Восьмиклассница

      Утром у меня было потрясающее настроение. Солнце сияло, снег почти растаял, а на деревьях набухали почки. Особенно радовало, что наконец-то можно было увидеть сухой асфальт. Оглядываясь по сторонам, ловила себя на мысли, что мой позитив будто заражает окружающих — они казались менее хмурыми, чем обычно.              Вместо того чтобы ехать на автобусе, я решила пройтись пешком, специально не сказав об этом Серёже. Уже представляя, как он будет злиться, я хихикнула и прибавила шагу. В ушах играла песня «Love Generation» Боба Синклера, что ещё больше повышало настроение.              Проходя мимо автобусной остановки, я заметила Нагимова. Он стоял, нахмурившись, и выглядел так, будто с самого утра слушал что-то максимально депрессивное. Или просто злился, что ещё не видел меня. Я была на другой стороне дороги и несколько секунд пыталась поймать его взгляд, но он упорно смотрел в одну точку.              «Ну упрямый!» — с лёгкой досадой подумала я и решительно перешла дорогу. Подкравшись сзади, встала на носочки и закрыла ему глаза ладонями.              Серёжа вздрогнул, но тут же взял мои руки и, вытащил один наушник.              — Сеньорита, вы опаздываете… — начал он с привычной насмешкой, но не успел договорить: я прервала его горячим поцелуем.              Обвив руками шею, не хотела отпускать его. Чувствовала его потрясение каждой клеточкой своего тела — ещё бы, ведь сама набросилась на него с поцелуями.              — Ну и что это на тебя нашло? — хмыкнул он, когда я наконец отстранилась.              — Просто, — пожала плечами, широко улыбнувшись.              Мы двинулись в сторону школы.              — Когда ты успела пройти мимо меня так, что я не заметил?              — Я пошла пешком, — довольно ответила.              — Ага, — он сощурился. — Знаешь, что за такое положено наказание?              Я удивлённо подняла брови.              — За что?              Серёжа вдруг взял меня за талию и, наклонившись к самому уху, прошептал, щекоча дыханием:              — За то, что заставила меня торчать на остановке целую вечность.              — Ну признайся честно, — с иронией сказала. — Ты просто волновался за меня?              Он закатил глаза и отпустил меня:              — Ага, конечно, — сарказм капал с каждого слова, а потом во взгляде мелькнуло раздражение. — Тебе трудно было просто позвонить?              — Я хотела сделать тебе сюрприз! — вспыхнула я и пошла вперёд, оставив его позади.              «Вот теперь точно больше не буду ходить пешком. Раз уж ему это так не нравится!»              Шла одна, сжимая губы, пока внутри копились обиды.              «Мог бы сам позвонить и спросить, где я и как добираюсь до школы, а не бросаться сарказмом, будто ему всё равно!»              На краю тротуара остановилась, глубоко вдохнула и медленно обернулась. Серёжа неторопливо догнал меня и встал рядом.              — Прости, что не позвонила, — выдохнула я, собирая в голосе всю любовь к нему, несмотря на злость.              Он хмыкнул, глядя куда-то в сторону, и сунул руки в карманы.              — Угу. Больше не выпендривайся с «сюрпризами».              Я сжала губы, готовая снова вспыхнуть, но тут он легко толкнул меня плечом.              — Ладно уж… — пробормотал тише. — В следующий раз просто предупреди.              И, не дав мне ответить, Серёжа снова подхватил мою ладонь, переплёл пальцы и повёл вперёд, будто ничего не случилось.              «Болван», — с досадой подумала я.              Дальше шли молча, и вдруг я заметила впереди Костю и Лилю. Они тоже держали путь к школе — рядом, но как чужие: между ними был целый метр воздуха, даже взглядами не обменивались.              «Встречаются уже больше двух недель, а за руки не ходят».              Едва слышно фыркнула: «А Серёжа всегда держит меня за руку. Где бы мы ни были, хоть на людях, хоть вот так, по дороге». Посмотрела на наши переплетённые пальцы и почувствовала, как внутри становится тепло. Сколько бы мы ни спорили, он всё равно держал меня. И от этого злость медленно растворялась.              