Восставший из пепла

УИЛТШИР — РОЖДЕСТВО Люциус сидел в кресле перед огнем и смотрел, как внук играет с деревянной повозкой и лошадками. Было невероятно, насколько он был похож на Драко. Люциус почувствовал, как в животе что-то дернулось, пока он наблюдал за мальчиком. — Тебе нравятся лошади, Скорпиус? — спросил он, наклонившись вперед и опершись локтями о колени. Большие серебристые глаза улыбнулись ему, когда малыш отреагировал на вопрос. — Да, сэр, — слегка шепеляво ответил он. — Когда-нибудь я смогу ездить на большой лошади! — Да, дедушка только что купил новую кобылу, и думаю, что первый жеребец должен быть твоим, — сказал Люциус. — Действительно? У меня может быть лошадь? Собственная? — Скорпиус вскочил с пола и обнял Люциуса за шею. — Спасибо, дедушка! Люциус улыбнулся, было так приятно обниматься с мальчиком, словно чувствуя возбуждение, вибрирующее в маленьком тельце. — Ты балуешь его, отец, — с улыбкой сказал Драко, усаживаясь в кресло напротив Люциуса. — Не сильней, чем баловал тебя, — ответил тот, снисходительно улыбнувшись внуку. — Пора б ему научиться кататься на чем-нибудь посерьезней, чем метла. Как только у нас будет для него своя объезженная лошадь, я ожидаю, что он будет регулярно приходить учиться ухаживать и ездить на ней. А пока жеребенок подрастает, он может ездить на Maджести и ухаживать за ней. — Должен сказать, рад снова видеть тебя с лошадьми, — сказал Драко, потягивая из своего бокала. — Тебе кажется… лучше. — Лучше чем что? — изогнув бровь, спросил Люциус. — Не играй, отец, ты понимаешь, о чем я, — ответил Драко. — Это как-то связано с той молодой ведьмой, о которой регулярно шепчутся наши эльфы. Скажешь, не так? — Чертовы слуги, — проворчал старший Малфой, потянувшись за напитком на боковом столике. — Можно подумать, что они проявят некоторую лояльность и перестанут сплетничать после всего, что я сделал, чтобы измениться. Не могу сказать даже, когда я в последний раз накладывал на них проклятие или какое-то другое наказание! — Слуги сплетничают, но дело в том, что они это делают всегда и это ничего не меняет. Ты собираешься рассказать мне о ней? — спросил Драко. — Нет, не собирался. — Почему нет, я что, ее знаю? — Потому что она не хочет, чтобы о нас знали, вот почему. И да. Так сказать, знаешь... — Люциус провел пальцами по волосам и уставился в огонь. — Она очень незаурядная ведьма. — И почему же она хочет держать все в секрете? — Драко вздрогнул, когда отец снова посмотрел на него, Как будто ответ на его вопрос не был так очевиден. Из-за своей лояльности Волдеморту после войны вся семья Малфой стала изгоями общества. Ни одна из сторон не доверяла им: как сторонники, так и противники темного мага боялись и публично сторонились Малфоев. Никто не мог признаться, что ведет дела или общается с ними. И даже после того, как напали и убили Нарциссу им пришлось отказаться от ее публичных похорон. — Ее друзья не одобрили бы наши отношения. А еще, к тому же, и нашу разницу в возрасте. — С каких это пор тебе все равно, что думают люди? И всё-таки на сколько именно лет она моложе тебя? — спросил Драко, внезапно обеспокоенный тем, что его отец может развлекаться с ведьмой намного младше, чем это можно было считать подходящим. — Думаю, мне все равно, что обо мне подумают… а она молода, она твоего возраста, — сказал он. — Я уже не такой уж и молодой, — усмехнулся Драко. — А ты хочешь, чтобы о вас узнали? Люциус сделал еще глоток и на мгновение задумался над вопросом. "А хочу ли я? — он был оскорблен реакцией Гермионы на то, что его семья увидит ее. — И разве я действительно такой ужасный? Разве я не был с ней уважительным, добрым, даже нежным? Или же ее и впрямь смущают мои шрамы?" — Отец, а ты любишь ее? — спросил Драко. — Я заботился о ней, скучаю по ней. Не знаю, люблю ли ее, но думаю, что смог бы полюбить со временем, — признался Люциус. Это был первый раз, когда он действительно задумался о своих чувствах к Гермионе, помимо того, что именно она заставляла его чувствовать физически. — Так… значит, это можно исправить? — Не уверен, полагаю, все зависит от нее...