Восставший из пепла

"Позволь мне показать тебе." Гермиона заерзала на стуле. Ей следовало сосредоточиться на работе, но все, о чем она могла думать, — это то, что произошло в выходные. Целые выходные она провела в постели с Люциусом Малфоем. Она все еще не могла в это поверить. "Что на меня нашло? Я никогда не была ханжой, но свобода, которую я чувствовала с ним, ощущения комфорта в собственной шкуре, я никогда раньше не чувствовала". — Что это? Гермиона вздрогнула от назойливого голоса. В дверях ее кабинета стоял Гарри и вопросительно смотрел на нее. — Что "что"? — смущенная вопросом, спросила она. — Ты. Ты красная и счастливая, я давно не видел, чтобы ты так выглядела, — сказал он, присаживаясь на угол ее стола. — Я просто хорошо провела эти выходные, — пробормотала она. — Хорошо, ты этого заслужила, — он улыбнулся и потянулся к ее запястьюр, слегка пожав его. — Расскажешь мне об этом, когда будешь готова. Мы скучали по тебе в эти выходные. — О, Гарри! Мне очень жаль, я совсем забыла! — она окончательно запятовала о новосельном барбекю, запланированного, чтобы отпраздновать переезд Гарри с семьей в новый дом. — Ничего страшного, мы все равно попали под дождь. Ты можешь переночевать у нас одну ночь на этой неделе, поужинать и осмотреть новый дом, — сказал он. — Как прошли дела в пятницу? Я волновался, когда ничего от тебя не получил. Гермиона почувствовала, как краснеет еще сильнее, когда в голове начали мелькать сценки из ее эротически заряженных выходных. — О, ну, было… хорошо, — выдавила она. — Было хорошо? — Гарри озадаченно взглянул на нее. — Хочешь сказать, отлично? — Гм... ну да. Было жарко, безумно жарко. — Жарко? — Да. Знаешь, температура была высокая… а потом вся эта защита вокруг Малфой-мэнора, так что мне пришлось подняться на тот холм через лабиринт из живой изгороди. Кстати, ты знал, что он освободил большинство своих слуг? — она начала нервно возиться с вещами на столе. — И так и не отремонтировал дом после пожара... — Я слышал кое-что об этом, — ответил Гарри, с любопытством наблюдая за ней. — Поначалу он не хотел впускать меня, но в конце концов согласился. И неохотно показал мне все вокруг, чтоб я смогла закончить проверку и, наконец, закрыть это дело, — сказала она. — Ты знал, что он разводил лошадей? — Нет, не могу сказать, что знал, — Гарри был экспертом в чтении людей, но понимал, что что-то не так, а еще он отлично знал Гермиону. Она ж ничего не скажет ему, пока не будет уверена в чем-то и готова к тому, чтоб сказать ему об этом. — Красивые лошади, особой породы... У него их несколько... Потрясающе красивая порода и уникальная… — ее прервала маленькая эльфийка, предупреждающе закашляв у двери. — Доставка для мисс Грейнджер, — высоким голоском пропищала она. В ее руках был большой букет серебристо-серых роз в хрустальной вазе. — О… ммм… поставь их туда, на полку, — сказала Гермиона, вставая и подходя к цветам. — Вау, это необычно… и очень красиво, — сказал Гарри, восхищаясь уникальным цветом композиции. — Да я и сама никогда не видела ничего подобного, — мягко сказала Гермиона, потянувшись за карточкой на цветах. "Редкая красота для редкой красавицы... Люциус" — было написано каллиграфическим почерком на карточке. Гермиона быстро сунула ее обратно в конверт, а его в карман юбки. — От поклонника? — поинтересовался Гарри. — Просто от того, кто хотел выразить свою благодарность, — ответила Гермиона. — Ты, должно быть, действительно сделала все возможное для такого подарка, — сказал Гарри, вставая. — Я просто хотел проверить тебя, убедиться, что с тобой все в порядке. Пойду... Мне нужно закончить допросы! — Спасибо, что побеспокоился, пожалуйста, передай