Восьмиклассница

      Ночью мы с родителями выехали на такси. Шёл снег, хлопьями ложась на дорогу — и это в конце марта! Мама переживала, что я замёрзну в осенних сапожках, но мне было вполне тепло.              Когда добрались до автобуса, там уже собралось много людей. Почти сразу я заметила Владу — она прощалась с родителями. Оказалось, что только я ехала в поездку с родителями.              Мы вошли в автобус и принялись искать место. Оно нашлось почти в самом конце, на «Камчатке». Внутри было прохладно, но меня это мало волновало. Я лишь думала: «Где носится Серёжа? Уже без двадцати три ночи, а его всё нет!» Нервно ёрзала, проверяла телефон, но сообщений не было.              Прошло ещё пять минут, и в автобус, наконец, заскочил Сергей Нагимов. Щёки и нос у него покраснели от холода — явно бежал. Заметив меня, сразу направился в мою сторону.              — Ты где был? А если бы мы без тебя уехали? — взвилась я, злясь на него.              — И тебе привет, — ответил он с ухмылкой, швырнул рюкзак на полку и рухнул рядом. — Но ты же меня не бросишь?              Коротко поцеловал меня в губы, и я тут же замолчала.              — Здравствуйте, — вежливо поприветствовал моих родителей, сидевших позади нас.              — Здравствуй, Серёж, — с улыбкой ответила мама.              Папа только коротко кивнул, не отрываясь от телефона.              «Боже… Даже руку не пожал. Он что, даже в три часа ночи настолько занят работой?»              — Как хорошо, что тебя отпустили, а то бы Оля совсем заскучала, — радостно сказала мама.              «А вот этого можно было и не говорить!»              Я молча отвернулась, чтобы не видеть реакцию Серёжи.              — Думаю, с такими родителями, как вы, заскучать сложно, — ответил он, явно стараясь понравиться.              — Ой, ладно! — засмеялась мама. — Она же как домой приходит, сразу запирается в комнате — и ни видно её, ни слышно. Только и делает, что пялится в ноутбук.              Нагимов усмехнулся:              — Это у всех так.              — Ты тоже?              — Бывает…              «Ага, "бывает"! И это говорит геймер! Лжец».              Минут десять мама расспрашивала его про то, что он взял с собой, про семью, про сестру. Я засунула наушники в уши и уставилась в окно, стараясь их не слушать. Закрыла глаза и почти задремала, как вдруг почувствовала лёгкий толчок в бок.              — Ау, — пробормотала я, открывая глаза.              Серёжа смотрел на меня с мягкой улыбкой, чуть наклонив голову. Я нехотя вытащила наушник.              — Поделишься? — спросил он, кивнув на мой плеер.              Я протянула ему один наушник, и он ловко вставил его себе. Дэмиен Райс заполнил пространство между нами.              — Ты бы, правда, скучала без меня? — спросил он, не глядя, будто невзначай.              «Ну вот! Спасибо, мамочка, теперь он будет приставать с этим вопросом».              — Да-да, — проворчала я, — не спала бы ночами, вместо Эйфелевой башни только о тебе и думала.              Серёжа откинулся назад, закрыл глаза.              — Так неинтересно.              — Вот видишь, тебе со мной неинтересно…              — Это был сарказм, Новикова. А теперь помолчи и дай мне поспать.              Я обиженно отвернулась к окну.              — Иди сюда, — он неожиданно перекинул руку через моё плечо и крепко прижал к груди. — И сама спи.              — Не хочу, — соврала я.              — Заткнись уже, — спокойно сказал он, прижимая меня ещё сильнее.              «Ладно… Если мы будем сидеть так всю дорогу, я согласна молчать. Лишь бы он меня обнимал».              Ночью я спала плохо, только под музыку, а Серёжа даже не шелохнулся — уснул сразу и проспал всю дорогу. Даже завидовала ему.              Ближе к утру, когда мы подъезжали к Москве, я всё так же клевала носом, едва держась в полусне. Серёжа уже весело болтал с Ирой и Владой, сидевшими впереди. Я отвернулась к окну, закрыла глаза и задремала.              