Своя романтика

— Хочу написать хорошую песню, Чимин. Тэхён, сидящий прямо напротив Юнги, распахивает глаза и смотрит на рэпера непонимающе. Музыка у Мина — особенная, агрессивная, «как будто лопатой по башке ударили», вот такая у него музыка. Она просто не может быть плохой, и от этого в голове лучшего друга Пака происходит потеря всех частей мозаики. Он вообще не улавливает суть вопроса. — Не понял… — Тэхён толкает Чимина локтём в бок, словно требуя объяснений, пояснений, хоть чего-нибудь. У Юнги и Чимина лишь молчаливые гляделки, вот только Пак между делом ещё и в тарелке у себя ковыряется, но не ест, ждёт чего-то, и вид у него странный… Помятый, как будто бы, сильно влюблённый, и… Опасающийся? Но чего? — О чём? Вопрос звучит тихо и без характерной для Чимина мелодичности в голосе. Тэхён впервые слышит такого Чимина, у которого взгляд сейчас цепкий, внимательный… Непривычно взрослый и без доли милашности. Что с ними сегодня? — О любви. Хочу назвать её «First love» — Юнги опускает голову, стыдливо прячет глаза за отросшей чёлкой. Очевидно, он боится реакции своего парня. У Тэхёна уже челюсть устала падать, вот серьёзно. Юнги — что-то колючее, вечно злое существо, атакующее музыкальную индустрию острой и до мурашек правдивой лирикой. Это странно. Это не то, чего ждут от мрачного, бросающегося в толпу гневом и шипением о лицемерии Агуста Ди. Не сказать, что Тэхён разочарован, вовсе нет. Да, он ждал очередного вызова обществу, обвинений в обманчивой симпатии к артистам, о несчастливом и болезненном прошлом… Но просто любовь… О ней поют постоянно. Что там можно придумать нового? — Я уверен, что у тебя получится, хён. Вложи в неё душу и покажи себя фанатам, — Чимин наконец расслабляется, об этом свидетельствуют расправленные плечи, руки, что наконец-то перестали подрагивать под столом, а теперь мирно лежат себе на бёдрах. Тэхён всё ещё ничего не понимает. Но боже… Он никогда не видел Юнги таким счастливым, с улыбкой, открывающей дёсны. Значит, всё хорошо? Пак удостаивает Кима своим взглядом только после того, как Юнги покидает квартиру и отправляется в свою студию. И вот тогда Тэхёна прорывает: — Это что вообще такое было? Какая любовь… Чимин, ты же понимаешь, что, написав о тебе, он такую лютую дозу хейта отхватит. Нетрадиционные отношения, это… Ну, мягко говоря, не то, чем стоит хвастаться, стоя на сцене перед кучей народа, состоящей из половины девчонок и может быть половины натуралов-парней, сходящих с ума исключительно по творчеству Агуста Ди. Да его изобьют там, а потом ещё и пнут в живот напоследок. Конечно, Тэхёну страшно, он о прямолинейности Мина знает. Тот может и имя Пака вставить в текст, как бы говоря — вот этот вот виноват, его и ищите, его и бейте. — Это не обо мне, Тэ, а о музыке, — говорит Чимин равнодушно, пока складывает тарелки в раковину, потом переключается на помывку овощей для позднего ужина, и эти телодвижения не выдают в нём ни обиды, ни злобы. Это невыносимо как грустно. Во всяком случае у Тэхёна уже пощипывает в носу. Он даже не знает, что хуже — то, как спокойно Чимин говорит об этом или тот факт, что песня Юнги будет не о нём? Но… Если вспомнить обстоятельства встречи этих двоих… Ладно, да, Чимин познакомился с Юнги на одном из рэп-баттлов. Юнги тогда перекидывался рифмованными оскорблениями с Намджуном, было здорово, было классно и круто… До того момента, пока Намджун не назвал Юнги «коротышкой». Тема роста для противников Мина — боль, страдание и разбитый нос. Намджун это понял только после того, как ощутил на себе мощь Юнгиева кулака. Чимин в этот момент был на скамье зрителей и крайне возмущённо кричал на какого-то блондинистого парня, решившего выиграть баттл, воспользовавшись кулаками. Орал что-то вроде — «так не делается, свалил оттуда нахер». Он пришёл сюда ради Намджуна, пришёл посмотреть, как он уделает очередного зазнавшегося ублюдка, а в результате… Налицо — полнейшее несоблюдение правил, причём во всех смыслах этого слова. Вот тогда Юнги его и увидел. Тэхён назвал бы это любовью с первого взгляда… Ну, или с первого выкрика Пака, потому что Агуст Ди, которого боялся абсолютно каждый, следил за неприлично пухлыми губами так, будто вспоминал звучание своего лучшего трека. Чимин всё кричал, указывал пальцем на Юнги обвиняюще, да ещё и в конце назвал его закомплексованным придурком… Для Юнги Чимин казался воплощением его песен. В нём была обида на власть, обида на тех, кто может совершать поступки в противовес законам и правилам, он говорил всё до обработки мозгом информации. Мин не знал, как подступиться к принципиальному Паку, который от него демонстративно воротил нос, брезгливо осматривал заезженные чёрные тряпки с огненным принтом на чужом теле и отворачивался в сторону. К слову, песни и бит Мина Чимину тоже никогда не нравились, в них не было чего-то...Личного, того, что показывало бы не Агуста Ди, не рэпера, а что-то глубинное, еле проглядывающее сквозь агрессивные нападки в текстах. Чимина и Юнги столкнула лбами музыка и продолжала сталкивать ещё несколько месяцев, пока Чимин не увидел брутального Юнги в пушистом длинном кардигане, выходящим из клуба поздно вечером после короткого выступления и очередного пустого «это было круто, завтра ещё раз так выступишь, может ещё больше зайдёт» от организатора мероприятия. Чимин тогда подумал — вот был бы у Юнги кактус дома, они были бы вместе. Непонятно, почему он так подумал. Но кактус у Мина был, даже два, это Пак узнал уже через три дня, когда искал свои штаны в чужой квартире. Оказалось, что Юнги — это руки с выделяющимися змейками вен, это забота, пусть и выраженная не совсем стандартно — «я тебе дырку на трусах зашил, чтобы ничего не вываливалось». Это постоянные проблемы с вдохновением, и тогда Чимин видит пьющего Юнги, курящего по несколько сигарет в день Юнги, Мин абсолютно разный и со своими закидонами. Но что самое главное — музыка у него тоже стала разноплановой — более живой, яркой, как будто с приходом Чимина в жизнь Юнги ворвалась неиссякаемая порция вдохновения и желания выйти из тени Агуста Ди. Поэтому да, когда Тэхён смотрит на Пака, что продолжает активно намывать уже свои тарелки в их общей квартире с двумя кактусами и Мемфисом, приходит понимание того, что в принципе музыка и Чимин — одно и то же. И почему-то сейчас парень думает, что «First love» — не просто песня о любви, это отражение тех изменений, которые произошли внутри Юнги после встречи с Чимином. Она обязательно будет хорошей.