Крылья, ноги и хвосты

      В Котловане никогда не было тихо, даже по ночам. Они как-то уже обсуждали это с Хосоком, сидя на крыше «Соленого кактуса», кажется, целую вечность назад. Но сейчас шум превышал все мыслимые и немыслимые показатели. И ему было страшно.              Тэхен застал Чимина сидящим с широко распахнутыми глазами, будто каменное изваяние. Парень смотрел в стену и ни на что не реагировал до тех пор, пока Тэхен не коснулся его плеча.              — Я все разведал. Тебе выходить во второй паре. Не успеешь разнервничаться.              Сказав это, Тэхен все же немного усомнился в последних своих словах, но продолжил тем же жизнеутверждающим тоном, стараясь не обращать внимания на то, как позеленел Чимин.              — Сегодня все идет как по маслу. Арена тебе знакома, ринг ты мне лично несколько раз помогал собирать и разбирать, так что знаешь его, как свои пять пальцев, сумеешь даже выбить преимущество из освещения, старайся, чтобы тебя не слепило. Сокджин сегодня комментатор. Судья нормальный, не мыльный, я его знаю, из Столицы прислали на открытие турнира. Я буду рядом, если понадобится таймаут или что-то случится, свистни.              Чимин понимал, что Тэхен старался подбодрить его изо всех сил, только вот с каждым словом тренера становилось все хуже. Его тренер отлично умел мотивировать угрозами на тренировках, но не воодушевлять на подвиги таким вот неестественно радостным голосом. О, конечно Тэхену весело, да еще как, он в предвкушении. Но хоть кто-то из его команды думает в данном случае о бедном бойце? Хоть кто-то мог бы поставить себя на место Чимина, который ранее дрался только в засаленной «Свиной отбивной», где легко можно было перепутать соперника со зрителем?              Тэхен подошел к нему сзади и встряхнул, ощупав плечи.              — Ты весь зажат. Это плохо.              Чимин не мог расслабиться даже под мягкими руками, пока Тэхен пытался сделать с его мышцами хоть что-то, разминая. Они находились в лоджии этажом выше зала с рингом. Если подойти к краю балкона, со стороны которого и раздавался этот невообразимый шум, смесь голосов, музыки и неясной какофонии, можно было увидеть все как на ладони. Каждому бойцу перед боем предоставлялись подобные апартаменты, где они могли бы отдохнуть, подготовиться и посовещаться со своей командой.              Его команда и друзья ожидали безоговорочной победы, будто Чимин уже чемпион троекратный, но все, что хотел сам парень: это зашиться в самый дальний угол их мастерской, где тихо, тепло и уютно, где из обитателей он, Хосок и мыши. На будущее он твердо зарубил на носу: никогда больше не соглашаться на сомнительные авантюры незнакомцев в очках, шляпе и комбинезоне.              — Хосок сейчас заканчивает с регистрацией и скоро подойдет. Может, заодно на сегодняшних бойцов глянет, хотя я не советовал ему высовываться…              Руки Тэхена прошлись по его плечам грубее. Это немного отрезвило, а от упоминания Хосока в груди поселилось теплое чувство, почти что спокойствие, но даже механик не мог бы его сейчас утешить. Отчего-то Чимин был уверен в этом, однако видеть его под боком не помешало бы. Эти двое… до того, как Чимину заменили его старые колодки на временные, но более приличные ноги, эти двое были его костылями. Опорой, если хотите. Всегда стояли по сторонам от Чимина и не дрогнули, не шарахнулись от него ни разу, несмотря на заскоки.              — Ты пойдешь и победишь. Сегодняшний бой — это итог всему тому, чего ты достиг. Все, что тебе надо сделать, убедить всех в этом, поставить жирную точку и начать восхождение на Олимп, — Тэхен наклонился к его уху, сжав пальцами плечи.              В очередной раз Чимин прокрутил в голове, что Тэхен не умеет читать мотивационные речи и что за этим впредь он будет обращаться исключительно к Хосоку.              — Так скажи мне, Чимин, ты готов?              — Нет! Однозначно нет!              

***

             

Месяц назад. Конец августа.

             Хосок готовил обед на четверых. Кто бы сказал раньше, что он переквалифицируется из механика в кухарку, послал бы того умника. Повезло еще, что он действительно любил готовить, хотя, когда жил один, перебивался чем попало и шведский стол не накрывал. Но раз уж возвращаются Намджун и Чонгук, можно и поднапрячься, чтобы их покормить с дороги. К тому же, в мастерской обитал еще один вечно голодный рот. Готовить приходилось много, особенно когда Тэхен устроил их подопечному белковую диету. За это время Чимин объявил его и Тэхена своими кровными врагами, но тренера это мало трогало, а механика на самом деле и не касалось.              Предчувствуя, как наестся до отвала, Чимин как раз немного неумело чистил чудом добытую на рынке морковь, когда в дверь громко постучали.              — Я открою, — сказал Хосока, стаскивая передник.              Парень быстро сложил в мисочку пару кусков хлеба, сыра, насыпал пшена, и поставил ее за диван. Только после этого ежедневного ритуала открыл дверь. Чимин усмехнулся и покачал головой, стараясь чистить морковь быстрее, чтобы пойти и вывалить на Чонгука весь поток шуток, которые придумал за то время, что тот отсутствовал в городе.               — Ну, здоров! — Намджун тепло улыбнулся Хосоку и пожал его руку.              Парни ввалились в мастерскую, и уютный в своем спокойствии дом наполнили смех и гам. Чимин не выдержал, плюхнул морковь в тазик и вышел им навстречу.              — О! Хосок, смотри-ка, тебе запчасти для работы привезли! А, нет, Чонгук, это всего лишь ты…              — Приветствую убогих и нищих, — Чонгук растянул губы в искренней улыбке.              — От убогих и нищих слышу, — вторил ему Чимин.              Парни обменялись фирменным приветствием, состоящим из хлопков, тычков и целого набора сложных и непонятных движений. Намджун закатил глаза и подтолкнул Хосока в сторону, тихо с ним переговариваясь.              — Для тебя особый подарочек в фургоне.              Глаза механика загорелись нехорошим блеском.              — Сколько?              — Тебе как обычно.              — Ты лучший! Я тебя расцеловать готов!              Намджун усмехнулся, пихнув Хосока в плечо.              — Не, оставь для кого-нибудь другого. Ради благого дела не жалко задницу напрячь.              — Я упустил контекст? — вклинился Чонгук, закончив их с Чимином обряды.              — Что они тебе привезли, Хосок?              — Потом узнаешь, — улыбнулся механик и пригласил всех на кухню. — Рассказывайте, какие новости. Обед скоро будет готов.              Парни явно воодушевились, услышав это. Голодные и уставшие за время пути, завалились в небольшую кухню.              — Да ничего такого, — выдохнул Намджун, усевшись. — Котлован есть Котлован. Рейс был без происшествий, и на том спасибо. Что имели, то продали. Подняли немного деньжат, на пожить и заправить баки хватит. Учитывая то, что кузов забит товаром, который еще нужно сбыть.              — А ты что молчишь, балерина? — ехидно обратился к Чимину Чонгук. — Как твои успехи на сцене, уже стал примой?              — Ну конечно, все жду от тебя цветов и оваций, — беззлобно огрызнулся парень, будучи полностью сосредоточенным на моркови в своих руках.              Взяв у него почищенный овощ, Хосок быстро нарезал морковь и вывалил на сковороду, сказав:              — За этот месяц Чимин действительно достиг определенных успехов. Тэхен подтвердит. Мы им очень довольны и ожидаем большего, как только я поставлю его на новые ноги.              Уши Чимина покраснели, он впитывал слова Хосока как губка, но пытался делать вид, что не слушает, что механик ничего такого и не говорит. Чонгук заметил это. Он удивился еще тому, что Чимин так послушно и сосредоточенно помогает на кухне, а теперь, видя его смущенным и молчащим в тряпочку, совсем опешил, но ничего не сказал, решив разобраться с этим позже. Видимо, хоть кому-то этого строптивого жеребца удалось оседлать.              — Что касается остальных, то у Юнги все в норме, — наконец заговорил Чимин. — Он подрабатывает теперь и в баре «Свиной отбивной», когда идут бои.              — Тэхену, кстати, пришлось даже поучаствовать в прошлую пятницу.              — Да! Он всех уложил. Так сказать, решил показать мне мастер класс, а то я уже решил было, что он просто понтуется.              Хосок фыркнул, сдержав смех, когда услышал его слова.              — Правда, мы ничего не сказали об этом Сокджину… — вспоминая, Чимин неловко почесал шею. — Оказывается, он там со своими конкурентами за ставки каждый раз борется, а так как Тэхен внезапно записался на серию боев, да еще и победил в итоге, то брокеры потеряли много денег, учитывая и Сокджина тоже.              — Неприятно, — протянул Намджун.              — Да-а… Они вроде… не разговаривают уже неделю.              — Ну, что ж, — Хосок обвел всех взглядом, — приятного аппетита?              — Приятного, — на автомате отозвался Чимин, хватаясь за приборы.              Намджун с Чонгуком переглянулись, осознав, как все, казалось бы, незаметно, но серьезно начало меняться в их отсутствие.              

