Своя романтика

Чимин с Юнги ссорятся редко, но когда это происходит, страдают не только они, но и все остальные, то есть те, кому не посчастливилось в этой жизни стать их друзьями. Тэхён, к примеру, уже подумывает над тем, чтобы поменять свой адрес проживания и не сказать об этом Чимину, который после выяснения отношений со своим ненаглядным, приезжает к нему домой с двумя-тремя чемоданами, чтобы перекантоваться денёк другой. Денёк превращается в неделю, и за это время полки в ванной Тэхёна чуть ли не ломаются от уходовой косметики Пака, масочек и прочей дребедени. Скромное Тэхёново мыло для лица и для тела теряется в рядах разновидностей Паковских скрабов и тюбиков с увлажняющим кремом. Но это ладно… С этим ещё жить можно, но вот с манией чистоты… Нет, Тэхён всё понимает, у людей действительно бывает такой бзик, когда что-то лежит не на месте, и это в срочном порядке нужно убрать, но Чимину нужно не просто убрать, а вымыть каждый угол чужого пространства… А Тэхён, на минуточку, заботится о чистоте своей квартиры каждый день, поэтому острой необходимости в мытье пола и пыли нет. — Да положи ты эту тряпку на место, здесь чисто, Чимин. Ты понимаешь меня? — Тэхён смотрит на мыльную воду в своём тазу и на Чимина, уже полирующего стекло на дверце кухонного шкафа, даже несмотря на то, что он приехал только двадцать минут назад. — Если ты не видишь пятен, Тэ, это не значит, что их нет, — упрямо отвечает Чимин, еле балансируя на древней табуретке. Его явно ничего не смущает. В конце концов Тэхён сам виноват, вовремя не присёк благие намерения друга «ну, Тэ, давай я пройдусь тряпочкой, знаешь, какая чистота будет?», вот теперь и страдает. Тэхён мысленно покрывает Юнги всеми возможными матами и также мысленно обещает ему дать в следующий раз по морде, если снова доведёт Чимина до состояния «Всё, я уезжаю в Пусан», хотя на самом деле тот остаётся в Сеуле, чтобы продолжать чистить всё, что видит в доме Тэхёна. Нет, если так подумать, проводить время с Чимином весело. Они вместе смотрят телевизор, сидя на ковре в окружении подушек и вредных, но таких вкусных чипсов. Достают несколько банок пива для Чимина, потому что Юнги, сволочь такая, оказывается плохо влияет на Пака, когда-то помешанного на здоровом образе жизни, ну то есть до знакомства Юнги. И вот теперь этот несчастный не может жить без алкоголя. Куда только Намджун смотрел, когда у них всё только намечалось? Тэхёну друга искренне жаль, Чимин всего лишь делает вид, что всё в порядке, ну поругался с парнем — бывает, а на деле — чертовски скучает. Даже интересно, что такого из себя представляет этот Юнги, чтобы по нему так убиваться? Чимин о нём в моменты ссор говорит мало. Не ругает его. Не причитает, что он всю свою молодость потратил на этого заносчивого подонка. Не-а. Он молчит, глядя вперёд, а глаза в этот момент грустные такие, будто стеклянные. А ночами происходит что-то странное, потому что Чимин просится к Тэхёну в кровать «из-за кошмаров». Ким разрешает, откидывает одеяло и вечно вздрагивает, когда паковская спина прижимается к его. Чимин пододвигается к нему ближе, пытается получить тепло… Но потом всё равно отползает подальше, потому что у Тэхёна спина широкая, у него нет этих острых плеч, Тэхён — это не ворчливый Юнги с его «Какой же ты ледяной вечно… Куда намылился, давай ступни погрею»… Чимин ночью шмыгает носом, елозит холодными ступнями по простыням, натыкаясь на пустоту, и позволяет крошечным слезинкам скатываться по пухлым щекам. Как Тэхён выяснил, поругались они вообще из-за мелочи. Из-за грудастой, сладкоголосой мелочи, которая названивает одному наивному рэперу двадцать четыре на семь, чтобы обсудить её партию в песне. Чимина всё это достало, и он в один день накричал на вошедшего в квартиру Юнги, заявил, что тот его не ценит, а всё свободное время посвящает какой-то девице с шикарной фигурой. — А ты её хоть видел? — спрашивает вдруг Тэхён, прерывая рассказ красного от гнева Чимина. — Нет, конечно. Но Тэхён… Юнги обращает внимание только на красивых, посмотри на меня и сделай вывод, пожалуйста. Тэхён подумал, что это аргумент и согласился с