Восставший из пепла

Февраль — Это был хаос. И не было другого слова для того ужасного зрелища, что заполонило целую площадь перед вновь построенным зданием министерства магии. Старое, подпорченное присутствием Волдеморта и причиненного им зла, было снесено, и на его месте возникло новое, нетронутое здание из сверкающих белых камней и замысловатых витражей. Изображение на каждом окне было тщательно продуманно мастерами-стекольщиками, чтобы отдать дань уважения победе добра над злом. Чтобы отпраздновать еще один шаг к утопическому обществу, к которому стремилось министерство, правительство магического мира решило провести бал-маскарад прямо на министерской площади. И похоже, сейчас здесь присутствовало все население этого самого мира. Волшебники были одеты в свои лучшие наряды, скрывая лица за замысловатыми масками. Казалось, здесь присутствуют все, одетые в кого угодно, и хотя раньше Гермиона и ненавидела такие мероприятия, чувствовала, что вынуждена пойти на него, уверенная в анонимности, предоставляемой маской. Гермиона вздохнула, когда еще одно тело врезалось в нее, толкнув так сильно, что напиток в руке выплеснулся через край бокала и испортил нетронутый атлас платья. Она тихо выругалась и полезла внутрь плаща, вытащив палочку, чтобы незаметно удалить пятно. — Так-так-так... использование ненужной магии на территории министерства вобще-то запрещено. Гермиона застыла. Насмешливый голос был знаком, она не слышала его несколько месяцев и, черт возьми, очень по нему скучала. Когда прозвучали трубы, возвещая о начале мероприятия, толпа стала плотней. Тела незнакомцев прижимались со всех сторон, и Гермиона почувствовала, как в ней невольно начинает расти тревога. — Тебе нравится нарушать правила, не так ли? — голос снова заговорил с ней, на этот раз достаточно близко, чтобы она могла чувствовать на затылке теплое дыхание. — Что ты здесь делаешь? — задала вопрос она. — Я не могу представить, что ты пришел сюда ради праздника, учитывая все обстоятельства. — Напротив, моя дорогая, — тихо усмехнулся голос, — как ты думаешь, кто финансировал строительство этого здания? Гермиона закрыла глаза и мягко с раздражением фыркнула на его высокомерный тон. — Люциус... — Прямо перед тобой собственной персоной, — протянул Люциус. И она почти расслышала ухмылку в его голосе. Ей не нужно было поворачиваться, чтобы проверить это, ее тело знало его и чутко откликалось на эту нечаянную близость. — Почему? Тебе же не нравится появляться на публике. — Хм... назови это… извинением, — сказал он, придвигаясь к ней еще ближе. — Я все еще ищу искупления. — Ты не можешь искать искупление, его нужно заработать. — Скажи это чиновникам министерства. Мое имя теперь будет украшать залы Департамента финансов, — сказал он. — Здание было построено с помощью Люциуса Малфоя — это моя как бы репарация за то, что я — скажем так — был не совсем послушным мальчиком? — Не совсем послушным мальчиком? — усмехнулась Гермиона. — Это то, как ты называешь те эгоцентричные, расистские, проповедующие убийства, лживые взгляды... — Ты говоришь помидоры, а я говорю том-а-аты... это все семантика, дорогая, — он улыбнулся, явно скучая по их пикировкам. — Ха! Прямо как Малфой, который пытается сбить с толку своих потенциальных судей, — ответила она, изо всех сил пытаясь нормально двигаться в толпе. — О, я сомневаюсь, что быть непослушным — это черта только Малфоя, — сказал он, и его голос стал глубже, когда склонился к ее уху ближе. — Разве ты никогда не чувствовала себя непослушной, а... Гермиона? — Это не твое дело, — сквозь зубы прошипела она. — Возможно, — мягко сказал он. — Но не так давно оно было моим, и может быть снова, если ты позволишь. — Разве ты не слишком стар, чтобы флиртовать с молодыми ведьмами? — мягко выругавшись, прорычала Гермиона ему, когда внезапное приветствие заставило толпу сдвинуться с места и отбросило Гермиону назад, прямо в мужчину, который насмехался над ней. — Серебряные нити в моих волосах еще ничего не значат, — прошептал он, когда его рука легла ей на талию. — Я все еще в расцвете сил. — Отпусти меня. — Успокойся, я