***

             После обеда Чимин прилепился к Чонгуку как банный лист к заднице и, обогнув друга, все пытался разглядеть в открытом кузове, что они там такого привезли на этот раз. Но Чонгук был непреклонен.              — Чё новенького доставили?              — Для тебя ничего. Пока не услышу звон монет, можешь катиться к черту. От тебя одни убытки.              — Ну Чонгук, ну по старой дружбе. Ты ж мой брательник! Я только посмотреть, ну и потрогать что-нибудь. Интересно же!              — Смотрите как запел. В штанах у себя будешь трогать!              Но, вопреки своим же словам, Чонгук воровато глянул в сторону, где Намджун и Хосок что-то обсуждали у открытого ящика, личного заказа механика, а затем, вернув внимание Чимину, пригнулся и зашептал:              — Ладно. Разрешу глазом глянуть, но руки при себе держи, — ему и самому на самом деле не терпелось похвастаться тем, что они с Намджуном раздобыли. — Это цельный заказ на пробу. Если сделка выгорит, то, может, будем со Столицей втихую работать. Они там, знаешь ли, тоже не все белые и пушистые, от контрабандистов носом на виду крутят, а потом только через нас и могут себе добыть дорогие побрякушки вне пошлин.              Наконец дорвавшись до желаемого, Чимин замер, не успев даже обвести взглядом все ящики.              — Что это?..              — А? — Чонгук посмотрел туда же, куда и он. — А-а. Это пальчики, новые, черный металл. Я, когда увидел, сам чуть слюнями не истек.              Перед ними в ящике на мягкой подстилке лежали руки. Протезы из черного металла, который так нахваливал Чонгук, и не зря.              — Они такие… красивые…              Ладони были действительно прекрасны. Искусно выполненные в мельчайших деталях, они повторяли анатомию кисти человека, которому безумно повезло, раз он вот-вот их получит в личное пользование. Ненавязчивый глянцевый блеск идеально ровного и гладкого металла и защитного покрытия, которое никто не видит, а оно есть; тонкие пальцы, подвижные шарниры которых были заметны только сгибании, максимально сохранены визуальные особенности фаланг и коротких ногтей; крепкое, но функциональное запястье, собранное из мельчайших, надежно скрепленных между собой частей; неброский рельеф сухожилий на тыльной стороне ладони. Еще чуть-чуть — и Чимин начнет видеть не черный металл, а телесный цвет кожи.              Парень нехотя посмотрел на свои руки, сжал в кулак короткие пальцы, будто видит их впервые, небольшие ладони, мозолистые, рабочие, со шрамами и следами от ожогов, заработанных за жизнь. Чонгук тоже невольно уставился на свои руки. Они тоже были металлическими, но не такими изящными. Его руки сделано просто, будто наспех, будто не рассчитаны на долгое пользование, что подтверждают постоянные проблемы, появляющиеся, если регулярно не следить за их функционированием, что необученный механике Чонгук мог делать весьма посредственно. Черные металлические руки, скованные из пластин, пальцы на шарнирах — на гитаре не сыграешь — ему никогда не нравились, но свои настоящие парень все равно давно позабыл. Механика, чтобы их поменять или хотя бы подправить, под рукой не было, а Хосока он пока попросить стеснялся. Может, когда-нибудь…              Чонгук все гадал, кем он должен был стать? Кто отдал столько времени и денег, чтобы он стал таким? Финансовый вопрос его теперешнего тела волновал немало, если честно. Потому что он и сам — ходячая реклама черного металла в синтезе со скаитрумом, пусть его части и не были такими технически совершенными, как эти ладони.              Оба они сейчас думали о том, что хорошо было бы иметь такие вот руки.              — Они для боев?              — Вот уж чего не знаю, того не знаю, — будто очнувшись от дремы, сказал Чонгук. — Но черный металл штука крепкая. Также не знаю и того, кто вообще их сделал. Одно ясно: в массовое производство они не идут. Явно ручная работа, — Чонгук немного запнулся из-за получившейся игры слов, но ни он, ни Чимин не были в настроении смеяться, — Я таких еще не видел. Джун вот, как раз Хосоку ноги отдает по его заказу, не такие классные, как эти ладошки, и не черные, но тоже крутые, с твоими тубами не сравнить.              Чимин, задумавшись, его даже не послал.              — И куда вы их?              — В Столицу, куда ж еще. В Котловане и со всех не наберется столько денег. Нам их отдали за предметы первой необходимости, котлованцы умеют расставлять приоритеты. Джун получит офигенную долю с их продажи. Может, сделку заключим, будем постоянно такие вот ручки возить, как попадутся. Хорошо бы найти этого умельца…              — Мечтать не вредно.              Чимин все осматривал механические пальцы, длинные, тонкие, но чертовски крепкие, подвижные, красивые. Затем глянул на свои руки и вздохнул. Ни на что не годятся…              Тем временем Намджун и Хосок в сторонке тихо беседовали. Механик, сидя на корточках, копался в ящике.              — Ты просил одни ноги, но я нашел еще и руки. Только вот они…              — Они без скаитрума, да. Я помню, что не успел их доделать. Они хороши, и они работают, только без «допинга». А вот с этими ножками мне придется повозиться, чтобы извлечь его.              — Так что мне делать с руками? — растерянно спросил Намджун, глядя на друга сверху вниз.              — Продавай, не думай. Они безвредны, — Хосок поднялся, отряхнув руки, и неловко усмехнулся, — Ну, то есть, пока их не прикрутят к хорошему бойцу. У черного металла и без скаитрума ударная сила.              — А куда ты деваешь скаитрум?              Намджуну показалось, что Хосок его вопрос не расслышал, потому что выглядел тот отрешенно и задумчиво, но он все же ответил:              — Скажем так, утилизирую, — Хосок посмотрел на него и улыбнулся, почти искренне. — Меньше знаешь…              — Крепче спишь, — Намджун добродушно кивнул. — Согласен. В моей профессии это чуть ли не золотое правило.              Тут Намджун обернулся и увидел Чонгука с Чимином, которые уже почти целиком залезли в фургон.              — Ну, уж извольте!..              Парни даже не заметили Намджуна, который, увидев двух сорок, базаривших у открытого фургона, насупился и растолкал их.              — Не очень умно показывать товар посреди бела дня на улице.              Чонгук моментально потупил взгляд, как обруганный пес.              — Прости.              Тяжело вздохнув, Намджун поднял еще один ящик, явно поднатужившись. Чонгук подскочил на помощь, и они вместе поволокли ящик в мастерскую. Чимин закрыл дверь кузова и по просьбе Хосока подхватил заказ, стоящий у ног механика, после чего последовал за парнями.              — Может, тебе еще что приглянется, так достанем, но цены снизить никак на них не можно, сам понимаешь, — с искренней досадой в голосе проговорил Намджун. — С доставками стало туговато. Начинают то тут, то там по углам ставить КПП, лишь бы пошлины лишний раз срезать, а это убытки, как понимаешь, аут. Лавочки закрываются, многие партнеры умывают руки и заключают сделки с частниками, чтобы не распространять свое имя и товар по большим территориям. Мол, так безопаснее и не грешно. Я б тоже так делал, но частника не мудилу еще попробуй найти. Сокджин разве что, но он слишком чистенький, чтобы таким часто заниматься, только разве что по острой нужде. Глаза на меня и Чонгука закрывает и не сдает — уже огромный подарок с его стороны.              Хосок, вернувшись из комнаты, только улыбнулся ему и протянул конверт.              — За хорошую работу не жалко.              Взяв конверт, Намджун почувствовал пальцами его толщину и вздохнул. Он мог взять сколько угодно денег от кого угодно, но вот Хосок… Они с самого знакомства услуга за услугу жили, а теперь вот так… холодно и за шуршащие бумажки с монетами.              Намджун ничего так и не ответил. Хосок хлопнул его по плечу и, как ни в чем не бывало, принялся распаковывать ящик, в котором лежали заказанные им запчасти: все из черного металла, все новенькие, только-только из цеха. Механик провел по ним кончиками пальцев, убеждаясь в идеальной гладкости полировки. Он уже предвкушал работу с ними, он уже представлял, как красиво этот металл будет смотреться на ринге. Он очень хотел увидеть лицо Чимина в тот момент, когда тот встанет на протезы, сделанные лучшим механиком Столицы и Котлована.              

