Восьмиклассница

      Я закончила четверть весьма трагично. Пять троек для профилирующей гимназии — это приговор.              После классного часа Людмила Михайловна попросила меня задержаться.              — Оля, сколько у тебя троек? — её голос звучал строго, но без раздражения.              — Пять, — я опустила голову.              «Только бы не началась лекция…»              — Ты понимаешь, что с такими оценками можешь не перейти в девятый класс?              — Людмила Михайловна, я постараюсь исправиться.              — Если бы ты сказала это директрисе, она бы ответила, что уже поздно стараться. Обещания никого не интересуют, важен результат.              — Я знаю, — перебила её, сжимая плечи.              Она вдруг смягчилась.              — Какие предметы собираешься сдавать на экзаменах?              — Ещё не решила.              — А кем стать хочешь?              — Не знаю…              — Ладно. Если определишься, подойди ко мне. Я помогу найти репетиторов или уговорю учителей подтянуть тебя.              — Спасибо, но я сама справлюсь.              «Круто я, конечно, справляюсь… Нечего сказать».              — Ну, смотри. И давай без самообмана. Работай!              — Постараюсь.              — Видела, как Катя закончила четверть? В прошлой тоже не блистала, а сейчас у неё одни четвёрки и пятёрки. Бери пример.              «Вот уж с кого, с кого, но только не с неё! Не дай Бог!»              — Ладно, иди домой. Родителей порадуй, — почти шёпотом сказала она.              «Раз я рассталась с Димой, у меня появится больше времени на учёбу. Никакой нервотрёпки. Никаких выяснений отношений».              Я устала. За этот месяц произошло столько событий, что трудно было поверить: всё это случилось со мной. У меня был первый парень. Он был старше на три года. Я думала, что для него слишком маленькая, что не нужна ему. А оказалось — всё наоборот.              Я благодарна Диме за всё и несмотря ни на что. Он дал мне понять, как не стоит поступать с людьми. Дал мне почувствовать, что значит быть любимой и нелюбимой одновременно.              Если бы не Серёжа… Если бы его не было в моей жизни… Я бы полюбила Диму. Но было уже поздно.              Дима был почти идеальным. Честный, искренний, заботливый, верный. Да, у него бывали вспышки гнева, но с ним я могла быть уверена, что меня не предадут. Я никогда не смогу его забыть.              Весь день мысли не давали мне покоя, но теперь всё стало ясно. Я сделала всё, что могла.              Теперь я хотела вернуть Ксюшу. Не хотела, чтобы нас разъединял кто-то третий. Не хотела ссор и обид из-за этого.              Понимала, что ошибалась. И не раз. Но я не была готова терять подругу из-за парня.              «Как сказала Виноградова, мне просто нужно оставить Серёжу в покое. Что ж, я так и поступлю. Это правильно. Просто уйти в сторону. Навсегда».              Всё потеряло смысл. Если он хотел быть с Ксюшкой — мне нечего было делать. А со мной он просто играл. Я для него была пустым местом. Мои слова для него — пустым звуком.              Так было бы лучше для всех.              

***

             Утром, в преддверии Нового года, позвонила Ксюша. На часах было одиннадцать.              — Через два часа идём в «Блин-бар»! — объявила она.              Предвкушение блинов со сгущёнкой моментально вызвало у меня обильное слюноотделение. Но сразу же возник вопрос: «Что надеть?» После недолгих раздумий я выбрала мягкую розовую кофточку и чёрную юбку — просто, но мило.              Наконец собравшись, я сказала маме, натягивая высокие сапоги в коридоре:              — Ну всё! Я пошла!              — Не задерживайся. И про нас не забудь, двоечница… — недовольно пробормотала она.              — Хорошо, — вздохнула я, стараясь не реагировать на её укол. — Вернусь через три-четыре часа. Ну, если только Ксюшка не решит съесть все блинчики в кафе.              Мама наконец чуть улыбнулась.              — Она же вроде следит за фигурой?              — Ага! Пыталась в сентябре, а через неделю голодовки сорвалась и слопала половину торта.              — Значит, силы воли у неё никакой, — хмыкнула она.              — Абсолютно!              Я чмокнула маму в щёку и выбежала из квартиры.              Мы договорились встретиться у дома Ксюши — он как раз находился посередине между мной и Серёжей.              Я шла, улыбаясь яркому солнцу, сверкающему на белоснежном снегу. Вокруг толпились прохожие с сумками продуктов, а на дорогах царили традиционные предновогодние пробки. И как же приятно было осознавать, что мне никуда не надо спешить.              Но внутри разгоралось странное волнение. С чего вдруг? Я знала Ксюшку с первого класса. Мы подруги. Раньше перед встречами с ней я никогда не нервничала.              «Может, дело в Серёже? Я призналась ему в чувствах. Мы целовались. А Ксюша об этом даже не догадывается… Какая же я после этого подруга?»              Но я хотела всё исправить.              — Оля-я-я! — закричала Ксюша, вылетая из подъезда и с ходу заключая меня в объятия.              Я едва удержалась на ногах, но не удержалась от улыбки. Как же я была рада её видеть!              — И тебе привет, — рассмеялась я, выдыхая, когда она наконец отпустила.              — Ну что, пошли? — оживлённо спросила она, поправляя светлые волосы.              — А как же твой благоверный? Бросила? — поддела я её, хитро приподняв бровь.              — Серёжа догонит нас по дороге, — махнула она рукой. — У него папа вернулся из командировки с подарками. Им приставку подогнал, теперь Вика терроризирует Серёжку — заставляет всё время играть.              — Вот что значит иметь младшую сестру, — кивнула я.              — Ты бы видела Вику! — Ксюша закатила глаза. — Это приставучее чудовище на маленьких ножках.              — Всё так плохо?              — Хуже некуда! — драматично вздохнула она. — Вика — маленький дьяволёнок. У Серёжи железные нервы, он её еле терпит.              — Он рассказывал, что она заставила его выпить огуречный рассол, — зачем-то ляпнула я.              — Да ладно? Какая гадость… — Ксюша передёрнула плечами. — А почему я этого не слышала?              — Он сказал это, когда мы были у него дома. Ты тогда уже ушла…              — А-а… — протянула она, прищурившись подозрительно. — Серёжа и Ира сказали, что вам там было скучно, делать вообще нечего. А ты, значит, осталась?              «Да уж, скучнее некуда. Вот сказочники».              — Да, ненадолго. Ночевать я, конечно, отказалась, — пожала плечами.              — И правильно! — фыркнула Ксюша. — В одной комнате с Виноградовой, с её-то аурой… Б-р-р! Я бы вообще глаз не сомкнула.              — Скорее всего, — согласилась я, чувствуя, что не блистаю разговорчивостью. Наверное, из-за странного волнения внутри.              — Ну, рассказывай, чем вы там занимались, пока меня не было? — Ксюша прищурилась и слегка толкнула меня локтем. — А то Серёжа и Ира с Владой ничего не рассказывают!              «Ну, я и попала…»              Кроме того, что произошло между мной, Серёжей и Катей, я вообще мало что помнила. Поэтому повторила заученную версию:              — Ксюш, там реально было скучно. Весь вечер играли в карты. Саранов, как всегда, пытался всех раздеть, но стабильно проигрывал.              — Это в его духе, — хохотнула она. — А ты?              — Что — я?              — Выигрывала? Вы же на желания играли?              — Ну, пару раз, — нехотя призналась я.              — И что загадывала? — Ксюша впилась в меня глазами, явно наслаждаясь допросом.              «Блин, зачем я вообще ляпнула про огуречный рассол?»              — Ничего особенного. Чаще всего просто прощала людей, — отмахнулась я.              — А когда проигрывала? — не отставала она.              — Ну… — замялась и отвела взгляд. — Когда проиграла твоему парню, он, конечно, не упустил шанса поиздеваться надо мной.              «Пусть хоть это знает».              — Надеюсь, он не заставил тебя пересчитать все снежинки на улице? — хмыкнула Ксюша.              — К счастью, нет, — фыркнула. — Я готовила ему кофе.              — Официанткой подрабатывала? — хитро ухмыльнулась она.              — Немного, — пожала я плечами.              Разговор плавно перешёл на другие темы. Я рассказывала, какие желания загадывали остальные, а Ксюша смеялась, то и дело качая головой, и одновременно недоумевала, почему Серёжа ей ничего не рассказал.              — Ну ничего, — хитро прищурилась она, сжимая кулачок. — Я ему это припомню!              «Чувствую, Нагимову не поздоровится…»              Спустя незаметные двадцать минут Ксюше позвонил Серёжа. Она сказала ему, где мы находимся, и у меня вдруг ёкнуло сердце: он был уже рядом. Но стоило Ксюше в трубку произнести: «Жду тебя, милый», как я тут же пришла в себя.              Вскоре мы встретились. Серёжа шёл к нам навстречу в чёрной шапке, которая смешно сползла ему на глаза. Ксюша подбежала, ловко стянула головной убор, спрятала в сумку и поцеловала его прямо в губы. Они вместе смотрелись идеально: она — длинноволосая красавица-блондинка, он — один из самых популярных парней школы. В груди что-то неприятно сжалось, но я тут же отогнала это чувство. Сейчас было не время.              — Привет, Оль, — сказал Серёжа, отрываясь от Ксюши.              — Привет, — кивнула я.              — Так что, идём сразу в «Блин-бар» или сначала прогуляемся? — спросил он.              — В кафе! — воскликнула Ксюша. — Я уже проголодалась.              — Ах ты обжора, — улыбнулся Серёжа.              — Обжора?! Кто бы говорил! Сам ешь как слон! — возмутилась она.              — Я вообще-то выносливость качаю, — ухмыльнулся он. — Ну, как в «Скайриме»: больше ешь — больше ХП.              Посмотрел на меня и вдруг подмигнул. Ксюша закатила глаза с видом «ничего не понимаю, но осуждаю», а у меня вырвался смешок.              — И вообще, не носи уже эту шапку! — фыркнула она. — Она тебе не идёт, да и на улице тепло!              Серёжа усмехнулся и взъерошил волосы.              — Может, пора подстричься? — он оттянул чёлку двумя пальцами.              — Ага, ещё на лысо побрейся, — подколола я.              — Ни за что! — тут же воскликнула Ксюша. — Если ты сострижёшь волосы, я тебе их потом обратно в рот засуну!              — Договорились, не трогаю, — улыбнулся он. — Но только если ты будешь их заплетать.              Так, весело болтая, мы добрались до «Блин-бара». Внутри было шумно и уютно, народу — битком. Мы кое-как протиснулись к столику у окна, скинули куртки на спинки стульев и заказали блины с молочными коктейлями. Пока ждали заказ, разговор не прекращался ни на секунду.              — Чем собираешься заниматься на каникулах? — Ксюша сделала первый глоток своего клубничного коктейля.              — Даже не думала, — пожала я плечами. — Скорее всего, родители что-нибудь придумают. А если нет, то просто дома засяду. А ты?              — Уезжаю с родителями в загородный клуб. Будем кататься на лыжах, — её глаза загорелись.              — Круто, — искренне улыбнулась я, подперев щёку рукой.              Серёжа лениво откинулся на спинку стула, крутя трубочку в своём стакане.              — Ты умеешь кататься на лыжах? — вдруг поинтересовался он, глядя на Ксюшу.              — Ещё как! — гордо подняла она подбородок. — Меня даже на школьные соревнования берут.              Он тихо усмехнулся.              — А я ни разу не катался.              — У тебя в третьей четверти будет отличный шанс попробовать, особенно с нашим физруком, — саркастично бросила я, подняв большой палец вверх.              — Да ну, — фыркнул. — Я уже столько уроков прогулял, а он даже слова не сказал.              — Везёт тебе, — Ксюша закатила глаза. — Видел бы ты, как он однажды меня отчитывал.              — После того случая я стараюсь не прогуливать физру, — добавила я, и мы с ней синхронно рассмеялись.              Серёжа только хмыкнул, и тут официантка принесла заказ: каждому — по две огромные тарелки с блинами. Я уставилась на горку теста и вздохнула.              — Мы объедимся… — пробормотала, но запах растопленного масла тут же свёл меня с ума.              — А ты, Серёж, чем займёшься? — спросила Ксюша, уже отрезая первый кусочек и с довольным видом отправляя его в рот.              Он пожал плечами.              — С пацанами в «Доту» катать будем и спать до обеда. Ну и с Викой на новом боксе порубимся.              — Эй! — Ксюша моментально округлила глаза и ткнула вилкой в его сторону. — Ты про меня не забудь!              