Джинни, что мне очень жаль, и я приду позже на этой неделе, чтобы увидеть ваш новый дом, — сказала она. — Передам, — Гарри наклонился вперед и поцеловал ее в щеку. — Ладно, увидимся! Гермиона почувствовала себя виноватой за волну облегчения, захлестнувшую ее, когда Гарри ушел. Она действительно очень нежно относилась к нему, но он не понял бы... А если честно, ей просто не хотелось объяснять, почему Люциус Малфой прислал ей такие экстравагантные цветы. То, как она провела выходные, было ее личным секретом, который она намеревалась сохранить при себе. Остаток дня затянулся на мучительно обыденные дела, почти не оживлявшие ее ум. — Думаю, все это не может быть так увлекательно, как трахнуться с Пожирателем смерти! — пробормотала Гермиона, собирая свои вещи и запирая дверь кабинета. В целом, ее день казался не совсем продуктивным. Мысли снова и снова начали больше, чем хотелось, возвращаться к выходным. Сладкая, тянущая боль между бедрами также служила напоминанием о ее распутных выходных, еще больше толкая ее обратно в кроличью нору памяти. Люциус занимал ее чувства все выходные, и было трудно избавиться от воспоминаний об этом. Но она это сделает, потому что ничего хорошего из их встречи не выйдет. Она ушла из Министерства магии через каминную сеть, выйдя в подсобке небольшого волшебного паба возле своей квартиры. Проходя к улице и выходя на нее, она улыбнулась и кивнула симпатичному бармену. Гермиона была рада прогулке, физические упражнения помогали сжечь то «острое» чувство какой-то непонятной вины, преследовавшее ее целый день. Она быстро преодолела несколько кварталов до своего дома, используя лестницу, а не лифт, чтобы попасть в свою квартиру на пятом этаже. — Ты сегодня рано... Гермиона закрыла глаза и, глубоко вздохнув, обнаружила, что из своей квартиры на нее смотрит соседка. — Добрый вечер, Агнес, — поздоровалась Гермиона с пожилой женщиной. Та была любопытна, немного грубовата, но, в целом, довольно безобидна. — Ты не приходишь домой раньше пяти вечера... это я заметила, а иногда и позже, — заявила она. — Я решила положить конец переработкам, например, недавно у меня были длинные выходные, — с фальшивой улыбкой сказала Гермиона, потянувшись за ключами. — Ты не приходила домой в эти выходные. Была в отпуске? — настаивала Агнес. Несмотря на то, что Гермиона очень хотела сказать соседке, чтобы та занималась исключительно своими делами, но продолжала улыбаться, открывая дверь. — Я гостила у друзей, — с облегчением произнесла она, услышав щелчок открывшегося замка и распахивая входную дверь. — К тебе снова слетелись совы, — глаза Агнес сузились, посмотрев на Гермиону. — Они сидят у тебя на балконных перилах. Ты их кормишь что ли? Не стоит их кормить. Они шумные, трудно заснуть с этими чертовыми совами, которые ухают всю ночь. — Мне жаль это слышать, Агнес. Придется провести небольшое исследование, может быть, их привлекает одно из моих растений, — Гермиона толкнула дверь и быстро вошла внутрь. — Хорошего вам вечера, Агнес! — позвала она, прежде чем закрыть дверь и со вздохом облегчения прислониться к ней. Совы... Ее незапланированный уик-энд означал, что она не оставила уведомление, чтобы остановить прибытия сов. В будущем ей придется быть более внимательной. Не следует вызывать подозрений у соседей. Агнес редко выходит из квартиры, всегда наблюдает и прислушивается к тому, что у Гермионы происходит. Гермиона кинула ключи в корзину у двери и сбросила туфли. Мягкий ковер под ее ногами казался гостеприимным, когда она, убрав свои вещи, направилась в спальню. Жара по-прежнему была просто невыносимой, да и по дороге домой она сильно вспотела. Она