Лучший специалист

POV Соловьева. Уже сидя в такси, которое мчалось по улицам родного города, понял, как я устал. Сама поездка не мало сил выпила, так еще и Конгресс добил. Хотя мне и жаловаться-то неудобно – контракт наш, буквально через месяц я и Боярин будем в Америке. Кстати, о последнем. Во мне назревали сомнения, связанные с поведением мужчины: то ли я стал по-другому его воспринимать, то ли он бесить начал с удвоенным рвением. Вот вроде бы обоюдно согласились встречаться, он все чаще и чаще зажимал меня в углах (причем его ни капельки не волновало, что нас мог кто-нибудь запалить, да даже сам Петухов!). И главное: отношение врача ко мне: будто я принадлежу только ему. Мое терпение кончилось на последнем фуршете в Москве, когда, познакомившись с ординатором моего возраста, я общался с ним, расспрашивая о месте работы. Боярин психовал рядом, выбешивая меня колкими замечаниями на любую фразу нового знакомого. Не буду же я при всем честном народе унижать своего наставника, а потому пришлось написать смс матерного характера. Однако оно было проигнорировано, если ответное «Хуй тебе» можно посчитать за пренебрежение к моему недовольству. Вечером смачным кукишем оповестил мужчину, что запланированная забава в виде горячего секса отменяется на неопределенное время за неподобающее поведение врача. Выслушав оправдание, на подобие: «Он так на тебя смотрел, как я еще мог реагировать?!», разрешил лишь поцеловать себя на ночь. Во-первых, я прошел через мозгорубку, обдумывая наши отношения еще до Конгресса – совершенно не представлял, что делать, как вести себя с Яном, и после того, как принял решение пустить все на самотек, что вылилось в данную ситуацию в целом, Боярин принялся нещадно добивать мою сломанную психику. Он, что, даже не волновался ни о чем? Например, о том, что он мой наставник? Я ординатор, младше его на семь лет, и с самой первой нашей встречи мы возненавидели друг друга. То есть, можно подумать, каждые его отношения начинались именно так? У меня это вторые отношения, если считать мозгоебства с бывшей одногруппницей таковыми, и сразу с мужчиной. Мне нужна степенность, я должен привыкнуть. Но Яна это не волновало, по-видимому. Зная Боярина, понятно, что он вовсе не такой: не забивает на мнение близкого человека. А могу ли я считаться им? С другой стороны, если бы он так напористо не вел себя со мной, то возможно еще неопределенное количество времени я мучился бы с решением, продолжал бы относиться к Яну как к старшему коллеге, наставнику. Да, определенно, тактика поведения мужчины правильна, с его стороны, но все равно, это доставляет неудобства мне. Поэтому и бешусь, чувствуя себя какой-то истеричкой, к которой на хромой кобыле не подъедешь. Будто почуяв что-то, Боярин сжал мои пальцы в ладонях. Завтра понедельник, а это означало, что нам нужно появиться в отделении. Отработку в виде двух недель перед увольнением никто не отменял. - О чем думаешь? – послышался тихий голос мужчины. - Обо всем. Говорить не хотелось. Водитель бросил взгляд в зеркало заднего вида и вновь принялся следить за дорогой. Ян еще несколько секунд всматривался в мое нечитабельное выражение лица, а после отвернулся к окну. Боковым зрением слежу за ним, возвращаясь к своим мыслям… об истеричке. Собственно, а почему бы мне не успокоиться и относиться проще к сложившейся ситуации? Усложнять любят все, не задумываясь о том, что делают хуже не только другим, а в первую очередь себе. Ну, подумаешь, влюбился в мужика, который старше тебя на семь лет, вредного, самовлюбленного, да к тому же и собственника. Я тоже не подарок. Вот и все! Живем, как живем. Еще неизвестно, что будет в Америке. Может, он встретит там гея своей мечты, или меня украдут инопланетяне. Уверенно положил руку на коленку Яна, удивленно уставившегося на меня. Улыбнулся и легонько сжал пальцы, вызывая усмешку на лице мужчины.

