сказал, что тоже по тебе сохнет?              — Не сказал… — сглотнула. — Я просто… решила поделиться.              — Ну, спасибо.              — Да пожалуйста! — взорвалась я и ускорила шаг, догоняя остальных. Стало противно от её равнодушия.              «Почему она так реагирует? Это же важно! Почему она не понимает? Как же бесит!»              Серёжа больше не смотрел в мою сторону, будто меня и не было, будто ничего не произошло. Просто шёл рядом со всей компанией с опущенной головой. А Ксюша даже не оглядывалась на меня. Она болтала, смеялась.              «Когда она вообще успела так сблизиться с ребятами?»              Все предыдущие семь лет в школе Ксюша почти не разговаривала ни с Ирой, ни с Владой, ни с Орловым, ни с Мишкой, ни с Костей. А теперь — пожалуйста! Каждый день вместе, словно всегда были неразлучны. Почему я этого не заметила? Ах, да… Забыла. Я была занята переживаниями насчёт Димы… И в итоге… сама отдалилась от неё и от всех. И мне стало страшно.              «Вдруг она меня бросит?»              Она же моя первая подруга. Мы дружили со второго класса. До неё у меня никого не было. Возможно, у неё не самый лучший характер, но я любила её. За то, что она выбрала меня. Что не оставила гнить в одиночестве.              С Лилькой мы дружили с пятого класса. Но близки никогда не были. Она скрытная. В ней не было взрывных эмоций. Я, кажется, только раз в жизни видела, как она плакала. В шестом классе. Учительница поставила ей четвёрку вместо пятёрки за четверть. А она отличница. Её отец строгий. Лиля тогда много плакала. Тогда я не знала, как её утешить.              Мне было не к кому пойти. Я не хотела ссориться ни с Ксюшей, ни с Лилькой. Но по-другому не получалось. Они не понимали меня. Некому было рассказать, что творилось у меня внутри.              «Опять маме? А смысл? Она, конечно, выслушает… но разве скажет что-то новое?»              Я и так держалась из последних сил, но ей этого было не понять. Это казалось бессмысленным. Я чувствовала себя такой одинокой. Было ужасно паршиво.              Дом Серёжи возник перед нами неожиданно. Погружённая в свои мысли, я шагала рядом, словно тень, не говоря ни слова.              — Серёж, а чего ты раньше никого к себе не звал? — поинтересовалась Ира, пока первая партия загружалась в маленький лифт, отправляясь на девятый этаж.              — Хм… Сестра шумная и противная, — фыркнул он, отмахиваясь.              Все усмехнулись.              — А куда ты её дел?              — Папа в командировке, а мама с сестрой ушли к соседке с ночёвкой.              — И они просто так оставили тебе квартиру? — удивился Вова.              — Как видишь, — самодовольно улыбнулся Серёжа. — Она полностью в моём распоряжении.              — Кайф! — весело отозвался Саранов.              Лифт резко остановился, двери распахнулись. Серёжа отослал его вниз и, достав из кармана ключи, открыл последнюю в коридоре дверь.              — Добро пожаловать, — широко распахнул её, и все с шумом вломились внутрь, сбрасывая обувь на ходу.              Я не спешила. Суета меня раздражала, да и в тесноте прихожей меня просто снесли бы с пути. Раздеваясь, задумалась вслух:              — Эм… А куда повесить куртку?              — Эти дураки прямо в одежде ворвались … Давай, — Серёжа взял мою куртку и убрал куда-то в шкаф.              Мимолётное прикосновение к его пальцам. Его руки были обжигающе холодными. А у Димы были всегда горячие. Когда-то я спросила его об этом, он ответил с улыбкой: «Руки у мужчины должны быть горячими, чтобы согреть свою девушку». Тогда это показалось милым. Теперь раздражало. Мне не нравилось, когда парень пытался быть чересчур нежным. Дима хотел понравиться мне любой ценой, вёл себя так, как считал правильным.              «Ладно, всё равно скоро я его больше никогда не увижу».              Квартира оказалась трёхкомнатной: зал, спальня родителей и детская с двумя кроватями — одна побольше, другая поменьше.              — Серёж, ты с сестрой в одной комнате живёшь? — не унималась Ира.              — Да, но она всё время убегает к мамке, а бати почти не бывает дома.              — Значит, ты ночи напролёт зависаешь за компом? — уточнил Вова.              — В точку, — Серёжа щёлкнул пальцами, — С Миханом в Доту катаем, — и ушёл в ванную.              Я медленно ходила по квартире, разглядывая детали. Костя и Вова тут же оккупировали компьютер, что-то возбуждённо обсуждая.              — Так-так… Нагимов, сейчас мы найдём у тебя порнушку! — громогласно объявил Вова.              Я покраснела, но рассмеялась. В ванной послышался слив воды. Спустя мгновение Серёжа появился в дверях, поправляя джинсы. Увидев, как он застёгивает ширинку, я отвела взгляд, почувствовав странное смущение.              — Ищи, сколько хочешь. Я не такой извращенец, как ты, — фыркнул он, доставая из шкафа чёрную футболку с надписью «AC/DC». Не раздумывая, начал расстёгивать рубашку. Совсем не стесняясь.              Я тут же подтолкнула Иру к выходу, и мы перешли в коридор, где как раз встретились со второй партией, только что прибывшей на лифте.              — Вы чего так долго? — спросила Ира.              — Орлов — идиот, — обречённо вздохнула Катя.              — Чего сразу идиот-то? — возмутился тот, стягивая кроссовки. — Я же не виноват, что забыл, какой Серый этаж назвал!              — Ты забыл его через две секунды! — вспыхнула Виноградова. — Из-за тебя мы путешествовали по каждому этажу! Боже, у меня слов нет! Как можно быть таким придурком?!              Они ещё какое-то время препирались, но вскоре затихли. А я смотрела на них и не могла понять, как Серёжа вообще мог встречаться с Катей. Пусть даже это длилось всего полторы недели, но ведь с ней же невозможно было находиться рядом!              Ксюшка и Лиля повесили свои куртки в шкаф в коридоре и отправились в зал. А из комнаты вышел уже переодетый Серёжа и оглядел всех:              — Чем займёмся?              — Картишки! — хлопнул в ладоши Вова. — На раздевание!              — Боже…              — Нет!              — Пошляк!              Девчонки загалдели в один голос.              — Вован, ты, как всегда, в своём репертуаре, — хмыкнул Ваня.              — Девчонки, а что вы так пугаетесь? Сами же согласились прийти, — усмехнулся Костя, кладя руку на плечо Влады.              — Но не на это, — отрезала она.              — Ладно-ладно, — примирительно поднял руки Серёжа. — Карты так карты, но попозже. И без раздеваний. На желание согласны?              — Да! — хором крикнули все.              Играть на желание всегда было круто. У меня внутри сразу зажёгся азарт — захотелось во что бы то ни стало обыграть Серёжу и заставить его сделать что-нибудь…              — А пока у меня для вас кое-что есть, — объявил он и повёл нас в гостиную.              Комната была просторной. В центре лежал огромный бежевый ковёр с чёрным узором. Справа — длинный диван во всю стену и два кресла. Слева — стенка с телевизором, книгами, рамками с фотографиями и разными фигурками.              Все расселись, кто как смог: Катя устроилась у Орлова на коленях, Ира с Владой закинули ноги на Костю и Мишку. Я, Лилька и Ксюша втиснулись в одно кресло, а Коля с Вовой заняли другое. Серёжа притащил ноутбук, подключил его к телевизору, и на экране появилось изображение рабочего стола.              — Недавно видел один видос. Полмиллиона просмотров.              — Этот, что ли? Как его… — задумался Ваня.              — Ага. Я тебе в «ВК» ещё кидал.              — Точно! Я тогда так орал, что соседей разбудил!              На экране появилась страничка YouTube.              — Всё, смотрите, — сказал Серёжа и запустил видео.              Поначалу всё было спокойно, даже скучно.              — И в чём прикол? — буркнул Коля.              Но потом сюжет резко повернул в неожиданную сторону, и мы разразились хохотом. Кто-то захлёбывался от смеха, кто-то хлопал по коленям, а Миша вообще свалился на пол, весь красный, как помидор, и уже не смеялся, а просто хватал ртом воздух. Видео длилось всего секунд сорок, поэтому мы пересмотрели его ещё несколько раз.              — Всё, хватит, — задыхаясь, простонала Ира.              — Да, открой форточку, — прохрипел Коля, — а то Мишаня сейчас помрёт.              Серёжа встал, подошёл к балкону и приоткрыл окно. В это время Костя перехватил ноут и начал вбивать название нового видео. В итоге мы посмотрели ещё с десяток. А потом Орлов внезапно решил включить страшилку.              — Я не хочу это смотреть, — заявила Ксюша.              Но большинство оказалось «за». Серёжа хитро улыбнулся, подошёл к стене и выключил свет.              — Эй, ты что делаешь?! — взвизгнула Ксюшка.              — Да расслабься, — усмехнулся он. — Тут ничего страшного нет.              