***

             Спровадив друзей и договорившись о встрече в «Кактусе» вечером, Чимин завалился на диван, предварительно включив радио на кухне. Хосок стоял к нему спиной у верстака. За время пребывания с механиком под одной крышей, парень успел привыкнуть и научиться не обращать внимания на то, что именно Хосок там делает, чтобы не мешать. Они негласно решили, что почти весь первый этаж — это его рабочая зона, а Чимин тут по большей части только гость.              — Меня вот что интересует… — задумчиво протянул Чимин, повернув голову в сторону механика, — Ты такой спокойный, Хосок. Как тебе удается?              — С божьей помощью. Но ты магическим образом способен нарушать мою внутреннюю гармонию. Нервы, что б ты знал, вредны здоровью.              — Да? Ну, не помрешь же ты от пары лишних ударов сердца.              Сбившись с мысли, Хосок невесело хмыкнул, пытаясь сосредоточиться на работе, а не на вечно отвлекающем факторе, стоящем над душой, пусть и не буквально.              — Думаю, готово, — с некоторым сомнением в голосе подытожил Хосок, отложив в сторону колбу с небесно-голубым веществом, пульсирующим живым светом, и подошел к Чимину с двумя протезами в руках. — Держи, примерь-ка.              Чимин принял металлические ноги. Они были немного странными, будто не доделанными: без скаитрума теперь казалось, что в некоторых местах не хватает каких-то деталей. Но Чимин в этом ни черта не понимал. Он снял старые протезы, и прицепил те, что дал Хосок, не без его помощи. Механик, все так же избегая соприкосновений с его кожей, приладил ноги, а Чимин их закрепил, чувствуя, как приятно отзываются сенсорные панели, позволяющие протезам быть чувствительным к желаниям их обладателя в области движения. В его прошлых ногах таких наворотов не было, и это оказалось огромным упущением. Теперь его ноги реагировали на приказы мозгового центра, как живые. Вот что, должно быть, ощущает Чонгук, когда шевелит руками.              Парень вытянул ноги и посмотрел на них придирчиво, но с интересом. Хосок смотрел на них точно так же, его явно что-то смущало, только из-за Чимина, который постоянно дергался, он не мог определиться, что именно. Ноги, в прочем, были хороши, отливали светлым, почти белым металлом, некоторые детали были из черного. Шарниры работали хорошо, стопы забавно болтались из стороны в сторону, пока Чимин привыкал к управлению, хотя и не были такими подвижными, как пальцы на руках, которые привезли их контрабандисты. По сравнению с его старыми железными ногами, любые протезы будут шедевром, а эти по качеству были явно выше среднего.              Чимин попытался согнуть ногу, но, не рассчитав, громко уперся пяткой в пол.              — Кажется, они мне большеваты.              Хосок задумчиво хмыкнул, будто Чимин подтвердил его опасения, и протянул ему руки. Чимин ухватился за него, пытаясь удержать равновесие, но, не рассчитав силу толчка, навалился на Хосока, едва не столкнувшись с ним лбами. Испуганно глянув Чимину в глаза, Хосок неожиданно засмеялся, смущенным он не выглядел совершенно, учитывая близость чужого тела. Чимин же, наоборот, напрягся, вспомнив, что Хосок противоречит своим же словам о личном пространстве. Не значит ли это, что тогда механик просто дразнился? Или он уже привык?              Парень поспешно отстранился и кое-как выпрямился, держась так неуверенно, будто впервые встал на протезы. Было очень непривычно на таких подвижных ногах, все казалось неустойчивым, теперь надо было контролировать и то, как он стоит, чтобы не завалиться на спину. Стопа мягко опустилась под его весом. Хорошие амортизаторы.              — Эти ноги делались под бойца другого профиля. Тебе они никаких преимуществ особо не дадут, но лучше будет, если походишь на таких прежде, чем я сделаю идеальные только для тебя.              Чимин вскинул голову, посмотрев на механика. Сердце почему-то взволнованно забилось в груди.              — Для меня? Правда сделаешь?              Хосок засмеялся и поднял глаза. Кажется, Чимин впервые видел его глаза так близко. Они оказались теплыми и живыми, не такими, как обычно, когда механик смотрел на мир, на других людей или в самого себя.              — Ну, конечно. Эти я потом разберу.              Только теперь Чимин понял, что внезапно оказался выше Хосока на полголовы, и замер, задумавшись и засмотревшись на механика, который с такого ракурса казался еще более худым. Хосок тоже это заметил, но, как казалось, нисколько не удивился, оставаясь таким же спокойным, как всегда.              — Так и знал… Теперь ты слишком здоровый, — и он снова начал погружаться в себя, словно проводя в голове математические расчеты и рисуя чертежи наперед. — Ловкость — это твое преимущество… надо было учитывать… Уберем пару сантиметров…              — Подожди!              Внезапно для себя, Чимин дернулся вперед и чуть не упал, Хосок уперся в его грудь плечом, подперев, и сжал руки сильнее, оказываясь совсем близко. Секунду они молчали, испуганно глядя друг другу в глаза. Губами Чимин ощутил его рваный выдох. Пользуясь моментом, пытался ощупать его своим телом. Грудью — его плечо, животом — ребра, ладонями — предплечья, лицом и шеей — дыхание, уже спокойное и ровное, в отличие от дыхание самого Чимина, мысли которого лихорадочно метались в голове, так и не собираясь во что-то конкретное. Ранее так близко с мужчиной он мог находиться только во время драки. Думал: «что-то» сейчас идет очень и очень не так, катится куда-то вниз, где уже зияет пропасть, грозящая гибелью, и катится это, ускоряясь с каждым новым ударом сердца. Не понять только, чье начало это самоубийственное движение первым.              Убедившись, что подопечный уже не падает, и странно хмыкнув себе под нос, Хосок чуть отстранился, не спеша при этом отделять руки Чимина от своих.              — Снимай, я это поправлю.              — Погоди пять минут, дай побыть немного выше тебя, — улыбнулся Чимин, отгоняя странные мысли и пытаясь сгладить необычную для себя атмосферу. Парень заозирался по сторонам, будто ему действительно было сейчас интересно что-то, кроме стоящего рядом человека.              Чимин вертел головой, но внимание его было полностью сосредоточено на ладонях, которые сжимали его локти, бережно, но крепко, и на собственных пальцах, которые будто бы нечаянно прощупывали предплечья Хосока.              — Да-а… С такой высоты и правда мир немного другим выглядит. На секунду мне даже показалось, что ты смутился.              Самозащита? Почему-то Чимину показалось на мгновение, что от Хосока исходит угроза. Только вот его чутье таки не распознало, какого она была характера.              «Ты опять за старое…»              В отличие от прошлого раза, сейчас Хосок не поддержал дурашливый полуфлирт, за которым парень пытался спрятаться. Механик как-то помрачнел и отстранился окончательно.              — Ерунда… Садись, сейчас исправлю, тут не так много работы.              Чимин уселся, вздохнув и пожалев, что ему вновь придется возвращаться вниз. Он уставился на макушку Хосока, маячившую над его коленями. Выглядело это так привычно, ведь механик вечно возился в его ногах, что Чимин от нечего делать начал рассматривать его волосы, расслабляясь. В первые же разы он не мог найти себе места и сидел, нервно вжимаясь в спинку стула, отводя взгляд в потолок, пока механик делал свою работу.              Парень правда не хотел мешать Хосоку и наклоняться ниже ради интереса, касающегося его махинация с протезами. Но Чимин все равно был довольно близко к нему, настолько, что мог почувствовать слабый запах его волос и машинного масла, которым уже, кажется, насквозь пропитался рабочий комбинезон Хосока и его футболка. Кожа же его пахла иначе. Чимин не задумывался раньше, откуда знает запах механика настолько хорошо. Может, дело в том, что они живут под одной крышей и принимают один и тот же душ с одними и теми же средствами?              От мыслей о том, что Хосок пахнет точно так же, как и он сам, Чимин вновь невольно напрягся. Хосок обратил на это внимание, глянув на него исподлобья:              — Я делаю тебе больно? Как-то ты притих.              — Нет! Все в норме. Язык просто болит, девчонка в баре вчера увлеклась поцелуем.              Хосок вздохнул, закатив глаза. А Чимин посмеялся для вида. Никакой сраной девчонки у него уже с месяц не было, а то и дольше… Вот, наверное, и лезут всякие странные мысли в голову. Этот вывод подарил временный покой голове и сердцу. На него будто вылили прохладную воду, как любил издеваться Тэхен. В данный момент Чимин был бы только рад присутствию тренера в мастерской.              