потянулась к палочке и наложила охлаждающие чары на всю квартиру, прежде чем войти в спальню. Здание было новым и современным, со встроенными шкафами и большими ванными комнатами. У нее был большой кафельный душ... С несколькими насадками и функцией домашней парилки, он и впрямь выглядел довольно роскошно. А еще здесь стояла большая ванна, которая располагалась перед окном, через которое можно было видеть все, но тебя никто не мог видеть. Гермиона включила душ и выскользнула из одежды, бросив ту в стоящую в углу корзину. С удовольствием вздохнув, она ступила под прохладные брызги и смыла с себя весь свой жаркий день и весь свой пот, охладив тело и хоть как-то успокоив разум. Снова почувствовав себя человеком, она вытерлась салфеткой и надела хлопковую рубашку, доходившую до середины бедра. Потом заколола мокрые локоны на голове и прошла на кухню. Там она достала из холодильника бутылку почти ледяного эля, открыла крышку и сделала глоток. Просмотрела содержимое своего холодильника, не воодушевленная увиденным, закрыла дверь и потянулась к дверце кухонного шкафчика. Готовить себе ужин у нее просто не было настроения, поэтому она взяла упаковку попкорна для микроволновки. Всего через несколько минут она уже направлялась в свою гостиную с пивом в одной руке и миской попкорна в другой. Ей не хотелось ничего делать, кроме как лежать на диване и смотреть телевизор, совершенно ни о чем не думая. Сидя с напитком и закуской перед кофейным столиком, она услышала стук в дверь. Озадаченная, Гермиона взяла свою палочку. Никто не знал, где она живет, кроме Гарри, Рона и нескольких очень близких друзей. И никто из них не посмел бы явиться к ней в дом без предупреждения. Конечно, Агнес могла прийти еще раз пожаловаться на ухающих сов. Гермиона осторожно подняла крышку с глазка и выглянула в коридор. — Что... черт возьми? — пробормотала она, заметив высокую фигуру в мантии, стоящую перед дверью. — Я знаю, что ты там, Гермиона, пожалуйста, открой дверь, — она сразу же узнала голос Люциуса и отперла дверь, распахнув ее с облегчением и любопытством. — Люциус? — все еще немного потрясенная, увидев его за дверью, спросила она. — Привет, как ты? — спросил он. — Что ты здесь делаешь? — задала выстречный вопрос Гермиона. — В настоящий момент за мной следят из квартиры, находящейся напротив. Довольно любопытная старуха приоткрыла дверь, очевидно, полагая, что я не услышу и не замечу этого. Когда я посмотрел в том направлении, она захлопнула дверь, — сказал он, оглядываясь на дверь, о которой идет речь. — Она и сейчас наблюдает за нами из своей шпионской дыры. Скорее всего, магла... — Это Агнес, — тихо пробормотала Гермиона. — Моя соседка. — Я понимаю. Что ж, эта Агнес невероятно груба, — громко и твердо заявил Люциус, убедившись, что Агнес услышала его. — Как невежливо шпионить за соседями. — Что ж, она просто старуха, и я всего лишь думаю, что ей больше нечем заняться, — прошептала Гермиона. — Входи, пока она не позвонила в полицию! Достаточно плохо, что Люциус уже был в ее доме, меньше всего ей хотелось, чтобы повсюду ползали магловские правоохранительные органы. — Спасибо, я все равно хотел поговорить с тобой, — сказал он. Бросив последний раздраженный взгляд через плечо, он переступил порог квартиры и подождал, пока она закроет дверь. — Ты мог бы отправить сову! Как ты вообще узнал, где я живу? — спросила она, запирая дверь и накладывая на квартиру заглушающие чары, чтобы Агнес не пыталась подслушать у двери. — Я по-прежнему вхожу в совет управляющих министерства. Я отправил запрос в архив с просьбой, и сказал им, что мне срочно нужно узнать твой адрес, чтобы проконсультироваться в