Шаг девятый. И на крыльях к Солнцу полетел, теряя перья
13 апреля 2025 г., 00:41
Проснувшись ранним утром и не обнаружив Намджуна, Чонгук испугался, подумав, что проспал и напарник не стал его дожидаться. Поэтому, подскочив с постели, наскоро умывшись, парень вылетел на улицу.
Намджун стоял недалеко от крыльца и разговаривал о чем-то с незнакомцем, выглядывающем из окна побитого жизнью внедорожника. Даже не обернувшись на шум, Намджун не сводил глаз с незваного гостя, а вот мужчина вздрогнул, уставившись на Чонгука, который выглядел особенно устрашающе без своих ярких пляжных рубашек, а в пасмурные дни тем более.
Напустив на себя еще более грозный вид, Чонгук остался стоять на крыльце, понимая, что, если бы что-то пошло не так, Намджун бы позвал.
Быстро закончив разговор, парень проводил внедорожник взглядом до тех пор, пока тот не скрылся за холмами в противоположной от города стороне. Что было крайне странно, ведь контрабандисты жили на самой окраине Сборщиков, а дальше, чем они, только пустыня. Подойдя к Чонгуку, он пояснил:
— Перекупщики. Спрашивали, нет ли протезов со скаитрумом. И можно ли их раздобыть в городе…
Брови Чонгука удивленно взлетели вверх, а вот Намджун еще больше нахмурился, что-то лихорадочно обдумывая. Во-первых, слишком легко приезжие узнали, где здесь разыскать парочку контрабандистов, курирующих заказы и поставки в город, о чем могли сообщить только местные. Во-вторых, слишком смело они спрашивают о таких вещах, как скаитрум, значит, на что-то намекают, либо стоит ожидать неприятностей. И вот тут возникает проблема. Намджун не мог пока сказать, кому именно ждать этих проблем: ему ли, Чимину ли, а может, сразу Хосоку, так как это он заварил всю кашу с протезами и скаитрумом еще до своего триумфального падения с небес. Парень тяжело вздохнул.
— Не нравится мне вся эта активность в Сборщиках. Бои за место в «Лиге» притягивают не только праздных зевак, но и рыбу покрупнее… — Намджун серьезно посмотрел на своего напарника. — Надо бы глядеть в оба.
Чонгук напряженно кивнул, принимая предупреждение в словах Намджуна, как личное задание на верность и пригодность.
— Нельзя допустить, чтобы скаитрум вновь попал на арену. Особенно если там будет Чимин…
Заметив, что произошедшее неслабо взволновало Чонгука, Намджун ободряюще улыбнулся. Или, по крайней мере, попытался.
— Не переживай. Я так просто не позволю тут разгуливать всяким падальщикам. Предупредим парней и сами будем начеку. У Сборщиков уже есть парочка контрабандистов, готовых следить здесь за порядком.
Воодушевление, поселившееся в груди Чонгука, согревало. Ему нравилось то, что сотворил Намджун из работы контрабандистов, которые, по сути, должны поставлять все незаконное. Они же помогали людям и никогда бы не взялись за что-то, что принесло бы кому-то вред, пусть даже и в дальней перспективе. Может, еще и поэтому у Намджуна было намного меньше проблем с уравнителями, чем у других представителей их ремесла.
— А теперь давай за работу, нам еще на бои нужно будет успеть.
— Так точно!
Чонгук очень хотел попасть на второй бой Чимина и уже предвкушал это зрелище.
***
Солнце, приглушенное пасмурной дымкой и ни капли не рассеивающее мрак тренировочной арены с окошек под потолком, совсем не помогало проснуться этим ранним утром. Чимин знал, что Тэхен будет мстить бесчестно, но поднимать его в четыре утра было верхом жестокости даже для него. «Несмотря на то, что я виноват, это слишком», — думал Чимин, наворачивая вокруг ринга круг сотый. А он ненавидел бегать по кругу. После разогревающей пробежки бойцу было приказано, именно приказано, пинать и толкать манекен в пол силы, затем в полную, и так, опять же, по кругу. Ощущал себя при этом Чимин так, будто это манекен пинает его. Сбившись со счета, он просто следил за дыханием и отрабатывал удары механически, вскоре заметив, как покраснела и начала раздражаться кожа на костяшках от трения вспотевших рук о жесткую мешковину манекена. «Еще и выбрал для тренировки самое старье… Маньяк!», — Чимин почти готов был забиться в угол и начать позорно хныкать. — Если продолжишь это позорное выступление, то я буду вынужден встать и… — Да сиди уже! — буркнул Чимин, искоса глянув на Тэхена, уютно расположившегося в первом ряду с чашкой кофе, который ему услужливо принес Сокджин. «А этот еще! Тоже накосячил, а откупился чашкой кофе. Козел, еще и деньги себе пригреб… Надо ему на стул кнопок набросать или ножку стола подпилить…» Мысли о мелкой мести Сокджину немного подняли настроение. И хотя Чимин огрызался, все же был вынужден собраться и просто ждать, когда Тэхену все это надоест. — О девчонке своей думаешь, что ли? Запрещаю! — недовольно ворчал Тэхен. — Ты смотри, чтобы она тебя не отвлекала от целей. А то Асми, или как там, будет сама твое избитое тело с ринга стаскивать. Я даже не дернусь помогать. В ответ на это Чимин только закатил глаза, он уже понял, что Асми тут никому не нравится, кроме него. Но считал, что все дело в общей токсичности его окружения, а не в девушке. С Тэхеном вообще шутки плохи, а если он еще и зол, то лучше превратиться в послушную собачку. А если он еще и Хосоку нажалуется, то дома будет ждать качественная мозгомойка. «И как Сокджин его терпит?.. Хотя они стоят друг друга» Принявшись дубасить манекен усерднее и применяя приемы, которым его обучил Тэхен, дабы умаслить тренера, Чимин через пару минут втянулся, поймав свой ритм, и уже забыл, что его принуждают. Внимательно наблюдая за движениями подопечного, за его мышцами, стойкой, дыханием, Тэхен довольно усмехнулся. — Давай теперь ногами. Пока бедра гореть не будут. Отрабатывай верхний, цель в челюсть и плечи. Черный металл загадочно переливался в полумраке. Никто из них не был готов к яркому освещению так рано. Ритмичные стуки о манекен и запах кофе, умиротворяющая атмосфера родной арены убаюкивала. Чтобы не клевать носом, Тэхен отставил кружку и поднялся к Чимину, разминая суставы. — Неплохо. Опрокинуть сможешь? Давай круговой удар. Долбежка по манекену прекратилась. Резко размахнувшись, Чимин четким ударом ноги отправил тяжелую куклу в нокаут. Тэхен одобрительно похлопал его по плечу. Обливаясь потом и тяжело дыша, Чимин только и смог, что кивнуть ему и совсем не элегантно опуститься на настил. Руками он потирал бедра, мышцы которых горели. — Отдохни немного, — Тэхен набросил на его голову прохладное полотенце, — потом продолжим. Ты должен быть готов ко второму бою, чтобы не было как в первый раз. На удаче и адреналине далеко не уедешь. Тебе еще нужно умение и сила. И целая шея. — Я думал, ты был доволен. — Победой — да, но не тем методом, которым ты ее вырвал, — мягко ответил Тэхен, он не хотел, чтобы Чимин думал, будто это укор. — Травмы нам не нужны. Пренебрежительно фыркнув, Чимин, тем не менее, мысленно с ним согласился. Взгляд сам собой любую свободную минуту возвращался к его новым ногам. Они, черт возьми, были прекрасны. Пошевелив пальцами ног, Чимин едва заметно улыбнулся и огладил холодный металл. Ощущения были приятными. Тэхен бесшумно наблюдал. — Великолепная работа, — подметил тренер. — От Хосока я меньшего и не ждал. Обернувшись на секунду к нему, Чимин задумчиво кивнул. — Слушай… Я все хотел спросить. Это нормально, что Хосок так опекает меня? В смысле, мне кажется, что он слишком опекает меня. Пожалев, что оставил кофе и теперь не за чем прятаться, Тэхен подошел к своему бойцу и присел, уместившись на валявшемся манекене напротив него. — Ну… может, это лишь мои догадки, но, кажется, отчасти он видит в тебе Либа, — Тэхен посмотрел в сторону, словно вспоминая что-то и