***

             С тех пор, как Хосок прикрутил к Чимину новые ноги, в тренировках наметился больший прогресс. На временных протезах Чимин двигался все еще не идеально, бегать, например, не мог из-за того, что Хосок ограничил подвижность протезов, упростив их. И все равно это намного лучше, чем было. Теперь Тэхен усложнил программу, почувствовав, что его подопечный готов к большему.              Сотрудники Сокджина повадились приходить на тренировки и обедать прямо в зале, поэтому Тэхену больше не было нужды рассаживать манекены. Сперва Чимин злился, становился растерянным от такого количества незнакомых людей, но затем он постепенно привык, получая все больше и больше поддержки от них, потому что все ждали боев Лиги и были рады, что Тэхен выставит своего бойца. Да и вскоре они перестали быть незнакомцами.              С каждой новой тренировкой приходило все больше и больше людей. Зажимы Чимина постепенно растворялись. Теперь, когда они были вдвоем по выходным на ринге и заглядывал Хосок, Чимин его даже не замечал, с головой погружаясь в упражнения. Но Тэхена он все равно повалить не мог, как бы ни старался. Тренера это явно забавляло, но он гордился неугасаемым упорством Чимина.              В одну из пятниц Чимин все же подбил Тэхена на авантюру, ничего не сказав Хосоку. После долгих уговоров и тысячи выслушанных аргументов, большинство из которых сводилось исключительно к капризному желанию, Тэхен все же разрешил Чимину поучаствовать в пятничных боях в «Свиной отбивной». Это стало решающим шагом в укреплении самооценки и уверенности бойца.              В тот вечер Чимин, наплевав на своих старых подельников, плативших жалкому калеке с завода за проигрыши, одержал победу в двух боях из пяти, когда как раньше не выигрывал ни одного. Тэхен как раз на такой результат и рассчитывал, а потому, воспользовавшись опытом и интуицией, уговорил Сокджина ставить на Чимина два к пяти, тем самым он вернул долг за прошлый раз, и парни, наконец, помирились. Ну, как сказать. Они и не ссорились в прямом смысле этого слова, потому что Сокджин, казалось, стерпит все, что может выкинуть Тэхен, но, по крайней мере, перестали смотреть друг на друга волком.              Довольное лицо Чимина в тот вечер никого не оставило равнодушным, даже Хосока, который, узнав обо всем последним, был недоволен, но в итоге быстро оттаял. Хосоку было знакомо это выражение лица, он и сам не мог сдержать улыбки и радости за своего подопечного. Вкус победы. Глаза его лучились счастьем и изумлением. Хосок впервые видел Чимина таким, и ему понравилось это зрелище. Очень понравилось.              — Молодец, Лучик. Я в тебе не сомневался.              Боец зарделся и охотно взялся за протянутую ему ладонь, крепко сжав. В груди Чимина плескался восторг.              В груди Хосока зарождалось волнение. Сперва незаметное, оно постепенно, по крупицам увеличивало амплитуду и давление, когда Чимин выходил на ринг, участвуя не в тренировочном бое. Сперва легкое покалывание и вовсе не беспокоило, но стоило его бойцу пропустить удар в челюсть или неудачно упасть, задохнуться от колена, прилетевшего прямо в живот, как Хосок чувствовал: пока что глухо, но неприятно тянет в груди. И то, что после побед обрадованный Чимин бежал сразу к нему, чтобы уловить реакцию механика, закинуть руку на его плечи, приобняв, не обращая внимания на все свои синяки, Хосоку жизнь не облегчало.              

***

             

Настоящее время…

             Когда Хосок, снимая капюшон и тканевую маску, скрывающую половину лица, вошел в лоджию, Тэхен молча указал ему в сторону туалета. Механик понимающе кивнул и, вздохнув, направился вызволять своего бойца из его же страхов.              Он постучал в дверь костяшками пальцев.              — Эй… Что, неужели Тэхен так тебя зашугал?              — …мне нечего тебе сказать. Я понимаю, что все это очень глупо, я только хотел побыть один. В тишине.              Хосок прислонился спиной к стенке и скрестил руки на груди. Ему вспомнилось кое-что.              — Знаешь. Ничего глупого в этом нет. Хочешь я расскажу, как прошел первый бой Либа?              Он подождал, пока Чимин ответит положительно, чтобы убедиться, что парень слушает и отвлекается.              Хосок посмеялся, припоминая:              — Боги, это было так давно. Он, совсем мальчишка, запуганный своим тренером и механиком, вышел на первый бой. А я тогда только в подмастерьях бегал, но уже в Лиге, лет шестнадцать мне было, а это уровень. Либ тогда был худой, только-только отобрали из Котлована, свеженьких боец, бери и лепи такого, какой тебе нужен. Он, кстати, был бледный, светловолосый, как Юнги, пусть и не из шахтеров.              Чимин прислушивался и пытался представить себе размер арены Лиги и маленького бойца в ее центре, а рядом — маленького механика в свете софитов.              — И вот бой начинается. Это были не соревнования, но в Лиге всегда все серьезно. Там только лучшие или те, кто точно лучшими станут. Либ, конечно же, лежал на лопатках в течение первой минуты, — Хосок усмехнулся. — Но именно в тот момент, когда он поднялся и показал свое выражение лица, я понял, что должен работать с ним…              Парень замолчал, поддавшись ностальгии и не услышал, как Чимин закопошился за дверью. Он почувствовал себя странно от рассказа Хосока и тона его голоса, но тревога ушла, уступив место любопытству.              — И что такого ты увидел в нем?              Хосок очнулся.              — А? О-о, я увидел незабываемое выражение. По его глазам было видно… Либ был уверен, что в следующий раз его противник не сумеет победить так легко. Меня зацепило это. Через год мы уже работали в паре. Либ был таким талантливым, да еще и упорным, что через год ему не нужен был тренер. Мы были золотым дуэтом… Но, ты знаешь… Те времена прошли, оставив только воспоминания и опыт.              Хосок развернулся и посмотрел на дверь так, будто ее не было, будто перед ним стоял сам Чимин.              — Теперь я в трио. Кто бы мог подумать, снова на арене, да еще и в Котловане. Снова маленький механик, но в большой пустыни. Стою здесь, в мире Либа, как когда-то он стоял в моем мире. Только Либа нет… Но зато у меня есть ты. Я ошибся, вы с ним разные. А ошибся потому, что, когда увидел тебя, почувствовал что-то… Что-то вроде уверенности в том, что ты не менее особенный, чем был он. У Либа были силы стоять на ногах и не падать, а у тебя, Лучик, есть крылья, чтобы взлететь. И я хочу это увидеть. Я хочу увидеть, как ты сегодня победишь. От начала и до конца.              Лучик.              