Сюжет нового видео был про паранормальные явления. Всё шло довольно спокойно, но в конце экран внезапно погас… и резко вспыхнул. В комнате раздался дружный вопль.              — Нагимов, ты придурок! — Ксюша вскочила как ошпаренная. — Я же говорила, что не хочу это смотреть!              — Ну, извини, — пожал плечами тот. — Не думал, что ты такая трусиха.              — Что?! — она уставилась на него, ожидая, что он скажет что-то ещё, но он даже не взглянул на неё.              Её лицо побледнело. В следующий момент она развернулась и пошла в прихожую.              — Ксюш, ты куда? — крикнул ей вслед Серёжа.              — Ухожу! Раз тебе плевать на мои чувства!              — Да, блин, я не это имел в виду!              Ксюша встала в дверном проёме, наматывая шарф вокруг шеи.              — А что ты имел в виду? Ты вообще обо мне хоть раз подумал?              — Да что за бред?! — взорвался он. — Это просто видос! Ты реально хочешь поссориться из-за какой-то ужастика?              — Дело не в видосе! Ты никогда меня не слышишь!              — О, ну давай, теперь ещё расстанемся из-за этой фигни!              — Не хочу тебя больше видеть!              — Ксюш!              Но она уже выбежала в подъезд, громко хлопнув дверью. В комнате повисла тишина. Вова неловко кашлянул и осторожно предложил:              — Может, что-нибудь другое посмотрим?..              — Саранов, заткнись, — устало бросила Влада.              — Давайте по домам? — спросила Ира.              — Угу… Пора уже. Почти десять, — буркнул Коля.              Серёжа громко вздохнул:              — Не надо. Всё нормально.              — Ну да… Что у вас с Ксюшкой случилось? Или вы до этого были не в ладах? — поинтересовался Мишка, сидящий в центре комнаты по-турецки.              — Не… ты чего, не видел? — фыркнула Ира. — Они же всю дорогу сюда только и делали, что целовались.              — Забейте, — устало буркнул Серёжа.              — Ну, хоть домой пораньше попадёт.              — Ага, к контрольным подготовится, — хмыкнул Мишка.              Лиля встала с кресла.              — Я, пожалуй, тоже пойду. Может, ещё догоню её.              — Давай, пока, — пробормотал Серёжа.              — И я, — сказал Коля, поспешив следом.              — Пока-а, — протянули им вслед.              Теперь нас осталось девять. И случилось то, чего я не хотела — я осталась без своих девчонок. Мне стоило пойти за Ксюшкой, понимая, как ей было плохо, поддержать её. Но потом я вспомнила, как на улице она весело общалась с Ирой и Владой и я сразу же передумала даже вставать с кресла.              — Ну, как насчёт картишек? — Костя попытался разрядить обстановку.              — Их час настал, — кивнул Серёжа с лёгкой улыбкой. — Переводной дурак. Две колоды. Семьдесят две карты. Играем не по правилам, — достал из шкафа колоды. — Каждый получает по восемь карт. Первый вышедший — победитель, последний — проигравший. Первый загадывает последнему желание.              — Любое? — уточнил Вова.              — Нет уж, давай рамки, — нахмурилась Влада. — А то нас Вова завалит.              — Да он играть-то не умеет, да, Саранов? — сказал Ваня, и все усмехнулись.              Мы сели в круг на полу. Почему-то я оказалась рядом с Серёжей. Слева от меня сидел он, дальше мальчики, а потом девочки.              — О! Я кое-что придумал, — вдруг воскликнул Нагимов. — Раздавай пока, — сунул карты Косте и выскочил на кухню.              Через минуту вернулся со свечами.              — О-о… Только их тут не хватало, — простонала Виноградова.              Серёжа достал зажигалку, зажёг свечи и выключил свет. Тени заскользили по стенам.              — Знаете, ещё круче, когда сидишь у костра на природе, — сказал Мишка.              — Точно.              — Но хоть я и сказал вам чувствовать себя как дома, это не значит, что можно жечь костёр в моей квартире, — с усмешкой бросил Серёжа.              Мы рассмеялись, пока Костя раздавал карты. Первым ходил Серёжа. Круг пошёл, и я поняла, что, либо ты берёшь и проигрываешь, либо сразу кроешься и, если везёт, выходишь из игры. Мне попались хорошие карты, и я быстро скидывала их одну за другой, умело переводя и подбрасывая. Вскоре остались только Вова и его огромный веер из карт.              — Так, я выиграл! — объявил Орлов, потирая ладони, будто уже предвкушал зрелище. — Что же тебе загадать?              — В пределах разумного, — буркнул Вова, нахмурившись.              — Отожмись двадцать раз.              — Двадцать?! — Вова возмутился так громко, что все прыснули.              — Да это мало вообще-то, — хмыкнул Ваня. — Давай! С огоньком в глазах! А-а… стой! Снимай рубашку, пусть девчонки полюбуются на твои «мускулы».              Вова сразу стушевался, засопел, пальцы замерли на пуговице.              — Какие там были рамки допустимого?              — Не-не-не, теперь поздно, — ухмыльнулся Нагимов, облокачиваясь на колено. — Саранов, ты сам предложил играть на раздевание, так что давай.              «Серёжа сам столько раз бы не отжался…»              Вова медленно расстегнул рубашку, краснея от смущения.              — Пусть он этого не делает, я не хочу ослепнуть, — Катя отвернулась, и все засмеялись.              — Приступай, Вовчик! — подзадорил Ваня и, не выдержав, сам стянул с него рубашку.              Мне стало жаль Вову. Над ним откровенно издевались, а он даже не мог ответить. На шестом отжимании он с грохотом рухнул на пол.              — Эх, Саранов, как тебе не стыдно! — Орлов покачал головой с ехидной улыбкой. — В восьмом классе и отжиматься не умеешь. Мне не о чём с тобой разговаривать. Но я ещё поиздеваюсь над тобой.              — Посмотрим! — выпалил Вова и торопливо натянул рубашку обратно, лицо его пылало.              — Поехали дальше. Раздавай, дурак, — Костя швырнул ему колоду и что-то шепнул на ухо Серёже.              — Ах ты, Ромашечкин! — фыркнул Нагимов и толкнул его локтем.              — Молчи, — только улыбнулся Костя, а я подозрительно покосилась на них.              — Что? — невинно спросил он.              — Ничего, — пробормотала я, делая вид, что не придала значения.              Мишка сделал ход.              — Кто тебя раздавать учил, Вован? — возмутился Серёжа и вдруг показал мне свои карты: все красные, одна чёрная.              — Молодец, Вов, у меня нормальные, — похвасталась я, прижимая карты к груди. — Завалю тебя, Серёж.              — Так вот почему ты рядом со мной села, — усмехнулся он, с прищуром глядя на меня.              — Как ты догадался?              — Какая хулиганка… — протянул он и придвинулся чуть ближе, так, что я почувствовала тепло его плеча.              В груди что-то кольнуло.              — Но знай, рядом со мной шулер, — шепнул почти у самого уха. — В любой момент спасёт.              — Тебе это не поможет, — я старалась говорить уверенно, но голос всё равно дрогнул.              Серёжа улыбнулся и задержал на мне внимательный взгляд. От этого внутри всё сильнее запуталось.              «Почему он вдруг стал таким открытым? Совсем недавно я призналась ему в любви, а он делал вид, что меня не существует… Может, дело в ссоре с Ксюшей?»              Пока я тупила, ход дошёл до меня.              «Блин, переводить нечем!»              Пришлось взять.              — Чего ж вы козырную не подкинули? — возмутилась я.              — Могу поделиться. Последняя, — ухмыльнулся Нагимов и лениво показал карту.              — Не откажусь, — улыбнулась я, потянулась рукой.              — Эй! Так нечестно! — крикнул Вова.              Я резко отдёрнула руку, будто обожглась.              — Я ничего не делала!              Серёжа усмехнулся, явно наслаждаясь моментом.              — Нет, Вован, раздаёшь ты нормально. Я выиграл, — объявил он и откинулся назад с видом победителя.              «Лучше бы он заткнулся!»              — Новикова, а ещё говорила, что выиграешь меня. Играть-то не умеешь, — Нагимов лениво перекинул руку мне через плечо и притянул ближе.              Его лицо оказалось всего в паре сантиметров. Щёки вспыхнули так, что я почувствовала жар до ушей.              — Какое же наказание вы заслуживаете, Ольга? — голос звучал низко, чуть хрипло, с тянущейся насмешкой.              — Пусть выбежит на улицу в этом платьице и изваляется в снегу! — выкрикнул Ваня, хлопнув ладонью по колену.              — Не, это скучно, — Серёжа даже не глянул на него, всё ещё удерживая мой взгляд. У меня внутри всё сжималось от этого пристального внимания. — Придумаем что-нибудь поинтереснее. Для начала… иди сделай мне кофе. — Отпустил меня, но тут же ухмыльнулся и добавил громче: — А если снова проиграешь, заставлю показать Саранову грудь.              Комната взорвалась смехом. Кто-то даже свалился набок от хохота.              — Ни за что! — воскликнула я, чувствуя, как пылают щёки.              — Да-да, иди готовь кофе, — подмигнул, явно наслаждаясь моим бешенством.              Меня словно кипятком окатило. Я резко вскочила, показала ему средний палец и направилась на кухню.              «Ещё и кофе ему подай! Придурок!»              В полумраке кухни я долго рылась в шкафчиках, гремя дверцами, пока не сорвалась:              — Где банка-то?!              — Верхняя полка, возле плиты, — донёсся ленивый голос из комнаты.              Встать на цыпочки оказалось бесполезно. Я тянулась, изо всех сил вытягивала руку, но до проклятой банки всё равно не доставала. И вдруг… тёплое дыхание над ухом.              — Вам бы росту прибавить, Новикова.              Серёжа встал вплотную, его грудь коснулась моего плеча, а рука с лёгкостью достала банку растворимого кофе. Чувствовала, как билось его сердце. Или это моё было? Горло перехватило от дикого смущения, но молчать было нельзя.              — Пить кофе на ночь вредно, — повернулась, и наши взгляды встретились.              «Так близко».              Серёжа поставил банку на столешницу, но не отошёл. Вместо этого упёрся руками по обе стороны от меня, загоняя в ловушку.              — Вредно, — сказал с усмешкой, при этом его взгляд стал немного темнее. — Но, может, тебе не стоит переживать — я ведь всё равно держу себя в руках.              Я нервно сглотнула.              «Он что, флиртует? Или просто дразнит?»              — Мне же придётся раздеться перед Вовой, если я не сделаю тебе кофе, — почти сразу пожалела, что сказала это.              Серёжа усмехнулся и наклонился ближе. Я ощутила запах его кожи, лёгкий аромат парфюма. В груди всё сжалось, мысли путались. Так хотелось коснуться его губ… Но нет. Я положила ладони на его грудь и отстранила от себя.              — Дай пройти, — выдохнула.              Он посмотрел на меня так, словно знал, о чём я думала.              — Давай быстрей, а то усну, — бросил, уходя.              «Зараза!»              Через несколько минут, сгорая от раздражения, я схватила чашку с кофе и вернулась в гостиную. Там весело обсуждали футбол, а я пыталась сделать вид, что на кухне ничего не произошло. Только вот жар в груди никак не утихал.              — Вот ваш кофе, господин, — с сарказмом проговорила я, протягивая чашку Нагимову.              — О-о-о… — хором протянули все девять человек, переглядываясь.              — Оль, да ты вживаешься в роль официантки, — усмехнулся Миша, и компания дружно расхохоталась.              — Стараюсь, — буркнула я, не улыбаясь, до кончиков ногтей злющая.              — Оль, а ты так для всех пацанов кофе носишь, или только если над ухом подышат? — съязвил Серёжа.              Все вокруг снова рассмеялись, а я не нашла, что ответить ему — просто села на пол рядом с диким желанием придушить его. Серёжа сделал глоток и довольно прищурился.              — А ты, кстати, в мою любимую чашку налила. Как угадала?              — Может, потому что она единственная стояла в раковине? — усмехнулась.              Его глаза распахнулись и… он поперхнулся.              — Ты хоть её вымыла? — сипло выдохнул. — Там ведь был… огуречный рассол!              Громкий смех разнёсся по комнате. Даже я не выдержала и прыснула, прикрыв рот рукой.              — Ты дурак, что ли? — Орлов хлопнул Нагимова по спине так, что тот чуть не пролил кофе, и сам согнулся пополам от смеха.              Серёжа нахмурился, но уголки губ дёрнулись.              — У меня сестра терпеть не может малосольные огурцы, поэтому поспорила со мной утром, смогу ли я выпить целую кружку рассола… — пробормотал он, глядя в сторону.              — И? — протянула я, уже задыхаясь от смеха.              — И я проспорил. Меня чуть не вывернуло после третьего глотка, — признался он и качнул головой.              — Кошмар, — захохотала я и, всё ещё посмеиваясь, похлопала его по плечу. — Не бойся, я сполоснула чашку.              — Спасибо, уж, — проворчал он и сделал ещё глоток. — Но кофе у тебя отвратительный. Слишком сладкий.              «Ох, как же хочется вылить этот кофе ему на голову!»              — Сам просил, я тут ни при чём.              — Ага, секретарша из тебя тоже так себе, — усмехнулся, и снова отпил.              «Кофе же ему не понравился?»              — Как насчёт следующей партии? — предложила Ира, протягивая мне колоду.              