подбирая слова. Словно не особенно горел желанием говорить об умершем друге сейчас. Чимин недовольно нахмурился. Этот ответ он меньше всего хотел услышать. — Видит во мне своего погибшего бойца, поэтому так со мной носится, хочешь сказать? — Не совсем. Скорее он волнуется, что ты можешь стать таким же ослепленным высокомерием идиотом, почувствовавшим вседозволенность, какими были Хосок и Либ когда-то. К чему это привело, ты знаешь сам… Подняв взгляд, Чимин увидел, что Тэхен выглядит очень уставшим и печальным, говоря о прошлом. Это заставило парня задуматься обо всем происходящем в его команде сейчас и конкретно о Хосоке. — Не могу знать, каким он был раньше, но меня до одури бесит этот контроль. Я не хочу, чтобы он видел во мне Либа. — Тогда не будь беспечным. И скажи ему, чтобы сбавил обороты. И когда я говорю «скажи», это не значит «наори на него в своей привычной манере», — посоветовал Тэхен, улыбнувшись, но почти сразу добавил уже серьезно: — А теперь вставай. Продолжим. Разочарованно простонав, Чимин схватился за руку своего безжалостного тренера и встал на ноги. — Ты начал хорошо. Осталось продержаться еще два боя, а затем решающее сражение, и золотой билет у тебя в руках. Чимин мысленно представил схему боев, которую разжевывал ему Тэхен. Начиналось все с четырех групп по восемь человек, получается, всего тридцать два участника, часть которых уже отсеялась. Три основных боя проходят в каждой группе. Затем четыре победителя встречаются в четвертом бое, исход которого решит, кто будет участником Лиги. Но, как объяснял Хосок, существует шанс, что кого-нибудь из проигравших может приметить спонсор из Столицы и внести за него сумму на билет в Лигу. Тогда придется, конечно, некоторое время представлять этого спонсора на арене, работая на него, но то временная мера с неплохими перспективами. Так что, в любом случае, в последнем бою необходимо выложиться на полную. И более того. Еще столько работы…***
Тренировка прошла хорошо, даже несмотря на то, что Тэхен нещадно гонял Чимина, отыгрываясь за пропуск. Когда парень добрался до мастерской, в голове его остались мысли лишь о том, чем его будет кормить Хосок сегодня и чем они займутся дождливым остатком этого дня. Войдя в мастерскую и стянув с плеч потяжелевший плащ, шлепнув добытый им из конторы Сокджина трофей перед дверью, Чимин увидел, что Хосок не один. Рядом с механиком стоял мужчина. Они так увлеченно беседовали, что не заметили вошедшего. Однако это был конец беседы, потому как незнакомец поблагодарил Хосока, попрощался и выскользнул за дверь, накинув на голову капюшон. Чимин проводил его взглядом. — Ты что, спер коврик из конторы Сокджина? — удивился механик, увидев у дверей тот самый коврик, который так не взлюбил Чимин из-за надписи «Вытирайте ноги». — За дело, — фыркнул парень. Подумав, что не очень хорошо поощрять такое поведение, Хосок все же не выдержал и посмеялся. Увидев, что поднял ему настроение, Чимин и сам не мог не улыбнуться. — Ребячество… — пробормотал Хосок и принялся наводить порядок на верстаке. — Как тренировка? — Все хорошо. Устал жутко… А кто это был? — Клиент. Просил в протезе кое-что подрегулировать. Чимин кивнул и подошел ближе, присмотреться к тому, чем занят механик. По привычке он пристроился за плечом Хосока и, почувствовав знакомый запах мазута и металла, а также мыла, невольно улыбнулся. Но улыбка быстро пропала, когда Чимин заметил на верстаке те самые протезы кистей, которые привезли Намджун с Чонгуком. Когда он впервые их увидел, то восхитился работой, которую проделал мастер. Теперь же, получив собственные ноги, которые нисколько не уступали в качестве этим рукам, а даже превосходили их, Чимин мог с уверенностью сказать, кем именно был тот мастер. — Это Джун дал на тебя наводку? — не без недовольства в голосе уточнил Чимин. — Да. Больше Хосок ничего по этому поводу пояснять не стал, явно намекая, что не хочет продолжать тему своих прошлых творений. Не желая настаивать, Чимин ничего больше и не спрашивал, с интересом наблюдая за тем, как маленькая отвертка буквально танцует в руках механика. Постепенно начиная растворяться в работе, Хосок, пока еще оставался в этом мире, сказал: — Я все думаю о твоих первых протезах. Чимин закатил глаза, вздохнув. — Да, вы с Тэ уже доходчиво объяснили мне, что это был позор. — Нет, — выпрямившись и посмотрев на Чимина, Хосок улыбнулся, — я это к тому, что вижу задатки хорошего механика там, где они действительно есть. В тебе, например. Не ожидав это услышать, Чимин нахмурил брови, чуть попятившись. — Не хочешь поучиться у меня чему-нибудь в свободное от тренировок время? Хотя бы основам моего ремесла. На всякий случай. А то в шахматах мне уже учить тебя нечему. Чувствуя какой-то подвох в самом воздухе, Чимин гадал о поведении и словах Хосока, заранее зная, что не сумеет даже приблизиться к разгадке. Что делает и о чем думает Чон Хосок, знает только сам Чон Хосок. Ну… может, еще и Тэхен. И это раздражало до дергающегося глаза, но тут Чимин связан по рукам и ногам. — Мне это не нравится. Ты говоришь так, будто сейчас сядешь завещание составлять. Хосок рассмеялся, спешно возвращаясь к работе. Вот оно. Снова прячется, делая вид, что ничего не происходит, а Чимин снова на минном поле играет в сапера, которому вот-вот оторвет не только ноги, но и голову. — Да брось. Я просто вижу в тебе потенциал, который так и просится наружу. Мое дело предложить. Пропуская его слова мимо ушей и оставляя на потом разборки, Чимин все смотрел на эти проклятые ладони и не смог удержать в голове то, о чем думал, когда увидел их впервые вместе с Чонгуком: — Слушай, Хосок, чисто теоретически… что если… что если мы отрежем мне руки? Сердце пропустило такой неприятный удар, что от неожиданности Хосок выронил чемоданчик с инструментами, за который только что взялся, а тот приземлился прямо на ногу Чимину. — Ай! — Ой, да брось! — механик раздраженно отмахнулся от его театрального представления и присел подбирать рассыпавшиеся инструменты. Движения были нервными и дерганными. Опустившись на корточки, Чимин принялся ему помогать. — Ну, так что? Ты сможешь мне сделать новые руки? Заменить эти? — Чимин посмотрел на свои ладони. — На ринге от металлических будет больше толку. — Чисто теоретически? — переспросил Хосок, резко посмотрев на него исподлобья, явно злой. — Чисто теоретически, иди ты к черту, Пак Чимин, вместе со своей теорией. Чимин едва не свалился на задницу от такого неожиданного напора. Он вообще не думал, что по щелчку пальцев взбесит механика подобным вопросом. — Ты каждый день находишь новый способ поднять мне нервы, — пыхтел Хосок, хмурясь. — Спроси-ка у Чонгука, хочет ли он себе отрезать последнюю ногу. — Чонгук не участвует в боях. — Ты сейчас серьезно? Несколько мгновений глядя в его искренне недоумевающее лицо, Хосок сделал пару глубоких вдохов, немного успокоившись, и, будто объяснял что-то ребенку, отчеканил: — Чимин, я, конечно, обожаю свою работу. Но, если бы мог, я бы и ноги тебе настоящие сделал. Все, чего ты достигаешь, ты достигаешь самостоятельно, без помощи своих протезов. Твои возможности безграничны, главное, не сдаваться и не переставать в себя верить. Чимин уставился на него, моргнув, и ровным голосом спросил: — Ты читаешь сборник мотивационных фраз, когда на толчке сидишь?.. Цокнув и закатив глаза, Хосок толкнул его плечом и понес ящик с инструментами к шкафу. Чимин повернулся к нему и всплеснул руками, поймав азарт: — Назови мне более вескую причину, по которой я не должен заменить свои руки на протезы, а эти, — он помахал вслед механику