Лучший специалист

После всего случившегося Юра застеснялся, испытывая не только стыд, но и другие эмоции, которые он так и не смог идентифицировать, вследствие чего наотрез отказался ложиться с Бояриным в одну кровать. Ян терпеливо поджал губы, но не стал настаивать. Утром Соловьев светился как новогодняя гирлянда, что не скажешь о враче, но на удивление последнего Юра не притворялся, что этой ночью ничего не было. Это действительно было мило, когда еще небритую щеку клюнули неуклюжим поцелуем, что-то пробормотали, раскраснелись и скрылись в ванной. Боярин проследил удивленным взглядом все лишние движения парня: сначала он спрятался за дверью, но видимо вспомнил, что ничего не взял с собой, поэтому, стараясь не смотреть на мужчину, вновь вышел, схватил полотенце, халат и сумочку с мыльными принадлежностями, и вновь скрылся в ванной. Стараясь не засмеяться в голос, врач прикрыл рот рукой и занял себя сбором на вторую часть Конгресса. Через час они вдвоем вышли из номера, чтобы добраться до клиники, где их уже ждал Петухов. Дмитрий Владимирович с некоторым недоумением спросил, почему же они так рано покинули празднование, между прочим, их победы! Соловьев решил промолчать, предоставляя шанс оправдаться старшему коллеге. Боярин сослался на усталость. Заведующий пытливо вглядывался в ординатора, но не найдя для себя доказательств лжи в словах Яна, перевел тему: - Сегодня пять выступлений, включая мое, и вновь банкет, но уже в связи с прощанием. После обеда вас позовут для заключения договора, не потеряйтесь, присядьте лучше рядом с комиссией, - закончил указания мужчина и первым зашел в аудиторию. Несомненно, было интересно послушать профессоров, заслуженных докторов научной медицины – узнать что-то для себя новое и почувствовать себя высококвалифицированным специалистом. Вот только для Боярина и Соловьева все выступления (кроме Петухова) прошли как в тумане. Еще бы, сидеть возбужденным от настойчивых движений чужой руки у тебя в паху и пытаться что-то усвоить из слов выступающего – это было непосильным трудом для Юры. Они присели с самого края ряда, и так получилось, что все врачи устремились в середину, а потому рядом с победителями Конгресса никого не было. Посмотрев на сложившуюся ситуацию, Ян не смог отказать себе в шалости, и в следующую секунду его рука незаметно поползла в сторону соседа. Мужчина мысленно присвоил звание «лучший стилист медицинских халатов» тому, кто придумал разрезы в районе карманов. Рука под вздрагивания и непонимающие взгляды ординатора пролезла в этот разрез и улеглась на ширинку деловых брюк. Соловьев завертел головой, проверяя, не видит ли кто эту постыдную сцену, но, не обнаружив никого поблизости, парень перевел взгляд на врача. Тот смотрел в сторону выступающего, и весь его вид буквально кричал о том, что он был занят и принимал активное участие в обсуждении по операциям на брюшной полости, но его рука активно хозяйничала под халатом парня. От неожиданности и растерянности Юра не пытался остановить безумие – а по-другому и не назовешь это. Молния брюк была расстегнута, и рука аккуратно сжала уже начинающий возбуждаться член. Сглотнув, Соловьев вытер выступивший пот над верхней губой. Мысли хаотично рассыпались в его голове: что делать? Как поступить? Боярин же и не думал останавливаться, он сетовал на неудобность и ограниченность действий, да и собственное возбуждение давно выпирало характерным бугорком. Через пять минут неуклюжих поглаживаний сквозь трусы, Ян попытался полностью вытащить член через раскрытую ширинку. Парень предупреждающе сжал предплечье врача, на что мужчина поступил также только с гениталиями ординатора. Удовольствие волнами прошибло все тело, и Соловьев отпустил руку Яна. Усмехнувшись, тот продолжил свои действия. Нежная кожица согревала пальцы врача, и на верхушке головки выступила смазка, которую тут же размазали по уздечке. Боярин видел, как вздымается грудь соседа и поджимается живот, слышал его тяжелое дыхание, рука тут же издевательски медленно начала двигаться по стволу, практически не касаясь головки. Шипение со стороны ординатора только рассмешило Яна, поэтому «изверг» - по словам Юры - вообще прекратил надрачивать. Соловьев чуть слышно неудовлетворенно простонал и подался бедрами в плотное кольцо пальцев. Ян сжалился над младшим, возобновляя движения, но теперь такой скорости было мало для того, чтобы достичь конца. И это понимали они оба. Повернувшись к парню, Боярин прошептал лишь: «Выйдем», и первым поднялся с места, бесшумно продвигаясь вдоль стен к выходу. Подождав некоторое время, еле сдерживая себя, чтобы не обхватить свой член, Юра поспешил следом за врачом. Нашел он его в туалете. Соловьев накинулся с поцелуями на старшего, вплетаясь в его волосы и буквально врезаясь бедрами в чужие бедра. Халат парня был расстегнут, как и ремень. Боярин решил не заморачиваться