Разбудил меня резкий, громкий хохот девчонок.              — Господи, а потише нельзя?.. — пробормотала я в полудрёме, зажмуриваясь.              — Извини, Оль, это всё он! — быстро оправдалась Влада.              Я недовольно замычала и посмотрела на Серёжу. Он неловко улыбнулся, пожав плечами.              — Мы где? — спросила я хриплым, сонным голосом.              — В пробке, — ответила мама.              — Долго уже?              — Час. Мы опаздываем.              Я глянула на часы — двенадцать. Поезд в час.              «Блин… А свернуть-то нельзя? Мы точно успеем?..»              — Этот водитель — идиот, — ворчал папа. — Всю Москву нам показал.              — Мы опаздываем! — возмутилась мама, хлопнув ладонью по колену.              Напряжение в автобусе стало почти осязаемым. И тут встала женщина — наш гид:              — Все поднимаемся и одеваемся. Выпрыгиваем!              Глаза у всех округлились. Автобус затормозил, и началась суматоха: куртки, чемоданы, все вскакивали, толкались, кричали. Группа из пятидесяти человек вывалилась из автобуса и рванула к метро.              Я пыталась успевать, но вскоре начала отставать. Перед глазами мелькали силуэты, шаги грохотали по асфальту.              «Нет! Только не это!»              И вдруг — пустота. Ни родителей, ни Серёжи.              «Господи, нет, только не надо так, как тогда…» — я вспомнила себя маленькой в Турции: ночь, огромный отель, паника, слёзы, бегаю по коридорам, ищу родителей. Тогда я их нашла… А сейчас?              Споткнулась, чудом удержалась на ногах и в этот момент увидела Серёжу. Он бежал ко мне, нахмуренный, но в глазах блеск решимости.              — Оль, не отставай! — сердито буркнул.              — Прости… — выдохнула я, чувствуя, как горло сжимает страх.              — Скорее, а то своих потеряем.              Выхватил у меня чемодан и зашагал быстрее.              — Серёж, я бы сама! — возмутилась я, пытаясь идти вровень.              — Я вижу, — усмехнулся он, не сбавляя темпа.              Мы наконец настигли родителей и вместе влетели в метро. Вагон оказался забит, мы прижимались друг к другу. Учительница что-то громко говорила про пересадки, а я только цеплялась за поручень и думала: «Лишь бы успеть. Лишь бы успеть!»              Наконец выбрались на вокзал. Никто не знал, куда идти, все метались. И тут из-за угла появилась Елена Владимировна.              — Быстрее!              Мы рванули за ней. От радости у кого-то даже навернулись слёзы.              — Мы думали, вы без нас уедете! — сказала мама, тяжело дыша.              — Без пятидесяти человек ни один поезд не уйдёт, — улыбнулась учительница.              Влетели в вагон, расселись по местам. Серёжа оказался в нашем купе, и я почувствовала, как напряжение спадает.              «Фух… Хорошо, что он здесь. Я думала, его посадят к кому-то другому».              Поезд тронулся, и мы начали свой путь.              — Оль, давай сначала переоденемся, а потом поедим? — предложила мама.              — Да, конечно, — согласилась я и взглянула на Серёжу.              Он пару секунд недоумённо смотрел на меня, а потом наконец понял.              — А, ну я пойду к Костяну схожу, — и вышел из купе.              Мы с мамой переглянулись, улыбаясь.              — Может, попросить Елену Владимировну пересадить его в другое купе? А к нам кого-нибудь из девочек подселят, — задумчиво предложила она.              — Ну, ма-ам! — возмутилась я.              «Она хоть понимает, насколько мне будет скучно без него?»              — Что? Он тут возиться будет, стеснять тебя.              — Я его не стесняюсь. Всё нормально.              — Ну, смотри.              Мы быстро переоделись, и как раз вернулся папа.              — Ну что, нашёл вагон-ресторан? — спросила мама.              — Нашёл, только там ничего интересного, — сказал он с разочарованием.              — А чай, кофе есть?              — Да. Народ уже заваривает лапшу.              — О-у… Сейчас весь вагон пропахнет. Фу! — скривилась она.              Я усмехнулась.              — Пойду найду Серёжу, а то куда-то пропал, — сказала я, вставая.              — Возвращайтесь, будем есть курицу.              Я кивнула и скрылась за углом. В вагоне было шумно, пассажиры ходили туда-сюда, переговаривались, смеялись. Я аккуратно пробиралась вперёд, стараясь никого не задеть. Всё казалось новым, интересным, и я, сама того не замечая, улыбалась всем вокруг.              Не прошло и пары минут, как нашла Серёжу. Он сидел в купе с Костей, Владой и Вовой. Они громко смеялись, но при моём появлении смех резко оборвался. Серёжа поднял глаза и широко улыбнулся.              — О! Оль, садись ко мне, — похлопал он по месту рядом.              — Мама зовёт есть, — напомнила я.              Заметила, как его взгляд невольно скользнул вниз, изучая меня.              «Блин… зачем он туда смотрит?»              За время поездки я устала и сняла бюстгальтер, чтобы чувствовать себя комфортнее.              «Неужели так заметно?..»              Скрестила руки на груди, и Серёжа тут же вернул взгляд к моему лицу.              — Давай посидим немного? — предложил.              Я кивнула и присела рядом. Костя с Владой оживлённо рассказывали историю про друзей, которые ездили в Европу в прошлом году, тоже с классом. Мы хохотали, слушая, как их мамы заставляли набить чемоданы ненужными вещами, а потом они не могли их закрыть. Я так увлеклась, что напрочь забыла о голоде, пока вдруг из-за угла не появился папа.              — Оль, у тебя живот ещё не болит?              — Уже иду, — я быстро встала, выскользнув из Серёжиных объятий. — Ты с нами? — спросила у него.              — Ага.              Мы вернулись в купе, где мама уже разложила еду. Она ковыряла вилкой курицу в контейнере. Сели напротив неё и папы.              — Наконец-то вы пришли, — вздохнула она.              — Заболтались немного, — отозвался Серёжа, беря вилку. — А мне точно можно?              — Конечно! Твоя мама лично попросила меня присмотреть за тобой. Так что ешь, не стесняйся.              — Но у меня же в сумке есть своя еда… — продолжал он сомневаться, и это уже начинало меня раздражать.              Мама махнула рукой:              — Потом съешь, если проголодаешься. А пока помогай, мы втроём с этим не справимся.              Серёжа улыбнулся и, наконец, согласился:              — Ладно, спасибо.              Мы быстро управились с курицей, колбасой и прочими запасами. После этого мама предложила папе сходить за чаем. Они оба ушли, оставив нас вдвоём.              Я откинулась назад и уставилась в окно. Поезд уже далеко отъехал от Москвы, но снег продолжал нас преследовать.              — Не думала, что ты такой скромный, — заметила я.              Серёжа всё ещё возился с остатками курицы.              — Кто бы говорил, Новикова, — ухмыльнулся.              Я нахмурилась и повернулась к нему. Его глаза были хитро прищурены.              — Что ты имеешь в виду?              Он отложил вилку, медленно пережёвывая, а потом неожиданно потянулся ко мне и обнял за талию. Даже чуть выше. Наши лица оказались очень близко, а ухмылка с его губ не исчезала.              — Ну, а кто тут у нас сегодня без лифчика ходит?              У меня в груди что-то ёкнуло, лицо вспыхнуло, а глаза едва не вылезли из орбит.              — Дурак, — пробормотала я и резко отвернулась, ударив его по лицу хвостом волос.              — Ай! — пискнул он, прижимая голову к моему плечу.              Сложила руки на груди, чувствуя, как всё внутри сжимается от смущения.              — Почему ты издеваешься надо мной?              — Как будто тебе не нравится, — ухмыльнулся он.              Я тихо застонала от раздражения, а он, пользуясь моментом, взял меня за подбородок и повернул к себе. Его взгляд был таким наглым, что я почувствовала, как становится жарче.              — Я был бы счастлив, если бы ты всегда так ходила, — прошептал.              Моё лицо вспыхнуло ещё сильнее. Серёжа медленно наклонился и поцеловал меня. Я не ответила поцелуй, только сильнее сжала губы, и глаза не закрыла.              — Что такое? — он слегка отстранился.              — Ты извращенец, — заявила я.              Он закатил глаза и тихо рассмеялся.              — Каких свет не видывал! — добавила я.              — Мась, — он посмотрел на меня с хитрой улыбкой, — если бы ты только знала, что у меня в башке иногда творится…              Я резко распахнула глаза и села прямо.              — Думаю, мне лучше этого не знать.              И демонстративно отвернулась.              «Я, конечно, понимаю, что он парень, ему шестнадцать, и это нормально — думать о таком. Но зачем озвучивать это мне?!»              — Ты какая-то напряжённая, — наконец, заметил Серёжа.              — Да ну?! Как ты догадался? — вспыхнула я.              — Ты чего злишься?              — Я абсолютно нормально себя веду!              — Ага. Тебя смущает эта тема? — в глазах плясали весёлые огоньки. — Серьёзно?              Посмотрела на него, но тут же поспешно спрятала лицо, поджав колени к груди. Серёжа откинулся назад и громко расхохотался. И, конечно же, именно в этот момент в купе вошли мама с папой.              — Похоже, вам тут весело, — она улыбнулась и поставила на столик четыре кружки, от которых сразу повалил пар.              — Очень! — выпалила я и тут же схватилась за свою кружку. — Ай! Горячая!              — Да, аккуратнее, — мама усмехнулась.              Мы молча пили чай, закусывая шоколадом. Пар стелился по купе, стекло окна запотело, и я машинально рисовала на нём пальцем.              Через пару минут Серёжа вдруг нарушил тишину:              — Оль, я к Косте пойду. Ты со мной?              Я тут же покачала головой и уставилась в кружку:              — Нет. Хочу фильм посмотреть.              Секунды три он просто смотрел на меня.              «Ну чего он ждёт?..»              Почувствовала его взгляд на себе и, не выдержав, повернулась.              — Что?              — Ты обиделась?              — Нет, всё нормально. Иди, — сказала чуть резче, чем хотела.              Серёжа вздохнул и вышел из купе, тихо прикрыв дверь. Тишина повисла тяжёлым комом.              — Что-то случилось? — мама внимательно посмотрела на меня.              — С чего ты взяла? — спросила я, пряча глаза и делая вид, что смотрю в окно.              — Оль, если хочешь, Серёжа переедет в другое купе, — мягко предложила она.              — Не хочу, — буркнула я, опустив взгляд. — Можно я просто фильм посмотрю?              — Смотри.              Я забралась на верхнюю полку, надела наушники, но фильм даже не включила. Лежала, глядя на экран ноутбука, и чувствовала, как внутри всё клокочет.              «Что все ко мне прицепились? Как будто без Серёжи ничего произойти не может. Блин… похоже, так и есть».              Я зажмурилась.              «Но почему я на него злюсь? Он ведь ничего такого не сделал. Просто подшутил, как всегда. Не злобно, не обидно… Просто заставил меня нервничать. И именно на это я обижаюсь».              Я тяжело выдохнула, уткнулась лбом в ладони и с усилием заставила себя успокоиться.              «Ладно, хватит. Скоро ночь. Мы будем спать в одном купе. Надо перестать дуться».              Я стянула волосы в небрежный пучок, включила фильм и всё-таки попыталась отвлечься.              Становилось всё жарче. Градусник в вагоне показывал двадцать семь градусов по Цельсию. Дышать становилось тяжелее, у многих заболела голова. Влада заходила в каждое купе, спрашивала, есть ли у кого обезболивающие таблетки. Мама, как всегда, добрая душа, дала ей одну.              Серёжа не появлялся. Я тоже не выходила — смотрела фильмы на ноутбуке. Скука была такая, что я уснула, так и не дождавшись его.              

