Лучший специалист

POV Боярина. В отделении настал операционный день, а это значит, что к концу рабочего дня я буду как половая тряпка – мокрый, грязный и вонючий. Иногда я жалею, что выучился на три специальности. Мог же быть только хирургом? Мог! Так какого триппера я подался в лапароскопию и эндоскопию?! Сегодня, как назло, почти все операции были на органы брюшной полости. Во время второго оперативного вмешательства ни с того, ни с сего вспомнил о Соловьеве. Как же так? В отделении бегают два ординатора – молодых, красивых, здоровых – которые так и рвутся в бой, а я такой нехороший наставник не думаю о благосостоянии своих «птенцов»… Уже на третью операцию зову с собой Соловьева и Данцова. - Итак, уважаемые коллеги, один из сотрудников нашего отделения поставил данному пациенту, - показываю на молодого парня, лежащего на хирургическом столе, - заключительный диагноз: варикоцеле. Соловьеву повезло, буквально недавно у него был устный опрос по этой патологии. Юрий Петрович, как Вы относитесь к моему предложению самостоятельно совершать оперативное вмешательство, - официальным тоном проговорил я. Парень, видимо, сбит с толку таким обращением к себе. - Я? В качестве главного хирурга? - Лапароскописта, - поправляю я. - Я?! – вновь спрашивает парень и для большей убедительности тычет указательным пальцем себе в грудь. - Если в зале есть еще один Юрий Петрович, то прошу меня извинить, - усмехаюсь я. Его так легко сбить с толку. - А что взамен я должен сделать? – вкрадчиво интересуется парень. Не верит… - Твоя задача: не дать яичку атрофироваться или, по-другому, прооперировать данного пациента и устранить застой в яичковой вене. Приступай. Соловьев еще несколько мгновений обдумывал сказанное мной и, когда смысл моего предложения достиг его сознания, метнулся к раковине, чтобы обработать руки. - Так, Данцов, а ты сегодня будешь ассистировать у Соловьева Юрия Петровича, начинай обработку. - Ян Анатольевич, Соловьев только ординатор первого года обучения, а я должен быть всего лишь ассистентом? – возмутился второй. - Еще одна фраза из начала кишечной трубки и останешься убираться в опер-блоке после рабочего дня, - спокойным голосом предлагаю вариант развития событий на тот случай, если парень продолжит нести чушь. Как ни странно, Данцов понял, что я не шучу, благоразумно стих и отправился в дальний угол обрабатывать руки. Редко бывает, когда на ком-то, в данном случае на Соловьеве, идеально сидит хирургический костюм. Ну, как будто на него шили! Маска не просто закрывает лицо, а придает какую-то загадочность образу хирурга и выразительно подчеркивает нежно-голубые глаза. У бывшего студента интересная внешность: темно-каштановые волосы, средней длины,голубые глаза, которые ирреально смотрятся на его чуть смугловатом лице. Высокие скулы, полные губы. Среднего роста, со спортивной фигурой, которая дополняла его амплуа молодого врача-ординатора. Операционная сестра помогла двоим ординаторам надеть халат, перчатки и маску. Молоденькая санитарка, насколько мне известно, она студентка второго курса университета, подготавливала лапароскопический экран и свет. Анестезиологи подали сигнал, что наркоз уже действует. - Надежда Викторовна, подготавливайте все инструменты, - попросил я, также готовясь к предстоящей операции. Медсестра подкатила стерильный столик к хирургическому столу и сняла салфетку, которая прикрывала металлы от патогенной флоры. - Юрий Петрович, можете приступать к операции, - поторопил я парня, так как анестезиологи уже маячили всеми конечностями, мол, «Севофлюран»* не резиновый. Вообще, я возможно поторопился, доверяя выполнение относительно легкой, но все же, операции на расширенную вену яичка. У меня была надежда, что парни пришли в ординатуру не с пустыми головами и что хотя бы раз выполняли операцию на органах брюшной полости. Волнение и переживания оставили меня в покое, как только я увидел уверенные манипуляции и приказы Соловьева медсестре и своему ассистенту: - Троакар. Еще. Подать углекислый газ. Артем, что там с показателями парциальных давлений? Даже и не скажешь, что это всего лишь молодой, ничего