не причиню тебе вреда, — рука с ее талии соскользнула вниз к изгибу бедра и крепко держала ее. — Ты так и не связался со мной, хотя прошло уже почти три месяца, — обвинила его она. — Ты тоже ни разу не написала мне. Где ты была? — поинтересовался он, подходя к ней ближе. — Я была на сеансах психотерапии, — сказала она, дрожа, когда почувствовала его дыхание у своего уха. — До меня как-то дошло, что я могу быть очень злобной сукой. — И терапия изменила тебя? — борясь со смехом, спросил он. О, как бы ему хотелось быть мухой на стене, когда происходили эти психотерапевтические сеансы! — Знаешь, я работаю над этим, — ответила Гермиона, повернув голову в сторону и увидев его периферийным зрением. На нем была белая маска, закрывающая половину лица, на голову был натянут капюшон. — Я скучала по тебе... — Я тоже скучал по тебе, — тихо сказал он, поцеловав ее чуть ниже уха. — Приношу свои извинения. — Я не хочу твоих извинений, — сказал он, с силой прижимаясь к ее спине. — А что же ты хочешь? — спросила она, чувствуя, как его руки скользят ей под плащ. — Тебя... Любым способом, которым смогу заполучить, — прорычал он. Гермиона вздрогнула, когда почувствовала холодный металл его змеиной трости на своем позвоночнике. Мягкое царапание клыками по обе стороны от ее позвоночника, когда он потянул набалдашник вниз, вызвал прилив тепла где-то в промежности. — Следуй за мной, — хрипло прошептала она, продвигаясь вперед в толпе. И провела его сквозь плотную толпу. Оказавшись в тени здания, она повела его к входу, направив палочку на охранника, охранявшего дверь. Люциус последовал за ней внутрь, пока он шел за ней, глаза быстро привыкли к темноте коридора. Она повернулась и скользнула через арочный дверной проем, поворачивая на винтовую металлическую лестницу. Они вышли на верхний этаж и прошли в коридор, где в конце она привела его к какой-то двери. — Это мой кабинет, — мягко сказала она, постукивая палочкой по ручке. Он услышал щелчок замка и проследовал за ней внутрь. Гермиона сняла плащ и бросила его на небольшой диван у стены вместе с декоративной маской, закрывающей ее глаза. Люциус последовал ее примеру, наблюдая за ней, пока она шла к большому окну через комнату. — Здесь так много людей, — мягко сказала она, глядя на толпу во дворе. Люциус снял мантию и кинул ее поверх плаща и маски Гермионы, прежде чем присоединиться к ней у окна. Он обнял ее, прижимая ладони к ее животу и с силой прислоняя к себе. — И нет никого, кроме нас... — прошептал он ей на ухо. — Люциус, — выдохнула она, когда его тепло окутало ее. Как она чувствовала себя в безопасности в его руках? Как так получилось, что с Люциусом Малфоем она чувствовала себя как дома? — Где ты был? — Я пытался забыть тебя, — честно сказал он. — Но очевидно, что это не сработало. — Как мы с этим справимся? Как объясним всем… — крепче обняв, он остановил ее. — Давайте беспокоиться об этом, когда возникнет необходимость, — задумчиво сказал он. — А пока… я здесь, Гермиона. Я пришел в общественное место ради тебя. Я действительно разговаривал с разными людьми, терпел их взгляды и фальшивые улыбки. И, могу сказать, что я твой, каждый покрытый шрамами, проклятый дюйм во мне принадлежит тебе. Поступай со мной, как хочешь... Гермиона разрешила его словам впитаться в душу, позволяя им проникнуть в ее существо и заглушить голос в ее голове, который хотел проанализировать, спланировать и обдумать все это, пока не разрушился ее мозг. Она прижала руки к стеклу, закрыла глаза и прижалась к нему ягодицей, слегка покачивая бедрами. — И я тоже твоя, — сказала она, вздохнув, когда его рука скользнула по ее груди. — Ты мне нужна, — прорычал он ей на ухо, прижимаясь своей эрекцией к ее ягодицам. — Я знаю, что нам нужно поговорить… но, черт возьми, если я могу думать о чем-то, кроме того, чтобы оказаться внутри тебя. Опустив одну руку, Гермиона наклонилась и начала поднимать платье вверх, подтянув его вокруг талии. На ней не было трусиков, чтобы не испортить линию платья, только пара тонких черных чулок, обхватывающих бедра кружевными лентами. — Поговорим