Глава 2. Первые полосы
2 февраля 2021 г., 05:08
Новости разлетаются быстро, особенно, если это первая полоса «Еженедельного пророка». Их заголовки за этот год и полюбила, и возненавидела без малого вся Англия. Большей частью возненавидели конечно же. Особенно резко после явления Тёмного лорда народу. Газету сразу обвинили в том, что вся редакция дружно продалась Министерству и правды на этих «жёлтых страницах» ждать бессмысленно. Собственно, редакция не опровергала и никак не подтверждала данные слухи, гипотезы… Называйте, как вам удобно. Но когда попадается вот такая новость, будьте вы хоть трижды независимой магической газетой, но мимо неё вы никак не пройдёте. Поэтому вместе с зарёй читатели получили спецвыпуск с громким заголовком «Мальчик-который-выжил исчез. Зверское нападение в Литл Уингинге». В статье были колдографии дома с выбитыми стёклами, плачущие супруги Дурсли и их недоумевающий сын. Вопреки своей репутации, «Пророк» не стал обвинять Избранного в эгоистичном побеге, оставив только прозрачный намёк на то, что такой вариант возможен. В основном всю ответственность пытались скинуть на Воландеморта и его Пожирателей, а в следующем выпуске обещали получить комментарии от Дамблдора.
В общем и целом статья вызывала чувство жалости к бедному мальчику и ещё больше ненависти к тёмной стороне. На Гриммо лили слёзы Моли и Тонкс, все остальные ходили как в воду опущенные и пытались хоть что-то узнать у миссис Фигг, которая только хлопала глазами. Единственное, что она застала в этот день – громкий звук лопающегося стекла и черный дым, вылетающий из дома. Люпин тенью стоял рядом с Дамболдором, который постарел за это утро лет на десять, и не умолкающим Аластором, который уже строил планы на их оборону и гирлянды из кишков компании ублюдков, которые посмели покуситься на их главный туз в рукаве. Единственным, кто не сидел на месте, был Северус. Он то и дело поил всех успокаивающими, откачивал Наземникуса, который хорошо приложился о бордюр затылком, и ещё что-то химичил в лаборатории. В этой своей суете он игнорировал абсолютно всех, что не особо бросалось в глаза «соратникам», но не укрылось от внимания директора. Когда в очередной раз Снейп исчез из общей комнаты, Альбус последовал за ним.
В лаборатории дома на Гриммо кипели котлы с алой жидкостью, которые скрупулёзно помешивались зельеваром, что-то бубнившим себе под нос. Северус никогда не говорил о том, что его беспокоило. Случай с Лили показал, что его язык и обнаженные чувства прекрасная мишень для всех желающих, а их было достаточно, чтобы окончательно его добить. Поэтому, когда умер Сириус, он молчал, сжав зубы, не позволяя себе говорить об этом даже с Ремусом, который вполне мог разделить с ним эту боль. Правда, помимо него были люди больше нуждающиеся в поддержке оборотня, но они ей не воспользовались, что вылилось ночью в волчью панихиду возле Норы. После этого он стал в разы сосредоточеннее, серьёзнее и осторожнее. Каждый раз, проговаривая себе перед сном свой собственный план, настаивая на собраниях об усилении обороны. Но, видимо, этого оказалось мало. Поттер, самая настоящая живая память о Лили, её плоть и кровь, родной человек Сириуса, которым тот дорожил больше жизни, исчез. Настолько незаметно, что доблестный орден, поклявшийся его защитить, об этом был ни сном, ни духом. И единственный, кто забил тревогу – Том, мать его, Реддл, скользкая злыдня, прямая угроза всем, кто им дорог. Враг народа номер один, который, отбросив все риски, тараном пошёл на барьер из истинной магии, сделавшей его в своё время бестелесным духом, чтобы точно быть уверенным в сохранности Поттера. В тот момент Северус даже не задумался о логичности происходящего, ведь ими двигало одно желание, а всё остальное было не важным. Сейчас же Тёмный лорд мучился от магического ожога на своей левой руке, а он варил для него зелье, которое будет медленно, но верно восстанавливать потрепанную плоть. Не по приказу. Не по плану «света». А из какой-то больной благодарности за то, что ему тогда тоже было в какой-то степени страшно.
– Глупость, какая-то, – шикнул он своим мыслям. В этот момент щёлкнул дверной замок, впустивший мягкий шорох.