Он даже не повернул головы, только ухмыльнулся.              — О тебе забудешь, — протянул с ленивым сарказмом.              — Будешь мне звонить? — спросила она уже мягче, чуть прищурившись.              Он кивнул, не переставая жевать.              Я смотрела на Серёжу и почти была уверена, что звонков она так и не дождётся. Но Ксюша, кажется, удовлетворилась этим коротким кивком и счастливо заулыбалась.              Следующие полчаса мы медленно ели. Точнее, я управилась за десять минут, а эти двое копуш никак не могли доесть свои блины. Меня спасало только то, что мы безостановочно болтали. Когда ничего не происходит, а разговор льётся сам собой — о новостях, сплетнях, подколках — мне становится спокойно.              В какой-то момент я уловила знакомую мелодию: из колонок тихо зазвучала «Hallelujah» от Paramore. Я даже улыбнулась — песня, будто под настроение.              — Серёж, закажи нам мороженое? — попросила Ксюша, облокотившись на стол и наклонив голову.              — Ага, я и сам буду. Вам какое?              — Мне клубничное, — тут же ответила Ксюша.              — А мне шоколадное, — спокойно сказала я.              Серёжа вдруг улыбнулся и посмотрел прямо на меня:              — Я тоже люблю шоколадное.              Я опустила взгляд, чувствуя как щёки слегка покраснели. Он встал и направился к стойке.              — Ну и ну, Оль, у вас вкусы так совпадают… — протянула Ксюша, склонив голову набок.              В её голосе прозвучали странные нотки — то ли удивление, то ли лёгкое раздражение.              — Разве? — я нахмурилась.              — Ага. Музыку одинаковую слушаете — он, как и ты, фанатеет от рока, хотя я до сих пор не понимаю, что вы в нём нашли… Ты в игры любишь поиграть, он вообще геймер. Оба аниме смотрите, — Ксюша недовольно сморщила нос. — Теперь вот ещё и мороженое одно и то же…              Я покосилась на неё, стараясь говорить спокойно:              — Знаешь, шоколадное любят многие.              — Но у нас с ним совсем мало общего… — она вздохнула, спрятала лицо в ладонях и потёрла виски.              Я пожала плечами, чуть улыбнувшись:              — Говорят, противоположности притягиваются.              Она тихо пробормотала сквозь пальцы:              — Это моя единственная надежда.              — Я заказал, ждите, — объявил Серёжа, возвращаясь за стол.              — Спасибо, — Ксюша тут же расправила плечи и улыбнулась, будто ни секунды назад не жаловалась.              Я только отвела взгляд к окну, пытаясь справиться с тем самым теплом, что всё ещё разливалось внутри после её слов.              Но Ксюша вдруг решила сменить тему:              — Оль, а чего я вас давно с Димой не видела? Расстались, что ли? — она хихикнула, наклоняясь ко мне.              — Ага, — спокойно ответила я.              Её глаза тут же округлились, и она буквально вцепилась в моё лицо взглядом.              — Серьёзно?! — воскликнула Ксюша, откинувшись на спинку стула.              Я нервно кивнула, чувствуя, как губы сами собой растянулись в улыбке.              «Боже, почему я вообще улыбаюсь?»              — Ты слышал? — обернулась она к Серёже, толкнув его локтем в бок.              — Слышал, — отозвался он, не поворачивая головы, глядя куда-то в окно. Казалось, ему всё равно. — Чего разбежались?              «Как будто ты не знаешь…»              — Это ты его бросила? — не унималась Ксюша, склонив голову набок.              «Ну всё, теперь начнётся допрос».              — Просто не получилось, — пожала я плечами.              — Почему? — её голос стал настойчивее.              — Не знаю, — соврала я и украдкой бросила быстрый взгляд на Серёжу. Он, как ни в чём не бывало, продолжал смотреть в окно, но пальцами нервно постукивал по столу. — Но мы вроде и не встречались.              — Чего? — Ксюша аж привстала со стула. — Издеваешься?              — Нет, Ксю, — твёрдо сказала я, сжав ладони в кулаки под столом. — Дима предлагал, но я не знала, что ответить. Всё тянула, а пару дней назад наконец сказала «нет».              — И что, он даже не настаивал? — она нахмурилась, словно это казалось ей невозможным.              — А должен был?              — Ну ты даёшь! — всплеснула руками. — Он же на тебя та-а-ак смотрел, никого вокруг не замечал. Конечно, должен был! Я от него такого не ожидала…              — Ксюш, что за бред? — раздражённо бросила я. — Он мне вообще не нравился.              Она растерянно уставилась на меня.              — Правда?              — Да. Именно поэтому мне и было тяжело сказать ему правду, — выдохнула я, опуская глаза в стол.              Она тяжело вздохнула, а я краем глаза заметила, как Серёжа достал телефон и стал кому-то набирать сообщение, словно вообще не хотел участвовать в нашем разговоре.              — Досадно… — пробормотала Ксюшка. — И как ты?              — Сейчас хорошо, — сухо ответила.              — Нет, я про другое, — она не отставала. — Как ты себя чувствовала, когда сказала ему это? Плакала потом?              — Нет, — искренне удивилась я, подняв на неё глаза.              — А зря. Такого парня потеряла!              «Ну всё, сейчас ещё и лекция начнётся…»              — Ксюш, хватит… — глухо сказала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.              Она подняла руки, словно сдаваясь.              — Ладно-ладно! Давайте сменим тему, а то заговорили о грустном.              Я кивнула, но разговор никак не клеился — пока, наконец, не принесли мороженое.              — Наконец-то! — воскликнули хором.              Ксюша первой зачерпнула ложкой и, облизав её с явным удовольствием, протянула:              — О, какая вкуснятина! Мама меня убьёт, если узнает…              — За что? — усмехнулся Серёжа, наблюдая за ней.              — Она уверена, что зимой нельзя есть холодное, чтобы не заболеть. А я опять нарушаю правила, — она закатила глаза.              — Ай-ай-яй, как тебе не стыдно, — улыбнулся он, покачав головой.              — Стыдно у кого видно, а у меня ничего не видно, — хитро прищурилась она, задержав ложку у губ и бросив на него игривый взгляд.              Я машинально перевела взгляд на Серёжу. Он медленно провёл языком по губам. Это выглядело… чертовски притягательно.              