Паком. Больше Чимин этой темы не касался, но судя по тому, с какой частотой он тоскливо смотрел на свой телефон, Пак ждал, что Юнги позвонит ему и попросит вернуться. Так было всегда. Они ругались — Юнги звонил, говорил, что ни дня без него не может прожить, а затем Чимин возвращался. Но сейчас всё происходит не по сценарию. Пол в квартире Тэхёна скоро протрётся до дыр, не выдержав Чиминовой любви к уборке, а сам Тэхён скорее всего вообще перестанет мыться, потому что его несчастное мыло оказывается погребённым под косметическими и уходовыми продуктами Пака, и соответственно его невозможно найти. Тэхён в отчаянии до такой степени, что даже звонит Юнги самостоятельно прямиком из ванной комнаты в надежде, что у Мина найдётся хотя бы капелька сочувствия по отношению к нему лично и целая цистерна любви к плачущему по ночам Паку. — Тэ, ты немного невовремя, я тут… — у Юнги глухой немного дрожащий голос, на заднем фоне что-то шумит, гремит. Как бы настойчиво намекает, что Тэхён со своими жалобами вообще не к месту. — Юнги, что у тебя происходит? Ты где вообще? — В Пусане. Ладно. Хорошо. Чертовски прекрасно. Юнги поехал к Чимину. В Пусан. А сам Чимин… Тэхён приоткрывает дверь, проходит несколько метров по коридору, и не доходя до гостиной, всматривается в покачивания Чимина на полу. Тот сидит в наушниках и очевидно слушает треки своего парня, потому что никакую другую музыку не признаёт. Тэхёну хочется сесть рядом, обхватить вот также колени руками и подстроиться под ритм чужих покачиваний из-за всей этой поганой несправедливости. — А что за шум? — Тэхён спрашивает Юнги про тот самый грохот на заденем плане, уже готовясь к тому, что ответ ему не понравится. — Мама Чимина не впускает меня в дом, говорит, что Чимина здесь нет. Но я не уйду без него, Тэхён. Да, мать вашу, он тут! — Юнги орёт и, видимо, проверяет на прочность входную дверь родительского дома Чимина. Тэхён подозрительно молчит в трубку, слушает эти напрасные возгласы Мина и ответные крики женщины, чтобы Юнги убрался куда подальше. — Пусть он хотя бы выглянет из окна, мне правда нужно с ним поговорить, госпожа Пак. Последнее Юнги проговаривает уже тише, как будто весь запас сил резко иссяк. Неизвестно, сколько он пытался достучаться до благоразумия Чимина. Тэхён кусает нижнюю губу, решаясь. С одной стороны ему же нужно прояснить ситуацию, рассказать, что Чимин у него, но с другой… Друг его не простит, это точно. Чёрт, да Юнги рискует оказаться в немилости у мамы Чимина, это же ужасно? Ужасно. Значит… — Юнги, тут такое дело… Ты только не злись, но… Чимин, он, короче, у меня. Никогда. Ещё никогда Тэхён не слышал такого разнообразия в нецензурной лексике, вот серьёзно. Ладно бы Юнги ещё спокойно говорил, так он кричал прямо в динамик. Справедливо, конечно. Но теперь Тэхён вынужденно поглядывает на свою дверь, прикидывая её прочность. Результат неутешительный, потому что уставший Юнги и злой Юнги дают в сумме мощнейший ураган с девизом «долой двери и всё, что находится на пути к Паку». Кстати, о Чимине. — Эм, Чимин, у тебя какая обувь? Чимин с перепугу чуть ли не роняет телефон на пол, и Ким может поклясться — на экране точно было лицо Юнги, может его страничка из инстаграмма. — Не понял. Тэхён стойко пытается сохранить невозмутимое выражение лица, не взирая на дёргающийся глаз. Когда-нибудь он сопьётся от этих влюблённых придурков. Его организм не выдерживает таких стрессов. Стоит подумать насчёт переезда куда-нибудь далеко. Может, к Чонгуку. Чонгук хороший, он его не выгонит. — Кроссовки? — Тэхён звучит странно. Его голос становится похожим на писк, и он действительно сожалеет, что не может быть менее подозрительным. Чимин мотает головой, и это плохо… Это очень плохо. Это значит, что сбежать от разъярённого Юнги у него уже не получится, потому что рэпер, несмотря на полное отсутствие физических нагрузок, очень хорошо бегает. Настолько хорошо, что Чимин даже не успеет добежать до нижнего этажа, как Юнги его нагонит. — В чём дело? Ты такой бледный, Тэ. Я могу помочь? — Чимин обеспокоенно хватает друга за плечи, аккуратно массируя смуглую кожу, постепенно покрывающуюся