отношении финансирования на следующий год, — сказал он, обходя ее квартиру. — Ну, это весьма серьезное злоупотребление властью, Люциус, — раздраженно выдавила из себя она. Ей стоило поговорить с архивом министерства о некоей конфиденциальности. — Действительно? — он откинул капюшон плаща, и Гермиона увидела, что Люциус практически посмеивается над ней. Его бровь была высоко изогнута, а ухмылка словно спрашивала: — Ты шокирована? — Что вообще ты здесь делаешь? — спросила она, наблюдая, как он снимает мантию и бросает ее на спинку стула у обеденного стола. — Как я уже сказал, я хотел поговорить с тобой, — ответил он, продолжая осматривать квартиру. — О чем? — спросила Гермиона, скрестив на груди руки. Она уже защищалась, а он же еще ничего не сказал! — О нас, — небрежно отозвался он, остановившись в дверях кухни и оглянувшись. — Какая маленькая. Но чистая, и твоя мебель выглядит вполне достойной по качеству. Не в моем вкусе, но вполне приемлема, — он повернулся, когда услышал разочарованный вздох, и понял, что рассердил Гермиону. Ему это понравилось. Люциусу вообще нравилось видеть ее щеки, покрасневшими от досады. Увидев Гермиоу взволнованной им, он вдруг снова почувствовал себя прежним. Почти... — Нас нет, Люциус. Мы провели вместе одни выходные, немного повеселились, немного сняли стресс, вот и все, — твердо сказала она. — А ты здесь не живешь, поэтому твое мнение о моей квартире и ее обстановке не имеет никакого значения. — Я имею право на свое мнение, — заявил он. — Почему ты живешь в магловском доме? Твоя соседка — любопытная придурковатая магла, которая может заметить, что ты не та, кем кажешься. — Потому что мне комфортно жить в мире маглов. Если ты помнишь, я выросла в нем. Кроме того, никто в мире маглов не знает о моей роли в войне, и о том, что я осталась одна, — ответила она. — Что касается моей соседки, то это не проблема, я не колдую в коридоре. Гермиона внезапно застыла, у нее внизу живота возникло чувство страха. — Люциус, ты же не аппарировал в это здание, не так ли? — нервно спросила она. Он поднял глаза от книжного шкафа, который просматривал, и посмотрел на нее. — Я не идиот, Гермиона. Я знаю маглов и их обычаи. Просто они мне не особо нравятся. Я бы никогда не стал настолько беспечным, чтобы аппарировать в магловское здание, где меня могут увидеть все, — он потянулся к застежке-лягушке на воротнике мантии и быстро избавился от нее, бросив брошь поверх плаща и оставив Люциуса стоять перед ней в рубашке, жилете и брюках. — Я пришел сюда через портключ в местный паб, оттуда поймал такси и заплатил магловской валютой за поездку, а затем воспользовался лифтом в твоем подъезде, чтобы добраться до твоего этажа. Уверяю тебя, никакой магии не использовалось, и я не делал ничего, что могло бы привлечь внимание Эдны из соседней квартиры. — Агнес, — поправила Гермиона, слегка расслабившись. — И тебе не нужно ничего делать, чтобы привлечь ее внимание. Она за всеми шпионит, хотя и не привыкла видеть мужчин у моего порога. Особенно мужчин в мантии с капюшоном посреди палящего лета. — Да, ну, я просто не хотел, чтобы на меня пялились, — тихо сказал он. Гермиона увидела моментальную вспышку печали в его глазах и почувствовала, как ее гнев начал исчезать. Она подошла к тому месту, где он стоял, и оперлась на спинку стула. — Тебе принести что-нибудь выпить? Я могу поставить чайник или, может быть, стакан вина? — предложила она. Потом увидела, как уголок его рта слегка дернулся, когда он повернулся к ней. — Почему-то я сомневаюсь, что у тебя есть вино, которое подошло бы мне по вкусу. — Сноб, — фыркнула она, качая головой. — Да, гордец! И горжусь этим, — согласился