***
В следующий раз его мать встречалась с Гарри в каком-то шикарном ресторане. Она была одета в элегантное платье, которое подарил ей Гарри. Оно было сделано из роскошного шелка - чего-то столь ценного, что Том никогда раньше не видел на рынке. Ткань мерцала и показывала красоту звездного ночного неба. Лиф был изысканно сшит по фигуре его матери, с вырезом в форме сердечка, который изящно обрамлял декольте. Нежные, вышитые вручную серебряные нити вырисовывают замысловатые узоры вокруг выреза и приталенной талии. Юбка струилась плавно, ниспадая мягкими волнами на пол.
Мать Тома никогда не выглядела красивее. Он видел, что в этом платье она чувствовала себя комфортно, словно в собственной коже.
Он даже привез Тому соответствующий костюм, как будто не хотел, чтобы мальчик чувствовал себя обделенным. Хотя Том это оценил, у него не было возможности его надеть. Он завидовал вкусной еде, которую они будут есть, а также Гарри, уводящему его мать.
Определенно не Гарри.
Том не мог спать, хотя уже становилось поздно. Он беспокоился за свою мать. Он не сможет спать, пока она не вернется домой в целости и сохранности. А что, если его мать будет одна пить, потому что Гарри ее бросил? Кто-то вроде него не будет развлекать их долго. Что нужно молодому богатому человеку вроде Гарри от женщины постарше с сыном...
Том побежал к двери, как только услышал треск - признак появления Apparition, как и сказал ему Гарри. Он ждал, теряя терпение с каждой секундой, которую требовала его мать, чтобы открыть дверь. Она сказала ему не открывать ее, на случай, если это был человек с гнусными намерениями. Она сделает это сама. Но с ключом в замке, это не мог быть кто-то другой. Теоретически, если она его не потеряла или его не отобрали силой. Что, если Гарри убил его мать и забрал ключи, чтобы сделать то же самое с Томом?
Гарри он нравился, он так сказал...
Но его терпение истощалось. Ему было все равно, встречает ли он свою смерть, ожидание делало его больным. С ключом вообще не было никаких улучшений...
Он услышал приглушенный голос Гарри через дверь:
– Меропа, не волнуйся. Дай мне это сделать.
Том невольно оживился, услышав этот знакомый голос.
Он не был взволнован.
Прежде чем ключ наконец повернулся и дверь распахнулась. Первое, что увидел Том, был Гарри. Его глаза расширились.
Гарри был одет в сшитый на заказ костюм угольно-серого цвета, который идеально ему подходил, подчеркивая его крепкое спортивное телосложение. Пиджак, казалось, был скроен мастерски, с тонкими, зазубренными лацканами, которые добавляли нотку современного стиля.
Под пиджаком он надел накрахмаленную белую рубашку из тонкого хлопка, которая выгодно подчеркивала его загорелую кожу.
Том не мог не нацелиться на две верхние пуговицы, которые остались расстегнутыми, что позволило ему просто взглянуть на ключицы мужчины. У него во рту как-то пересохло.
Глубокий изумрудно-зеленый шелковый галстук, точно соответствующий оттенку его глаз, аккуратно завязан на воротнике, привлекая внимание к его пленительному взгляду.
Он выглядел красивым. Как принцы, которых Том представлял себе, читая сказки, - когда он, конечно, не представлял себя принцем. В конце концов, кто больше заслуживал принца, чем сам Том? Однако его условия жизни говорили скорее о бедной девушке, которую спас богатый принц и которая вышла за него замуж. Может быть, Гарри пришел, чтобы вытащить их из этого. Может быть, Гарри был их
(Тома) принцем. Выйдет ли за него его мать? Он вытряхнул из себя эти возмутительные мысли. Гарри оставит их...
оставит Тома.
Гарри выглядел смущенным. Как только их взгляды встретились, мужчина любезно улыбнулся, хотя он казался уставшим.
Том прихорашивался под мягким взглядом мужчины, обращённым к нему, а также от того, как его магия вспыхнула от счастья и немедленно нашла магию Тома, чтобы сплестись. Что-то подобное невозможно подделать, Том был уверен.
Том не был в восторге от этого.
– О, дорогой, ты еще не спишь? — спросила его мать.
На какое-то мгновение он забыл о ней...
Хотя он не мог чувствовать себя плохо из-за того, что забыл ее. Рядом с Гарри она была простой и забываемой. Не особенной, как Том
и Гарри.
Он чувствовал запах алкоголя в ее дыхании. Том ненавидел, когда она пила. Она всегда быстро пьянела и выставляла себя дурой. Плакала, чтобы его жалкий маггловский донор спермы вернулся. Он надеялся, что она этого не сделала, иначе Гарри мог решить, что она несерьезна по отношению к нему, и положить конец всему...
Том чувствовал противоречивые чувства от этой мысли. С одной стороны, Гарри было бы лучше уйти из их жизни пораньше, Том не хотел привязанностей. Мужчина не остался бы с ними в любом случае. Он уйдет и разочарует, как и все парни до него. С другой стороны, Гарри все еще был полезен.