День проходил как обычно, но я всё же заметила, что Костя и Лиля стали общаться немного свободнее. Видимо, мальчики передали ему мои слова о том, какая Лиля на самом деле. Похоже, Костя смирился с тем, что так будет ещё долго, и просто расслабился. С каждым днём я всё больше убеждалась, что он действительно влюблён в неё. Но когда это случилось? Я привыкла видеть Лилю скромной и незаметной, что не сразу заметила, как она расцветает. А вот Костик — успел. И тут же принялся действовать.              — Кость, а ты рассказал Лиле про понедельник? — наклонилась я к нему на втором уроке, прикрывая рот рукой, пока подруга отвечала у доски.              Он оторвался от тетради, моргнул, не сразу соображая, о чём речь.              — А что было в понедельник? — искренне удивился.              Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.              — Ну, с Виноградовой! — прошипела.              — А… — протянул он и фыркнул, откидываясь на спинку стула. — Нет. И не собираюсь.              Я выпрямилась, скрестила руки на груди и прищурилась.              — Почему?              Он пожал плечами, уставившись куда-то в окно.              — А зачем?              — Хочешь, чтобы я рассказала? — я наклонилась чуть ближе, глядя на него с самым сердитым выражением лица.              — Нет. Ей это вообще не обязательно знать, — пробормотал он, машинально крутя ручку в пальцах.              — Ага, и будет она, как белая ворона, единственная в неведении! Думаешь, ей будет приятно? — я постучала кончиком ручки по парте.              Костя нахмурился, задумчиво почесал висок.              — Не знаю… — посмотрел на меня чуть виновато. — А она не разозлится, если я расскажу?              — Надеюсь, нет, — пожала плечами. — В любом случае, это лучше, чем молчать.              Он тяжело вздохнул и снова уставился в тетрадь.              — Ладно, посмотрим, — буркнул он, делая вид, что пишет, хотя ручка едва двигалась по бумаге.              После окончания урока Мишка захлопнул тетрадь и, щурясь, спросил у Серёжи:              — Какой у нас следующий?              Тот, не торопясь, закинул учебник в рюкзак и потянулся.              — Английский.              — Нам что-нибудь задавали? — я тут же насторожилась, потому что прошлым вечером откровенно забила на домашку.              — К самостоятельной подготовиться, — невозмутимо отозвался Нагимов.              — Как?.. — я чуть не подпрыгнула на месте, вцепившись в край парты.              Он дёрнул плечом.              — Вот так. Я вчера весь вечер готовился.              — А… да, ты что-то писал, — нахмурилась, вспоминая, но тут же махнула рукой. — Хотя… мне всё равно, я же с тобой сижу.              И моментально обняла Серёжку сбоку, прижалась к его плечу и глянула на него снизу вверх самыми милыми глазками, на какие только была способна. Он приподнял бровь.              — Твоя наглость не знает границ.              — Как ты догадался? — хмыкнула я, не убирая рук.              — Оль, тебе везёт, — протянул Мишка, закидывая рюкзак на плечо. — У тебя есть Серый, а мы-то что делать будем?              — Зубрить, — я наигранно закатила глаза.              — Уж кто бы говорил, — фыркнул Серёжа, обнимая меня за плечи и прижимая к себе чуть сильнее, так что я едва удержалась на ногах.              — Ой-ой! — я фальшиво возмутилась и ткнула его локтем в бок. — Смотри, может, благодаря тебе у меня выйдет четвёрка за четверть. Разве это не круто?              — Твою годовую тройку это всё равно не исправит, — ухмыльнулся он.              — Эй! — я возмущённо шлёпнула его по руке. — Что ты такой противный?              Серёжа хитро прищурился, приподнял подбородок и с самым серьёзным видом заявил:              — Ну, кто-то же должен держать тебя в тонусе, а то расслабишься и решишь, что учёба — это весело.              Я фыркнула, а он улыбнулся, довольный собой.              Мы вместе направились в кабинет английского. Татьяна Валерьевна уже стояла у стола с журналом.              — Сегодня я вас пересажу, — объявила она таким тоном, что стало ясно — решение окончательное.              Я в ужасе застыла на пороге.              «Серьёзно? Сегодня? Когда у нас самостоятельная?!»              Серёжа только тихо усмехнулся и подтолкнул меня в спину, чтобы я зашла в класс.              