мелкими пупырышками. Но это не помогает, потому что губы у Тэхёна дрожат, он смотрит на Чимина, а в глазах — грусть, сожаление, и самое главное — желание помочь Паку. — Поделись со мной. — Ты перестанешь со мной дружить, если я скажу. — Скажи мне правду, больше ничего не нужно. Тэхён только кивает. Правду… Правда ему нужна, видите ли. Скоро сюда заявится тот, по кому Чимин убивается все эти несколько дней. Юнги опасен в гневе. Хосок вот об этом знает. Намджун знает. Тэхён, правда, знает только по рассказам Хосока и Намджуна, но, наверное, в его ситуации этого достаточно. Однако в данный момент его задача заключается в том, чтобы со всей осторожностью подготовить Чимина к появлению Юнги, то есть нужно максимально аккуратно сообщить ему об этой пренеприятнейшей новости, по возможности избегая острых моментов. — Юнги поехал в Пусан и чуть не выломал дверь твоих родителей, пока пытался до тебя докричаться. Твоя мама орала на него, чтобы он свалил, а Юнги такой: «Не пойду я никуда, пусть он выглянет». Ну ты, короче, не выглянул, и я ему сказал, что ты здесь. Поэтому скоро он снова будет в Сеуле, ну, у меня походу, — Тэхён улыбается, как умалишенный. Он просто не мог сказать это нормально, надо было в срочном порядке преподнести информацию до ушей Чимина именно в таком виде — прямо, чтобы дошло. А до Чимина ещё как дошло. Он открывает-закрывает рот, потом вспоминает — не захватил ли он совершенно случайно с собой кроссовки, а затем предполагает — можно ли сейчас быстренько дойти до обувного магазина и купить новенькую пару. Для бега. И чтобы без шнурков. — Ты же не пытаешься продумать план побега, Чимин? — спрашивает Тэхён, наблюдая, как Чимин медленно продвигается к коридору. — Нет, с чего ты вообще взял? — Ну… Ты пятишься к двери, у тебя расширенные зрачки, скорее всего от страха за свою жизнь, а ещё твоя правая рука практически наполовину в рукаве куртки. Чимин раздражённо выдыхает, отбрасывая верхнюю одежду на пол, он упирает руки в бока, показывая насколько и Пак Чимин бывает злым. А он зол. Действительно зол. Его лучший друг, опора и та самая поддержка вдруг предаёт его, и из-за чего? — Ты лучше мне скажи, с какой это целью ты позвонил Юнги и выдал моё местонахождение. — Чтобы вы наконец-то перестали друг друга мучать и помирились, — отвечает вполне уверенно Тэхён, внутренне довольствуясь тем, какой он на самом деле отличный лучший друг. Но Чимин, сволочь такая, ему не верит, стоит и щурит свои и без того узкие глаза. — Ладно-ладно. Если тебе будет легче, то мне надоело смотреть на себя в отражении пола, Чимин, твоя любовь к уборке — это просто невыносимо. Я не знаю, как только Юнги тебя выдерживает… — Да никак, по барабану ему — грязно у нас дома или нет. Я в нашей семье забочусь о чистоте, потому что Юнги постоянно работает. Он в лепёшку расшибается, чтобы зарекомендовать себя в качестве потрясающего продюсера песен. Для него каждый контракт — на вес золота. Даже та певичка, названивающая ему ежеминутно — это его мечта, это весь он. Чимин внезапно останавливается. Единственное, что препятствует Юнги получить своё заслуженное место в индустрии музыки — это он. Это он обливает Юнги грязью из-за неконтролируемого приступа ревности. Но если так подумать, у Мина нет выбора. Он не может отказаться от этой певички просто из-за того, что она не нравится какому-то Чимину. Нужно было сдерживаться, заткнуть своё вопящее «Моё!» и поддержать любовь всей его жизни, его единственного любимого рэпера, чьи треки он заслушивает чуть ли не до дыр. Чимин топчется в коридоре Тэхёна, не зная куда себя деть. Он вдруг почувствовал острую нехватку того, чтобы оказаться в чужих объятиях, чтобы его ступни грели самые красивые на свете руки. Чимин скучает… Он подбирает лежащую на полу куртку и небрежно набрасывает на крючок, чтобы потом уйти в гостиную и сесть на диван в ожидании Юнги, который скоро должен вернуться. Тэхён действия друга не комментирует, только неловко потирает шею, пока сидит рядом с ним. Иногда спрашивает о том, насколько уверенно тот себя чувствует, но Чимин молчит, кусает свои пухлые губы и часто смотрит на