Чимину нравилось, когда Хосок его так звал. Это была редко, и он уже не помнил, когда началось, но ласковое «лучик», всегда мгновенно наполняло теплом и светом. Чимин не понимал, как он может вызывать у кого-то подобные ассоциации.              Хосок был странным, но очень Чимину нравился. За эти месяцы они стали близки, но он до сих пор никак не мог подобрать ярлык к этим отношениям. Вроде и не друзья они, такие, как, например, с Чонгуком, но и шутят, общаются и ругаются точно так же, без рамок, комфортно. Они каждый день проводили вместе и уже выучили привычки друг друга. И все равно что-то Чимину не давало покоя… Что-то в Хосоке, в тоне его голоса, в вечном спокойствии и таинственности, во все понимающих улыбках, в манерах, в терпении, в его реакциях, в чувстве юмора, в уме и навыках не давало покоя. Но Чимин не мог понять, что именно. Это его подкупало, манило, как мотылька манит электрический свет. Хосока хотелось прощупывать вновь и вновь, потому что Чимин никогда не знал, к чему это приведет. Так же, как не знал, что почувствует сам. Это было похоже на игры с огнем, и парень, пусть и боялся обжечься, словно бы хотел дождаться момента, когда уже либо одернуть руку, либо дать пламени оставить на тебе след… или сгореть вовсе. Таких чувств он еще не испытывал. Никогда.              Чон Хосок стал его электрическим светом.              Дверь открылась. Чимина встретила его приветливая улыбка.              — Поверь мне, все будет хорошо.              Бросив на своего механика напряженный взгляд, он прошел мимо.              Тэхен только этого и ждал, он подхватил Чимина пол локоть и безжалостно потащил к краю лоджии, где внизу, за ограждением, уже стояли на ринге два бойца. Там была девушка с протезом правой руки от самого плеча и взрослый мужчина, жилистый и юркий, с протезами на стопах. Производственная травма, подумал Чимин.              Парень внимательнее осмотрел зрителей, все сидели на местах в предвкушении, поддерживали. На сцене под установкой ди-джея выплясывали три девчонки в коротких юбках. Никто не швырялся едой, не напивался и не пытался влезть на помост ринга. Для Чимина открылся новый мир, новый ринг, совсем не похожий на засаленную пивнуху «Свиная отбивная», после боев в которой Тэхен сидел в ванной часа два. И тем не менее, здесь было в два раза больше шума, но и больше пространства. По крайней мере, к счастью Чимина, приступов клаустрофобии не предвидится.              Чимин внезапно нашел в первом секторе Намджуна и Чонгука и обрадовался, что они пришли. Парни сидели на удобных местах в пятом ряду, и Чимин все бы отдал, чтобы быть сейчас с ними и смотреть бои, а не участвовать в них.              Также тут был и Юнги, он подрабатывал тем, что продавал закуски и напитки, проходя по секторам. Сейчас он внимательно смотрел на ринг, где начался бой.              Тэхен следил, как коршун за добычей, не моргая. Кто-то из тех двоих в будущем может стать противником для Чимина. При условии, если он сегодня победит, конечно.              И вот тут была проблема. Парень знал, с кем он будет драться, но уверенности это не прибавляло. Его противника звали Горбатый, этот бугай дрался в «Свиной отбивной», и Чимин ни разу его не уронил. Не только из-за нехватки опыта и того, что ему платили больше за проигрыш, чем за выигрыш, потому как ставки нужно контролировать, но потому, что они были в разной весовой категории. С таким же успехом Чимин мог бы попытаться сдвинуть скалу. На Горбатом его знакомство с противниками заканчивалось, потому что остальные были приезжими из других мест.              В реальность Чимина вернул оглушительный сигнал и голос Сокджина, усиленный микрофонами:              — И-и-и! Кри-ис, наш первый победитель сегодня! Продолжительность боя: четыре минуты и тридцать две секунды! Поздравляем!              Свист, крики, взрыв музыки — и девчонки в юбчонках опять танцуют. У Чимина закружилась голова. Он посмотрел вниз. Когда бой успел закончиться? Он что, выпал из реальности?              Девушка, утерев рукой разбитый нос, гордо улыбалась, вскидывая вверх сжатый кулак, пока ей все аплодировали. Кто-то орал что-то гневное, видимо, ставка сорвалась.              — Что ж… Вот и Крис, — пробормотал под боком Тэхен, явно девушку запоминая.              — А неплохая у нее рука. Сделана грубовато, но практично, — подметил Хосок, все это время стоявший рядом с ним.              Тэхен с ним согласился, а Чимин не стал нарушать их особую атмосферу. Он смотрел на Крис, а потом перевел взгляд на чей-то зуб, валявшийся на ринге и капли крови. Побежденный противник спускался с ринга.              Сокджин вещал, не делая перекрывала, чтобы набрать кислорода в легкие.              — А я напоминаю о прекрасной возможности сделать ставку на бойца! Следующая пара: оба участники подпольных боев в знакомой всем местным «Свиной отбивной»! Первый, спонсором которого и является ранее упомянутое заведение, — великан по прозвищу Горбатый. Протез левой руки, имплантаты в груди с той же стороны, имплантат левого глаза. Результат аварии. Второй боец: Пак Чимин из сборщиков. И это наш новичок, кто бы мог подумать. Насколько я вижу, ставки не в пользу Чимина. Посмотрим-посмотрим. Итак! Протез обеих ног, включая коленный сустав и ниже. Производственная травма.              Ринг убирают работники. Чимин бледнеет. Люди в зале ждут следующего боя.              Отсчет ведется в минутах.              Хосок развернул его к себе и посмотрел в глаза.              — Ты справишься, Лучик! — он чуть встряхнул парня и улыбнулся. — А потом я поставлю тебе выпивку, сколько захочешь!              Тэхен стянул с него футболку. Чимин остался в одних шортах. На ладонях был черный бандаж — работа Тэхена. Хосок опустился перед ним на колени проверить протезы. Чимин даже внимания не обратил. Он уже ничего не чувствовал. Он только хотел, чтобы это скорее закончилось, чтобы рассказать Юнги и Чонгуку, что это пиздец как страшно.              Тэхен хлопнул его по плечу и подтолкнул к двери. Хосок, натянув свою маскировку, пошел следом.              На секунду Чимин подумал, что протезы сами его ведут на казнь. Но нет, он просто смирился. Он обязан сделать все, что может, чтобы победить. Иначе эти два месяца уйдут псу под хвост. Больше всего ему не хотелось разочаровать Тэхена и Хосока. Он так привык к ним. Чимин не хотел к прежней жизни. Теперь, подходя к рингу, где шум стал оглушительным, где люди то и дело тянули к нему руки подбадривая, Чимин видел только один путь — и это путь вперед.              Кажется, Хосок прочитал это на его лице от начала и до конца, потому что коснулся ладонью его голой спины между лопатками и шепнул на ухо, прежде чем Чимин поднялся по ступеням.              — Я их вижу. Тебе осталось только оттолкнуться.              