он. — Ты получила цветы, которые я послал? — Ты знаешь, что получила, — она знала, что Люциус позаботился о том, чтобы быть проинформированным о моменте их доставки. — Они были прекрасны, спасибо. — Кажется, я все никак не могу выбросить тебя из головы, — сказал он, слегка наклонив голову и с любопытством глядя на нее. Как будто он пытался понять, что происходит внутри нее. — Ты ушла, не попрощавшись... — Ты спал, а мне нужно было приступать к работе, — это была надуманная отговорка, и правда лишь отчасти. Она не хотела с ним разговаривать. Не хотела анализировать то, что между ними произошло. — Твой поспешный и довольно невежливый уход показался мне довольно неприятным. Что само по себе заставляет меня чувствовать себя немного сбитым с толку, — он протянул руку и коснулся влажного локона, который выскользнул из ее заколки и свисал на ее шее. — Прошло очень много времени с тех пор, как я тосковал бы по чьей-либо компании. — Ты хочешь сказать, что скучал по мне? — спросила она, невольно улыбаясь. Почему-то ей было забавно, что такой человек, как Люциус, может скучать по ней. — Не знаю, если честно... Может, и скучаю, а может, я просто еще не закончил с тобой, — тихо сказал он, коснувшись кончиками пальцев ее шеи. — Это был просто секс, — сказала она, борясь с желанием закрыть глаза и наклониться к его прикосновению. — Может быть, это так, но почему-то я почувствовал себя… прощенным, — он чувствовал ее пульс под своими пальцами и знал, что она тоже это чувствует. То, что с ними происходило, было каким-то другим. Не похожим на все остальное... — Понятно, значит, этот уик-энд с трахом показался тебе искуплением? И теперь ты здесь, в моей квартире, посреди дня и чего ты ищешь? Отпущение грехов? Собираешься просто встать на колени и молиться о прощении твоих грехов? — Не думаю, что всей святой воды на планете достаточно, чтобы отпустить мои грехи, — усмехнулся он. — Я не особо люблю умолять кого-то и чтобы молили меня, но если ты хочешь встать на колени… — Люциус облизнул губы и медленно опустился на колени перед ней. — Ты о чем? — чувствуя легкое головокружение, спросила она. Она уперлась руками в спинку стула, чтобы не упасть. — Как именно я должен умолять тебя? — мягко спросил он, его руки скользнули по ее ногам к подолу рубашки. — Какую дань мне предложить тебе за свое прощение? Он провел руками по ее бедрам, короткая рубашка зацепилась за его запястья и собралась вместе, когда он скользнул выше. Прошло совсем немного времени, прежде чем ему открылся аккуратно подстриженный треугольник ее лобка. — Люциус ... — всхлипнула она, когда тот наклонился вперед и нежно подул на нем локоны. — Откройся, — прохрипел он, продвигаясь вперед на коленях, чтобы оказаться ближе, достаточно близко, чтобы вдохнуть ее. Одной рукой он удерживал хлопковую рубашку на месте, другой подтолкнул ее ногу вверх и перебросил себе через плечо. Нежными пальцами он раздвинул ее наружные складки и наклонился вперед, чтобы она могла почувствовать жар его дыхания на своей самой чувствительной плоти. С мучительной медлительностью он пощекотал кончиком языка внутренние складочки. Вверх по одной стороне, вниз по другой. Потом он наклонился, слегка обогнув ее влагалище и пробуя терпкий мед, который уже начал из него выделяться. Она тяжело дышала, жар начал распространяться по ней, когда он дразнил ее своим языком. Она хотела начать извиваться, провести пальцами по его волосам и подтолкнуть свои бедра вперед, заставляя его облизывать себя сильнее и глубже. Но если она отпустит стул, то боялась, что упадет, а это будет означать, что он оторвется от своих дьявольских ласк языком. — Сладкая, — пробормотал