***

             Проснулась, когда меня растолкала мама.              — Не смотри на часы. По белорусскому времени уже четыре утра, — шёпотом сказала она.              — Зачем ты меня так рано разбудила?              — Поешь, соберись. Всё равно через полчаса всех поднимут.              Я попыталась ещё раз открыть глаза. Мама уже убирала свою постель, которая находилась прямо над Серёжей. Опустив взгляд ниже, я заметила крайне забавную картину: Нагимов развалился на своей койке, раскинув руки, с широко открытым ртом, по щеке стекала слюна. Я чуть не расхохоталась, сразу же забыв про свою вчерашнюю обиду.              — Ты чего? — шёпотом спросила мама.              Я молча указала в Серёжу. Она посмотрела на него, фыркнула, но тут же вздохнула:              — Вставай.              Подо мной папа уже давно не спал — читал электронную книгу.              — Ты давно проснулся? — спросила я.              — Давно, — он вытер пот со лба.              «Да уж, тут и правда духота…»              — А когда мы приедем?              — В шесть утра.              — Так рано… И чем мы там будем заниматься?              — Поедем в Варшаву. Там экскурсии.              — Нас даже в отель не завезут? — возмутилась я.              Мама тяжело вздохнула и кивнула.              «Ох, славный денёк намечается…»              Серёжу она разбудила только через час.              «И почему я должна была вставать раньше него?! Беспредел…»              Но зато мы успели сделать кучу дел, а главное — умыться! Когда Нагимов наконец проснулся, к умывальнику уже стояла длинная очередь. Я сидела на своей койке скрестив ноги и молча радовалась, что встала пораньше.              Последние тридцать минут в поезде мы провели, сидя на постелях с багажом в ногах и обливаясь потом. Градусник показывал тридцать один по Цельсию.              А когда поезд наконец прибыл на белорусский вокзал, мы выскочили из него, словно угорелые, жадно вдыхая свежий воздух.              Но самое неожиданное — вокруг всё ещё лежал снег. В марте.              «Ладно в России, но здесь?!» — я не могла поверить.              Длинная дорога уволокла нас в самое сердце Польши — в Варшаву. Ещё в России мы познакомились с нашим гидом. Это была маленького роста женщина в очень смешном походном комбинезоне и ярко-жёлтой шапочке на голове. Она представилась Жанной, но все сразу же предложили называть её Жёлтой шапочкой, что просто прекрасно вошло в привычку во время путешествия.              В Варшаве мы увидели старую, но прекрасную часть города. Я закуталась в шапку, шарф и варежки, которые укрывали от валившего хлопьями снега. Вокруг были красочные домики, все разного цвета. Я знала, что в Европе это везде, но моей мечтой было увидеть их вживую.              Папа не взял с собой никаких тёплых вещей, поэтому постоянно пытался укрыться воротом от куртки. Он жался на всех фотографиях, а мы ругали его, смеясь. Никто даже не думал, что в Европе будет холодно! Мы рассчитывали, что приедем, где тепло и сухо, и цветёт всё вокруг, но не тут-то было! Приехали в осенних вещах, и я сердцем чувствовала, что той красной недавно купленной блузочкой, которая лежала в чемодане, я не воспользуюсь.              Серёжа мотался со всей группой, а мы с родителями отсоединились от них после основной экскурсии и стали бродить по площади и прилежащим улочкам втроём, мечтая скорее попасть в тёплый автобус.              Не знаю, сколько времени прошло, но когда мы, наконец, попали в автобус, нас повезли по городу.              — Я видел, как твой папа фоткался на фоне колонны Сигизмунда, — вдруг сказал Серёжа.              — И что?              — Он выглядел как будто это он — Сигизмунд. Такой гордый, в куртке, с этим шарфом-капюшоном. Я бы ему памятник поставил.              Я громко усмехнулась:              — Только тёплый, с подогревом!              — Да, и чтобы туристы могли греться, как возле батареи.              Мы весело переглянулись и продолжили слушать нашего гида. Все фотографировали пейзажи из грязного окна автобуса. Я посчитала это глупым занятием, поэтому, вставив в уши наушники, уснула.              Когда проснулась, мы уже давным-давно выехали из города и мчались в отель.              — Завтра в шесть тридцать у вас завтрак, а в семь тридцать выезд из отеля. Мы едем в Берлин! — крикнула гид, и мы покинули автобус.