Я тяжело вздохнула и начала раздавать. Карты в руках дрожали, но, к счастью, никто этого не заметил — все болтали и смеялись.              Игра захватила, и первой вышла я.              «Кто же достанется мне на растерзание?»              — Опа! — радостно выкрикнула я. — Серёжа!              Он хитро прищурился, и внутри у меня всё затрепетало.              — Что же вы пожелаете, Ольга?              «Как же мне нравится, когда он произносит моё полное имя…»              — Ну, раз уж вы со мной так гадко обошлись, Сергей, то… — я уже готова была выдать что-то ехидное, но слова вдруг застряли в горле.              — Ну? — он потянулся ближе, хитро улыбаясь.              — Можно я отложу желание на потом? — выкрутилась я, обведя взглядом остальных. — Хочу придумать что-то супер коварное.              — Да, можно, — хором согласились ребята.              Я облегчённо выдохнула. Хотя ещё минуту назад у меня был целый список способов поиздеваться над Нагимовым, сейчас в голове была пустота.              — Если я выиграю, то могу отменить твоё желание, — прищурился он. — Не пожалеешь?              — Ты? И снова выиграешь меня? Очень смешно, — фыркнула я.              Он только усмехнулся и начал раздавать.              — А у Серёжки кривые ручки, — заметила Влада, глядя в свои карты, и мы дружно хихикнули.              Неожиданно Нагимов снова наклонился ко мне, показав свои карты сбоку.              — Сам себе раздал, сам себе и насрал, — с усмешкой пробормотал он прямо мне в ухо. Я не удержалась и тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.              Следующая игра принесла победу Саранову и поражение Влады.              — Иди покукарекай под столом, да так! — злорадно ухмыльнулся он, указывая пальцем вниз.              — Эй! И так сойдёт! — фыркнула Влада, но, одёргивая короткое платьице, всё-таки присела на корточки и попыталась изобразить курицу под столом. Мы смеялись так громко, что казалось, слышал весь дом.              Игра продолжилась, и один за другим мы сдавались перед удачливыми победителями. На лицах проигравших — клеймо поражения, но азарт не ослабевал. В какой-то момент мы заметили, что Костя не проигрывал. Более того, он ни разу не воспользовался правом загадать желание.              — Ну, Кость, давай! — Катя почти умоляла, заглядывая ему в глаза. — Мне самой интересно, что ты можешь пожелать.              — Да не знаю я… — буркнул он, но потом, видимо, чтобы отделаться, бросил: — Раз тебе так хочется, можешь поцеловать коленку Вована.              — Фу-у-у… — дружно застонали ребята.              — Как это мерзко!              — Гадость!              — Ну что, приступай, Катенька, — с усмешкой произнёс Саранов, демонстративно задирая штанину.              Катя шарахнулась назад.              — Нет уж! Я не буду!              — Це-луй! Це-луй! Це-луй! — скандировали все.              Катя долго упиралась, но, краснея, всё же склонилась к Вове и торопливо коснулась губами его волосатой коленки.              — Фу! — она брезгливо вытерла рот, а мы наградили её аплодисментами. — Вы у меня за это ещё ответите, — обещала она, раздавая карты.              Время летело, но азарт не стихал. Я поражалась, как нам так долго не надоело играть. И вдруг настал мой трагический момент — я проиграла Кате. Она довольно прищурилась.              — А я уже знаю, что загадаю тебе, Оль.              По спине пробежал холод.              — Поцелуй Серёжу.              Я не сразу осознала сказанное. Ребята переглянулись, и только Ира нарушила молчание:              — Кать, у Серёжи вообще-то есть Ксюша.              Виноградова лишь закатила глаза.              — Господи, ну нашли проблему! Ксюша же ушла, так что теперь всё можно.              — Ну, технически да, — вставил Орлов, бросив взгляд на Серёжу. — Тем более, он с ней поругался. Она сказала, что видеть его не хочет.              Я краем глаза посмотрела на парня слева от себя. Серёжа положил локоть на колено и пристально смотрел на Катю. Он молчал, но по его лицу было видно — идея ему не по душе.              — Ребят, ну это же просто игра, — осторожно вмешалась Ира, но напряжение в воздухе не рассеялось.              Мне было вообще невдомёк, зачем Виноградова пожелала такое. К чему ей это было? Она хотела подставить меня? Выставить предательницей перед Ксюшей? Или это была своего рода месть бывшему? Но до чего же странная.              — Я ведь могу отказаться? — тихо спросила я.              — С самого начала договорились: никаких отказов, — напомнил Ваня.              — Но это нечестно! — я почувствовала, как накатывает паника. — Нельзя так.              Катя сложила руки на груди.              — Ну, извини, я тоже не хотела целовать Вову в коленку, но пришлось. А тебе вообще повезло! Тебе-то губы предлагают!              — Это другое! — воскликнула я, ощущая, как внутри всё перевернулось. — У Серёжи есть девушка!              — Ох, ну что ж ты такая упрямая! — Катя раздражённо фыркнула. — Это же просто поцелуй! Чмок — и всё. Или… — она сделала вид, что задумалась, склонив голову набок. — А может, и правда покажешь Саранову грудь?              Все вокруг взорвались смехом. А меня будто обдало ледяной волной. Издёвка Кати больно ударила — я чувствовала себя загнанной в угол, словно попала в ловушку, из которой не выбраться. И вдруг Серёжина рука легла мне на плечо. Я вздрогнула.              — Ладно, я это сделаю, чтобы тебя порадовать, — тихо сказал он, и Катя тут же преобразилась.              Серёжа серьёзно посмотрел на меня.              — Оль, это всего лишь поцелуй.              Но мне не удалось перевести дыхание. Я даже не осознала, как его губы коснулись моих. И в этот момент всё исчезло — звуки, шум вокруг, взгляды, уставившиеся на нас. Я тонула в этом поцелуе. Но перед глазами всплыла Ксюша.              «Прости меня…»              — А с язычком? — раздался довольный голос Кати. — Без него это не поцелуй.              Серёжа осторожно взял меня за подбородок и слегка потянул вниз. Я замерла, а потом почувствовала его язык. Не смогла сдержать приглушённый стон. Не понимала, нравится ли мне это. Мой первый настоящий поцелуй…              «Вкус сладкого кофе. Почему же ему он не понравился?»              Внутри бушевал ураган. Я не могла совладать с эмоциями. Мне казалось, я расплачусь прямо здесь и сейчас.              Когда Серёжа отстранился, я не смогла отвести от него взгляд.              — Ты довольна? — спросил он, но я не сразу поняла, к кому он обращался.              — Нет, — Катя нахмурилась. — Я вообще-то хотела, чтобы это она тебя поцеловала, а не ты её.              — Какая теперь разница?.. — устало вздохнул он.              — Ладно, шучу, Серж, не кипятись, — ухмыльнулась она, протягивая мне колоду карт. — Видишь, Новикова, всё оказалось не таким страшным.              Во мне закипала ярость. Дикая пантера внутри рвалась наружу, готовая растерзать эту змею на месте. Но прежде чем я успела что-то сказать, Серёжа ловко выхватил колоду и сухо объявил:              — Мне кажется, всем уже надоело. Пошли на кухню пить чай, а то в ресторане нас явно им обделили.              Все тут же оживились, поднялись и побежали на кухню. В небольшом помещении каким-то образом умудрились уместиться все девять человек. Одного чайника на всех не хватило, поэтому воду пришлось кипятить повторно. И тут в кармане у меня завибрировал телефон. Я вышла в другую комнату и ответила:              — Да, мам?              — Оль, ты ещё долго? Пора домой, — её голос звучал напряжённо.              После ресторана я предупредила, что пошла к Серёже и, возможно, останусь на ночь. Но сама так и не решила, хочу ли этого.              — Мам, я ещё немного побуду и приеду.              — На чём? Ты вообще в курсе, сколько времени? Уже полдвенадцатого! Автобусы не ходят.              — Вызову такси… Хотя, знаешь что? Я лучше останусь. До завтра.              Я сбросила звонок, и меня накрыло чувство вины. Знала, что поступаю неправильно. Знала, что это невежливо по отношению к родителям. Но их опека сейчас волновала меня меньше всего.              Я стояла в комнате Серёжи, собираясь вернуться к остальным, но когда повернулась к двери, застыла на месте. В проёме стояла Катя.              «Она слушала, как я разговаривала с мамой?..»              — Ты чего от них ушла? — спросила я.              «Что она вообще здесь делает?»              — Скучно, — она лениво закатила глаза.              «Нет уж. С кем угодно, но с ней я разговаривать не собираюсь».              Я двинулась к выходу, но вдруг она захлопнула дверь прямо перед моим носом.              — Кать, дай пройти, — сказала я, сжимая кулаки.              Она ухмыльнулась, и у меня по коже побежали мурашки. В её взгляде было что-то хищное. Виноградова злилась. Она что-то задумала. И почему-то выбрала своей жертвой меня.              — Куда ты спешишь? К Нагимову, что ли? — рассмеялась она.              «Что, прости?!»              — Ага, именно к нему, — язвительно бросила я. — Сейчас пойду и придушу за то, что он послал тебя.              — Новикова, успокойся. Никто никого не посылал. Просто я пришла тебя предупредить.              — О чём? — я нахмурилась.              — О том, что тебе стоит вести себя поскромнее. Изменять парню — дело нелёгкое, правда?              — Если ты про то, что сама вынудила нас с Серёжей целоваться, то это не измена, — я старалась держать голос ровным.              — Ну, ты совсем тупая? Я не только про это. Все же видят, как ты на него смотришь. И когда Димы рядом нет, и даже когда он рядом.              Холод прокатился по спине.              — Откуда ты знаешь Диму?              — Оль, я знаю всех в школе. Думаешь, я ни разу не пересекалась с Морозовым? Да и мои знакомые нашептали, что вас не раз видели вместе.              Я попыталась перевести дыхание от такой наглости.              — Ладно, допустим. Но… Ты-то тут при чём? Ты же бросила Нагимова. Или, может, было наоборот?              Лицо Кати изменилось.              «Ха! Попала в больное место».              — Ну давай, вспомни ещё, что было два года назад, — она быстро взяла себя в руки. — Я хоть и бросила Серёжу, но это не значит, что мне плевать на него. Я просто переживаю.              «Оправдывается? Серьёзно?»              — И вообще, — продолжила она, — он сделал ошибку. Ксюша… она слишком простая. Он достоин большего.              В голове вспыхнули события первой четверти.              «Какого чёрта я тогда не отбила его у этой дуры?!»              — Слушай, если ты ещё хоть слово скажешь про Ксюшу, я убью тебя прямо здесь. Пусть потом Нагимов сам отмывает твою кровь со стен.              Катя напряглась. Страх. Вот он. То, чего я добивалась. Но она быстро оправилась, усмехнулась:              — Эх… Как же ты красноречива, Новикова. Только вот вы с Ксюшкой уже так себе подруги, да? Не говори, что не заметила, как она теперь проводит время с Ирой и Владой. Может, вашей дружбе скоро придёт конец?              — Это вообще не твоё дело! Мы сами разберёмся.              — Да мне плевать на вас обеих, — фыркнула она. — Мы отвлеклись от главного, — сделала шаг ближе. — Догадываешься, почему Серж кинул тебя тогда, осенью?              «Она и это знает?!»              — Я видела вас тогда, — сказала она. — А дальше, думаю, тебе не надо объяснять.              О, я прекрасно понимала, о чём речь. После того дня Серёжа просто перестал меня замечать.              — Это было до Димы… — мой голос прозвучал слишком тихо.              — Ты знаешь, что я могу рассказать всё Морозову и Ксюше.              Это был тот самый момент, когда больше всего в жизни хотелось выругаться и разбить что-то о стену. Только одно удерживало меня — мысль, что Катя действительно может пойти на гадость.              — И что с того? — я встретила её взгляд, не моргая.              — Думаешь, они спокойно отнесутся к тому, что ты тогда зацеловала Нагимова? И сегодня.              — Не смей.              Она усмехнулась.              — Может, просто отстанешь от Серёжи, и никто ничего не узнает? — продолжала ехидно улыбаться, направляясь к выходу. — Подумай на досуге.              Катя ушла, оставив меня одну. Я сжала в пальцах ткань платья. Руки дрожали.              Всё, к чему я шла, рушилось снова и снова. Почему мне не давали быть просто счастливой рядом с Серёжей? Почему все тянулись к нему? Почему он был такой?              «Лучше бы я вообще никогда не влюблялась. Лучше бы его никогда не было в моей жизни».              — Оль, ты чего тут одна? — в комнату ворвался Нагимов. — Катя сказала, что ты плохо себя чувствуешь.              Я вскинула голову. Он увидел меня сидящей на кровати, почти в слезах. Я быстро вытерла лицо и поднялась.              — Да. Знаешь, я, наверно, пойду домой. Мама звонила.              — Да? Ну, ладно, — равнодушно ответил он.              «Нет! Останови меня! Пожалуйста».              Я подошла к выходу.              — Где моя куртка?              — Сейчас подам.              — Оль, ты уходишь? — Катя выглянула из комнаты, её голос звучал невинно.              — Да. Поздно уже, — спокойно ответила я, чувствуя себя проигравшей.              Серёжа отдал мне куртку. Я надела её и вышла на улицу.