***

             Тэхен крепко держал его за плечо, будто думал, что Чимин сейчас убежит. Сам же парень уже не понимал, что чувствует: страх, смущение или же предвкушение.              — Ты справишься. Мы это знаем, Чимин. Я дрался с Горбатым. Уложить его было несложно, он довольно неповоротливый, однако бьет сильно, до звездочек. Избегай его руки, постарайся обойти и действовать быстро. У него плохо с равновесием, можешь это использовать. Самое трудное — прижать его к настилу на пять секунд и не позволять ему сделать это с собой. Ясно?              Вопреки волнению, Чимин твердо кивнул. В нем начинал разгораться тот самый огонь, который появлялся перед боями. Только сейчас, не скованный низкими стенами и темным пространством, этот огонь казался разрушительнее, чем раньше.              Тэхен удовлетворенно кивнул в ответ и подтолкнул Чимина к рингу.              Зрители взревели, когда показалась вторая пара бойцов. Чимин влез на ринг первым и пожалел об этом, чувствуя себя неловко. В кожу впились сотни глаз. Он посмотрел назад, Тэхен был совсем недалеко, Хосок стоял в тени, пряча лицо, но не бросил. Чонгук и Намджун что-то кричали, неслышимое среди других голосов, но и этого было достаточно, чтобы Чимин улыбнулся и помахал им. Юнги был неподалеку, выглядел напряженным и до невозможности гордым, будто забыл, что продает снеки в смешной кепке с рекламой «Соленого кактуса».              — Итак, вот и пришло время для второго боя! — объявил Сокджин. — Слева Пак Чимин, явно разогрелся, горячий парень. Справа — Горбатый. Он уже готов сносить противников, и это я не утрирую!              Чимин обернулся, изо всех сил стараясь держать лицо. После боя Сокджину явно перепадет от Тэхена пару ласковых. Но кто виноват, что комментаторы должны быть беспристрастны.              Парень поймал взгляд стоящего в тени Хосока и, вдохнув полной грудью, твердо кивнул ему.              По приставной лестнице, будто король к трону, неспешно поднимался мужчина головы на две выше Чимина, и шире в два, а то и в три раза. Из-за протеза, который то ли специально, то ли не рассчитав, сделали больше в плечевом суставе, что выглядело очень неестественно, его и прозвали Горбатым. Однако, судя по всему, мужчину это никак не уязвило, а даже наоборот.              Чимин мысленно позавидовал его способности так легко смириться с уродствами.              Горбатый посмотрел на него своим здоровым глазом, подбоченившись и по-птичьи склонив голову.              — О, какие люди! Попрыгунчик, ты ли это?! — издевательски прохрипел Горбатый.              После аварии его голос был тихим и жутким, и тем не менее Чимин услышал каждое слово.              — Постараюсь не сломать твои ножки, Попрыгунчик, а то, гляжу, они у тебя новые. Получше тех старых железных сапог, на которых ты раньше пытался прыгать. Неужто нашел себе папика? А я ведь говорил, что твоя мордашка сгодится для чего другого. Каждый выживает, как может.              Сжав кулаки так, что ногти впились в кожу, Чимин дышал носом и прокручивал в голове слова Тэхена о том, что нельзя позволять противнику: а) выводить тебя, б) умаслить тебя. Сдержаться и не кинуться на Горбатого до гонга было неимоверно тяжело. Настоящее испытание силы воли. В «Свиной отбивной» Чимин уже разломал бы об его морду стул. Представив это, парень усмехнулся.              — Чё лыбу давишь? — проскрипел Горбатый.              — Да так, вспомнил, как тебя мой тренер за полминуты уложил. Видимо, твои комплименты нуждаются в доработке. А я, знаешь ли, подумываю, смогу ли справится быстрее, чем это сделал Тэ.              Став пунцовым от ярости, отчего его белый глаз ярко выделился на лице, Горбатый ударил железным кулаком о ладонь.              — Вот и проверим.              Загривком чувствуя исходящие от противника уверенность и ярость, Чимин успел пожалеть, что взбесил его, но тут, словно гром следи ясного неба, внезапно и безжалостно, грянул гонг. Одни только рефлексы спасли Чимина от свороченной в первые секунды челюсти. Он увернулся, пока Горбатый, как разъяренный бык, влетел в канаты за спиной парня.              Чимин растерялся и упустил возможность, оказавшись во фланге. Поэтому пришлось вновь пригибаться, и опять прыгать, и снова в сторону. Горбатый, размахивая металлической рукой, как битой, теснил Чимина к углу ринга, хотел его там зажать.              В который уже раз вывернувшись, Чимин все же ударил его под дых, но этого оказалось недостаточно даже для заминки противника, которая позволила бы выиграть мгновение для маневра. Силы пожалел, что ли? Опять замешкался? Испугался? Чимин не понял, что с ним. Он манекены сильнее бил, чем сейчас.              На ринге в «Свиной отбивной» все иначе, куплено, грубо говоря. В боях с Горбатым у него была одна задача: поскорее брыкнуться в обморок, а потом получить деньги. Но сейчас все всерьез.              Он снова занес руку для удара, когда Чимин был почти в углу ринга. Парень прыгнул в сторону, но не успел сгруппироваться и приземлиться, как его со всей силы вдавили плечом в крепления канатов. Это была ловушка, в которую он с разбега попался. Тэхен явно не оценил бы.              Чимин мешком шмякнулся на настил. Воздух вышибло из легких, и он только ошарашенно хлопал ртом.              — Ну все, Попрыгунчик, поиграли и хватит, — засмеялся Горбатый. — Ты молодец, что рискнул показаться на арене. Но на большее ты не способен, признайся самому себе, ничтожество.              Постепенно, будто в замедленной съемке, поднимая взгляд, Чимин видел нависшую над собой тень, видел широко распахнутые глаза Хосока, видел Тэхена, что-то кричащего, но не слышал его, вообще ничего не слышал несколько секунд, запоздало осознавая, что после падения все же получил по голове дополнительным ударом.              Звуки арены резко ворвались в черепную коробку, когда Горбатый схватил его за протез и дернул на себя, причиняя боль в правом бедре. Чимин попытался приподняться, но противник тут же схватил его металлической пятерней за голову и резко ударил об настил. Картинка поплыла. Перед глазами, прямо на настиле начали появляться одна за другой капли крови.              «Вот срань…»              Руку Горбатый не убрал, давил Чимину на череп, не давая и шанса на то, чтобы подняться. Стиснув зубы от боли до скрипа, лишь бы не закричать, Чимин держался за свое сознание. Горбатый посмотрел в широко распахнутый карий глаз своим мутно-зеленым и широко, почти по-приятельски, улыбнулся.              — Вот так, хороший мальчик. Полежи и посчитай со мной, хорошо? Мама же учила тебя считать?              — Один… Два…              В этот момент Чимин действительно вспомнил маму. Мысль о том, что она убила бы его, узнав про бои, вызвала странную, больную усмешку, страшную из-за крови, стекавшей из носа, попадающей в рот, стекавшей затем по губам. Кто угодно мог как угодно унижать его и бить, но на святое для Чимина даже посягать не смел. Карий глаз вдруг вспыхнул такой яростью, какую взрослый мужчина от этого мальчишки не ожидал. Это заставило его дрогнуть. Почувствовав это, Чимин принялся барахтаться, мыча под металлической ладонью что-то нечленораздельное, но явно наполненное ненавистью.              — Три…              Выжав все крупицы сил из своих злобы и боли, почти в состоянии аффекта, Чимин уперся руками в настил и, зафиксировав плечи, перенеся на них центр тяжести, оттолкнулся ногами и вытолкнул вверх таз, острой пяткой ударил прямо в здоровый глаз Горбатого. Шея Чимина неприятно хрустнула после такого маневра, а все, что успел увидеть мужчина прежде чем взреветь раненым китом, был блеск светлого металла.              Чимин мысленно пожелал Тэхену здоровья за то, что настаивал на развитии гибкости, иначе такой маневр вытворить было бы нереально.              Горбатый завалился на спину, отпустив Чимина и схватившись за лицо. Скользнув ладонями по своей же крови и вскочив на ноги, парень не стал так глупо терять время в этот раз. Трибуны и Сокджин нещадно орали. Чимин хотел их заткнуть, всех разом. Но прежде, он хотел свернуть шею ублюдку, который смел упомянуть самое дорогое, который смел подумать, что Чимин даже не пытался все это время, который рискнул его недооценить. Ему надоело то, что никто не верит. Значит, пришло время доказать обратное. Пришло время заставить их поверить.              Он подскочил к Горбатому и в этот раз не пожалел силы, въехав кулаком тому в солнечное сплетение. Великан задохнулся, не успев напрячь пресс. Противник провалился на бок, бессильно хватаясь за глаз и пытаясь вдохнуть. Тогда Чимин, со всей дури пнув его ногой по ребрам, просто из маленькой мести, жестко наступил Горбатому на горло и, глядя вниз с омерзением, заорал:              — Я посчитаю сам! Один!..              Хрипя и дергаясь в немом шоке, противник даже не мог посмотреть на того, кто прижал его лопатками к настилу, глаз заплыл, живая рука вцепилась в протез Чимина, пытаясь убрать его с горла, но осатаневший парень давил не слабее бетонной плиты. Оба понимали: это конец.              — Два!.. Три!.. Четыре!..              Гонг!              Овации и свист захлестнули новой волной. Сокджин восхищенно вопил в микрофон, а на ринг уже поднимались медики. Юнги на радостях подкинул в воздух целый ящик снеков, закидав ими близ сидящих зрителей, и улыбался, кричал, как ребенок. Чонгук чуть не вскочил Намджуну на руки, от радости обнимая его.              Только Чимин не улыбался. Убрав ногу, он отскочил от Горбатого, который кашлял, будто вернулся с того света.              Отвернувшись и расправив плечи, Чимин медленно обводил взглядом арену, запоминая это чувство. Легкие жгло, горло свербело от крови, мышцы в бедре ныли и чуть дрожали. Слух все еще не восстановился полностью и дико болела голова. Из-за света, картинка все еще была немного смазана.              В момент своего триумфа, когда сердце заходилось так, что вот-вот могло встать, парень просто хотел в мастерскую, поесть хосоковой стряпни да поспать немного на диване под звуки его возни у верстака.              Сделав глубокий и безумно болезненный вдох, Чимин все же сделал что-то вроде поклона зрителям. И тут же шею пронзил задержавшийся укол. Парень поморщился и развернулся в сторону, куда уже подкатили лестницу, по которой к Горбатому спешили медики. Бой явно вышел намного жарче, чем все ожидали. Они оба ходили на грани нарушений.              — Вот так бой! — вещал Сокджин, — Кто бы мог подумать, что все кончится именно так! И Пак Чимин наш победитель! Пять минут и две секунды ушло на то, чтобы старые противники окончательно разобрались в том, кто больше достоин шанса попасть в Лигу.              На последний ступеньке его уже ждал ошарашенный, но явно впечатленный и радостный Тэхен.              — Ты молодец! Просто умница! — тараторил он. — А когда он тебя прижал, я думал, все!              Чимину становилось все хуже, но отчего то уголки губ дрогнули и поползли вверх. Он протянул руку и, спускаясь с последней ступеньки, оперся о плечо тренера, словно просто коснулся, пытаясь не показывать, что вот-вот упадет. Тэхен на радостях этого и не заметил.              — Не очень изящно, конечно, но главное, ты справился. Едва глаз единственный ему не выбил!              Картинка безобразно раздваивалась, парня мутило. Тэхен выглядел забавно. Чимин засмеялся.              — Да мне… на него… до пизды…              — Ты был близок к нарушению! Нам придется еще раз поговорить о…              — Тэ! — неузнаваемым голосом воскликнул Хосок, прервав тем самым поток его слов.              Механик подхватил Чимина под руку, пытаясь заглянуть в лицо. И было это как раз вовремя, потому что боец перестал ощущать разницу между своим телом и ватой. Он со вздохом облегчения оперся на Хосока, удерживаясь за твердые, надежные плечи, мысленно извиняясь за свою тяжесть.              — Лучик! Посмотри на меня! Скажи, где больно!              Чимин с трудом поднял взгляд и мягко улыбнулся Хосоку — на большее его не хватило.              — Знаешь… Мне нравится, когда ты меня так наз…              Тэхен дернулся вперед и помог Хосоку подхватить его прежде, чем Чимин упал и вновь ударился головой.              — Медика сюда! Живо!              