стрелки часов, висящих на стене. Юнги заявляется поздно. За окном уже сгущаются сумерки, холодный ветер тормошит ветви деревьев, царапающих стёкла дома Тэхёна, но это на самом деле сущая мелочь по сравнению с тем, что происходит внутри бетонных стен. Юнги с порога забегает в квартиру, не встречая на своём пути такой преграды, как закрытая дверь. Вероятно, Тэхён позаботился об этом, и Юнги обещает себе поблагодарить Кима позднее. Но сейчас всё его внимание сконцентрировано на силуэте парня, стоящего в полной темноте. Лунный свет очерчивает изгибы одинокой фигуры, подчёркивает то, насколько Чимин запустил себя в плане питания. Может, пил алкоголь, да. Может, не отказывал себе в том, чтобы полакомиться пачкой чипсов. Но как это часто бывает, в периоды стресса Пак забывает об еде, предпочитая медленно выгрызать себе душу за любую ошибку. Юнги его в такие моменты вытаскивал буквально за шкирку и кормил чуть ли не с ложечки. Он окунал Пака с головой в мир нежности, сплетений мелодий, основанных на любви Юнги к красивому Чимину, он заставлял Чимина чувствовать себя необходимым. Юнги падает перед ним на колени, потому что ноги нещадно болят, потому что он страшно вымотался, пока просил прощения у госпожи Пак за лишнее беспокойство, а теперь… От той злости, что застилала глаза не осталось и следа. Он так счастлив просто смотреть на этого вредного парня, от которого у него сердце скачет, как бешенное. Безусловно, его обидело недоверие Чимина, его сомнения в верности Юнги стали спусковым крючком для начала депрессии. Юнги не помнит, когда он в последний раз так много работал, чтобы не возвращаться в пустую квартиру, не вдыхать всё ещё витающий в комнатах запах одеколона Чимина, чтобы не отправиться тем же вечером в Пусан. А вот Чимин не опускает головы, сжимает кулаки, касаясь большими пальцами самых костяшек. Ему становится неприятно от самого себя, от своей неоправданной ревности. Если Юнги начнёт кричать на него, он всё поймёт и примет. Но… — Так похудел… — Юнги касается лбом коленей, обхватывает бёдра Чимина ладонями, скользя по нежной коже вверх и вниз. Чимин мотает головой, а Юнги только смеётся. — Тэхён не заботился о тебе? Не следил, что ты ешь? — Я так виноват перед тобой, Юнги, я не должен был говорить тебе всего этого, — Чимин в отчаянии опускается на пол, чтобы опрокинуть Юнги на спину и уместиться на его бёдрах. Он обвивает тело старшего подобно коале и шумно дышит ему в шею. — Я скучал по тебе. Так скучал… Тэхёну хотелось от меня избавиться. — Уборка? — Юнги лукаво улыбается в темноте, он без понятия видит ли его в этот момент Чимин. Но судя по смешкам, то и дело срывающимся с пухлых губ, с теорией Юнги не прогадал. — Хочу домой, Юнги. Давай вернёмся домой. По возвращении Чимин не удивился, увидев идеальную чистоту в их квартире, всё лежало на своём месте, даже одеяло на кровати как будто совсем не трогали. А потом Пак оглянулся на Юнги, на его красные от студийного монитора глаза и понял, что их разлука чуть не привела обоих к катастрофе. К нервному срыву Тэхёна. К паковскому изнеможению. К юнгиевому выгоранию на рабочем месте. Ссора — это то, из-за чего разрушаются отношения, двое понимают, что они не могут идти по одной дороге, потому принимают решение разделиться и найти свой путь. В их случае ссора — это начало конца. Наверное, они просто другие. Наверное, это ненормально. Но Чимин смотрит на свою личную полку в ванной, заполненную уходовыми средствами, смотрит на Юнгиево мыло — на отдельной, но такой маленькой полке, которую тот выбрал после недолгих раздумий и после «Тебе же нужно много косметики, нахрена мне такая большая для одного мыла» и думает, что они просто предназначены друг для друга. Он может часами намывать пол, и Юнги ничего ему не скажет. Он может целую вечность смотреть на сгорбленную над ноутбуком спину и также ничего не скажет, потому что понимает, что Юнги нужно работать ради мечты. И наконец, когда ему однажды звонит та самая певичка, Чимин нарочито громко спрашивает у Юнги, всё ближе наклоняясь к динамику: — Дорогой, чего тебе налить? Чаю или кофе? А потом довольный уходит обратно.