– Северус, – вкрадчивый голос директора обычно заставлял его остановиться на секунду, хотя бы повернуть к нему голову. Однако, сейчас в нём забурлила откровенная злость.
– Вы его потеряли, – обвиняюще и холодно отрубил Снейп. Дамблдор молчал, пытаясь подобрать слова, – сначала Лили, теперь мальчик, – зельевар медленно повернулся к старику лицом, – ты вообще можешь кого-нибудь защитить?
Глаза директора стали пусты и стеклянны. Этот удар пришелся ниже пояса, но его справедливость Альбус признавал. Сначала сестра с братом, потом Геллерт, Том, Поттеры… На самом деле список ими не ограничивается и охватывает ещё с пару десятков фамилий. Наверно, поэтому он и отказался от должности министра, чувствуя, что не имеет морального права даже думать о ней, ведь он не в состоянии уберечь тех, кто находится у него прямо под носом.
– Мы сделаем всё, чтобы найти и вернуть его, – сказал он, глядя в чёрные глаза, –
клянусь. Что ты делаешь?
Снейп, хмыкнув, отвернулся.
– Бадьяновый бальзам, – снял котлы с огня и начал по флаконам разливать бурую жидкость с редкими янтарными искрами, – он сломал твой барьер.
Данная новость оживила Альбуса и даже напугала. Последнему Северус хмыкнул с непонятной усмешкой.
– Они, конечно, не самые святые люди, но для этой магии нет ничего крепче родственных уз. И вряд ли его непростительные смогли что-то с такой защитой сделать.
– А не было там непростительных. Только простейшие невербальные заклинания.
– Ч…что? – глаза его стали размером по пять копеек, – но это значит…
– Даже не хочу знать, Альбус, – на это Дамблдор хмыкнул, а в его глаза вернулся благодушный блеск. Он так же аккуратно вышел из лаборатории, как и зашёл, оставляя Северуса возиться со своими склянками.
***
Этим утром в особняке Малфоев было на удивление спокойно. Ни в кого не пуляли круциатусами или империусами. Да и об аваде сегодня никто не слышал. Зато оживленно обсуждали последние новости. Поттер исчез, а они не приложили к этому руку, хоть Скиттер и пыталась говорить об обратном. Идейная часть Пожирателей была не особо рада этому факту. Они считали, что мальчишка должен быть трофеем в их руках, что сломит дух трусливых британцев, а затем и остального мира. Прагматики же были довольны таким поворотом событий. Пророчество не сбылось, люди в шоке, а все карты снова в их руках. И абсолютно не важно, оставят ли Поттера гнить где-то в подвале или его бездыханное тело всплывёт в Темзе у большого Бена. Том Реддл не относился ни к первым, ни ко вторым. У него адски болела рука, на которой не было местами кожи и зияло мясо. Одновременно с этим голову раздирала колющая боль. Он что-то выпил из запасов Северуса, который оперативно вывалил их на стол, когда в очередной раз вернулся из вражеского лагеря, уже шокированного новостью из первых рук, и тот же час аппарировал обратно, утирать слёзы светлым головам. Когда Воландеморт только вернулся от Дурслей, как нельзя, кстати, не спал Драко, который вообще позабыл о здоровом сне после того, как Люциуса задержали. На него свалились все вопросы по содержанию семейного хозяйства. Дни после приезда домой он проводил либо в библиотеке с книгами далеко не по магическим дисциплинам, либо пропадал где-то в потаенных местах дома. Самое паскудное, что никто ему не мог помочь. Со партийцы его отца смотрели на парня как на домового эльфа, усмехаясь, осушая запасы эля и пытаясь выдрать хвосты павлинам на шляпки для своих дам. Но на защиту птиц становилась Нарцисса, которую боялись трогать из-за обезумевшей сестры. Беллатрисса… Ох, это отдельный пункт для Реддла. Фанатичная мадам вызывала у него всё меньше интереса и желания её лицезреть рядом с собой. Он точно не знал, из-за чего в нём рождалось отвращение к ней, да и не хотел, об этом думать, как и будить её. Поэтому младший Малфой, вывернувший прямо перед его носом был как раз кстати. Вид его был уставший, а в глазах читался страх. С змеиного лица блондин перевел взгляд на окровавленную руку. И к его взгляду и мимике добавилось плохо скрываемое отвращение. Драные кошки внутри Воландеморта говорили пытать мелкого мерзавца круциатусом до посинения, но очнувшийся