не умеющий ординатор. Операционная сестра, с которой я всегда работал, лишь растеряно переглядывалась со мной. - Зажим, - уверенным голосом требовал инструмент Соловьев, напряженно вглядываясь в экран, на котором виднелась сине-фиолетовая венка, расширенная и измененная от первоначального своего состояния. Жестами подсказываю Надежде Викторовне готовить лигатуры, ибо операция подходила к концу. Надо же… по времени парень справился на уровне «шедеврально». Когда основная задача была выполнена, я распорядился, чтобы Данцов завершил начатые манипуляции, а именно наложил швы на раневую поверхность. Соловьева я позвал в ординаторскую. - Присаживайся. Чай, кофе? – осведомился я, и только потом доходит до меня смысл сказанного. Недаром Соловьев вновь недоверчиво уставился в мою сторону. - Ты на «отлично» справился с варикоцеле, что я решил поухаживать за тобой, - отмахнулся я, хватая чайный пакетик в правую руку и банку кофе в другую. Парень в лице не поменялся, но зато кивнул в сторону молотых зерен. - В кабинете установлена скрытая камера? – наконец-таки он заговорил. Я все ждал, когда же язва прорвет? – Или передо мной пришелец в костюме Боярина-тролля? Новый позывной резанул мне по уху, поэтому с хмурым взглядом резко поворачиваюсь к ординатору. - Хорошо, извините, - Юра делает жест «успокойся», - а если серьезно, что случилось? - О чем ты? – включаю дурачка. Тем временем разбавляю содержимое чашки молоком. – Три? Две? - Две с половиной, - отвечает парень,выполнив манипуляции, протягиваю чашку с кофе. - Я о вашей чрезмерной доброте: предложили прооперировать, ни разу не сделали замечание во время операции, ни разу не назвали дебилом новоиспеченным, и даже напоили кофе – что это? Из его уст это прозвучало как-то укоризненно, что ли, а ведь я всего лишь по-человечески повел себя с ним. С другой стороны, такого меня практически никто из отделения не видел. Только Дмитрий Владимирович, только этот человек смог понять меня, принять, найти подход и так далее. Поэтому реакция Соловьева вполне предсказуема. - У меня бывают заскоки, - подмигиваю я парню, который резко и больше чем обычно отхлёбывает горячий кофе, вследствие чего обжег язык. - Пожалуйста, скажите, что я сплю, - хнычет ординатор, отодвигая чашку кофе, чтобы дать ему остыть. - Тебе плохо? Может, домой пойдешь? – заботливо интересуюсь я. На лице парня вновь появилась недоверчивость, после чего Соловьев издал нечленораздельный звук и замотал головой из стороны в сторону. - Юра, спокойно, стоп-истерика! – мне даже страшно стало из-за амплитуды, с которой он раскручивал голову, - если тебя это успокоит, то я объясню свое поведение. Соловьев тут же замер, с неподдельной сосредоточенностью готовясь внимать мои оправдания. - Я сегодня говорил с Петуховым, у него есть план, - начал я, - про что он, тебе расскажет Дмитрий Владимирович. Это все. - Как это связано с вашим поведением?! – воскликнул парень. - Напрямую, - коротко отвечаю я. Не буду же я рассказывать, что целый день думал о своем поведении и пришел к выводу, что нужно найти подход к ординатору, который мне нравится. Естественно, нравится, как специалист! - Можно, я спишу все на заскок? Боже, я запутался. Меня всегда бесила моя противоречивость. Вот если бы я был на месте Соловьева, то также недоумевал бы над поведением своего наставника. С самого первого дня я гружу его работой, которая предназначена не только для врача, но и медсестер, разговариваю на повышенных тонах, злоупотребляя сарказмом и иронией; а сейчас, по непонятной причине для него и меня(!) проявляю неслыханную щедрость и доброту. Даже я не могу понять всех своих поступков, то что говорить об ординаторе? - Кстати, надо к Петухову зайти. Он ждет нас после окончания операционного дня, - перевожу тему. Надо бы с другом сегодня выпить. Определенно. *** После небольшого чаепития, уже в тишине, я отправился на следующую операцию. Чисто для прикола прихватил с собой Соловьева и предложил побыть анестезиологом. Парень, как ни странно, с радостью согласился, сделал самостоятельно трахеоинтубацию * после того, как ввел внутривенно вводный наркоз. Я