ладонями, — отправить купаться в формалине. Загривком чувствуя, что его механик разозлился уже не на шутку, Чимин даже не дернулся, когда Хосок, развернувшись, схватил его за запястья, сжав их с такой силой, что почувствовал пальцами, как движется и пульсирует в венах кровь. — Вот сейчас реально больно. — И должно быть, — Хосок усилил хватку, притянув его ближе. — Боль. Но и не только она. Что насчет ощущений? Конкретно ощущения сейчас Чимина одолевали малоприятные. Хосок с вызовом смотрел прямо в глаза. Игры в гляделки. Чимин понял, что тот просек его маленькую и странную зависимость и сумел сделать так, что теперь отвести взгляд означало бы окончательное поражение. Чимин себе этого позволить не мог. — Больше ты не ощутишь боли, холода, жара. Но также не почувствуешь и прохладной влаги на бокале пива, никакого тепла твоего любимого завтрака от Юнги в «Кактусе». Никаких мозолей на руках, подтверждающих твою упорную работу на тренировках. Глядя на него широко распахнутыми глазами, Чимин кусал губы, периферическим зрением выхватывая его голую шею. Ладони закололи мурашки. Прямо сейчас он хотел бы почувствовать мягкость кожи на шее и челюсти Хосока, провести пальцами по едва-едва пробившейся щетине, ощутить наверняка спокойный пульс, и не мог думать ни о чем другом, боролся с самим собой, чтобы не обхватить его шею и… И сделать что угодно, лишь бы прекратить этот дикий способ навязывать свою точку зрения. Давление на Чимина возрастало и из-за его голоса. Хосок говорил так, что Чимин не посмел бы сейчас усомниться в его правоте. — Неужели это для тебя совсем ничего не стоит? Больше никакого контакта с человеческой кожей кончиками пальцев… Всего на миллисекунду, но его взгляд опустился на губы бойца, и Чимин напрягся, как каменная статуя, поняв, что с сотой долей процента, но может победить в этой схватке. Наконец-то. — Отпало желание трогать свою девушку? Снова в глаза. По лезвию. Провокация. — Мои приоритеты в другом, — он повторил секундный взгляд Хосока. Посмотрел на его губы. Не на рот, именно на губы. Почему? Зачем? И сам не понял. — В правила боев это вписывается. Процент механической части тела будет в рамках допустимого. Ты сам показал мне это преимущество. Именно на твоих ногах я стал тем, кто я есть. —Это не так! Снова в глаза. По лезвию. Провокация. — Неужели тебе не жаль будет терять то немногое, что заставляет чувствовать себя дышащим… живым, — Хосок несильно тряхнул его. — Ответь мне на это что-то действительно весомое, депрессивный ты ублюдок… Чимин проиграл. Он вдруг осознал, что Хосок снова раскусил его и легко понял, что за шутливым тоном бойца прячутся куда более серьезные и страшные мысли. «Я ни на что не способен». «Я ничтожен». «Я бы ничего не добился без посторонней помощи». Лучшая защита от сильных чувств, и не важно, какая у них причина, — это агрессия. Они оба это знали. Хосок медленно терял свое терпение. Чимин все чаще его испытывал из-за какой-то детской упертости. — А ты философ и романтик, оказывается. Из всех механиков этого сраного мира мне умудрился попасться такой вот слащавый мудак, — прошипел сквозь стиснутые зубы Чимин и грубо выдернул из хватки свои руки, едва не сорвав с Хосока очки. — Мама моя и то прагматичнее тебя была. Ретировавшись на кухню и теряясь в догадках, почему в последнее время они стали ругаться и спорить так часто, Чимин открыл холодильник и, выудив то, что искал, присосался к горлышку бутылки разбавленного пива. Хосока он решил игнорировать, но тот не долго позволял молчанию длиться. Они снова зажглись, как бензином облитые. — Я сдохну быстрее, чем ты хоть раз прислушаешься к моим словам?! — Хосок выхватил из его рук бутылку и быстро, не успел Чимин и понять ничего, вышвырнул ее в окно прямо на улицу, где та со звоном разлетелась. — Спятил?! — Чимин двинулся к нему и прикрикнул: — Лучше бы ты тогда сразу в Столицу свалил, а не в Сборщиках останавливался! — Ты сам согласился со мной работать, если память подводит. Кстати! Может, не руки, а голову твою дебильную заменить на металлический котелок? А? Варить поактивнее будет. Хосок явно разнервничался не на шутку, хотя говорил все так же ровно, и это уже начинало серьезно напрягать Чимина, но он пока не умел вовремя замолкать, только не с этим человеком, который вызывает в нем такую бурю разнообразных эмоций, которого так хочется разгадать, но который умеет прятаться в своей скорлупе лучше, чем кто-либо. — Нарываешься, очкарик. — Главное, чтобы ты сам во время следующего боя не получил. Не хочешь меня слышать, тогда продолжай надеяться, что твой противник сам упадет и пролежит нужное время на полу, подарив тебе победу из жалости, потому что золотой мальчик лучше будет ныть и заменит свои руки на железные, чем возьмет гантели и подергает их вверх-вниз, — Хосок вздохнул и, сняв очки, потер переносицу, добив: — Вот уж никогда бы не подумал до этого момента, что ты у нас обычный ленивый калека. Гонору только жесть как много. Приземлившись на диван с чувством, будто его только что хорошенько отпинали, Чимин закрыл глаза и, раздраженно выдохнув, почти прорычал: — Ты наговорил так много, что я даже не могу выбрать, за какую именно фразу мог бы тебя ударить. — Себя ударь, — отозвался Хосок, уже стоя у верстака. — И оставь свою жалкую кровожадность для таких же побитых жизнью плакс. Вопреки всему произошедшему, Чимин усмехнулся. — Приползешь потом еще извиняться, когда завтра выиграю. — Один гаечный ключ в моей руке — и ползти с извинениями будешь как раз ты. Внезапно рассмеявшись, Чимин посмотрел на него, бросив со всей теплотой, которую испытывал к этому совершенно непредсказуемому человеку: — Ну ты и козел. Пожав плечами, Хосок не мог не ответить на его улыбку своей. Он уже успокоился, словесная перепалка помогла им расслабиться больше, чем могло показаться со стороны. — Какой боец, такой и механик. Что бы ты делал без меня? Чимин не успел ответить, потому что во всей мастерской внезапно погас свет, и ответ на то, чем им заняться вечером, нашелся сам собой. Ругнувшись под нос, Хосок поплелся к котлу. Проследив за механиком взглядом, Чимин хмыкнул: — Помочь? — Нет. Хосок открыл дверцу котла и залез внутрь. Тогда Чимин поднялся и подошел ближе, сунув голову в проем. — Старая модель. Уже наверняка пашет дольше, чем мы с тобой на свете живем, — отозвался Хосок и тут же закашлялся от пыли. — Подай фонарик. Отыскав его на верстаке, Чимин быстро вернулся. Высунувшаяся из темноты бледная рука выхватила фонарик и вновь исчезла. Возню Хосока в котле перебивал только шум дождя снаружи. Чимин молчал, наслаждаясь внезапным покоем. Все же с Хосоком он чувствовал себя комфортно. Да и ссориться по-настоящему никогда не хотел, само как-то получалось… — Не понимаю, почему ты воспринимаешь меня всерьез, когда я что-то говорю глупое, — пробормотал Чимин, возвращаясь к теме о замене конечностей, но Хосок его услышал. Раздался глухой удар, болезненное шипение, и через секунду показалось сосредоточенное лицо Хосока, перепачканное сажей, а оттого вызвавшее у Чимина нелепую улыбку. — Потому что на самом деле не считаю тебя дураком. И вновь пропал в котле. Чимина его слова тронули больше, чем он мог бы представить, а потому пару мгновений парень не мог собраться с мыслями. В итоге, как всегда отшутился: — Ну да, точно, ты же решил меня в подмастерье к себе записать. Смотри, как бы не пожалел. Раздался приглушенный смешок и кряхтение, у Хосока явно там все шло не по плану. Механик принялся что-то дергать, упираясь ногами в пол. Выглядело забавно, но Чимин не лез, а то Хосок опять