Кроме того, Том хотел, чтобы он был здесь.
Том не хотел укладывать свою мать в постель. Она даже ходить прямо уже не могла. Конечно, это была единственная причина, по которой он впустил Гарри, чтобы тот помог ей добраться до ее комнаты. Естественно, он все время был там, чтобы присматривать. Гарри не должен был неправильно понять, что они все-таки могут провести ночь вместе...
Мужчина настоял на том, чтобы снять куртку и обувь, заявив, что это было бы просто вежливым поступком. Мальчик пожал плечами, если он был так непреклонен, почему бы и нет? Тому было все равно, сделает он это или нет. Он не был тем, кто чистил его.
Том не мог не почувствовать, как пересохло во рту от того, как легко Гарри поднял его мать и бережно прижал ее к себе своими сильными руками. Его мышцы напряглись под рубашкой, которая держалась изо всех сил и, казалось, была готова разорваться...
Том задавался вопросом, каково это - оказаться в объятиях этих сильных рук.
Желание просто потрогать мышцы было большим, но Том всей своей силой воли сопротивлялся. Они выглядели так, словно были прямо из учебника анатомии, который Том изучал. Он не видел никого с такими рельефными мышцами раньше. Парни его матери обычно были уродливыми, морщинистыми или толстыми. Иногда все это вместе взятое.
Затем, слишком рано для Тома, Гарри осторожно уложил его мать в кровать и укрыл ее одеялом. Теперь они неловко стояли перед ее дверью.
Том не доверял Гарри, но в то же время он почему-то не хотел, чтобы тот уходил.
– Ты не мог спать, Том? – Гарри попытался нарушить неловкое молчание, на что мальчик только кивнул. Он определенно не сказал бы, что беспокоится за свою маму. – Хочешь, я прочту тебе одну из волшебных сказок?
Тому пришлось задуматься о том, как часто он слышал, что родители делали это для своих детей. Его мать не делала этого с тех пор, как он научился читать. Иногда ему хотелось, чтобы эта традиция вернулась...
Не желая этого, его тело кивнуло. Внутренне крича на себя, потому что как он мог доверять незнакомцу в своей комнате, он не показал своих сомнений.
Он быстро собрал книги из гостиной и замешкался перед своей комнатой. Он попытался скрыть подозрения в глазах, когда оглянулся через плечо, но, судя по ответу Гарри, это ему не очень удалось.
– Клянусь своей магией, что не причиню Тому Реддлу вреда намеренно, да будет так.
– Почему ты это уточнил? — подозрительно спросил Том.
– А что, если история настолько грустная, что заставляет тебя плакать? Плач - это тоже форма причинения тебе психического вреда...
Том кивнул, это имело смысл. Наконец, мальчик расслабился, его плечи опустились, и он выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание.
Мужчина с интересом оглядывался по сторонам, Том чувствовал себя неловко и смущенно, словно хотел получить одобрение Гарри, что, конечно, было полной ерундой. Зачем ему это?
Это не остановило иррациональное чувство счастья и самодовольства, когда Гарри прокомментировал:
– Хорошая у тебя комната, Том. Действительно организовано. Молодец!
Он не мог не выпятить грудь от гордости, когда Гарри погладил его по голове. Конечно, его комната не могла быть не идеальной, в конце концов, это было отражение его самого. Он был идеален. Его комната была идеальна. Его вещи были идеальными.
Гарри идеально вписался.
Он быстро устроился в своей кровати, как раз когда Гарри взял стул из-за стола, чтобы поставить его рядом с кроватью. Не обменявшись больше ни словом, Гарри начал читать. Удивительно, но сказка, которую выбрал Гарри, оказалась интереснее, чем ожидал Том.
Он не мог не задавать вопросы о вещах, о которых никогда раньше не слышал. Гарри с готовностью объяснял что угодно, а Том впитывал это как губка. Тому нравилось наблюдать, как Гарри был оживлен, когда объяснял. Его руки дико жестикулировали, а глаза сверкали.
Хотя было так приятно узнавать что-то новое о волшебном мире, Том не мог не сосредоточиться на том, как Гарри рассказывал историю, а не на ее содержании. В конце концов, он все больше и больше уставал по мере развития истории.
То, что гладкий голос Гарри был именно тем баритоном, определенно не помогало. Более того, магия Гарри ложилась на него сверху, как дополнительное одеяло.
Прежде чем окончательно уснуть, он почувствовал, как Гарри поправил его настоящее одеяло - не слой магии - чтобы укрыть его лучше.
– Сладких снов, Том. – Тон Гарри был таким любящим, что у Тома внутри все закружилось.
Он хотел слышать это каждую ночь.
Том был рад, что он зашел слишком далеко, чтобы просить Гарри остаться, потому что если бы он мог, в этот момент слабости он бы сдался. Если бы он был более бодрым, он был бы еще больше зол на себя за то, что оставил себя уязвимым, даже заснув до того, как треск Apparition разнесся по его комнате.
Но его не было. Вместо этого все его существо наполнилось таким количеством тепла, что он был уверен, что сгорит прежде, чем сны о зеленых изумрудах заполнят его зрение.
***