***

После принятого решения в такси, не поверите, но реально стало легче дышать. Зажимания по всем углам теперь уже в областной больнице приносили некое удовольствие от зашкаливающего адреналина в крови. Боярин как влюбленный подросток смеялся, творил несусветные вещи, не стесняясь персонала отделения и даже лучшего друга. Последний, увидев такого Яна, пораженно уставился на меня, молча зааплодировал, а на следующий день притащил литр дорогостоящего конька, грамоту, где стояла государственная печать областной, и пожал руку. Боярин только фыркнул на напечатанный текст *, пробормотал что-то на подобие: «Этот придурок даже к секретарю сходил», и демонстративно вырвал меня из лап хирурга, выводя из ординаторской на обход по палатам. Гайдарова это не остановило, поэтому на следующий день он притащил за руку нового травматолога, с которым познакомил меня, и начал с чувством, толком, расстановкой расхваливать, изредка тыкая пальцем в Боярина: - Иван, взгляни на этот ценный экспонат! Возможно, ты в первый и в последний раз знакомишься с Героем – да, с большой буквы! – который сотворил чудо, превратив нашу колючку Бояринскую в эту милашку! Еще со вчерашнего дня, Ваня, он ни разу не пригрозил мне болезненной расправой за все брошенные слова в его адрес и совершенные действия! Словесный понос Гайдарова мог остановить разве что только неожиданно начавшийся апокалипсис, но так как последнего не намечалось, Виктор успел присвоить звание «Почетного человека-года» ординатору и мимоходом расшевелить самого травматолога, подключившегося к дискуссии. Удивительно, как влился в сарказм Ваня, умело расставляя акценты и задавая каверзные вопросы Яну. Соловьеву оставалось лишь истерично смеяться, глядя на реакцию Боярина. Весь обед врачи развлекались перепалкой, пока на истошные крики (почему-то Гайдарова) не прибежал Петухов. Быстрые взгляды на ситуацию, облегченный выдох в сопровождении нарастающей злости и непонимания заставили напрячься даже Яна. - Это что здесь происходит, молодые люди? – на пониженных тонах, что после душераздирающих воплей звучало леденяще-устрашающе. - Эм, Дмитрий Владимирович, думаю, коллеги осознали степень тяжести своего проступка и уже спешат покинуть кабинет с просьбой о пощаде, - вопросы урегулирования конфликта взял на себя, конечно же, Боярин - одному ему многое было позволительно в присутствии доктора медицинских наук, даже произнесенный ранее бред. - Ян Анатольевич, я надеюсь, они понимают, где находятся и кем являются? – чуть сбавил шипение старший, и отчитываемые смогли перевести дух. - Несомненно, Дмитрий Владимирович, - тут же закивали все четверо, включая ординатора. - Мои надежды останутся со мной, - слабо улыбнулся мужчина и первым покинул кабинет. - Проверь, сухо ли подо мной, - ошалело произнес Гайдаров, поворачиваясь за поддержкой к Агапову. Травматолог примерно с таким же выражением лица взглянул на Боярина, тот с застывшей физиономией, по которой явно можно было прочитать: «Ну, вы и дебилы», покачивал головой, будто утверждая поставленный диагноз. - Я заработал мини-инфаркт от пережитых эмоций, - добавил от себя Соловьев. Тишина длилась недолго, так как Гайдаров все-таки вспомнил о важных делах в своем отделении, поэтому ординаторская быстро освободилась. - Да не обращай ты внимания! – рассмеялся Юра, легонько ударяя старшего по плечу. – Гайдаров всегда был таким. - Я не поэтому поводу сник, - иронично усмехнулся тот. – Через две недели я этих придурков не увижу. Буду скучать по ним. - Что-то мне нехорошо стало, - понимающе закивал парень. – А по-другому никак. Раз в год будем приезжать… Может получится и раз в полгода. Ян промолчал – это все вилами на воде писано. Как и что будет в будущем – никому не известно. Опомнившись, врач продолжил свой путь к процедурному кабинету, отправив ординатора на пост за историями.

