розовые картинки (сборник драбблов)

      Каким должен быть первым поцелуй?       Наверное, невинным, нежным, приторно сладким, точно тягучая медовая патока. Может быть, немного неловким, но незабываемым — это уж точно. Первый поцелуй навсегда отпечатывается в памяти человека, как одна из страничек его собственного романа о любви — настоящей и большой, — что заполняет тебя полностью и без остатка. Он должен быть несравненным. И обязательно с тем самым человеком. С тем, к кому ты питаешь по-настоящему трепетные чувства.       Так твердила глупая и сентиментальная маггловская литература, в произведениях которой до нелепости сказочно и волшебно описывается подростковая влюблённость со всеми её прелестями. Драко глупо верит в это и смеётся над собственной же излишней ребяческой наивностью. Он ещё с малых лет начал верить в это, когда ещё был совсем маленьким, и мама каждую ночь перед сном читала ему чудесные сказки о принцах, принцессах, которые, пройдя через все жизненные трудности, нашли свою любовь и счастье.       Драко уже восемнадцать лет. Он уже взрослый. Но он ещё ни разу ни с кем не целовался. Как бы смешно это не звучало.       Конечно, однажды это чуть ли не произошло на пятом курсе, и Драко с жалостью вспоминает об этом и с тяжестью в груди вздыхает. Тогда они вместе со своей подругой патрулировали коридоры, как старосты, шли и просто болтали на отвлёченные темы. С Панси всегда было так легко и непринуждённо, что в сердце расплывается тёплое-тёплое колеблющееся щекотными волнами море. Она одна из тех, с кем общение строится на полном доверии и взаимопонимании. Милая и восхитительная девушка. Расчудесная. Если опустить тот факт, что была влюблена. Влюблена в него, в Драко.       Тогда он даже не подозревал об этом. Не замечал ни очарованных красотой её глаз, какими она смотрела на него каждый раз, когда поднимала взгляд из-под длинных пушистых ресниц, ни мимолётных касаний, которые уже стали выходить за рамки дружеских, ни значительных перемен в её поведении.       Ни ярко сияющей искорки, отраженной в блестящей чёрноте её зрачков, с какой она тогда посмотрела на него немного неловко и смущающе перед тем, как бережно взять за руку, мягко останавливая. Медленно подняла ладонь к его лицу и ласковым движением пальцев провела по щеке, едва касаясь ими бледной фарфоровой кожи. Приблизилась почти вплотную, что можно было услышать сердце, с силой трепещущее от волнения, которое охватило её всю. Настолько близко, что Драко чувствовал её жаркое и прерывистое дыхание не только на чувствительной коже, но и на губах — тонких и поджатых от полного замешательства происходящей ситуацией.       Панси тогда собиралась поцеловать его, поэтому Драко пришлось осторожно оттолкнуть от себя девушку, чтобы не столкнуться губами с ней. Хотя бы по той причине, что Драко на тот момент уже нравился один человек, и этим человеком была явно не Панси. И Драко сильно-сильно хотелось бы, чтобы первый его поцелуй украл у него именно он — этот особенный человек, — он грезил этим, мечтал и даже подумать не мог о том, что когда-нибудь это произойдёт в реальности.       Драко до невозмутимости устал за сегодняшний день, он вымотал его настолько сильно, что совсем нет сил даже читать. По привычке Драко снова приходит в библиотеку, садится на подоконник вместе с занимательной книгой в руках. Пусть она будет лежать на его коленях, но Драко даже не приступит к её чтению. Просто станет смотреть на Гремучую иву в окне, которая шевелит на ветру своими качающимися ветвями, и ждать, когда придёт ненаглядный невыносимый придурок, Поттер. Тот всегда приходит и составляет ему компанию. Молча заявляется, устраивается неподалеку от Драко и наблюдает за ним, за тем, как тот читает, медленно, время от времени переворачивая старые пожелтевшие от старости страницы. Странный. Очень странный.       