раскудахтается, что под руками мешается. — Не пожалею. Ты лучше все же подсоби. Нужна грубая сила, коей я не обладаю. Обрадованный, что можно полностью замять конфликт, Чимин, пригнувшись, влез в котел. — Погоди, дай мне сначала вылез… А, ладно… Воняло знатно, даже с учетом небольших отверстий с решетками, которые доставляли им сейчас кислород. Судя по хрипам Хосока, надолго здесь лучше не задерживаться. «И как этот чудик тут еще не задохнулся?» Усевшись вплотную к Хосоку, Чимин посмотрел через его плечо туда, куда падал луч фонаря. Но внезапно все его внимание переключилось на самого механика. Тот начал как-то странно дышать, с перебоями. — Открути эту шестерню. Надо заменить клапан и… — Избавь меня от терминологии. — Уже то, что ты выговорил это слово, приятно меня удивило. — Не советую дальше язвить, находясь со мной так близко. Не получив ответной реакции, Чимин обхватил ржавую деталь и крутанул, но она поддалась далеко не сразу, пришлось менять положение, и теперь бедный Хосок оказался зажат между внутренностями котла и грудью Чимина. — Повезло, что ты худой, — пыхтел Чимин ему на ухо, медленно, но вполне успешно разбирая механизм, — а то мы тут не развернулись бы. Свети прямо! Закатив глаза, Хосок выровнял фонарь. Они вообще не должны были оказаться здесь вдвоем. Хорошо, хоть дверцу подпер, а то была бы не самая приятная и достойная смерть. Мысли об этом механика развеселили. Сняв наконец-то шестерню, Чимин потер ладонь, которая уже ныла от напряжения и воняла ржавчиной. Тяжело выдохнув, он опустил взгляд на Хосока и мягко улыбнулся, щурясь от света фонаря. — Так вот, о чем я… Это какое-то клише, тебе не кажется? — Застрять в котле? — нервно усмехнулся Хосок. — Ты меня понял. В целом. Я просто внезапно вспомнил все эти дурацкие книжонки, которые мама читала, — Чимин странно хохотнул. — В котловане не самый большой выбор книг, они полезнее в качестве топлива, знаешь ли, детских сказок у нас не водилось. Зато нашлась парочка дурацких столичных романов. Механик ухмыльнулся в ответ, но тут же закашлялся. — Не думал, что ты умеешь читать. — Смешно, — цокнул Чимин. — Вы с Чонгуком одинаково плоско шутите. — Не обижайся. Ты тот еще нытик, конечно, но лбом пробиваешь препятствия на пути к своей цели здорово. Я даже немного завидую этой бараньей упертости. Мне иногда ее не хватает. — Это тебе-то? — В некоторых вопросах — да. Хосок взял открученную Чимином деталь и вышвырнул ее из котла, а затем, кое-как развернувшись, быстро разобрал оставшиеся части. — А спасибо где? Хосок окинул его скучающим взглядом. — Да, я совсем забыл про твое благородство. Чимин расхохотался. Хосок тоже улыбнулся и посмотрел на него за мгновение до того, как их взгляды пересеклись, а Чимин резко перестал смеяться, увидев его улыбку. Такую улыбку, какой на лице Хосока еще не было. Мягкую и ласковую, но в то же время чем-то встревоженную, чуть дрожащую. Будто механик думал, а стоит ли вообще делать то, что сейчас делает: находиться рядом, улыбаться вот так честно. Так улыбаются чему-то, вызывающему самые позитивные эмоции. Так улыбаются кому-то, к кому привязались, не рассчитав степень близости. Чимин замер, тихо добавив: — И ты еще не упомянул мою преданность. — Ты выуживаешь из меня комплименты? Не стыдно? — Не особенно. Ты сам начал расхваливать меня еще в первый день нашей встречи. К хорошему, знаешь ли, быстро привыкаешь. А к хорошим людям — тем более. Чимин придвинулся к нему, без задней мысли коснулся пальцем щеки механика, пытаясь вытереть пятно, но сделал только хуже. Его слова произвели на Хосока странный эффект, механик будто запнулся о какую-то свою совсем не веселую мысль и отвел взгляд, став вмиг встревоженным и расстроенным. Сознательно отступил. Отпрянув, словно напуганный зверек, Хосок двинулся в сторону дверцы, поспешив ретироваться и сделать вид, что все в порядке, но Чимин не был бы собой, если бы просто так отпустил его и ничего не сказал. Слепо следуя порыву, парень остановил его, схватив за руку и потянув к себе. — Чимин, пусти, мне надо подышать, — Хосок резко дернулся обратно. — Посмотри на меня. Что такое? Все же было нормально? — Ничего. Мне правда тяжело дышать! Не было похоже, чтобы он сейчас лгал, потому как грудь Хосока принялась вздыматься чаще, глаза забегали, все это походило на паническую атаку. И все же… — Не ври. Это из-за меня? Я сделал что-то? Хосок побледнел. Чимин заметил это, напрягся. Он хотел было отпустить механика, но тот внезапно вырвался сам, грубо оттолкнув парня. Не ожидавший этого Чимин, завалился на задницу и ударился затылком о металлическую трубу. — Да что, блять, с тобой?! Но ответом ему был лишь топот ног и сильный хлопок двери комнаты Хосока. Чимин поморщился от боли, растирая затылок. Вспышка гнева, вызванного новой порцией непонимания, заглушила все остальное. Эти покатушки на вагонетках, то вверх, то вниз, уже перестали быть веселыми. Он вылез из злополучного котла и, схватив плащ, вылетел из мастерской, ляпнув входной дверью так, что стекла задребезжали.***
На следующий день.
Медленно переводя взгляд от одного угла комнаты в другой, Тэхен все больше мрачнел. — Если вы, два придурка, не перестанете каждый раз ставить под сомнение компетентность всей нашей команды и вообще этой затеи своей руганью и девчачьими обидами, я умываю руки! Наматывая бандаж на ладони, Чимин фыркнул, но все же посмотрел на Хосока, который тоже поднял на него взгляд, но не перестал подпирать спиной шкафчики, стоя подальше. — А теперь миритесь! Я не выпущу его на ринг с дурными мыслями в голове, Хосок, и ты знаешь, почему! — Тэхен посмотрел на них угрожающе и вышел на балкон, чтобы оглядеть пространство арены. Вздохнув, Хосок как всегда сделал первый шаг и, подойдя ближе, остановился прямо напротив Чимина. Боец посмотрел на своего механика снизу-вверх. — Давай просто забудем о том, что было в котле. Я его, кстати, починил. От непосредственности Хосока хотелось улыбаться и орать одновременно, впрочем, Чимин не стал себя сдерживать в плане первого пункта. Он поднялся и пожал протянутую руку. На сердце тут же стало легче. У обоих. — Я хочу пожелать тебе успеха, Луч… Его перебил звук хлопнувшей двери и внезапный вихрь, оторвавший опешившего Чимина от не менее растерянного Хосока. Это была Асми, она повисла у Чимина на шее, целуя в щеку и вереща что-то о будущем бое. Словно забыв о Хосоке, Чимин широко улыбнулся, глаза его засияли. Он поставил девушку на землю и наклонился к ней, приветствуя. Асми охотно ответила на поцелуй. Дипломатично отвернувшись, Хосок прочистил горло. К его счастью, Тэхен пришел на шум, не стараясь прятать недовольное выражение лица. Разорвав поцелуй, Чимин заметил, как вмиг накалилась обстановка. Если честно, он бы и сам хотел побыть с ними втроем перед боем, настроиться и обсудить нюансы, но Асми долго не думала, прежде чем сделать нечто… подобное. — Ты скажешь или я? — шепнул Тэхен, в ответ на что Хосок вымученно изломил брови. — Ясно, — Тэхен тяжело вздохнул и обратился к Асми: — Так, барышня. В этой комнате не положено находиться никому, кроме бойца, его тренера, механика и, при необходимости, медиков. Так что прошу первый раз по-хорошему, возвращайтесь в зрительный зал, где вам и место. Асми скрестила руки на груди и изогнула бровь: — Ким Тэхен, если я правильно помню. Раз уж вы гоните всех посторонних, тогда что здесь делает он? — девушка кивком указала на Хосока, тот от неожиданности выпрямился струной. Чимин непонимающе замер, переводя взгляд с одного на другого. Тэхен даже на секунду растерялся. — Это… механик Чимина. Тут Асми будто бы