***

Дни летели с бешеной скоростью, будто считали своей обязанностью поставить нас перед фактом: все, полетели в Америку! Ян говорил о сестре, которую оставляет одну. Родители же наоборот не устраивали истерик, желали удачи на будущей работе. С Яной познакомились мы неожиданно: она пришла в гости к брату, а в это время я был в душе. Представил разнервничавшегося врача – милое зрелище, но Боярин был бы не Бояриным, если бы своим спокойствием не заставил нервничать меня! Я как последний дурак отдувался за обоих: краснел, что-то лепетал в ответ на вопросы девушки, красноречиво кидал взгляды на своего мужчину, который вел себя, словно смотрел семейную комедию – попивал горячий кофе, улыбался и издавал смешки. Даже Яна не вытерпела и предъявила брату: - Ну, ты и скотина! Бедный Юра, хоть бы вид сделал, что защищаешь его от «гадкой» меня, - она грозно перевела взгляд на меня, спрашивая: - Ну, ты же меня не считаешь гадкой? Поспешно отрицательно замотал головой. Девушка смягчилась, переставая обращать какое-либо внимание на Боярина, одаривая избытком заинтересованности только меня. «А какой он на работе? А как он обращается с тобой вне больницы? Он тебе готовит по утрам? А что вы делали в Москве?» - вереница вопросов, на которые я не успевал отвечать. Ян по второму разу подлил нам чай, достал конфеты и молча вышел из кухни, оставляя меня на съедение настырной девице. Проводив жалобным взглядом, никак не повлиявшим на мою мишень, резко выдохнул и рассказал все, что посчитал нужным. Яна с раскрытым ртом слушала меня, понимающе кивая в определенные моменты. В конце моего повествования она произнесла лишь: - Ну, я рада за вас. Вы такие милые. - И все? – подозрительно сощурился на якобы искреннее высказывание. - Ты не подумай, он очень заботливый. Ты это сам поймешь, - улыбнулась она. - Если что, за советами к тебе буду обращаться, - рассмеялся я. После знакомства с сестрой Боярина последний поставил меня перед фактом: «Завтра едем к моим родителям». Было ощущение, будто это какой-то двухэтапный государственный экзамен – знакомство с близкими Яна на дальнейшее одобрение моей кандидатуры и благословение. Первое, что я спросил у него, было касательно реакции родителей: знали ли они вообще об ориентации единственного сына и как отнесутся ко мне. Любимый мой, блядь, неопределенно пожал плечами, бросив лишь одно: «Посмотрим». Посмотрим? Посмотрим, да?! Нет, то ли я истеричное хуйло, то ли Боярин косит не по-детски. Нет, я не обижался, просто с той самой минуты на все его вопросы также пожимал плечами и говорил: «Посмотрим» или «Хм, не знаю». Даже простые вопросы типа: где я, который сейчас час? – попадали под мою мини-забастовку. Ян – не дурак, сразу понял, что к чему, но терпел ровно до обеденного перерыва, потом зажал меня в процедурном кабинете, возбудил, прошипел о несправедливости моего решения и оставил одного. То есть бросить меня возбужденным – это верх справедливости! Где логика, товарищи? Честно, обижаться не хотел, оно само как-то. В итоге после работы, мы поехали сразу к родителям. Из-за своего вселенского игнорирования я и не заметил, как мы выехали за черту города, к дачному поселку. И только когда машина остановилась около средних размеров неблагоустроенного дома, я понял окончательно, что Боярин – нереальный тролль (хотя еще два месяца назад я об этом кричал на каждом углу). На негнущихся ногах зашел я на территорию, огражденную черными железными воротами, под громкий лай собаки мучительно выдохнул перед тем, как Ян пинком загнал в дом. - Сынок, ты ли это? – с каким-то оттенком иронии и удивления послышалось в коридоре. Для разведки