И вдруг они оба одновременно уставились на меня и рассмеялись.              — Вы чего? — насторожилась я.              — Оль, ты вся перепачкалась! — сквозь смех выдохнула Ксюша.              Она резко выдернула салфетку из подставки и поднесла её к моему лицу, начав вытирать рот, как заботливая мама ребёнку.              — Ксю, прекрати! — я тут же отдёрнулась.              — Ну, вот так-то лучше! — с победной улыбкой заключила она.              — Не делай так больше, — буркнула я, чувствуя себя униженно и стараясь не смотреть ей в глаза.              — А если ты есть нормально не умеешь?              — Да, и это ещё не всё, — внезапно вставил Серёжа.              Я уставилась на него в ожидании продолжения, но он молча потянулся ко мне. Его большой палец мягко коснулся кожи прямо под губой. Я замерла, перестав дышать.              — Тебя точно в детстве есть не научили, — с усмешкой сказал он, стирая остатки мороженого.              И тут же, без капли сомнения, облизнул свой большой палец.              У меня внутри что-то сорвалось с цепи. Жар волной обжёг тело, по коже пробежала дрожь. Дышать стало трудно, мысли спутались. На секунду я потеряла контроль.              Но боковым зрением я уловила взгляд Ксюши. Её глаза были опущены, губы плотно сжаты. В одно мгновение я собрала себя, стёрла с лица любые эмоции и сделалась непроницаемой.              — Спасибо вам, а то так бы и пошла домой вся испачканная, — произнесла я нарочито равнодушным тоном, хотя сердце бешено колотилось.              — Да не за что, — почти шёпотом ответила Ксюша, всё ещё не поднимая взгляда.              Меня накрыло чувство вины.              «Господи, только не это… Только не снова. Не обижайся. Не молчи!»              Но время уже было упущено. Я виновата. Виновата в том, чего даже не делала.              Оставшееся время в кафе прошло в напряжённой тишине. Серёжа пару раз пытался пошутить и завести разговор, но мы с Ксюшкой отвечали коротко, почти всё время молчали.              Когда наконец вышли на улицу, каждый натянул на лицо дежурную улыбку, словно маску — способ притвориться, что всё в порядке.              — Ну… давай, пока, — первой нарушила молчание Ксюша. — Мне домой надо, салаты с родителями резать.              — Мне тоже, — поспешила подхватить я.              — Ты же не умеешь готовить, — с усмешкой заметила она, скосив на меня взгляд.              Я невольно улыбнулась. Внутри разлилось лёгкое облегчение: «Она не злится на меня?»              — Зато бутерброды с икрой намажу, — пожала я плечами, стараясь пошутить в ответ.              Ксюша вдруг шагнула ко мне и неожиданно обняла. Я замерла, потом крепко прижала её к себе.              — Ладно, Оль, с наступающим, — тихо сказала.              — И тебя, — выдохнула я, чувствуя, как горло сжалось.              — С наступающим, — произнёс Серёжа, чуть улыбнувшись уголком губ.              Я кивнула с застенчивой улыбкой, опустив глаза.              — Теперь увидимся только после каникул, — продолжила Ксюша, отпуская меня. — Я позвоню тебе… или ты мне.              — Хорошо, — снова кивнула я.              Ксюша и Серёжа пошли вместе. Но они не держались за руки, не обнимались, даже не разговаривали между собой.              «Что с ними? Это я виновата?»              «Ксюша не обижается… или всё-таки обижается? Но тогда почему она молчит? Почему просто не выскажет мне всё в лицо, как всегда?»              Я не узнавала её.              

***

             В девять вечера мы с родителями сели за праздничный стол в гостиной. По традиции включили телевизор и смотрели новогодние программы. Это был наш первый Новый год, который мы встречали втроём. Раньше мы всегда ходили в гости.              Весь вечер я не находила себе места. В голове кружились мысли: «Что же загадать под бой курантов?» Я верила в чудеса, но даже не помнила, о чём просила в прошлом году. И сбылось ли это желание вообще.              Столько всего произошло за такой короткий срок — больше, чем за всю мою жизнь. Казалось, ещё вчера я жила спокойно, размеренно, без бурь в душе. А теперь… каждый день приносил что-то новое, захватывающее, порой сложное, но всегда важное. Во мне бурлила тысяча эмоций, и я стала задумываться о том, чего раньше даже не замечала.              Конечно, я знала, что когда-нибудь полюблю, но не думала, что это случится так скоро. И пусть мне не ответили взаимностью, я всё равно была счастлива. Потому что теперь я чувствовала себя взрослее… а может, даже чуточку мудрее.              И всё же… как же мне хотелось остаться в этом возрасте навсегда. Быть четырнадцатилетней, влюбчивой, наивной девочкой, которая верит в чудеса. Я не хотела взрослеть. Казалось, что дальше проблем будет только больше… хотя и сейчас их хватало с головой. Но почти все они уже были позади. Новый, 2013 год, я хотела встретить с чистого листа. В нём я собиралась стать другой. В нём я больше не хотела ни о чём жалеть.              По телевизору зазвучала песня Людмилы Гурченко «Пять минут». Я широко улыбнулась, слушая её, и в такт даже покачивалась из стороны в сторону. Родители переглянулись и тоже улыбнулись. Следом началось поздравление президента. Мы слушали внимательно, потом встали, взяли в руки бокалы.              Били кремлёвские куранты. Я задержала дыхание, загадывая желание: «Пожалуйста, пусть в новом году я встречу свою любовь… ту, что полюбит меня в ответ».              — Ура! — дружно крикнули мы и чокнулись бокалами.              Папа весело хлопнул ладонью по столу:              — Пойдём гулять?              — Конечно, фейерверки смотреть! — подхватила мама.              — Ага, — я улыбнулась и быстро допила свой сок. — Я тоже хочу на улицу!              Мы быстро собрались и вышли на воздух, который пах морозом и праздником. Со всех сторон вспыхивали яркие огни, небо то и дело расцветало разноцветными вспышками. Внутри было тепло, уютно и радостно. Я достала телефон и начала отправлять поздравления друзьям.              Но самым волнительным моментом стало то, когда я написала смску Серёже. Ничего оригинального я не придумала, просто отправила:                     Я: С Новым годом! Пусть все мечты сбудутся!                     