***

             — Не троньте ноги!              Тэхен, стоя у противоположной стены от кровати Чимина, скосил взгляд на Хосока, который успел увернуться от удара только потому, что координация Чимина, вернувшегося из небытия, была сильно нарушена, и усмехнулся:              — Ого. Будь осторожен, Хосок, если вдруг захочешь положить ему руку на коленку. Раз! И уже очки сломаны, вместе с носом заодно.              Механик, сидящий у изголовья кровати, тихо хохотнул. Он не сводил глаз с лица Чимина, пытаясь всеми силами удержаться и не убрать с его лба растрепанные волосы.              — Повезло, что в этом вопросе у меня привилегии.              — Но ты все равно не злоупотребляй.              Хосок хмуро глянул на друга, пытаясь понять, говорит ли тот с каким-то намеком, но Тэхен только ободряюще улыбнулся ему, и парень расслабился.              — Воды можно? — просипел все еще дезориентированный Чимин, заворочавшись.              Парни наперебой кинулись к стакану, но Хосок был ближе.              — Держи.              Он помог Чимину напиться, и боец, прокашлявшись, упал на подушку, уставившись в потолок.              — Вы два шумных придурка. Из-за ваших переговоров мне приснилось что-то стремное.              Тэхен и Хосок переглянулись, улыбнувшись: ругается, значит, приходит в себя.              — Ты проспал пару часов. Первые бои уже закончились, потом обсудим результаты. Хосок выбил для тебя пару выходных от тренировок и моего общества.              Чимин благодарно посмотрел на своего механика.              — Да, выбил, потому что тебе нужно хорошо отдохнуть.              — Что со мной?              — А ты не помнишь? — удивился Тэхен и уселся у него в ногах.              Как запоздало заметил Чимин, потому что лежал под одеялом, протезы с него сняли. Две металлические ноги стояли у шкафа, как-то неуместно и одиноко, будто рыцарские латы, потерявшие хозяина на поле брани. Почувствовав себя уязвимо и неловко, он поежился от таких ассоциаций. Почему-то стало грустно. Вместе с тем на периферии покалывало раздражение. Уязвимость он не любил. Присутствие сейчас Тэхена, когда он в таком состоянии, еще и без ног, слегка напрягало.              — Тебя пару раз приложили головой, а твой последний финт, который, не спорю, принес победу, мог стоить тебе шеи.              — Это я помню, — недовольно огрызнулся Чимин. — Ничего не мог с собой поделать, мне хотелось заставить его проглотить свои слова.              — Что он тебе сказал? — тихо спросил Хосок.              Но Чимин не ответил.              — Эм-м… Да, в общем, — Тэхен замялся, заметив сгустившуюся атмосферу и изменившееся настроение своего бойца. — Ничего серьезного, сильно перенервничал, потянул пару мышц, но это поправимо. Голова болит?              Чимин на секунду прислушался к ощущениям. На самом деле он чувствовал себя отлично, хоть сейчас на тренировку. Будто и не дрался вовсе.              — Нет. Все хорошо. Правда.              Услышав это, Тэхен довольно кивнул и поднялся.              — Ну, я и не сомневался. С твоей-то чугунной башкой… В общем, поваляйся пару дней, без напряга. Шею я тебе разомну.              Почему-то прозвучало угрожающе, но Чимин списал все на его манеру общения.              — Если честно, то тебе очень повезло, — внезапно строго заговорил Хосок. — Больше так не рискуй.              — Буду! — непреклонно бросил в ответ Чимин, кое-как приподнимаясь. — Если того потребует победа.              Хосок остался недоволен его ответом, но тут ничего поделать не мог. По крайней мере, пока. Чимин столкнулся с ним взглядами и замер, пытаясь понять, что такого увидел в его глазах, и вскоре понял. Эти глаза, намного живее и искреннее, чем сам Хосок, постоянно вводили Чимина в ступор. Хосок смотрел на него очень тепло, с гордостью. Глаза у Хосока такие честные в едва уловимом моменте. Кажется, только мама на него так смотрела… После одного только такого взгляда Чимин мог поверить в то, что он действительно чего-то да стоит.              — И все же, — пробормотал парень, заставляя себя отвернуться и вновь напустить раздраженный вид, — давайте вы прекратите бегать вокруг меня, как курицы-наседки. В жизни и похуже чего случалось. Тэ, подай эти чертовы ноги. Никогда не ставьте их так далеко…              Механик потупил взгляд в пол, он ничего не мог сделать со своей опекой и всегда забывал, что до работы в их команде Чимину приходилось как-то со всем справляться в одиночку, с большего. Впрочем, как и им всем. А от старых привычек сложно избавиться. Если вообще возможно.              — А теперь я хочу пойти в «Кактус», к Юнги и ребятам, и нажраться. Победил я все-таки или нет?!              Тэхен улыбнулся, явно поддерживая эту идею, и, непринужденно приобняв Чимина за плечи, прошествовал с ним прочь из комнаты, принявшись задорно обсуждать подробности его боя. Хосок вздохнул и, поправив одеяло, последовал за ними. Уж если парни и напьются, то лучше под его присмотром. Да механик и сам бы не прочь выпить.              Та давно позабытая боль в груди, когда голову Чимина прижали ладонью к паркету ринга, до сих пор неприятно отзывалась в сознании. Его это беспокоило. Этот парень будил в нем старые страхи и вместе с ним создавал новые, немного иного характера, немного иной первопричины. Хосок ненавидел чувство страха. Это чувство всегда выдавало все остальные так легко, будто не было затрачено неимоверное количество сил для их контроля и сокрытия.              — На что же все-таки ты подписался, Чон Хосок…              

***

             — Вот это явление! — радостно воскликнул Чонгук, подскакивая со своего стула, когда троица вошла в «Кактус». — А я уж было подумал, ты теперь будешь ходить с таким позорным конусом на шее. Уже подготовил фломастер, чтобы оставить на нем свое пожелание выздоровления.              Все посетители «Кактуса» заржали, приветственно приподняв свои кружки.              — Ды пошел ты!              Чонгук притянул Чимина к себе, крепко, но бережно обнял, похлопав по лопаткам.              — Ну ты был крут! Хотя, знаешь, имей в виду в следующий раз, что бой — это не секс, тут можно и побыстрее.              — Тебе повезло, что сегодня я слишком счастлив, чтобы тебе ответить.              Чимин улыбнулся и потрепал его по голове, оттолкнув от себя.              — Зато ты сделал шоу! — послышалось из зала.              Выкрик поддержал хор голосов, Чимин засмущался. Юнги спешил к нему, выворачивая из-за барной стойки.              — Ты как?              — Если нальешь мне победную кружку пива, буду как огурчик, — подмигнул парень.              Так и не решившись подойти ближе расстояния вытянутой руки, Юнги скомкано улыбнулся.              — Конечно. Поздравляю…              Глядя в спину другу, Чимин ощутил острую необходимость обнять Юнги, но почему-то не сделал этого. Тэхен протолкнул его вглубь бара, где герою дня уже освободили столик. Парня отвлек Намджун, и завязалась долгая беседа всех с каждым. Народ только и ждал, чтобы услышать подробности боя от самого Чимина, им самое сочное подавай. А сам боец не скупился на подробности, он же любил рассказывать о себе, в конце концов.              — Так я еще на ринг не поднялся, а уже от страха чуть не обоср…              Ночь обещала быть веселой. «Соленый кактус» и все эти люди ощущались как дом, как-то, по чему он скучал. В доме этом прибавилось жильцов, как и в сердце Чимина. В этот вечер он впервые за несколько лет мог сказать, что счастлив. Но долго ли будет длиться эта эйфория?              