впервые за все время посмотрела на Хосока осознанно, нагло оглядела его с ног до головы. — А-а, тогда понятно. А я думала, просто помощник или… не знаю… — она просканировала Хосока внимательнее, до странного долго задерживаясь на лице. Если Асми что-то и поняла для себя, то не стала говорить об этом вслух. — Ладно, я уйду, — она повернулась к Чимину и, встав на цыпочки, поцеловала его в уголок рта, куда достала, ведь парень к ней даже не наклонился. Ему было очень неловко. — Увидимся после победы, чемпион. Как только захлопнулась дверь, Чимин повернулся к друзьям и, сложив ладони вместе, взмолился: — Простите, я понятия не имею, что сейчас было и какого черта она наговорила. Тэхен брезгливо отвернулся и пошел к балкону, чтобы посмотреть текущий бой. Хосок выглядел расстроенным, он отвел взгляд от Чимина, задумавшись. — Все в порядке? Механик прервал размышление, проговорив: — Мне кажется она знает больше, чем говорит, а делает меньше, чем может. Это все что я могу сказать. У меня нет доверия к таким людям. — Ты будто себя самого описал. Тут Чимин дал маху. Хосок посмотрел на него так, что парень захотел испариться, лишь бы не быть причиной такого взгляда. — Я разве давал тебе повод усомниться во мне? — Нет… Но и Асми не давала. — Не хочу больше об этом. Но в следующий раз, когда кто-то будет оскорблять твоих друзей, подумай, не это ли повод для сомнений. Нахмурившись, Чимин сжал кулаки. — Знаешь, что?! Я, пожалуй, пойду к девушке, которая действительно рада, что я здесь, которая действительно хочет со мной говорить, а не читать нотации без конца. Хосок не стал поправлять его в том смысле, что с Асми они больше целуются, нежели разговаривают. Уже у выхода Чимин остановился, бросив: — Увидимся внизу. И ушел. — Распустил павлин хвост, а на яркие перья все павлинихи сбежались, — мерно проговорил Тэхен. Посмотрев в сторону балкона, Хосок поймал до жути читающий взгляд, но старый друг решил не нагнетать. Хватит на сегодняшний день одного разбора полетов. — Па́вы. — Насрать. Он вышел на балкон и, скрестив руки на груди, встал рядом с Тэхеном, который уже внимательно выглядывал Чимина из толпы внизу. — Я сам же и наградил его этим хвостом… — вздохнул механик, коротко улыбнувшись. — Было бы странно, если бы Чимин им не воспользовался. Тэхен посмотрел на друга, затем снова вернул внимание Чимину. Их боец о чем-то разговаривал со своей новой подружкой. Хосок услышал, как скрипнули зубы Тэхена. — Ты бы сделал с ней что, а? — Например? — механик развернулся и ушел вглубь комнаты, будучи не в силах больше смотреть на этот цирк. — Скинуть ей на голову гаечный ключ? — А это мысль! — Тэхен вдохновленно щелкнул пальцами и последовал за ним. — Да ну тебя.***
Пробираясь вдоль нужного ему ряда и уворачиваясь от рук, которые бесконтрольно вскидывали в воздух фанаты при любом новом действии на ринге, Намджун сосредоточил все свое внимание на напитках, которые старался не разлить. Наконец усевшись на свое место, парень шумно выдохнул. — Ну и накал страстей. В зрительском зале можно получить по челюсти так же, как и на ринге. Приняв свой стакан, Чонгук мельком оглядел напарника на предмет травм и улыбнулся. Намджун заметил в нагрудном кармане рубашки Чонгука какую-то бумажку и, вытащив ее, усмехнулся: — Рискнул попытать удачи в ставках? — Отдай! — Чонгук смутился и выхватил номерок из его рук. — Немного веры Чимину не помешает… С умилением наблюдая за тем, как краснеет Чонгук, Намджун откинулся на спинку стула и закинул руку на ему плечи, приобняв. — Вы просто обожаете друг друга, не так ли? — Замолчи… — парень нахмурился, но руку его не скинул. — На самом деле это ради денег. Намджун скептически выгнул бровь, глядя на ринг в ожидании выхода Чимина. — Ну, раз ты так говоришь… Когда, наконец, объявили выход следующей пары, Намджун закричал вместе со всеми и принялся аплодировать, поддерживая Чимина. А вот Чонгук сник. Он смотрел на противника Чимина и чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Намджун заметил его состояние почти сразу. В ответ на встревоженный взгляд Чонгук сжал вдруг его запястье и покачал головой. Но по тому, как сильно парень побледнел, Намджун понял, что не все в порядке. — Эй, тебе плохо? Чонгук не отрывал взгляд от пола. Тогда Намджун присмотрелся к оппоненту Чимина. Это был худой и юркий парень, примерно одинакового с Чимином возраста. Протез правой ноги и руки. Но самое жуткое в том, что торс его был весь испещрен вживленными металлическими пластинами, словно залатанный кое-как корпус пустынного каравана, которые им так часто приходилось видеть во время рейсов с контрабандой. Виной такого вида этого человека была либо незаконная торговля органами, либо специальные модификации тела как раз для боев. Если просчитать, то можно таким образом «усилить» защиту бойца и при этом не превысить процент допустимых вмешательств в тело человека. Лига закрывает на такое глаза. Но сам факт того, что человек соглашается пойти на подобные модификации по своему желанию… В общем, Намджун прекрасно понял реакцию Чонгука. Как никогда Чонгук ощущал себя неживым предметом. И только его бьющееся сердце, заставляющее клетки жить, доказывало обратное. Но достаточно ли этого? — Не думай, — серьезно сказал Намджун, осторожно сжав его колено, чтобы парень ощутил прикосновение. — Было бы это так легко… — пробормотал он, больше всего жалея, что не может взять Намджуна за руку и почувствовать его тепло своими пальцами. От этого стало только хуже. — Хочешь уйти? — Нет. Он медленно выдохнул и поднял голову, посмотрев на ринг. Намджун кротко улыбнулся, похлопав его по бедру и убрав руку. — Нужно было быть готовым к тому, что я могу тут увидеть… — Эй... Я горжусь тобой. Сегодняшний его противник, в отличие от Горбатого, был молчалив, что не могло Чимина не обрадовать. Не нужно будет отвлекаться на чужую болтовню. Парень мысленно прозвал его Левша, не запомнив имени, которое объявил Сокджин. Не пригодится. Чимин был сосредоточен и уверен, как никогда до этого, еще его подпитывала злость после вчерашней и сегодняшней перепалок. Взгляд то и дело перемещался с таймера на табло в сторону Тэхена, за плечом которого стоял Хосок, прячась в затененном углу трибун. Когда удар гонга сообщил о начале боя, Чимин не стал медлить и в этот раз первый кинулся на противника. По ответной реакции и защите парень понял, что его оппонент рассчитывает на быструю и легкую победу. И Чимин не был бы собой, если бы не поставил все на то, что так просто не проиграет. Избивая ногами корпус этого юркого тощего черта, Чимин мысленно радовался, что протезы у него именно на ногах, иначе переломы всех пальцев обеспечены. Даже руками бить было тяжело, потому что нужно было особенно тщательно подбирать момент, силу и место удара. Тело Левши представляло собой жуткое полотно из кожи и металла, причем далеко не лучшего качества. Нижняя челюсть у него тоже оказалась модифицированной, и Чимин не разбил костяшки еще только потому, что Тэхен и не такое заставлял его на тренировках лупить. Но через пару ударов все может измениться. Тренер как раз что-то кричал со своего места, возможно, ругался на нерасторопность подопечного, но Чимина это только раззадоривало. Он не относился к противнику легкомысленно, нет, но пока не мог к нему подобраться, чтобы ударить посильнее. Это походило на соревнование «кто окажется быстрее и гибче». Здраво смотря на вещи, Чимин все еще не считал себя гибким, уж точно не как Тэхен, да и не как вот этот вот жуткий парень, рядом с которым Чонгук еще был просто писаным красавцем, однако Чимин также