Восьмиклассница

      Было ужасно холодно — тот самый пронизывающий мороз, от которого даже дышать неприятно. Вокруг лежал снег, и казалось, что он никогда не растает.              Экскурсия длилась два часа, и всё это время нас водила по городу женщина в ярко-жёлтой шапочке. Берлин встретил нас своей знаменитой стеной, и среди множества граффити я сразу заметила культовую работу Дмитрия Врубеля — «Господи! Помоги мне выжить среди этой смертной любви».              Нас высадили недалеко от Берлинской телебашни, и оттуда началась прогулка. Экскурсовод рассказывала о Красной ратуше, Берлинском кафедральном соборе, университете имени Гумбольдта, Бранденбургских воротах, Рейхстаге, в который мы, увы, так и не попали, а также о музеях — Египетском, Старой национальной галерее, Музее Боде… Наверняка, она говорила ещё о чём-то, но меня вечно отвлекал Серёжа.              — Если я заболею — скажи всем, что я погиб героем, — сказал он, отогревая нос ладонью.              — Ты в шапке и с тёплым шарфом, герой…              — А твой папа, по-моему, ставит личный рекорд — «замёрзнуть в каждой столице Европы».              Я громко расхохоталась, мельком глянув на отца.              После экскурсии нам объявили: сбор в девять вечера на площади. А до этого — семь часов полной свободы. «Что делать? Куда идти?» — ответ нашёлся быстро — мама решила, что сначала нам прямая дорога на Музейный остров. Поэтому мы снова разделились — я с родителями, Серёжа с основной группой.              На Музейном острове меня больше всего впечатлил Пергамский музей — его масштабы и детали. Потом мы отправились в «Галерею» — огромный торговый центр. Цены нас шокировали, так что вместо покупок мы просто бродили по кафе. Мама щебетала на английском, заказывала нам вкусную еду, а мы с наслаждением ели.              После мы вдруг вспомнили про время — нужно было возвращаться. Пришли на площадь, но своей группы не обнаружили — слишком рано. Тогда отправились на рынок, где купили рульку с капустой и поделили её на троих. Она оказалась невероятно вкусной!              Когда холод стал невыносимым, мы снова вернулись в магазин и наконец-то нашли своих. Я сразу заметила Серёжу, стоящего в толпе с несколькими пакетиками в руках. Не раздумывая, бросилась к нему. Он крепко обнял меня, и от его тепла стало немного легче переносить этот ледяной ветер.              — Что ты купил? — спросила я, отстраняясь и заглядывая в пакеты.              — Одежду.              — Ого, это бомбер?! — воскликнула я, вытащив его из пакета.              — Нравится?              — Ещё как! Я сама такой хочу!              — Купишь потом.              — Обязательно!              В этот момент мы заметили Елену Владимировну. Она собрала нас вместе, и мы отправились на теперь уже пустую площадь.              — Как же холодно! — пожаловалась я, зарываясь носом в белый шарфик.              — Сейчас ещё нормально. С утра было хуже, — заметил Серёжа.              — Нет!              — Правда, Оль, сейчас гораздо лучше, чем утром, — поддержала его мама.              Мы остановились и стали ждать автобус.              — Раз уж тебе так тепло, то грей меня! — возмутилась я и прижалась к Серёже.              Он улыбнулся и глубоко вздохнул, заслоняя меня своей курткой с обеих сторон. Лучшего ощущения в этот момент и представить было нельзя. Его запах, тепло — всё казалось таким уютным.              Целый час ожидания автобуса превратился в испытание на выносливость. Серёжа и я прижимались друг к другу, пытаясь согреться, но холод пробирал до костей. Поэтому мы решили отправиться в ближайший «Макдональдс». Он был единственным открытым заведением в округе, так что выбора особо не было. Зато внутри было тепло, сухо и пахло жареной картошкой. К нашему удивлению, посетителей не оказалось, и мы тут же заняли несколько столиков.              — Я думал, не доживу до этого «Мака», — продолжая натягивать шарф до самого носа, буркнул Серёжа.              — Да ладно тебе, — отмахнулась теперь я.              — Серьёзно. На тридцатой минуте ожидания автобуса я уже попрощался с жизнью.              Он достал телефон и начал ловить вай-фай, чтобы успеть списаться с Мишкой, ворча себе под нос про отстойный интернет. Я прижалась щекой к его плечу и просто слушала это недовольное бурчание.              Прошёл ещё час, когда раздался звонок от Елены Владимировны — единственной, кто остался на площади. Автобус наконец приехал, и нам пришлось возвращаться. Но самое сложное ждало впереди — предстоял долгий и мучительный ночной переезд.              