Не то, чтобы Драко против, когда тот в пыльной тишине сидит рядом с ним. Но тот имеет огромную наглость даже не спросить его, Драко, о том, хочет ли он этого. Мерлин, ну, что за кретин?! На самом деле Драко хочется, и даже очень сильно. И пусть это он никогда не признаёт и не признает во что бы то ни стало. Ему нравится находиться наедине с Поттером, не проронив ни слова, слышать, как тот равномерно дышит, подглядывать из-под книги за ним, когда Поттер отвлекается и поворачивает голову в сторону окна. В эти моменты Драко может разглядывать его профиль до бесконечности, любоваться чётко очерчёнными губами вместе с живым румянцем на его щеках и скулах. Правда, когда тот возвращается в исходное положение, Драко быстро приходится снова перевести свой взгляд в книгу, прикрываясь ею, вновь углубиться в чтение и почувствовать, как смущённой краснотой жгёт теперь его лицо.       И это так смешно и глупо, что он, Драко, чувствует себя таким неловким, когда Поттер рядом, и краснеет словно девушка-подросток, по уши влюблённая в чёртового национального героя, а кончики губ плывут не пойми куда, превращаясь в дурацкую улыбку, какую Драко не в силах сдержать.       Проходит немного времени, а Поттер так и не объявляется. Драко вздыхает и от скуки открывает книгу, которую взял пару дней назад, начинает читать её, думая, что этим ускорит напряжённое, до тяжести в груди невыносимое ожидание. Он настолько сильно и глубоко вникает в произведение, что уже не считает количество прочитанных страниц и не замечает, как за увлекательным чтением минует около часа.       Драко слышит медленные шаги, которые приближаются к нему, но делает вид, что ему всё равно. Конечно, это Поттер. Наконец-то пришёл — Драко вдыхает и выдыхает с облегчением. Ну, и где ж его носило? Поттер вновь садится поодаль от него, но всё также молчаливо, и снова начинает смотреть на него своими невозможными изумрудами — Малфой знает, что тот глядит на него, чувствует его пристальный взгляд на себе сквозь жалкую книжку, которая вовсе не спасает от слова совсем.       Поттер отворачивается в сторону, в окно, и Драко чуть расслабляется, слегка выглядывает из-под развёрнутой книги, проходит внимательными глазами по его чертам лица. Красивый… мерзавец! Настолько красивый, что сердце при одном лишь взгляде замирает и дыхание сбивается. Мерлин, зачем быть таким… таким великолепным?       Драко прячется за книгой, будто это поможет, пытается скрыть назойливый румянец, который прилил розовым к его лицу. Резко становится невыносимо жарко, несмотря на то, что в библиотеке достаточно прохладно, а кожа горит жгучим-прежгучим огнём. Ну, нет! С Поттером невыносимо находиться рядом! И почему Драко всё ещё терпит это?       Тот будто ощущает всю неловкость Драко и словно специально вызывает ещё большую, когда — чёрт! — берёт и совсем чуть-чуть убирает такую спасательную книжку от его лица. Поттер смотрит на него, на ужас какого смущённого, своими глазами, в которых пляшут зелёные искорки-огоньки, и улыбается ему, Драко. И улыбается лучисто и тепло, что сердце начинает неровно биться под рёбрами, затрудняя дыхание лёгким.       Они молчат так пару минут, просто пересекаясь взглядами, и Драко замечает, что теперь он не один такой — красный до кончиков ушей. Щёки Поттера вдруг тоже наливаются очаровательным румянцем, и он выглядит сейчас достаточно милым. Он окончательно убирает книгу из рук Драко и тихо шепчет, осторожно наклоняясь к нему:       — Драко? Могу ли я тебя поцеловать?       И Драко, честно не знает, что отвечать ему. Ему кажется, он ещё больше покраснел от того, каким нежным шепотом Поттер проговорил его имя — впервые. Поэтому Драко просто смотрит в застенчивые глаза напротив и робко, легонько кивает.       В следующие минуты они целуются, и поцелуй у них выходит бархатистым, немного неловким, но таким запоминающимся, что оба уж точно — никогда — его не забудут. Губы у Гарри — мягкие до невозможности, заставляющие таять в ласках. А руки, придерживающие Драко за затылок, так властно притягивают к себе ближе, что не повиноваться подобной требовательности уж очень-очень трудная задачка.       Драко уже восемнадцать лет. И он впервые целуется.