вместе с болью разум говорил о том, что он сам был бы не рад видеть в своём доме причину всех своих бед с такими бонусами, да к тому же пришлось бы Беллу после этого будить. А её скулёж это вообще последнее, что он готов сейчас слушать. – Бинты есть? – единственное, что смог выдавить. Драко пробежал глазами по помещению, закивал и исчез в темноте дома. Том фыркнул и сел за огромный обеденный стол. Не вербально призвал люмос и стал осматривать конечность. – Мда, – тихо заключил он, а через пару минут к нему вернулся Драко со склянками, ватой и бинтами. Положил всё на стол, обошёл его и занял место напротив. Проходило всё максимально неловко. Реддл руководил трясущимися руками блондина, а тот нещадно лажал, заставляя своего господина материться на парселтанге. Но в целом это было похоже на урок оказания первой помощи и даже бинты нормально держались. Задней мыслью, Реддл подумал, что из него получился бы не такой уж и плохой профессор, как боялся Альбус. После процедуры Малфой снова испарился из его поля зрения. К обеду окончательно вернулся запыхавшийся Северус со своим чудо средством, разработанным на коленке, которое, по ощущениям, разъедало руку, а не наращивало ткани. Признаться, Реддл никогда не считал Снейпа особенно преданным последователем, хоть тот и пытался утверждать обратное. Скорее способным подмастерьем, который в определенный момент потерялся в мире магии и очень удачно попал в его загребущие лапы. Зельевар выполнял все приказы Воландеморта, но никогда не проявлял инициативы, если не видел в этом для себя выгоды. А статус двойного агента вызывал ещё больше вопросов. Иногда ему казалось, что Северус находился на какой-то своей отдельной стороне и, при удобном случае, избавится и от него, и от Альбуса, начав новую эру просвещения для всего мира, ведь одной Англии ему явно будет мало. Вон как носится лохматой чёрной тенью. Будто это он тут Тёмный лорд, а не некто по фамилии Реддл. К своему удивлению, Том был совсем не против такого расклада и готов был за ним пойти хоть прямо сейчас, встав на эту непонятную сторону. И это оказалось так же страшно, как и потеря Поттера, ради которого, как оказалось, он готов был плюнуть в лицо планам и пойти долбить барьер из того, что его могло отшвырнуть ещё на пару десятков лет назад. Страшнее оказалось только осознание того, что он взаимоисключающее условие для этой прекрасной стороны, которое в идеале должно быть стёрто с лица земли. А он не сомневался, что идеал будет достигнут, ведь зельевары ужасные педанты. От таких мыслей его стала колотить мелкая дрожь, которую он раздраженно скинул на озноб. Сумбурные мысли и загоравшееся возмущение собственным поведением резко исчезли с внутренней темнотой в чужой голове. Он не понимал, что происходит, и начал задыхаться, будто ему перекрыли кислород, вертеть головой по сторонам, словно не понимал, где находится. Северус, занимавшийся раненой конечностью, тут же заметил что-то неладное. – Милорд? – аккуратно позвал он. – Мальчишка, – прошипел Реддл, – я его больше не вижу, не могу залезть к нему в голову, – длинным пальцем он указал на висок и мысленно пытался докричаться до Гарри, – он не отвечает, Северус, не отвечает... – Что? – Снейп угрожающе взвился над мужчиной, больше похожим сейчас на перепуганного подростка, которого специально оставили одного в толпе на ярмарке, и был готов схватить за грудки, всматриваясь в красные змеиные глаза. И только Воландеморт хотел прошипеть первое за свою диктаторскую карьеру «не знаю», как в комнату с самодовольной улыбкой и широким шагом зашёл изрядно потрепанный Трэверс. На плече у него висело пухлое иногда мычащее тело. – Милорд, извините, что прервал, – пробежался глазами по отступившему на шаг Снейпу, – однако, я вырвался из лап мерзких ублюдков и пришел к Вам не с пустыми руками. Тело, висевшее на плече, приземлилось на половицы с приглушенным ойканьем. Воландеморт поднялся со своего кресла и подошёл к «подарку». – Знал, что Вы его искали. Решил прихватить по дороге, в качестве подарка. А то, – кинул ехидный взгляд в сторону равнодушного Северуса, – его ещё бы год разыскивал. – Прекрасно, – к Тёмному лорду вернулись его надменность и холод, будто не было сегодняшнего утра, – оставьте нас. – Но как же рука, – попытался, что-то возразить Северус. – Я сказал, оставьте нас, – после такого грозного шипения, Пожирателей как ветром сдуло, а Лорд медленно подошёл к тучному телу, сжавшемуся в комок, довольно улыбаясь, – давно не виделись, профессор, – поприветствовал Реддл своего пленника.***