***

             Уже утром автобус наконец-то остановился на очередной заправке. Вчера, когда мои ноги окончательно отказались служить мне после прогулки по Берлину, даже стоять перед раковиной в туалете казалось подвигом.              Ледяная вода из крана бодрила не хуже ведра снега за шиворот, так что умыться толком не получилось. Шаркая ногами по полу, мама и я вышли из женского туалета и сразу наткнулись на папу. Осматриваясь по сторонам, я заметила Серёжу — он суетился вместе с остальными, выбирая себе что-нибудь на завтрак, уже со стаканчиком кофе.              — Ты знаешь, Оль, — вдруг призадумавшись, сказал он, — мне кажется, человек должен испытать хотя бы один ночной переезд в своей жизни.              — Чтобы что?              — Чтобы понять: кровать — это подарок судьбы, а не просто мебель.              Я шлёпнула его по плечу, улыбнувшись.              Горячий шоколад из автомата оказался настоящим спасением. Он не только согрел замёрзшие руки, но и заставил почувствовать себя хоть немного живой.              Вернувшись в автобус, я тут же улеглась на свои два самых лучших сиденья. И когда мама предложила мне питьевой йогурт с баранками, отказаться от этого простого, но такого уютного завтрака было невозможно.              — Дорогие друзья, до Амстердама осталось совсем немного. А пока я расскажу вам об этом удивительном городе, — раздался голос гида.              Серёжа подошёл ко мне и наклонился ближе.              — Пошли к ребятам? Там место свободное есть.              — Угу.              Мы направились в конец автобуса. Я огляделась и тут же поняла, что мест вовсе нет. Впрочем, рано утром подобные нюансы доходили до меня с трудом.              — И где мне сидеть? — спросила я, когда Серёжа с довольным видом плюхнулся на последнее свободное место.              — У меня на коленях.              — А… — я попыталась возразить, но он меня перебил.              — Мне без тебя скучно, — улыбнулся и потянул меня ближе.              Я сдалась и устроилась у него на коленях, спиной к окну. В этот момент к нам подошёл Вовка Саранов. Увидев, что место занято, он остановился в проходе.              — Знаете, куда я первым делом пойду в Амстердаме? — оживился он.              — Куда? — спросили мы почти хором.              — В квартал красных фонарей!              Я закатила глаза.              — Тебя Елена Владимировна туда не пустит.              — У нас будет свободное время, я уже всё разузнал! — подняв указательный палец, сказал Вова.              — И сколько? — уточнил Серёжа.              — Мне вчерашнего Берлина за глаза хватило… Не дай Бог столько же, — пробормотала я.              — Ну, смотрите. Приедем в семь, а в четыре уже собираемся обратно.              — Девять часов, — быстро подсчитал Серёжа.              — Девять?! — воскликнула я. — Я умру там…              Зарылась носом в его шею и жалобно вздохнула, собиралась заплакать.              Как только мы въехали в этот город мечты, я не могла оторвать глаз от архитектуры. Амстердам казался бесконечным музеем под открытым небом. Велосипеды повсюду — их было тысячи, и Костя с Вовой всерьёз подумывали угнать один из этих ржавых агрегатов.              Выходя из автобуса, мы натянули на себя всё, что могли: местный ветер не прощал ошибок. Уже через минуту я в очередной раз пожалела, что не взяла зимний пуховик. По пустым улицам ездили туристические автобусы, а дворники методично чистили мостовую.              На площади Дам экскурсовод рассказывала о Королевском дворце и Национальном монументе, но нас интересовало совсем другое — тепло! Увидев знакомые буквы «McDonald's», половина группы, включая меня, сбежала с экскурсии. Увы, согреться надолго не удалось. Когда мы решили вернуться, оказалось, что найти группу уже не так просто.              Полчаса бродили по улочкам, пока не осознали страшное — мы потерялись. Я замерзала, не чувствовала ног, а желание просто сесть на землю стало навязчивым. Женщина, оставшаяся с ребятами, звонила Елене Владимировне, но та отправляла нас по улицам, которых мы не знали. В какой-то момент мне стало всё равно — я была ходячим роботом, выполняющим команды.              Когда наконец нашли группу, я была готова расплакаться. Серёжа, которого я успела возненавидеть за его беззаботность, в Музее бриллиантов сел рядом и обнял меня, давая согреться. В его тепле я снова почувствовала себя живой.              Позже мы втроём гуляли по Кварталу красных фонарей, где папа с интересом рассматривал девушек за стеклом, а мама только смеялась. Потом бродили по магазинам, где нам даже предложили согреться… марихуаной. Родители отказались, но ситуация запомнилась.              Свободное время провели в поисках хоть какого-то уюта, но даже кафе были холодными. Когда, уставшие и замёрзшие, снова пришли на площадь Дам, Серёжка развлекался с голубями — те садились ему на плечи и голову, а я фотографировала его.              — Вот она, моя новая жизнь, — серьёзно сказал. — Я — король голубей.              Я рассмеялась, делая очередную фотографию.              Когда Жёлтая Шапочка увела нас к автобусу, я впервые испытала радость от его вида. Там было тепло и впереди нас ждала гостиница. Сняла сапоги — ноги ныли ещё сильнее, но это была приятная боль. Впереди была мягкая кровать и долгожданный сон.