поражаюсь, может, из него и реаниматолог невъебенный? Ближе к трем часам мы освободились и сразу же направились к Петухову, который уже ждал нас. - Дмитрий Владимирович, вызывали? – первым заговорил Соловьев, проходя вглубь кабинета и присаживаясь на стул. - Так, все в сборе, - окинул нас взглядом врач, - Ян Анатольевич, присаживайтесь, разговор будет долгим. - Я догадываюсь, о чем будет речь, - прищурился я. - Думаю, вы помните об интересном конкурсе, который проводится нашей областной больницей, - начал заведующий, - я также помню, что обещал следить за претендентами от нашего отделения. На днях ко мне пришел факс из Минздрава России. В нем упоминался Международный конгресс врачей-хирургов, проходящий в Москве. Впервые на этом съезде будет присутствовать известная американская клиника «Medical Corporation», специализирующая на лапароскопии и эндоскопии и которая нуждается в хороших специалистах. Эта компания и является организаторами масштабного мероприятия. Так вот, меня лично пригласили выступить на этом конгрессе, но я отказался, предлагая им молодые кадры под моим руководством. Мы с Соловьевым слушали и вникали, попутно поражаясь от предоставленной возможности. Тем временем Петухов продолжал: - Обдумав такое предложение, компания пересмотрела свои планы и прислали уже другой факс. Теперь это выглядит так: ведущие хирурги нашей страны выдвигают своих претендентов для участия в конгрессе. Участники рассматриваются кандидатурами на стажировку в американской компании с последующим предоставлением рабочего места, - закончил Петухов. - Офигеть, - не выдерживает Соловьев и выражается при заведующем. - Я правильно понимаю, Вы хотите выставить нас на участие в конгрессе? – перефразирую я. - Да, нам нужно выбрать тему, с которой вы будете выступать. Вообще, конгресс направлен на усовершенствование навыков и методов в современной хирургии. Так вы согласны? - Вы еще спрашиваете?! – в один голос воскликнули мы. - Вот и славно. У нас не так много времени, съезд назначен на конец сентября. К этому времени наш проект должен быть готов, - продолжает заведующий, – Юрий Петрович, Вам несказанно повезло, именно в этом году американская компания набирает специалистов. - То есть? Раньше не было такого? – не понял ординатор. - В России набора никогда не было, - улыбнулся Петухов, - хотя было исключение, - с каким-то намеком произнес врач, смотря в мою сторону. Ну, спасибо Вам, Дмитрий Владимирович, разворошили все мое старое и грязное белье! - В смысле? – заинтересовался парень. - Возможно, Вам расскажет Ян Анатольевич, это его тайна, - сдал позиции заведующий перед тем, как окончательно поведать о моих ошибках. - Ян Анатольевич? – тут же переспрашивает Соловьев. - Это не ваше дело, - раздраженно отвечаю я. – Дмитрий Владимирович, я уже говорил, что жалею о своем решении, что вам еще надо? - Ничего, у тебя есть вторая попытка, поэтому постарайся, - улыбается врач на мое раздражение. - Можно идти? – я успокаиваться никак не хотел. После согласия заведующего выхожу из кабинета и направляюсь на улицу. Нужно покурить. Обдумываю свое положение. Да, перспектива есть, несмотря на то, что я не последнее лицо в Отечественной медицине. В американской клинике собраны лучшие из лучших, и это просто чудо, что конгресс проходит в России. Времени, конечно, мало, но у нас есть преимущество в лице Петухова, который сдал меня с потрохами. - О чем думаете? – раздается голос сзади. От неожиданности вздрагиваю. - Соловьев, я могу с вертушки пробить тебе по фейсу, не подкрадывайся ко мне! – повышаю голос на парня. - Извините, я думал, вы слышали, как хлопнула дверь, - беззаботно отзывается тот, зажимая сигарету между губами и пытаясь найти зажигалку по карманам. Достаю свою и поджигаю его сигарету. Жду, когда он сделает три затяжки, а после нагло вырываю сигарету из губ и выкидываю в мусорку. - Курить вредно! – начинаю смеяться над злым выражением лица парня. - Спасибо, блин, - слышу перед тем, как дверь захлопывается за мной. Все-таки мне нравится его злить! Вновь смеюсь, от чего проходящий медицинский персонал отскакивает от меня, будто я дьявол.