***

             Под утро, но еще не застигнутые рассветом врасплох, четыре силуэта, шатаясь и спотыкаясь, брели по торговому кварталу. Двое из компании были вусмерть пьяные, счастливые и ничего не соображающие. Этими двумя были Чимин и Тэхен.              Тэхен вис на трезвом Сокджине, а на Тэхене вис Чимин, который обнаружил для себя, что тренер жесткий только на тренировках, а так вполне удобный, так что Сокджину приходилось тащить на себе два тела, поддерживая их за плечи. Хосок помогал как мог, но в основном только приглушенно посмеивался. Своего бойца он получил только на пороге мастерской.              Чимин уперся ладонями в стену и опустил голову, пытаясь не заснуть стоя и в то же время не блевануть. Глянув в его сторону и понадеясь, что парень простоит сам еще минуту, Хосок повернулся к Сокджину.              — Спасибо, что помог.              — Не допускай больше таких пьянок, — попросил Сокджин, раздраженно вздохнув.              Тэхен было шагнул в сторону Хосока, чтобы обнять его на прощание, но оступился, и полетел бы на бетонные ступени, если бы Сокджин не успел остановить его, обхватив руками за талию. Тут произошло то, чего он не ожидал от Тэхена вот уже пару лет. Он вырвался, как разъяренный дикий зверь, и крикнул:              — Еще раз тронешь меня, выбью глаз так же, как брату твоему!              Тишина, словно выстрел из револьвера, оглушила их, стоило прозвучать этим словам. Хосок отвел взгляд, ему не хотелось видеть лицо Сокджина в этот момент. А Тэхен почти мгновенно испугался собственных слов и уязвленно заткнулся, не имея смелости больше подать голос и извиниться. Болезненно нахмурившись, Сокджин опустил взгляд, выпрямился и спрятал руки в карманах, будто виновато, лишь бы не коснуться вновь как-то не так, пальцы автоматически нащупали пачку сигарет.               Тэхен головы поднять был не в силах. Места, где касался Сокджин покалывало, стыд красными пятнами покрывал лицо, сердце заходилось в груди. Он сделал Сокджину очень больно сейчас. Именно на такой мысли поймал себя Тэхен, прежде чем его скрутил рвотный позыв. Сокджин все равно дернулся к Тэхену, но тот отмахнулся, едва успев добежать до сточной канавы за проулком между мастерской и соседним зданием, где его и вывернуло.              Пока Тэхен не проблевался, Хосок, чувствуя, что лезет не в свое дело, все же осторожно спросил:              — У вас все будет хорошо? Может, пусть лучше останется со мной.              Беспокойство за Тэхена пересиливало желание сохранять приличия и нейтралитет. Сокджин прекрасно понимал его чувства, однако все равно посуровел. Он был зол и расстроен, но не мог сорваться на Тэхена, как бы ни хотел, потому что вина перед этим человеком никогда не покинет его.              — Я, может, его бы и оставил, но после сегодняшнего…              — А ты ему мать или отец, что ли? — не отрываясь от стены, едва разборчиво пробормотал Чимин и тут же умолк, боясь побежать туда же, куда и Тэхен. Ему кружилась голова, а перед глазами летала Столица, двоясь.              — Чимин! — пришикнул на него Хосок и вновь посмотрел на друга: — Прости, Джин… Но на самом деле он прав. Ваши отношения сугубо рабочие. Насколько я знаю.              — Все то ты знаешь, Чон Хосок, — не сдержавшись, огрызнулся Сокджин. — Это я был с ним все это время! Уж кому, как не мне, доверять безопасность Тэхена. Я, в отличие от некоторых, не подбивал его нарушать закон. Не из-за меня он снова здесь, в Котловане. Не из-за меня готов с крыши сигануть.              «А хотел бы, чтобы ради тебя?» — пронеслось ядовитое в мыслях механика, но он промолчал, затушив искры, пока те не разгорелись в груди в настоящее пламя.              Судя по такой реакции Сокджина, Хосок мог утверждать, что он прав больше, чем могло казаться. Однако слова старого друга все равно били прямо в цель, били по больному, играя на чувствах, которыми руководствовала вина. Пожалуй, они с Сокджином всегда умели друг друга уколоть.              — Я не хочу ругаться. Давай просто закроем эту тему.              Сокджин посмотрел на него и вздохнул.              — Ты, безусловно, прав. Я приношу свои извинения. Однако, веришь или нет, но я заберу Тэхена и отведу его домой.              В ответ на это Хосоку не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Все равно ему еще нужно было проследить за Чимином, а Джину он, как-никак, все же доверял.              Они попрощались на нейтральной ноте. Тэхен притих, шагая рядом с Сокджином, и вскоре те скрылись за поворотом. Только проводив их взглядом, Хосок опер мастерскую и пропустил Чимина внутрь. Парень мгновенно упал на диван, о чем пожалел, потому что мир накренился, разделился надвое и отказался соединяться вновь.              — Боже… — простонал он.              Разочарованно покачав головой, Хосок закрыл дверь, упер руки в бока и посмотрел на Чимина.              — Горе ты… Зачем так напиваться? Еще и Сокджину нагрубил.              Он присел, пытаясь парня поднять, и строго зыркнул на Чимина, когда тот отмахнулся, решив остаться на диване.              — Отвали, Хосок… — промямлил он, а затем саркастично добавил: — Пожалуйста.              — Иди спать, Чимин.              — Я напоминаю, мне нужен механик, а не гребаная нянька!              Хосок скептически фыркнул, закатив глаза.              — А есть разница?              — Есть!              — В случае с тобой, я так не думаю.              Голос его был вкрадчивым и мягким, будто Хосок говорил с ребенком, но Чимин все равно поморщился и, оттолкнув его локтем, отвернулся.              — Черт. Какой же ты, блять…              Так и не дождавшись внятной характеристики своей персоны, Хосок вздохнул и поднялся на ноги.              — Я спишу это на то, что у тебя был тяжелый и нервный день. Доброй ночи…              — Доброй…              Даже при том, что все кружилось, Чимину удалось перехватить его руку, прежде чем механик ушел. Он стиснул зубы, потому что слова, которые очень редко позволял себе произносить вслух, искренние слова, касающиеся его истинных мыслей и чувств, рвались наружу, когда Хосок был рядом. Особенно на пьяную голову. Чимин всегда смотрел на Хосока внимательно, пока не встречал ответный взгляд, ему постоянно хотелось увидеть настоящие эмоции этого человека или хотя бы научиться различать их редкие проблески, придумать и сказать что-то такое, что выбило бы из Хосока реакцию. Настоящую бурную реакцию, а не просто улыбку, вздох, закатывание глаз, смешное фырканье или что-то такое же нейтральное, показывающее, что да, он слушает, но будто бы не берет близко к сердцу. А после того, как они начали жить под одной крышей, Чимину хотелось, чтобы Хосок принял его до сердца.              Это не было порождением эгоизма, просто… Просто к нему хотелось быть ближе, честнее. Понимая свои эти мысли и желания, Чимин все не мог догнать до их первопричины. Вот Хосок маячит в поле зрения каждый день и все равно… все равно так далеко, будто не дотянуться даже через сто лет.              — И знаешь, что?              — Да?              Опустившись на краешек дивана, Хосок наклонился чуть ближе. Он мягко посмотрел на парня, сканируя его с таким видом, будто заранее знал, что тот хочет сказать, что думает, что и это вот знание Чимина тоже подбешивает. От Чимина пахло алкоголем, а тело его источало жар, как от работающего котла. Механик улыбнулся своим мыслям, понимая, что сам выглядит и пахнет не лучше. Перехватив его руку, Хосок подушечками пальцев нащупал пульс и на автомате начал считать про себя.              Сонно хмурясь, Чимин посмотрел на него снизу-вверх. В предрассветном полумраке его глаза блеснули, и легкая тень улыбки сползла с губ Хосока, когда парень прошептал:              — На мгновение во время боя я подумал, что умру сегодня. А потом вспомнил кое-что… увидел кое-что… и тогда почувствовал, что не должен умирать. Только не сегодня, — он вяло усмехнулся, жадно вглядываясь в лицо Хосока.              — И что ты… что ты увидел?              Чимин впервые посмотрел ему в глаза и не дрогнул. О да, Хосок знал, что он скажет. От этого стало не по себе. Иногда он позволял себе забывать, каким въедливым и проницательным может быть Чимин, когда заинтересуется чем-то. Кем-то.              — Твою веру. И твой страх. Ты веришь в меня, как никто. Но и боишься. Видишь во мне своего первого бойца, — высвободив свою руку, Чимин потянул Хосока за ворот на себя и спросил: — Почему твой страх за меня настолько личный, что маска дает трещину? Только из-за Либа?              На самом деле он и не ждал ответа на эту провокацию. По крайней мере, пока. Отпустив механика, парень упал обратно на подушку и отвел взгляд.              — Я правда хочу научиться летать, Хосок… всегда хо… тел…              Несколько минут Хосок смотрел на его лицо, пока наконец не понял, что веки Чимина закрылись и он крепко уснул. Он вспомнил, как когда-то Чимин рассказывал ему о своих несбывшихся мечтах, сидя на крыше «Соленого кактуса». Задумчиво покусав губы, Хосок медленно протянул к нему руку — ладонь, испещренную шрамами и ожогами, — и коснулся щеки.              — Я сделаю для этого все, что в моих силах… Пока бьется мое сердце, я обещаю тебе.              Пока Чимин сопел, механик аккуратно снял его протезы и забрал, уложив на верстак. Он хотел еще немного поработать сегодня, поэтому и пытался отослать Чимина наверх. Но парень спал так крепко, что Хосок подумал, это не изменит даже выстрел из корабельной пушки.              Надев очки и уложив одну ногу на верстак, Хосок перешел в рабочий режим, забыв об усталости, привычно отринув свои чувства, по какому бы поводу они ни беспокоили.              — Ну что ж… приступим.