он ее телу, и вибрация этого слова эхом разнеслась по ее тазу, а сама Гермиона почувствовала, как от желания что-то сжалось внизу ее живота. — Еще, — умоляла она, опуская взгляд вниз и заглядывая ему в глаза. Хотя она не могла видеть его рот, потому что он был скрытым, зато могла чувствовать его высокомерную торжествующую улыбку как раз перед тем, как он намеревался почти растоптать ее, уничтожить все ее чувства. Любые намерения забыть о свиданиях на выходных померкли, когда Люциус продолжил свои непристойные ласки языком. Казалось, что все причины, по которым связываться с ним было ошибкой, исчезли, когда губы и язык Люциуса просто поглотили ее. Все последовательные размышление казались невозможными, поскольку он тщательно выискивал все секреты, которые помогли бы приблизить ее к забвению. Он погладил тугой бутон клитора, осторожно всасывая его, очень осторожно, чтобы не ласкать его слишком грубо. Казалось, он точно знал, что делает и что именно это делает с ней! По мере того, как накапливалось тепло, и эта тугая полоса ощущений глубоко внутри нее начинала сжиматься все сильнее и сильнее, он удвоил свои усилия, нежно проводя пальцем внутри нее и медленно поглаживая гладкие стенки ее влагалища. Когда она плакала, умоляя его, он обхватил губами маленькую жемчужинку и нежно пососал ее. Гермиона вскрикнула, когда в ней оборвалась полоса ощущений. Ее руки освободили спинку стула и схватили его за голову, прижимая к себе, пока ее не начал пронизывать оргазм. Она дрожала, ее ноги подкосились бы под ней, если б Люциус не подхватил и не удержал ее неподвижной, продолжая и продолжая облизывать ее промежность, пока пульсация там не прекратилась. Вцепившись руками в его волосы, она откинула голову Люциуса назад и посмотрела на него сверху вниз. Его губы были влажными, блестящими от ее собственной влаги. Взгляд Люциуса был тяжелым, когда он смотрел на нее с жадным желанием. Не было ничего более опьяняющего, чем выражение желания в этом взгляде. Она сняла ногу с его плеча и расслабилась, упав на колени верхом на него. — Это было потрясающе, — прошептала она, целуя его. — Ты мог бы стать профессионалом. — Значит, моя ведьма довольна? — он схватил ее за бедра и прижал к своему эррегированному члену, еле помещавшемуся в его брюках. — Я не твоя ведьма, — ответила Гермиона, и тело ее содрогнулось от ощущения трения о ее чувствительную сейчас промежность. — Не будь в этом так уверена! — он протянул руку между ними и быстро расстегнул брюки, поспешно убрав их с дороги. И через несколько секунд уже полностью погрузился в нее. Сжимая руками ее ягодицы, он начал двигаться в резком и быстром темпе. Когда Гермиона двигалась над ним, он двигался ей навстречу, и его удары были длинными и жесткими, будто он отчаянно пытался оставить на ней и в ней свой след. Гермиона держалась за него, ее руки обвивались вокруг его плеч, крепко прижималась к его груди, пытаясь поймать ритм, но это было невозможно. Лучшее, что она могла сделать, — это просто продержаться... Это было быстро, жестко и взрывоопасно, насколько глубоко он входил в Гермиону, заставляя ее рвано стонать. Он крепко держал ее, пытаясь отдышаться и уткнувшись лицом в ее шею. Она успокаивала его, нежно поглаживая волосы, пока он обнимал ее. Разум Гермионы хотел бы оторваться от него, чтобы еще раз обдумать их действия, объявить те ошибкой. Но было приятно, что ее держат. Было приятно чувствовать тепло его тела напротив своего. Чувствовать себя желанной. Даже нужной. — Мы должны остановить это, — прошептала она, прежде чем прижаться губами к его покрытому шрамами виску. Люциус поднял голову и встретился с ней взглядом. — И почему же?