Мы с родителями гуляли по праздничному городу. Кругом были счастливые люди, звучали радостные крики, взрывались хлопушки, кто-то запускал в небо китайские фонарики. В воздухе витало ощущение волшебства.              — Красотища! — восхищённо сказала я.              — Точно-точно! — согласилась мама.              Вдруг я ощутила вибрацию в кармане.              «Сообщение? Наверное, ещё одно поздравление».              Но сердце замерло, когда я увидела, от кого оно.                     Дима: С Новым годом, Оль. Пусть у тебя всё сложится. Будь счастлива                     Что-то внутри сжалось — то ли от боли, то ли от облегчения. Я хотела его поздравить, но так и не решилась, не захотела напоминать о себе. А он написал сам… Я поспешно набрала в ответ:                     Я: Дим, спасибо за всё. Всего тебе самого наилучшего!                     Сунула телефон обратно в карман. На лице застыла глупая улыбка, а в глазах уже блестели слёзы.              «Прости меня, Дим. Я правда тебе очень благодарна. За всё. За то, что ты был в моей жизни».              Был уже почти час ночи. Громыхание фейерверков не прекращалось и, казалось, не утихнет до самого утра.              — Ой, Оль, а кто это там? — вдруг спросила мама. — Не мама ли твоего одноклассника?              Я повернула голову в указанную сторону и… мои глаза чуть ли не вылезли из орбит.              Серёжа. С родителями и сестрой.              Его отец — настоящий гигант, высокий, широкоплечий, в военной зимней форме. А рядом с ним — хрупкая мама, закутанная в тёмно-серый пуховик и с платком на голове. Вика, его сестра, несмотря на поздний час, носилась вокруг брата, кидалась снежками, визжала от восторга. Серёжа пытался защищаться, но сдавался под её напором. Шестнадцатилетний парень проигрывал маленькой, но очень шустрой девчонке.              Я невольно рассмеялась, и тут мы пересеклись взглядами. Судя по лицу, Серёжа был удивлён не меньше моего.              — С Новым годом вас! — радостно поздравила моя мама.              Папа пожал руку отцу Серёжи, но как-то неуверенно. Да уж, рядом с этим великаном даже мой спортивный папа выглядел миниатюрным.              Я заметила ухмылку, скользнувшую по лицу Серёжи.              — Привет, — сказал он мне.              — Виделись, — улыбнулась, чувствуя лёгкую дрожь внутри.              — В том году, но не в этом, — хмыкнул он.              Я усмехнулась и перевела взгляд на его сестру.              — Привет, а ты — Вика?              — Да! А ты? — звонко ответила она, притопывая на месте.              — Оля. Я одноклассница твоего брата, — широко улыбнулась ей, надеясь, что понравлюсь.              В голове промелькнули слова Ксюши о том, что Вика «невозможная приставала». И тут его сестра выдала:              — Серёж, а это твоя другая подружка? — потянула брата за рукав.              Я чуть не подавилась воздухом.              «Что?! Подружка?! Другая?! Девочка, ты ничего не путаешь?!»              — Эм… — Нагимов улыбнулся, но выглядел слегка растерянным. — Да, Вик, она моя подруга.              Я тихонько выдохнула: «Просто друзья».              Вика кивнула и отбежала к родителям, болтающим между собой, а Серёжа подошёл ко мне ближе.              — Я с трудом поняла, что она имела в виду, — неловко улыбнулась. — Уж подумала, ты что-то не то ей ляпнул.              — Ну… да, ляпнул, — отвёл взгляд.              — В смысле? — я нахмурилась.              — Она увидела твоё поздравление в моём телефоне и спросила, не Ксюша ли это. Я ответил — моя другая подружка.              От неожиданности я закашлялась.              — Теперь твоя сестра думает, что ты бабник, — фыркнула я, пытаясь скрыть волнение.              — Ну, надо же было что-то сказать, — сердито буркнул он. — Тем более, если Ксюшка даже не ответила…              — Эм… теперь поподробнее! — я уставилась на него.              — Да мы поругались, — нехотя признался он.              — Опять? — округлила глаза.              — Снова. Теперь она сказала, что расстаётся со мной.              «Ксюша? Расстаётся? Она же без ума от него!»              — Из-за чего?              — Сама у неё спроси.              — Ага, буду я её от праздника отвлекать! — фыркнула. — Давай, рассказывай.              Но его перебил низкий голос отца:              — Сергей, мы уходим. Ты с нами?              Он помедлил, потом посмотрел прямо на меня.              — Может, как-нибудь потом? — Серёжа запнулся, затем добавил: — Или… прогуляемся, обсудим?              У меня внутри всё взорвалось.              «Ничего себе. В новогоднюю ночь? С ним?»              — А, давай, — машинально согласилась я.              — Пап, я погуляю с Олей.              Он произнёс моё имя и по коже почему-то пробежали мурашки.              — Оль, ты что, собралась по ночам гулять? — недовольно нахмурилась мама.              — Да я недолго, — робко ответила.              Она посмотрела на нас с Серёжей исподлобья, но всё же махнула рукой:              — Ладно. Только далеко не гуляйте.              — Спасибо, мам! — я подбежала, чмокнула её в щёку и едва удержалась, чтобы не засиять от счастья.              Мне повезло: родители были расслаблены из-за праздника, и сейчас они не так сильно волновались за мою безопасность.              Мы разошлись в разные стороны от наших родителей, а потом переглянулись.              — Куда пойдём? — спросил Серёжа, сунув руки в карманы.              — В наш единственный и неповторимый парк! — бодро предложила я.              — Там толпа народу. И, между прочим, мы несовершеннолетние. Нам нельзя шастать по улицам в такое время, — он прищурился и усмехнулся. — Не боишься?              — Да кому мы нужны? — пожала я плечами, стараясь выглядеть смело.              — Ну, людям с психическими отклонениями точно нужны, — ухмыльнулся он. — Я-то убегу, а вот тебя могут украсть.              — Посмотрим ещё, кто быстрее убежит! — возмутилась я. — Хотя у тебя ноги длиннее… — протянула задумчиво и нарочито официальным тоном добавила: — Но я-то, Сергей, надеялась, что вы меня не бросите!              Он тихо рассмеялся и подмигнул:              — Ладно. Обещаю: если что — отдамся маньяку первым. Только чтобы тебя не тронули.              Мы оба расхохотались, и смех на секунду снял с меня напряжение. Но тут я вспомнила, о чём хотела поговорить.              — Может, уже расскажешь, из-за чего вы с Ксюшей опять полаялись? — осторожно спросила я.              Серёжа закатил глаза и недовольно выдохнул.              — Блин… Ну… короче, из-за тебя, вроде как.              Я аж споткнулась о неровность дороги.              — Это из-за того, что ты мне рот вытер?              — Ну да, — криво усмехнулся. — Слышала бы ты, как она на меня орала сегодня после кафе…              — И что она сказала? Точнее, наорала?              — Что я мудак и козёл. Так, если вкратце, — пожал плечами.              — А ты что? — спросила я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё уже сжалось в тугой ком.              Он опустил глаза.              — Да ничего. Пытался объяснить, что я просто… ну, не думал. Ты испачкалась, я увидел и… рефлекторно, типа. Как с человеком. Не как с девушкой, — нервно усмехнулся. — Если бы Михан испачкался, я бы ему тоже вытер…              Я фыркнула, и он тут же добавил тише:              — Ну ладно… с Михой, может, и нет. Но суть та же. Это был жест, а не какой-то флирт. Так и сказал.              — А она? — я смотрела на него испытующе.              — Кричала, что я с тебя глаз не свожу. Что смотрю на тебя не так, как должен, если у меня есть девушка.              «Серьёзно?! Ксюша правда так думает? Серёжа действительно не сводит с меня глаз?..»              Он провёл рукой по волосам, явно нервничая.              — А я, блин, сам не знал, что сказать. Не собирался с ней ссориться. Я просто хотел нормально день провести.              — И ты ей что? — мягко подтолкнула я его.              Он снова тяжело вздохнул.              — Говорил, что ты мне друг. Что я не вижу в этом ничего такого. Что если бы ты была парнем, она бы даже не заметила.              Честно? Лучше бы он замолчал. Моё сердце сжалось так сильно, что казалось — вот-вот исчезнет вовсе.              — И она поверила? — выдавила я.              — Конечно, нет, — горько усмехнулся Серёжа. — Сказала, что я вру. Потом крикнула, что всё, с неё хватит, и ушла.              Мы оба замолчали. В воздухе повисло что-то тяжёлое и неприятное. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.              — Ты с ней мириться собираешься вообще?              — Не знаю, — он отвёл взгляд и снова усмехнулся, без радости. — Но когда она ушла, у меня не было желания её догонять.              «Кажется, ему уже надоели эти отношения…»              — Слушай, давай о чём-нибудь другом поговорим? — предложил он, нахмурившись. — Уже поперёк горла всё это стоит.              — Хорошо, — кивнула.              Хоть ненадолго, но мне действительно хотелось отвлечься.              — Я тут недавно наткнулся на последний альбом Linkin Park. Хочешь послушать?              — Конечно! — оживилась я, услышав про одну из своих любимых групп.              Он протянул мне один проводной наушник, другой вставил себе, и мы пошли так — плечом к плечу, слушая музыку вместе. Это выглядело до смешного романтично, словно мы были связаны этой тонкой белой ниточкой.              Мы переглядывались, комментировали и восхищались каждой песней. Так, разговаривая и смеясь, мы добрались до площади.              Но, честно говоря, настроение гулять с Серёжей было испорчено. Всё из-за того, что в голове снова крутились мысли о нём и Ксюше.              Он её обманывал. Она же ему совсем не нравилась. Если бы нравилась — он бы не стал так себя вести. Не стал бы вытирать рот даже своей подруге, как бы ни пытался это оправдать.              А она всё это время верила. Надеялась, что хоть немного ему небезразлична. Она была счастлива просто быть с ним. Так же, как и я.              Но теперь всё было иначе. И от этого было особенно больно. Грустно думать, что он поступал с ней вот так.              «Так нельзя. Это несправедливо. Нечестно».              — Серёж, я пойду домой… — почти шепнула я, опустив глаза.              Он резко остановился и чуть подался вперёд, заглядывая мне в лицо.              — Останься, — сказал с улыбкой, будто пытаясь разрядить обстановку. — Посмотри, в какое место мы пришли. Тут со всех сторон фейерверки!              Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Он искрился тёплым светом, от которого перехватывало дыхание.              «Он просит меня остаться…»              И вот оно, самое мучительное: когда разум твердил одно, а глупое, влюблённое сердце — другое.              Я молчала, кусая губу и сжимая пальцы в кулак, а Серёжа, словно не замечая моего смятения, поднял голову к небу, где разрывались огни.              — Красиво, да? — его голос прозвучал мягко, почти спокойно.              Я лишь кивнула, но внутри всё горело.              Почему он так поступил? Почему не сказал Ксюше всё раньше — честно, прямо, без этой мучительной игры? Зачем давал надежду, если не чувствовал ничего в ответ? Теперь же ей было так больно.              Сердце замерло, когда я осознала, что сама поступала так же — только с другим человеком.              — Ты чего молчишь? — вдруг спросил Серёжа.              Я заставила себя усмехнуться, но вышло натянуто.              — Просто думаю.              Он недовольно нахмурился, но промолчал.              А Ксюша, наверное, проревела весь вечер. Праздник ей был не в радость. Она, скорее всего, жалела о своих словах и хотела попросить прощения.              Она была глупая. И я тоже.              Я всё ещё терзалась мыслями, когда Серёжа вдруг толкнул меня плечом и кивнул куда-то в сторону.              — Глянь, лавка, — сказал он. — С бенгальскими огнями, хлопушками… Давай купим что-нибудь?              Я проследила за его взглядом. Небольшой киоск, украшенный мишурой и гирляндами, манил яркими коробочками и искрами фейерверков, которые продавец демонстративно тряс в руках.              — Хочешь? — Серёжа чуть наклонился ко мне, будто разговаривал с ребёнком. — Бенгальские огни. Самое то для Нового года.              Я пожала плечами.              — Ну… можно, — выдохнула, стараясь скрыть равнодушие.              Он ухмыльнулся, но в глазах мелькнула тень — будто понял, что мне не до веселья.              — Окей, — сказал и пошёл к лавке.              Я смотрела ему вслед, а на самом деле хотелось кричать, спорить, злиться… но вместо этого я стояла, словно привязанная к месту.              — Ну что, устроим маленькое шоу? — с почти искренней улыбкой спросил Серёжа, вернувшись с коробочкой огней.              Слабо кивнула.              — Пошли вон туда и зажжём их, — предложил он и неожиданно взял меня за руку.              Я позволила вести себя вперёд, держась за его тёплую, уверенную ладонь.              Мы прошли по тропинке к небольшому холму, где почти не было людей. Снег под ногами тихо скрипел, дыхание вырывалось облачками пара.              Нагимов достал из кармана зажигалку и чиркнул. Пламя дрогнуло, коснулось тонкой проволоки, и бенгальский огонь вспыхнул, рассыпаясь искрами в темноте.              — Держи, — он передал мне огонёк, и через секунду сверкающих палочек стало уже две.              Я смотрела на Серёжу и невольно улыбнулась, наблюдая, как он машет рукой, вырисовывая светящиеся линии. В его глазах отражались золотые искры, и на мгновение он стал похож на маленького ребёнка.              — Смотри, как прикольно! — восторженно воскликнул он.              Я глубоко вдохнула и решилась:              — Серёж… зачем ты врал Ксюше? — тихо спросила, вглядываясь в его лицо, освещённое огоньком.              Его улыбка тут же погасла. Он опустил глаза, огонёк в руке замер.              — Я не врал ей, — хрипло сказал.              — Она ведь думала, что нравится тебе…              — Нравилась, — едва слышно признался он, отводя взгляд в сторону. — Просто… не так, как ей хотелось.              Замолк на пару секунд, теребя палочку, с которой сыпались последние искры.              — Я пытался разобраться. Думал, может… получится. Ну, типа, привыкну. Ага.              Я замерла, вцепившись в свой огонёк.              «О чём он говорит? Неужели про тот день, когда Ксюша призналась ему в любви?»              Серёжа криво усмехнулся, не поднимая на меня глаз:              — Не вышло.              — Ей, скорее всего, сейчас плохо, — выдохнула я, чувствуя ком в горле. — Мне так обидно за неё… Она же моя подруга.              Он коротко кивнул, будто и сам понимал, что это всё неправильно.              В этот момент позади меня с грохотом взорвался фейерверк, свистя и рассыпаясь мириадами огней. Я вскрикнула, резко дёрнулась и, закрыв лицо руками, неожиданно подалась вперёд — прямо в его объятия.              Наши бенгальские огни упали в снег, догорая там.              В груди всё сжалось, сердце билось так, будто вот-вот вырвется наружу. На мгновение перед глазами всё поплыло.              — Ты чего так испугалась? — усмехнулся Серёжа, но голос прозвучал мягко.              Я замерла, чувствуя, как он наклоняется ближе и зарывается носом в мои волосы. Его дыхание обжигало кожу.              «Пожалуйста, не делай этого», — кричал разум, но сердце молчало. Ему это нравилось… слишком сильно.              Тёплое дыхание коснулось моего виска, и по телу пробежали мурашки. Я едва удержалась, чтобы не закрыть глаза и не раствориться в этом ощущении.              — Помнишь, в то воскресенье мы играли в карты? — почти шёпотом спросил Серёжа, не отстраняясь.              — Угу… — еле выдохнула.              — Ты хотела загадать мне желание, но тогда отложила. Так вот… если это про «помирись с Ксюшей» — сделаю. Без вопросов. Если тебе это нужно.              Внутри всё задрожало, меня трясло изнутри. Я не могла принять такое решение.              «Зачем он вынуждает меня это делать? Зачем кидает выбор на мои плечи?»              Я встретила его взгляд. В его глазах — ни единой подсказки, что у него на уме. Но я догадывалась. Он хотел, чтобы я отказалась. Хотел услышать именно это.              «Я не могу предать свою подругу. Не могу. Пожалуйста, не мучай меня…»              — Ты же всё равно её бросишь, — обречённо выдохнула я. — Даже если я попрошу.              — Наверное, — честно признался он, чуть нахмурившись. — Но если ты скажешь — постараюсь не бросать.              — Я не могу решать за тебя, — с трудом произнесла я и, преодолевая безграничное желание остаться в его объятиях, всё же отстранилась на шаг. — Делай что хочешь.              Он чуть прищурился, словно проверяя меня.              — И тебе не жаль подругу?              — Жаль, — призналась я, сжимая пальцы в кулаки. — Поэтому я и не хочу, чтобы ты встречался с ней из жалости.              — Ну, ты прям философ, — сказал с лёгкой усмешкой.              — Кто-то должен быть, — сухо ответила я, пряча глаза.              Серёжа посмотрел на меня ещё несколько секунд, губы чуть тронула улыбка.              — Вот как ты считаешь… — начал он, но оборвал фразу на полуслове — просто продолжал смотреть, будто у него уже был свой ответ и он решил не делиться им.              Мы наблюдали, как в небе один за другим разрывались фейерверки, но эта красота больше не трогала меня.              Внезапно его телефон завибрировал. Серёжа посмотрел на экран, нахмурился, ответил:              — Уже иду, — сказал он в трубку и, убрав телефон обратно в карман, усмехнулся. — Это батя. Напомнил, что пора домой. Уже почти три.              Я выдохнула, почти с облегчением.              — Пошли, — добавил он, глядя на меня. — Провожу тебя.              Моя душа ликовала, словно внутри загорался маленький костёр.              «Он сам предложил. Он пойдёт со мной. Я пойду домой вместе с ним».              На самом деле, я безумно устала. Глаза слипались, дорога передо мной расплывалась, а огни вокруг превращались в размытые пятна. Снег переливался в свете фонарей, искрился как звёзды. Я улыбалась — просто так, без причины — и вдруг наткнулась на Серёжу.              — Ой, извини… — сонно пробормотала я, столкнувшись с ним.              — Да ничего, — он мягко поймал меня за плечи, удерживая от падения.              Я почти бессознательно обхватила его со спины рукой, ища опоры. И он не отстранился. Мы шли так, бок о бок, сквозь длинную аллею заснеженных деревьев, мимо домов и огней, смеясь над тем, как я постоянно спотыкалась о неровности дороги. Даже не осознавала, что держу его и… что он держит меня.              Добрели до автобусной остановки возле моего дома. Серёжа тяжело опустился на лавочку и устало улыбнулся.              — Спать хочу, — пробормотал он, прикрыв глаза.              Я стояла рядом, не зная, что делать.              — Иди сюда, — он протянул руку ко мне.              Я собиралась сесть рядом, но он внезапно притянул меня к себе так, что я оказалась у него между ног.              — Ты чего?.. — выдохнула я, застигнутая врасплох.              — Ничего, — тихо сказал, и вдруг положил голову мне на грудь.              По телу пробежал электрический разряд, но я не сделала и шагу назад.              Для зимней ночи на улице было неожиданно тепло. Мы оба были без шапок, и я, словно во сне, запустила пальцы в его густые волосы. Они были мягкими, почти шелковистыми. Я наматывала прядь на палец, отпускала, снова проводила рукой. Это было похоже на прекрасный сон — будто я уже провалилась куда-то глубже, и всё происходящее было не реальностью, а сновидением, где можно позволить себе всё.              — У тебя волосы такие классные… — прошептала я, заворожённая этим ощущением.              Серёжа поднял голову, посмотрел на меня и… тепло улыбнулся. Встряхнул головой, отбрасывая чёлку, и я увидела его светлый лоб — такой белый на фоне тёмных волос.              — У тебя такой белый лоб… — машинально выдохнула я, проводя по нему пальцами.              А он просто смотрел на меня — так близко и с каким-то особенным выражением в глазах. И в этот момент всё вокруг будто замерло: время, шум улицы, даже сердце, казалось, забыло, как стучать.              Серёжа снова опустил голову, прижимаясь ко мне.              — Я, короче… — нервно вздохнул, — я идиот. Запутался. В себе. В том, что правильно. В Ксюше. Во всём этом.              Его плечи чуть опустились, будто груз давил сверху.              — Только в одном уверен, — тихо добавил он, не поднимая глаз. — С самого начала мне хотелось быть с тобой. Не с Катей, не с Ксюшкой.              И потом, чуть тише, почти виновато:              — Оль, можно я снова попробую? Только с тобой.              Горло сжало, щёки вспыхнули жаром. Я не знала, как дышать, как думать, как вообще осознать всё это.              Серёжа поднял голову. Его взгляд был таким прямым.              Я нервно сглотнула и подняла глаза к небу, где всё ещё расцветали искры фейерверков.              — Ксюшка возненавидит меня, ты понимаешь?              Он тяжело выдохнул, будто заранее знал, что я это скажу.              — Понимаю… — шепнул. — Но, если честно… мне сейчас это не важно. Мне важна ты.              Смотрел прямо в глаза.              — Я не знаю, что будет потом, — он чуть сжал руки на моей талии. — Вообще не уверен, что делаю хоть что-то правильно. Но… я правда хочу быть с тобой.              «О Боже… Боже мой».              Ноги подкашивались, и я едва удерживала равновесие.              «Такого не бывает. Не со мной. Может, я уснула под бой курантов и всё это мне только снится? Может, я вовсе никуда не выходила и не встретила его здесь? Может, не услышала этих слов?..»              — Мне… страшно, Серёж, — прошептала. — Я не хочу никого предавать. Не хочу делать больно. Я не такая.              Он тихо кивнул.              — Я знаю.              Молчал, не торопил — просто ждал.              «Но всё, что я чувствую к тебе, — сильнее страха. Сильнее правил. Сильнее правильности».              Подняла глаза и посмотрела прямо в его лицо.              — Но я хочу быть с тобой, — выдохнула. — Очень.              Серёжа смотрел на меня секунду-другую — будто не поверил. А потом его губы расплылись в широкой улыбке. Он резко поднялся с лавочки и обнял меня, прижимая к себе.              — Наконец-то ты это сказала, — его голос прозвучал тихо, но в нём было столько облегчения, что у меня закружилась голова.              Я была смущена до глубины души. Спрятала лицо в его куртку на груди. Его чарующий, сводящий с ума запах наполнил мои лёгкие.              Серёжа наклонился, и его губы оказались совсем рядом с моим ухом. Я застыла, боясь даже вдохнуть.              — Можно тебя поцеловать? — хрипло спросил он, и по коже побежали мурашки.              «Почему он спрашивает об этом? Разве такие вещи спрашивают?»              Пальцы сами собой сжались на ткани его куртки.              Я подняла голову и в следующее мгновение наши губы соприкоснулись.              Земля ушла из-под ног. Меня будто засосало в водоворот — вихрь эмоций, таких сильных, что я терялась в них, растворялась. Всё внутри сжалось, затрепетало, горячо забилось в груди. Сердце, казалось, было готово разорваться от счастья.              Я не знала, что могу чувствовать так. Не думала, что могу быть такой счастливой.              С Димой это было иначе. Даже наши прошлые с Серёжей поцелуи — это было другое.              А этот… я ощущала его каждой клеточкой. Этот поцелуй пропитывал меня изнутри, становился частью меня. Он согревал, проникал в самую глубину, оставляя что-то большее, чем просто воспоминание.              Но вместе с этим счастьем приходил и страх. Я боялась оказаться просто дурацкой заменой — Ксюше, Кате… Что он устанет. Что ему станет скучно. Что он бросит меня.              «Вдруг всё это снова просто игра?.. И я снова останусь одна. С этой безответной любовью».              Серёжа вдруг крепче прижал меня к себе, его объятия стали почти отчаянными, а потом он всё же отстранился, но не отпустил.              — Ну… мне пора домой, — его губы растянулись в улыбке, но в голосе послышалось что-то странное. Скрытая грусть?              Взял меня за руку, крепко сжал, и я чувствовала, как его пальцы постепенно начинают ослабевать.              Он уходил.              «Нет. Останься».              Отвёл взгляд, посмотрел в небо, будто искал там ответ. И вдруг его улыбка стала шире. Затем он тихо выдохнул:              — Блин…              И прежде чем я успела понять, что происходит, он снова заключил меня в объятия.              — Не хочу уходить.              Я вцепилась в него, зарылась лицом в его куртку, чувствуя, как по щекам бегут горячие слёзы — то ли от счастья, то ли от переполняющих эмоций.              Подняла глаза выше, посмотрела через его плечо. И в этот момент небо взорвалось золотисто-красным фейерверком. Огромные искры разлетелись в разные стороны, освещая всё вокруг. И я улыбнулась.              Этот Новый год был настоящим чудом. Самым прекрасным чудом за мои маленькие, но такие бесконечно важные четырнадцать лет.