Меня пересадили на место рядом с Владой, а перед нами устроилась её подруга Ира. Серёжу с Мишей посадили сзади нас. Я бросила на Владу многозначительный взгляд, но она только пожала плечами и виновато усмехнулась. Честно говоря, я и не надеялась на помощь — перед уроком она призналась, что тоже не готовилась.              Когда мне в руки выдали тетрадь для самостоятельной работы, сердце ухнуло куда-то в пятки. Пролистала задания, ладони вспотели.              «Всё. Конец. Это провал».              Паника накатила так резко, что я едва не уронила ручку.              Стиснув зубы, сдала абсолютно пустую тетрадь — даже ни одной попытки сделать задание.              — Ну как? — шепнул Серёжка, сдавая свою работу и кивая на мою.              Я метнула в него злобный взгляд и процедила сквозь зубы:              — Никак!              — Почему? — он с недоумением глянул на меня и сел за парту позади.              — Потому что я не готовилась, в отличие от некоторых! — сердито прошипела, обернувшись к нему.              — Я же предупреждал тебя вчера, — шепнул он, возмущённо подняв брови.              — И?.. — я резко вскинула подбородок.              — Оля и Серёжа! — строгий голос Татьяны Валерьевны разрезал воздух, как нож.              Мы синхронно дёрнулись и замолкли. Серёжа опустил взгляд в учебник, а я, надувшись, отвернулась к окну. Но буквально через пару секунд, не выдержав, я всё равно спросила, развернувшись к нему:              — Ты всё написал?              Серёжа кивнул, даже не скрывая ухмылку.              — Рада за тебя, — буркнула я совсем без радости.              Развернувшись обратно, я тут же столкнулась с суровым взглядом учительницы и виновато втянула голову в плечи, быстро делая вид, что ищу что-то в учебнике.              — Я сейчас проверю ваши тетради, — холодно объявила Татьяна Валерьевна, — а вы пока читайте текст на двести сороковой странице.              Класс дружно зашуршал учебниками. Я нехотя открыла учебник… и сразу забыла о намерении что-то читать. Мелкий шрифт, две с половиной страницы сплошного текста… да кому это вообще под силу? В итоге, от скуки начала разрисовывать страницы, но тут заметила, как Ира что-то быстро написала на листочке, а затем повернула его к нам с Владой. Крупными буквами там было написано: «КАТЯ ОПЯТЬ ПОДРАЛАСЬ». Мы с Владой переглянулись, глаза у обеих округлились.              — Серьёзно? — почти в голос спросила Влада.              Ира кивнула.              — Мне вчера сам Руслан написал! Говорит, какие-то девчонки её побили, и теперь она в больнице.              — Ничего себе…              Я была в шоке. Повернувшись к Серёже, встретилась с его взглядом. Нахмурившись, он слегка кивнул, спрашивая, что случилось. Я только махнула рукой: «Расскажу потом».              Катя не появлялась в школе с понедельника, и никто о ней ничего не знал. А тут — такое…              «Это просто ужас. Что у неё в голове творится? Она ввязывается в драки, мутит чёрт знает с кем… зачем? Неужели нельзя жить спокойно, как все?»              Влада и Ира продолжили обсуждать ситуацию по SMS, а я настолько разозлилась, что просто не могла оставаться на месте.              — Можно выйти? — спросила.              — До конца урока десять минут, потерпишь, — сухо ответила Татьяна Валерьевна.              Я глубоко вдохнула, стараясь сохранять спокойствие.              — Татьяна Валерьевна, я быстро!              — Нет.              — Да что за… — прошипела я, вскочила со стула и выбежала из кабинета, не слушая возмущения учительницы.              Пробежав по коридору, замедлила шаг у лестницы. Но тут меня окликнул знакомый голос:              — Оль, стой!              Я обернулась — Серёжа догнал меня и остановился прямо передо мной, мягко положив руку на плечо.              — Ты чего? Сейчас она тебя за это разнесёт. Что за дебош?              Сжала кулаки.              — Да она меня достала! — выпалила.              — Эй, не ори, — он отступил на шаг, прищурившись.              Переведя дыхание, я села на ступеньки. Серёжа сел рядом. Опустила голову, скрывая лицо за волосами, но он осторожно убрал прядь за ухо.              — Ну и что случилось? Не успела пересесть, как уже устроила бунт, — спросил с ухмылкой.              — Да уж… С тобой спокойнее было.              — Так давай попросим Татьяну Валерьевну вернуть тебя ко мне.              Я горько усмехнулась.              — После этого? Да она мне ещё сто лет не скажет ни единого доброго слова.              Серёжа ухмыльнулся и обнял меня обеими руками за талию. Я повисла у него на шее.              — Что с тобой, мась? — спросил он.              — Ты когда-нибудь перестанешь меня так называть?              «Кажется, он вовсе не пытается меня успокоить, а наоборот, ещё больше выводит из себя!»              — Не-а, — ухмыльнулся, даже не думая отпускать.              Я убрала руки с его плеч и мы пару секунд сидели в тишине, прежде чем я сказала:              — Ира написала Владе, что Катька с кем-то подралась и теперь в больнице.              — Ого… и ты из-за этого убежала?              — Не знаю… просто меня взбесило. Почему она не может жить спокойно? Лезет во всё, лишь бы жизнь кому-то испортить! Мне даже не жаль, что её отметелили!              Серёжа удивлённо посмотрел на меня.              — Да забей ты уже на неё. Вот тебе реально больше не о чем думать?              — Да блин… Я просто хотела выйти, успокоиться, попить воды, но англичанка меня не отпустила. Вот и сорвалась.              — Может, тебе валерьянки бахнуть? — ухмыльнулся он.              — Эй! Ты что, намекаешь, что я психованная?              — Да не, — протянул он. — Просто хочу, чтобы ты расслабилась. А то сидишь вся такая напряжённая…              Он чуть сильнее сжал мою талию, привлекая ближе. Я закатила глаза, но даже не попыталась отстраниться.              — И как ты предлагаешь мне «расслабиться»?              — Ну, могу и без валерьянки помочь, — его голос стал ниже и мягче, в глазах мелькнула искра.              — Ага, конечно, — я толкнула его в плечо. — И как именно?              — Ну-у… — протянул он, делая вид, что глубоко задумался. — Могу массаж сделать. Или… — наклонился ближе к моему уху, и по коже побежали мурашки. — Могу отвлечь тебя другими приятными способами.              Щёки тут же вспыхнули, но я удержалась и не поддалась на его провокацию.              — Эй, мальчик, придержи своего малыша в штанах! — с наигранной строгостью заявила я.              — Чего? — Серёжа отстранился, уставившись на меня так, будто я только что посягнула на что-то святое.              В груди уже накапливался смех, который я едва сдерживала.              — У меня Зевс, а не малыш! — возмутился он, гордо выпрямившись.              — О Боже! — я фыркнула так громко, что мой смех эхом разлетелся по всему лестничному пролёту. — Тогда моя Афродита крайне недовольна поведением вашего Зевса!              На мгновение Нагимов завис, пытаясь осознать, что я только что ляпнула, а потом разразился хохотом.              — Ты серьёзно? — выдохнул он, держась за живот. — Афродита?              — Ну а что? — я едва могла говорить от смеха.              Мы смеялись так, что у меня уже живот сводило.              — Ладно, — выдохнул он, вытирая слёзы от смеха. — Не буду продолжать, а то ты мне ещё двойку по мифологии поставишь.              — Вот именно! — пихнула его в бок.              Серёжа хмыкнул и всё же наклонился ближе:              — Хотя… если твоя Афродита вдруг передумает — Зевс всегда готов к подвигам.              — Серёж! — зашипела я, пылая, но он только ухмыльнулся.              Когда прозвенел звонок, мы побрели обратно в кабинет, где меня ждала неминуемая кара. Как и следовало ожидать, Татьяна Валерьевна отчитала меня по полной программе. Я стояла, молча кивая, чтобы не получить дополнительный нагоняй. Но уже через пять минут шла по коридору абсолютно свободная и ко всему равнодушная.              После последнего урока, когда все стали собирать вещи, Серёжа наклонился ко мне и шепнул на ухо:              — К сожалению, Зевс не сможет составить компанию Афродите в походе до дома.              Я снова прыснула, но потом обернулась к нему.              — Почему?              — Костян предложил пройтись до «Карусели» за одной штукой.              — Какой?              — Сам ещё не знаю.              — Так… Афродита пойдёт одна? — состроила я жалобные глазки.              Серёжа улыбнулся, мягко притянул к себе и нежно обнял меня за талию.              — Зевс может проводить её до остановки, — прошептал он, и я почувствовала, как его руки медленно скользят вниз по моей спине.              — Эй, Серёж!              — Что? — его ладони уже добрались до запретной зоны.              — Руки! — рявкнула я.              — Ну, почему?..              Он притянул меня ещё ближе, так что я всем телом ощутила его тепло.              — Да вообще ничего! — разозлилась я и потянулась к его лицу. Пальцами растянула его щёки и начала массировать, а он недовольно застонал.              — Ладно-ладно! — пробормотал он, отстраняясь.              Серёжа отошёл, вроде как расстроенный, но при этом… довольный?              Я нервно вздохнула. Он же ещё никогда так не делал.              «Ну зачем… зачем он так себя ведёт? Это прямо обязательно было делать? Хорошо хоть, что никто не видел. Надеюсь…»              — Серый, ты идёшь? — крикнул Костя.              — Да, — Серёжа повернулся ко мне. — Пошли?              — Угу, — кивнула я, хватая сумку. — А Лиля с вами?              — Нет.              — Ну ладно.              Мы всей нашей шумной компанией двинулись к выходу.              У остановки сбились в кучу, и всё из-за того, что Серёжа вдруг решил подождать мой автобус, задержав остальных. Он развалился на лавочке, раскинув ноги, а я встала перед ним, опершись ладонями о его плечи, слегка покачиваясь на носках. Его тёплые ладони легли мне чуть ниже колен и медленно скользнули чуть выше, лениво поглаживая через ткань джинсов. У меня внутри всё сладко щекотало от этих движений.              — Интересно, что же всё-таки понадобилось Костику? — я кивнула на нашу компанию, где Мишка весело пытался что-то объяснить Ромашечкину.              — Открыть тебе секрет? — Серёжа хмыкнул, глядя на меня снизу вверх.              — Ты всё равно ничего не знаешь              — Уже знаю, — самодовольно протянул он. — Он сказал мне по дороге.              — Так чего медлишь? — наклонилась ближе. — Давай, рассказывай!              Он хитро прищурился, улыбнувшись краешком губ.              — А что мне за это будет?              — Зевс на месте останется! — выпалила я, рассмеявшись, и пригрозила пальцем.              Он широко распахнул глаза, будто я только что огласила смертный приговор его достоинству.              — Жестокая ты, — простонал он, уронив голову мне на грудь.              — А ты что думал? Давай, выкладывай!              Нехотя откинулся назад и поднял на меня взгляд, решая, стоит ли делиться секретом.              — Он хочет сделать Лильке подарок, — всё же признался.              — Ого! Какой?              — Вот потом сама и спросишь у неё.              Я уже готова была настаивать, но в этот момент заметила, что Серёжа вдруг нахмурился, посмотрев в сторону дороги.              — Оль, твой автобус! — окликнул меня Мишка, махнув рукой.              Обернулась — и точно, мой автобус как раз подъезжал к остановке. Серёжа тут же поднялся, обнял меня за талию и крепко прижал к себе.              — Я напишу тебе сегодня, — сказал он, наклоняясь ближе.              — Ты же вроде хотел поиграть? — я прищурилась, но уже улыбалась.              — Про тебя я в любом случае не забуду, — он коснулся моих губ быстрым поцелуем, а потом — вторым, чуть дольше, словно не хотел отпускать.              Автобус уже стоял у остановки, водитель недовольно посмотрел в нашу сторону, но Серёжа не спешил разжимать объятия.              «Ну всё, я точно не уйду», — и, поддавшись внезапному желанию, потянулась к его волосам, запустив пальцы в мягкие пряди. Он крепче прижал меня к себе, но через секунду нехотя разжал объятия и чуть отступил.              — Иди, — сказал он почти шёпотом.              — Вот и пошла, — показала ему язык и, смеясь, запрыгнула в автобус.              Когда заняла место у окна, Серёжа всё ещё стоял на остановке, не сводя с меня глаз и улыбаясь своей фирменной, немного ленивой улыбкой. Я махнула ему рукой, а сердце так приятно сжалось, что поймала себя на том, что улыбаюсь ещё шире, чем он.