приоткрыл один глаз, который тут же представил моему многострадальному мозгу картинку обнимающихся родственников. Уже хорошо, не заметили меня, глядишь, до конца встречи останусь невидимкой. - А кто это с тобой? – мои надежды рассыпались, и по ним смачно потопталась полноватая женщина, с интересом разглядывавшая меня. - Мама, папа, знакомьтесь, это мой коллега, с которым мы поедем в Америку, и по совместительству мой парень, - торжественно объявил Боярин, и я готов был порвать его при родителях. Каков подлец - так преподать информацию! - Тот самый ординатор? – радостно завопила женщина и, не стесняясь, сжала в своих объятиях. - А я все надеялся на девушку, - с досадой проговорил старший Боярин, но когда протягивал мне руку, улыбнулся и поторопился добавить: - Но ты мне все равно понравился. - Молодого специалиста не пугать, пылинки сдувать, провокационные вопросы не задавать! Иначе больше не привезу к вам, - голос уходящего в другую комнату Яна стихал. Сглотнул. Уставился на родителей, которые с улыбкой решали, что бы задать мне – такой вывод я сделал по бегающим глазам и редким оглядкам в сторону, куда минутой назад ушел Ян. - Я тебя почему-то недодевкой представлял, - прервал тишину отец. - Эм, хорошо, что я не такой, - неловко поправил рукава рубашки. - А с виду-то нормальный пацан, - скорее для себя, чем в обиду мне добавил мужчина. - Что ты такое говоришь?! – возмутилась его жена. – Мы рады тебя видеть! Проходи на кухню. Ноги так и не разогнулись, как восковая кукла прошлепал в сторону кухни, где мне вежливо предложили помыть руки, а после присесть за стол. Ян, как назло, просрался где-то. Чувствовал себя каким-то экспонатом. Видимо, родители испугались предупреждающих слов сына и не задавали вообще никаких вопросов, просто разглядывая меня. - Так… - решил разрулить неловкую ситуацию самостоятельно. – Ян вам уже все рассказал? - Ага, - и тишина. Мозг резко отключился. Что мне вообще говорить?! - Вы на сколько к нам? – очередь заговорить настала для женщины. - Через час поедем обратно. Завтра на работу, - ответил за меня Ян, наконец, появившийся на кухне. – Привез его, чтобы познакомить с вами. Он взял мою руку в свою и, видя, как удлинилось лицо отца, а мать маньячно заулыбалась, Ян тут же отпустил ее. Я прокашлялся, поежившись, и попросил налить чай. В присутствии Боярина дышать стало легче. Все вопросы оставил на Яна, отвечал лишь, когда дело касалось непосредственно меня. Примерно через час мы действительно засобирались обратно. Родители протестовали, особенно Елена Александровна, но Ян оставался непоколебим. - Последнюю неделю перед отъездом мы будем жить с вами, а пока нужно решить дела, - последнее, что сказал он маме. Уже сидя в машине, спросил о правдивости высказывания. Ян ответил, что это он будет жить тут, а я могу поехать к своим родителям. Ну, точнее, к маме. Так будет лучше, познакомлю его с родительницей через полтора года, на Новый год. На обратном пути простояли в пробке на мосту целый час и, уставшие, наконец, добрались до дома. Как вернулись из Москвы, я практически переехал к нему. Вместе добирались до работы, вместе возвращались назад – нас обоих это устраивало. - Чем займемся? – и вот это мне даже нравится. Все вопросы теперь обобщались и задавались во множественном числе. - Поваляемся? Делать ничего не хочется, - потянулся и удобно устроился на груди Яна, чувствуя себя котом. - Хорошо, - выдохнул мне в макушку Боярин и потерся о нее щекой. Блаженно прикрыл глаза, когда рука Яна вплелась в мои волосы, и просто постарался не думать ни о чем под доносящиеся голоса из телевизора. * -текст грамоты читать в группе.