В летний полдень величаво вылезло солнце, согревая Лондон своими лучами, как и три дня подряд до этого. Будто весть о пропаже национального героя не была чем-то ужасным. Все обитатели делового магического центра вылезали из своих четырёх стен, чтобы насладиться, солнечными деньками, особенно после такого заголовка «Еженедельного пророка». Не исключением стали и гоблины. Дубленук, выйдя на обеденном перерыве из банка, порадовался теплу и направился в любимую булочную. За прилавком стояла его обожаемая Марта, женщина пышных форм и выразительного взгляда. – Хорошего дня, мадам, – хозяйка булочной опустила глаза вниз. Заметив знакомого гоблина, она мило улыбнулась. – Вы как всегда правы, сэр. Погода прям с самого утра радует. А ещё недавно одни тучи были. Вам как обычно? – залюбовавшись продавщицей, Дубленук не сразу понял, что обращаются именно к нему. – Аммм… Да, две ваши замечательные булочки и капучино, пожалуйста, – покраснел гоблин и неловко улыбнулся. Получив свой заказ, сотрудник банка пошёл к столикам у окна. Почти все они были заняты, но за одним из них было свободно одно место. Подойдя к столику, он поставил поднос с заказом и стал забираться на стул. – Надеюсь, вы не против, – уточнил Дубленук вежливо у посетителя сидевшего за этим столиком с развернутой газетой. Одна его рука была в перчатке. У ног его лежал мопс в красной милой курточке. – Да, конечно, я всегда рад интересной компании, – добродушно произнёс бывший профессор Хогвартса, Гораций Слизнорт. Он свернул газету, но гоблин всё же заметил первую страницу. На ней большими буквами красовался заголовок «Мальчик-который-исчез спас всю Британию! Воландеморт пропал. Разгром в особняке Малфоев». – Какие замечательные новости, – восхитился Дубленук, откусывая от булочки, – одному моему приятелю очень понравится эта новость. Я как раз отправил ему сегодняшний номер. Слизнорт заинтересованно посмотрел на своего собеседника. – Отчего же ваш знакомый сам не получает газету? – Местность такая, – развел руками Дубленук, – совы не долетают, ядовитые испарения. – Но, позвольте, как же ваш друг живёт там? А может уже и не живёт, – мужчина хмыкнул. – Ну что вы! Он же волшебник! Что-нибудь и придумает. Хотя вы правы, на плесневелых корках и грибном паштете можно только существовать, но никак не жить, – философски заключил гоблин, не заметив, как у его собеседника глаза стали размером с блюдца, – поэтому я ему отправил ещё и две головки сыра. Вот с сырной похлёбкой можно уже и жизни порадоваться, хоть бы и под хвостом у дракона, – Дубленук самодовольно улыбнулся. – А, скажите, пожалуйста, сэр, а где же живёт ваш друг? – А зачем вам? – банковский служащий хитро сощурился, уминая булочки. – Исключительно в познавательных целях. Чтобы случайно в эти края не попасть. А то вот, – мужчина указал рукой на газету, – по случаю решил отправиться в экспедицию за ингредиентами… – Ну что ж раз это для вашей экспедиции, то место это Три кочки, кажется, называется. Такое большое болото. В графстве Девон находится. Честно сказать, если бы не мой товарищ, я о нём тоже бы ничего не узнал, – Дубленук посмотрел на часы и ойкнул, – как же я так не уследил. Что ж, приятной экспедиции, – гоблин допил капучино одним большим глотком, встал и пошёл к выходу. Гораций же одними губами повторял «Три кочки графство Девон, Три кочки графство Девон…», под пристальным наблюдением мопса. К счастью никто из посетителей не заметил, как зрачки мужчины из круглых человеческих стали вытянутыми кошачьими. Так же никто из них не знал, что в это самое время ещё один профессор Слизнорт проснулся в саванне на континенте Африка совершенно лысым, в одной лишь набедренной повязке и с полным отсутствием памяти.