понимал и то, что он просто обязан сейчас шагнуть на уровень выше, даже если придется пойти на риск. Их противостояние начало затягиваться, ни один, ни другой не ожидали того, что окажутся практически на равных, и не важно, по какой именно причине, сила тому виной или ловкость, или опыт, или упорство. Чимин видел, что Левша начинает вести себя как-то странно, ускоряется, взглядом буквально цепляется на движения и его руки, всматривается в лицо, когда отступает, словно пытается высмотреть в газах Чимина что-то нужное и ясное только ему. И вскоре Чимин понял, что происходит. Когда от пота начало щипать руки. Сперва он даже не обратил внимания на странные ощущения, но потом, когда стало уже не просто неприятно, а больно, Чимин посмотрел вниз, воспользовавшись моментом, и сперва не осознал, что это. А затем четко увидел, что предплечья в крови. В его крови. «Откуда?!» Страх. На парня будто вылили ушат ледяной воды. Растерявшись, Чимин едва успел увернуться, присев и сделав подсечку, от которой Левша неудачно завалился на бок. И пока он поднимался, Чимин посмотрел в сторону своей команды в поисках поддержки. Страх. Вот чего добивался его противник. Страха и дезориентации. Увидев кровь, медленно выступающую алыми бусинами из настолько тонких порезов, что сперва и не заметишь, Чимин должен был испугаться. И ему действительно стало страшно, ведь каким-то образом противник пронес на ринг что-то острое и во время боя, чтобы выиграть преимущество, исполосовал его руки от кистей до плечевого сустава вдоль и поперек так умело, что ни судья, ни зрители до сих пор ничего не заметили. Но заметил Хосок, который никогда не сводил взгляд с Чимина, пока тот был на ринге. А уж страх он распознает первым из всех существующих эмоций. Страх — это и его проклятие тоже. Метнувшись к Тэхену, Хосок сказал ему что-то, что заставило тренера побледнеть и рвануть к судейскому креслу. — Чимин! — в несвойственной для него жесткой манере рявкнул Хосок. — Ломай его! Увидев в глазах Хосока волнение в двое сильнее, чем чувствовал сам, Чимин развернулся к противнику, пытаясь унять колотящееся сердце. Нет, его здесь не прирежут, а от царапинок еще никто не умирал. Страх нужно победить первым. Левша усмехнулся, поманив его пальцем. — Недолго тебе улыбаться, сука, — прошипел Чимин и тараном кинулся на него, врезаясь в корпус и опрокидывая на спину. Оказавшись сверху, Чимин вырвал свою руку из его блока и принялся лупить соперника кулаком в лицо. Пот попадал в глаза, они слезились и болели, как и раны. Левша отчаянно вырывался, больно бил металлическим кулаком в грудь Чимина, четко попадая по самым уязвимым местам. Охрана препятствовала Тэхену, который пытался добраться до судьи, зрители не обращали внимания на суматоху, увлеченные боем, который внезапно перерос в какое-то зверство. Сокджин метался на своей трибуне между происходящим на ринге и тем, что творилось возле судьи, ничего не понимая и надеясь, что ни Тэхен, ни Чимин не перегнут сейчас палку. Тем временем, абстрагировавшись от всего, Хосок внимательно следил за рукой Левши, пытаясь увидеть, где его оружие. Вот Чимин видит под собой искаженное яростью лицо, металлическую руку, а в следующую секунду — удар и ничего. Моргнул, прожекторы ослепили. Но левый глаз так и не сфокусировался, все было залито красным. Хосок лихорадочно носился вокруг, подбирая лучший угол обзора. Когда он увидел рассеченную бровь Чимина, то замер, сжав кулаки и прокусив губу. Крови было много. Взгляд выхватил металлическую руку, как в замедленной съемке. Левша, оседлав его бойца, занес над ним кулак для еще одного удара. Блик проскользил по металлическим пластинам ровно, как и должно быть, огибая объем предплечья, кисти и пальцев. Но лишь в нескольких местах блик неестественно дрогнул. И тогда Хосок увидел. Увидел тонкие лезвия, встроенные в механический протез. Его объяла такая лютая смесь злости и страха, что стало совсем не до колотящегося где-то в горле пульса и нестабильного дыхания. — Поднимайся, Лучик! Чимин заблокировал этот улар. Новая порция боли. Кровь потекла по предплечью красными дорожками. Тэхена пропустили к судье, и он принялся объяснять, что происходит. Механик и тренер Левши ворвались к ним, перебивая, что-то вопя. Бой тем временем продолжался. Но и его пора бы уже давно закончить. Сокджин тоже различил кровь, но не мог понять, что это был результат порезов. Столкнув с себя противника, которого хотелось жестоко и некрасиво размазать по полу, Чимин подскочил на ноги, чуть пошатнувшись. Обзор из-за крови был никудышный, выглядел он со стороны жутко, но в тот момент его мало что волновало, кроме соперника и своего механика, стоявшего прямо за ним, за решеткой ринга. Встав в стойку, Чимин предстал перед всей ареной грозным зрелищем с исцарапанными руками, разрезанной бровью и залитым кровью глазом. У него было лишь мгновение, пока Левша, пораженный тем, что сам же и натворил с ним, замешкался. Чимин лихорадочно вспоминал все, чему успел обучить его Тэхен, и решение, до ужаса простое, нашлось само собой. Главное не жалеть ни инерции, ни силы, ни злости, ни себя самого. — Ты просто сраный манекен. Когда противник все же рванул к нему по прямой, Чимин не давая ему возможность увернуться, не стал думать о том, что будет, если он сейчас попадет в висок и убьет его, не стал рассчитывать, а отдался воле инстинкта и приобретенному знанию. Это произошло за мгновение, стоившее им всего. Одному — победы, другому — поражения. Подняв колено и повернувшись на опорной ноге, Чимин резко развернул таз и, выпрямив ногу, нанес мощный удар верхней частью стопы прямо в скулу противника. Его голова дернулась, белолагу просто смело в бок, словно тот совсем ничего не весил. Он рухнул на настил, ударившись, и, кажется, даже потерял сознание на пару мгновений. Поморщившись от внезапной резкой боли со внутренней стороны бедра, Чимин похромал к бойцу, который, стоит отдать ему честь, все еще не оставлял попыток подняться и напасть. Оставалось только прижать его и дождаться обратного отсчета заветных цифр. Боль лупила по нему хлыстом, когда парень опускался на колени и прижимал локтем тело противника к настилу. Глянув Левше прямо в глаза, Чимин улыбнулся, обнажив зубы в безумной улыбке, и прошептал: — Повезло тебе, что я промазал. — И ЭТО ПОБЕДА! Вся арена взревела. Выдохнув, Чимин кое-как встал на ноги и переступил Левшу, валявшегося полумертвым грузом, едва удержавшись, чтобы не пнуть его напоследок. Парень поплелся прочь с ринга, не обращая внимания на вопли и музыку. Чимину помог спуститься искрящийся всеми эмоциями сразу Тэхен. Тренер был взволнован, суетился, подхватывая своего бойца под руки на ступеньках, забывая, что руки его болят. Но Чимин, счастливый от того, что этот кошмар закончился, улыбался от уха до уха. Даже при том, что понимал: его сейчас похвалят, а потом отругают. Таков был его импульсивный и самый лучший тренер на свете. — Ты успел раньше, чем бой остановили, буквально на пару секунд! — восторженно вопил Тэхен. — Какой же этот старый мудак тугой, я еле доорался до него, что боец протащил на ринг холодное оружие. — Иди сюда, крикливый! — Чимин сгреб Тэхена в медвежьи объятия, отчасти ради того, чтобы немного повисеть на том, кто точно выдержит вес его тела, и немного перевести дух, отчасти от того, что действительно нуждался в объятиях. — Ну, чертяка! Поздравляю! Это было не так плохо, как в первый раз! — смеялся Тэхен, пытаясь его отвлечь до прихода медиков. — Не волнуйся, с теми уебками разберутся быстро. Их так или иначе бы дисквалифицировали, но то, что ты