и просто довел Юру до оргазма одной рукой. Никто не ожидал бурного семяизвержения, а потому едва различимые белесоватые пятна на белоснежном халате врача вызывали нервный тик у Яна. - Ну ты, блядь, как всегда! – раздраженно выдал мужчина. - Сами виноваты, - обидчиво ответил парень. – Нечего было трогать меня на конференции! - Соловьев, не так, так этим доведешь меня? – уже более спокойно продолжил Боярин, снимая халат и вытирая пятна туалетной бумагой. - Ты тоже молодец! Нашел время! – Юру почему-то эта ситуация веселила. Он даже загордился собой, что нехотя, но успел отомстить за ужасные действия врача. - Ну все, все! 1:1, - рассмеялся мужчина. Соловьев довольно заулыбался и потянулся за поцелуем. - Просуши на ветродуйке! – бросил напоследок ординатор после того, как застегнул халат и расправил складки. - Без тебя разберусь, - усмехнулся врач, услышав, как захлопнулась дверь туалета. По приходу в зал Ян увидел сидящего ординатора в непосредственной близости к комиссии. Усмехнувшись, мужчина подошел к нему и с многообещающим взглядом нагло приподнял бровь, мол, «вот так, да?», на что Соловьев с вызовом в глазах решительно кивнул. - Ну, ну, - было слышно от Боярина, и он присел рядом с коллегой. До обеда никаких происшествий не было, как и после него. Договор был подписан на взаимовыгодных условиях. Врачи обязаны были проходить стажировку в американской клинике три года (вот это длительность, будто специализация, а не стажировка) – по сути это и была специализация, как пояснил представитель Medical Corporation. За эти три года они непосредственно сотрудничают со своей больницей (то есть могут спокойно ездить домой раз в полгода на две-три недели), ну и с компанией: выполнение целей и задач, озвученных в их докладе. Условия для начинающих ученых: аппаратура будет предоставлена, больных навалом, советников тоже – работай-не-хочу. Плюс к этому дом на двоих, а добираться до клиники будут на специальном автобусе. По истечению срока они могут спокойно возвращаться на Родину, либо остаться работать на компанию. Если они не выполняют условия со своей стороны, то обязаны будут выплатить неустойку. Все просто. Но даже последнее не пугало, поэтому врачи без лишних раздумий подписали бумаги. Петухов пожал руку коллегам и поздравил, не забывая напомнить о том, что его лучшие ученики покидают отцовское гнездышко, отправляясь в большой перелет. Соловьев смеялся над реакцией Боярина, который пытался убедить, что это была инициатива заведующего – отправить данную пару на Конгресс. Дмитрий Владимирович делал вид, что не слышит Яна, и незаметно подмигивал ординатору. С Соловьевым нужно было разобраться – так как парень являлся ординатором первого года обучения, то как быть с оставшимся годом? Петухов связывался с главным врачом Областной больницы, который обращался в Министерство, где ему сказали: специализация в три года зачтется ему, и по возвращению (если такое вообще произойдет) он будет считаться полноценным врачом. И это замечательно. Соловьев даже не мог поверить такому повороту судьбы. Все-таки он только что выпустившийся студент медицинского университета, а уже отхватил возможность пройти стажировку под прикрытием крупнейшей американской компании. Небольшое заседание было окончено, и все они могли пообедать. Боярин первым попал в столовую и взял на себя ответственность заказать еду на двоих. Подошедший из уборной ординатор лишь присел за столик на все готовое. Поблагодарив старшего, улыбающегося в ответ, Юра приступил к обеду. - Ты вообще осознаешь, что только что произошло? – мужчина пытался проколоть черную оливу в своей тарелке, бросив быстрый взгляд на соседа. - Даже не представляешь, что творится в моей голове! – тоном, будто старший даже и не предполагал, ведь он не в такой же ситуации, ага, заявил Юра. – А где Дмитрий Владимирович? - Он все еще там, оказывается, компания не только с нами подписывает договоры. Еще двое из Москвы, - протараторил Ян. Оливка никак не хотела сдаваться в плен и теперь привлекла внимание даже Соловьева. - Могу дать ложку, - усмехнулся Юра. - Это принципиально для меня, - сквозь зубы процедил мужчина. Он еще минуту пытался договориться с «противной черной хренью», а потом психанул, заставляя вздрогнуть парня: - Иди на хуй, - и, схватив пальцами, направил оливку себе в рот. - Ну да, я лучше замараю руки и съем бактерии с них, чем воспользуюсь помощью жалкого ординаторишки? – правая бровь в усмешке изогнулась, Боярин же не подал вида. - И съесть бактерии из твоего рта? - При поцелуях тебя это не смущает. - Это было принципиально. - Напомню при твоей следующей попытке поцеловать меня. - Я не это имел в виду. - Ага, - парень встал изо стола и проследовал на выход. - Еще встречаться не начали, а уже истерики, - почесал затылок Боярин. «Только начали встречаться, а такое хамство!», - подумал про себя Соловьев.