позже, — прошептала она. И почувствовала, как его руки завозились за ее спиной, как его брюки упали, а затем он одной рукой схватил ее за бедро, поднимая на пальцы ног и поправляя позу, а другой рукой направил кончик члена в ее влажные складки. Через несколько секунд он оказался уже глубоко в ней. Ошеломляющее ощущение заставило ее прижаться лбом к стеклу, а он обнял ее, чтобы поддержать эту позицию. — Нас могут увидеть... — простонал он, заботясь о ее комфорте. — Пусть увидят... — ответила она, всхлипнув, когда его рука скользнула под мятое платье на ее талии, так что его большой палец мог играть с жемчужинкой между ее складок. Он двигался медленно, осторожно, чтобы они не опрокинулись, и медленное движение члена внутри нее сумасшедше возбуждало их обоих. — Гермиона… Не хочу портить тебе настроение, но я уже не так молод, как раньше… — прорычал Люциус, когда его ноги заныли от их неловкого положения. Гермиона засмеялась и оглянулась через плечо. — Поменяй со мной местами, — выдохнула она. Люциус выскользнул из нее и последовал ее примеру, понимая, что она велит ему сесть на деревянный подоконник. Потом она быстро взобралась на него верхом и медленно опустилась на член. Люциус стянул лиф ее платья, обнажая грудь. Словно загипнотизированный, он смотрел, как полушария подпрыгивают и раскачиваются вместе с ее движениями. А потом наклонился вперед, захватив один из сосков, посасывая и облизывая его, в то время как темп Гермионы увеличивался. Окно за ними начало запотевать. Гермиона уперлась одной рукой в ​​холодное стекло, а другой обхватила его шею сзади, и начала двигаться на нем все быстрее и быстрее. Прижимаясь к нему, чувствуя, что тугая пружина вожделения в животе скручивается еще сильнее. — Люциус, — прошептала она его имя, заставляя его глаза встретиться со своими, когда оба приблизились к разрядке. А затем, эта пружина распрямилась, и на нее накатило облегчение. Тела обоих задрожали. Люциус почувствовал сокращения где-то глубоко внутри нее и последовал за ней, наполняя ее своей сущностью, пока они по-прежнему цеплялись друг за друга. Задыхаясь, покрытые потом, с прилипшей одеждой, они продолжали крепко держаться друг за друга. Люциус прислонился к окну, упираясь ногами в коврик, чтобы не соскользнуть с подоконника, пока они пытались восстановить самообладание. — Я почти уверен, что мы нарушаем какой-то кодекс министерства, — пробормотал Люциус, оглядывая кабинет и размышляя об их местонахождении. — Да плевать... — пробормотала она ему в шею, слишком измученная, чтобы думать об этом. — А окно-то холодное, — пожаловался он, не пытаясь, однако, подняться или отпустить ее. Гермиона мягко рассмеялась и подняла голову, чтобы улыбнуться ему. — Знаешь, ты жаловался на то, что вынужден был показаться на публике, что люди могут нас увидеть, что твои ноги слишком старые, чтоб стоять и трахать меня, что мы нарушили какие-то кодексы министерства, а теперь на то, что окно холодное? И ты думаешь, что выглядишь сексуально? — Ясно, что тебя не беспокоят такие мелочи, — высокомерно сказал он, слегка шлепнув ее по заднице. — Похоже, чтоб уменьшить мою сексуальную привлекательность, мне нужно немного больше, чем парочка жалоб и несколько шрамов. — Хм, кажется, что твое высокомерие возвращается, — фыркнула она, слезая с его колен и начиная поправлять платье. — И ты можешь винить в этом себя, — ответил он, взяв палочку, чтобы привести в порядок свой внешний вид. — Если бы ты не ворвалась в мой дом и не перевернула мою жизнь с ног на голову, я, вероятно, все еще скрывался бы в Малфой-мэноре. Но вот я прелюбодействую в правительственном здании и даже общаюсь с какими-то людьми, которые мне не нравятся, и все это ради тебя... Гермиона мягко улыбнулась и подошла ближе, положив руку на его покрытую шрамами щеку. — Для меня это значит, что ты вернулся, — сказала она перед тем, как подняться на цыпочки и нежно поцеловать его. — Я люблю тебя. — А я тебя, — ответил он, прежде чем притянуть ее к себе и глубоко поцеловать. — И что теперь? — спросила она, когда они наконец отпрянули друг от друга. — Думаю, время покажет...