вырвал победу, говорит о многом. — Если опустить момент с тем, что меня исполосовали, как отбивную, то я, кажется, мышцу в бедре, потянул, — промямлил Чимин, отстраняясь и тут же опираясь о подставленное подоспевшим Хосоком плечо. Тэхен бегло оглядел подопечного и махнул рукой. — Ничего. Что-то в этом роде я и подумал, глядя на твое перекошенное лицо. Я же предупреждал тебя не спешить со шпагатом. — Да какой шпагат?! — рассмеялся Чимин, прихрамывая, — Это я так… с испугу раскорячился. — Ты когда-нибудь перестанешь калечиться за секунду до победы? — беззлобно упрекнул его Хосок. Игриво пошевелив пальцами, Тэхен ухмыльнулся: — Не было таких проблем с мышцами, с которыми не справились бы мои руки. Немного разомнем и продолжишь козликом скакать. Чимин оттолкнул его, смеясь, и прильнул ближе к своему механику. — Мои ноги никто щупать не будет! Ну, разве что врач… — Недотрога, — фыркнул Тэхен. — Главное, что не порвал себе ничего. С лица Хосока тоже не сползала улыбка, выражавшая явное облегчение. Тело Чимина источало жар, ему нужно было отдохнуть и осмотреть ногу и порезы. Бровь выглядела так себе, нужны будут швы. Парни дотащили его до лоджии и усадили на скамью. Почти сразу пришел медик, подтвердивший в итоге, что не все так страшно и через пару дней боль пройдет. Чимина умыли, наложили аккуратные швы на бровь, обработали порезы. После медика ворвался Сокджин и едва не закружил Чимина на руках, что и сделал бы, если бы тот не сидел. — Дружище, ставки на тебя взлетели до небес! — восторженно разглагольствовал он, отсчитывая долю парня. — Держи, заработал почти честно, — он подмигнул. — Мы с тобой обогатимся! Тэхен насупился, но даже он не мог противостоять радости от победы долго. Чимин же дружелюбно улыбнулся Сокджину. — Не уверен, что все восхищаются конкретно твоими боевыми навыками, — вставил слово Тэхен. — Это все смазливая мордашка и хорошее тело. — Не стану спорить, — вдруг усмехнулся Хосок, пожав плечами, и посмотрел Чимину в глаза. — Не суть. Главное, деньги! — Сокджин алчно оскалился и подмигнул Тэхену, который снисходительно улыбнулся в ответ. Вскоре, убедившись, что Чимину больше ничего не нужно, парни ушли, чтобы разобраться в произошедшем на арене как следует. Боец и механик остались вдвоем. Хосок встал напротив него и вздохнул. — Скажи честно. Ужасно выглядит? — спросил Чимин и ткнул пальцем в швы на лице. — Не хуже, чем обычно. Парень улыбнулся. — Ну, спасибо. Пожав плечами, Хосок поддел его: — Говорят, шрамы нравятся девушкам. Так что не волнуйся, Асми будет в восторге. — А что насчет тебя? — У меня и своих шрамов хватает, так что не привыкать. Коротко улыбнувшись, Чимин сдержался и не стал уточнять, что имел в виду не то. К тому же, Хосок скорее всего и так это понял, просто умело разрулил ситуацию в нейтральную сторону. В этом он был мастер. Посмотрев на парня снизу-вверх, Чимин перестал улыбаться. Поддавшись внезапному порыву, так как здравомыслие все еще притуплял адреналин, Чимин зацепился за его пальцы своими в каком-то по-детски невинном и в то же время трепетном жесте. Хосок замер, глядя в его глаза. — Испугался? Чимин кивнул. И тогда Хосок опустился перед ним на колени, не отпуская руки. Боец плавно переставил ноги на бедра механика. Так они могли быть ближе. Так не нужно было бы подбирать слова и оправдания, если бы кто-нибудь вдруг зашел и ничего не понял. Так Чимин показывал, что доверяет, так Хосок показывал, что ему можно доверять. Бегло осмотрев протезы, Хосок проговорил: — Это не самое страшное, что я видел во время боев, поэтому и талдычил тебе об осторожности. — Ты увидел, чем он меня так? — Да… — лицо Хосока помрачнело, и больше в глаза Чимина он не смотрел. — Не волнуйся. Тэхен и Сокджин разберутся. Но гости на этом не закончились. В помещение вновь влетела Асми. Хосок отстранился, пропуская ее к Чимину, который улыбнулся, чувствуя дежавю. — Это было круто, чемпион! Ты в порядке?! Подойдя к нему и присев на корточки напротив, Асми оглядела парня и коротко поцеловала его в губы. — В норме. Казалось, она специально не обращала внимания на Хосока. — Мы же идем праздновать в «Отбивную»? — Я… э-э… — он замялся всего на мгновение, посмотрел на Хосока, но вернул внимание Асми, — Да! Конечно. Не сказать, что Хосок был удивлен. Не сказать, что он был расстроен. По нему вообще никогда ничего нельзя было сказать наверняка. Поэтому Чимин выбрал наиболее удобный для себя вариант. Он решил, что Хосоку все равно, при этом, кажется, впервые прекрасно зная, что это далеко не так. — То есть, как это, не нашли?! — процедил сквозь зубы Хосок, доведенный до ярости одной только новостью, которую принес ему не менее злой Тэхен. — Повторяю. Они осмотрели его руку и ничего не обнаружили. — Ты был с ними? — Да, но ты знаешь, я в этом мало смыслю… — А порезы они как объяснят? Ответ на этот вопрос Тэхен тоже не знал. Он посмотрел на Хосока, который хмурился, уставившись куда-то вниз, в пустоту. — Прости. — Ты не виноват. Но я это так не оставлю, — Хосок решительно посмотрел ему в глаза. — Ты со мной? Тэхен пошел бы за Хосоком даже в Ад, так что он просто кивнул.***
Покидать арену после поражения, позора на допросе и ругани с командой было омерзительно. Тело болело. Хотелось кого-нибудь избить, особенно того мальчишку на черных ногах. За собственными мыслями и шумом усиливающегося дождя Левша не заметил, как два силуэта отделились от тьмы переулка. Сильные руки дернули его в сторону и прибили к стене спиной. Мгновение — и его взглядом прожигает тот сумасшедший, который чуть на судью не накинулся и громче всех орал на допросе, настаивая на полном разборе механической руки. — Какого хуя?! Тэхен вдарил лбом по его переносице с такой силой, что из носа тут же хлынула кровь, а перед глазами заплясали звезды, и парень осел на землю мешком. Он стонал и кряхтел, затыкая нос, когда Хосок, обогнув друга, присел на корточки и глянул на него из-под капюшона. Его темные глаза, которые умели смотреть с теплом и заботой, сейчас были холодными настолько, что казались мертвыми. Левша отпрянул, но механик схватил его за протезированную руку и проговорил, тихо и четко: — А сейчас мы проведем настоящий осмотр. Свободной рукой Хосок достал из-под плаща что-то, сверкнувшее холодным серебром, и зажатый парень взвизгнул, но Тэхен пнул его под ребра и заставил заткнуться, угрожая быстрой расправой если еще раз дернется. То была отвертка и нож. С помощь всего этих двух инструментов механик за мгновение ока отсоединил от него руку и, сев в позу лотоса, разобрал ее на составляющие с такой скоростью, будто рыбу почистил. Тэхен едва сдерживался, чтобы не уставиться на своего друга полными восхищения глазами. Когда было нужно, Хосок умел производить ошеломляющее впечатление. Он не заботился о мелких деталях, которые портил или разбрасывал в процессе своего занятия. Важно было докопаться до сути. И наконец, уколов палец, Хосок до сути добрался. Собрав все лезвия в кучку, он кивнул Тэхену. — Вот же тварь, — рыкнул тот, прижав Левшу к стене сильнее. Завернув лезвия в тряпицу, Хосок не спеша поднялся на ноги. Тэхен отошел, дав их жертве нормально отдышаться. — Вот и все, — он посмотрел на перепуганного бойца, который еще час назад так уверенно держался на ринге. — Живи. И руку свою забирай, — кивнул Хосок на груду металлических частей. — Только помни, увижу тебя еще раз, эти лезвия в глотку затолкаю. Усек? Быстро закивав, скуля от накрывающей его паники, Левша весь сжался. Перед ним стояли настоящие демоны, одним из которых он себя ранее считал. Переглянувшись, парни поспешили уйти. Все же в Котловане лучше не бродить по улицам в темное время суток. Мало ли, кто тебе попадется по пути. — Проводить? — участливо спросил Тэхен, когда они отошли достаточно далеко. Немного замявшись, Хосок ответил: — Если можно, я лучше перекантуюсь у тебя ночь. К тому же, что-то мне подсказывает, что сегодня в мастерской будут гости, с которыми я не хотел бы встречаться… Внимательно посмотрев на Хосока и поняв, что он уже ничего не станет сегодня обсуждать, а особенно свои чувства и Чимина… свои чувства по отношению к Чимину, Тэхен просто кивнул и мягко ему улыбнулся. Глядя в родные карие глаза, Хосок готов был поклясться, что за Тэхена душу бы отдал. Он такого друга не заслуживал.***
Совершенно не помня, как оказался в мастерской, словно его чем-то накачали, Чимин упал на диван. В смутном неадеквате он окинул взглядом помещение и уставился куда-то в потолок, надеясь, что картинка скоро обретет четкость. Чимин не понимал, почему ему так нехорошо, он даже не помнил, чтобы что-то пил после боя. Хосок опять ведь будет ругаться, в следующий раз не в окно бутылку вышвырнет, а об голову своего подопечного разобьет, вполне заслуженно. Усмехнувшись от этой мысли, парень прикрыл глаза. Нет, что-то точно было не то. Никогда в жизни устойчивого к любому алкоголю котлованца еще так не штормило, учитывая, что он не пил. Наверное. Нет, точно нет… Тогда почему он сейчас слышит голос Хосока? После боя они разошлись. — Ты как?.. Голос звучал приглушенно, будто за стеклом. Поняв, что не справляется с хаосом в своей голове, Чимин пустил все на самотек. Он решил, что станет легче, если думать, что это какой-то осознанный сон, поэтому, расслабившись, блаженно улыбнулся. Но тут пришло оно… странное покалывание, волнами перемещающееся от груди к паху, следом за руками, гладившими его. Возбуждение. Мурашки ударили по телу Чимина совершенно неожиданно. В груди и ниже стало тяжело, будто сдавило. Когда почувствовал чьи-то руки на своих бедрах, Чимин распахнул глаза и посмотрел вниз, чтобы понять, что происходит. Мир вновь поплыл. Он увидел Хосока. Механик привычно сидел у его ног, но на этот раз смотрел прямо Чимину в лицо, медленно проводя ладонями по его бедрам до колен, останавливаясь на металлическом суставе. Он никогда так не делал. Как бы Чимин ни силился, он не мог уловить полноту происходящего. Мысли были быстрее, они забежали в совсем странную и волнующую сторону. — П-подожди, что ты?.. — он попытался дернуться, но вышло совсем вяло. Хосок держал его ноги крепко. Механик улыбнулся. — В таком состоянии все еще можешь говорить? Не волнуйся, я все сделаю… Сделаю тебе приятно… ты только расслабься. Отпусти себя. — Это сон? — А ты бы хотел? Нет, это точно не было похоже на реальность, но… Взгляд Чимина стал томным, ухмылка пропала с губ. Раздвинув его ноги, Хосок двинулся ближе, располагаясь между ними. Чимин коснулся его лица. Настоящий. Запустил руку в черные волосы, пропустил пряди между пальцами, чуть сжал у корней. Видеть Хосока таким покорным казалось неправильно, но в то же время так, черт раздери, горячо, что Чимин с концами запутался. Почему-то соблазн скинуть все на алкоголь или что посильнее оказался особенно велик. Было бы так просто отключиться сейчас, забыть те крупицы здравого смысла и критического мышления, которые так сильно мешали. Было бы так легко правильно реагировать на то, что Хосок зацепился пальцами за пояс спортивных шорт. Было бы так просто смириться с этими дикими мыслями, с этой жуткой картиной, разворачивающейся перед ним, со своей фантазией о том, как рука сама принялась поглаживать волосы Хосока, чуть надавливая ему на затылок, чтобы был смелее, не тянул. В мозгу пролетела еще одна странная и в некотором роде отвратительная мысль: Чимин бы хотел услышать, как Хосок, взяв слишком глубоко, давится им. Это все походило на гипноз. Чимин залился краской, прикрыл веки, вглядевшись в черты его лица, пусть и нечеткие с такого ракурса и при таком освещении. Руки Хосока вновь сместились к ногам, пока парень терял связь с реальностью. Пальцы пробежались по повязкам, под которыми заканчивалась кожа и начинался металл. Самое уязвимое место для Чимина по многим причинам. Неизвестно, чем бы это все закончилось, если бы Хосок не скользнул пальцами под повязки. Дернувшись, как от удара током, Чимин оторвал его руки от себя. Хосок бы никогда так не сделал, Чимин же столько раз просил… Только что это ощущалось как предательство. — Стой! — прикрикнул парень и уставился на него. Это был не Хосок. Невероятная волна облегчения накрыла секундное разочарование и заполонила собой сознание. Не Хосок. Это не его механик грубо наплевал на единственное, чего не мог вытерпеть Чимин. — Я… сделала что-то не так? — испуганно спросила девушка. — Нет! Нет, Асми, прости, — Чимин тяжело вздохнул и отпустил ее руки, решив свести все в более нейтральное русло: — Я просто… Хотел бы я быть мачо, но буду честен… меня вот-вот стошнит. Так что лучше бы не… — Я поняла. Асми долго смотрела на него с нечитаемым выражением лица. А затем, коротко вздохнув и поцеловав парня в щеку, сказала: — Ты очень славный, Чимин… Мне уйти? — Нет. Ты можешь остаться и поспать. Моя спальня наверху. Девушка кивнула и поднялась на ноги, удалившись в спальню. Чувствуя себя идиотом и обломщиком, Чимин понимал, что влип в проблемы посерьезнее неудавшегося секса. Кое-как поднявшись, он побрел в ванную. Холодная вода взбодрила. Морок прошел, но пришло осознание. Теперь до него дошло. Он был зол на себя до чертиков: сейчас в кровати лежит красивая девушка, которая его хочет, а сам он думает о чем? О своем чертовом механике? Да еще и в каком ключе?! «Ты… ты просто…» Схватившись за голову, Чимин изо всех сил сдерживался, чтобы не начать себя оскорблять, не разгромить все в мастерской. Теперь любое воспоминание о близости с Хосоком — и его накрывало новой волной паники. Возбуждение при этом не проходило. И вызвано оно было не Асми. После ледяного душа он не смог уснуть, так и просидел на диване до рассвета. Пару раз за ночь Асми выглядывала его проверить, но Чимин только отмахивался, сваливая все на бессонницу, но к девушке не шел, как бы она ни звала. Нагло врал, что ему все еще дурно. Плохо же ему было не из-за желудка, не из-за головокружения. Ему было стыдно, горько и страшно. Но даже несмотря на это, все, о чем мог думать Чимин, это Хосок. За один раз он вскрыл ящик Пандоры неосторожной мыслью: все сдерживаемые чувства, заглушаемые эмоции, которые переводились в шутку, — все это вылетело наружу. И уже ни черта не смешно. Чимин чувствовал, как ошибся и начал падать, набирая скорость, обрастая кольцом огня по мере приближения к земле. Разбиться было бы утешением, избавлением. Но Чимин понимал, что когда он достигнет земли в своем падении, то не разобьется, а продолжит жить, но уже другим человеком. Как никогда до этого Чимину не хватало сейчас Хосока, как бы парадоксально ни звучало. Парень был уверен, что друг и его холодный разум помогли бы разобраться во всем этом. Хосок разложил бы все по полочкам и успокоил. Хосок бы понял без слов, потому что слова сейчас встряли в горле болезненным комом. Хосок же его напарник, его механик, его друг. Друг. Или нет. Друг как Юнги, Чонгук, Намджун, Тэхен и Сокджин… теперь Чимин не боялся называть вещи своими именами. Но в эту цепочку Хосок никак не укладывался. Друзей Чимин не хотел ни трезвый, ни пьяный, ни одурманенный, ни наяву, ни во сне. Из-за этой переменной уравнение летело к чертям. Как же тогда назвать Хосока… Где он? Совсем отчаявшись, Чимин спрятал лицо в ладонях. — Ты мне нужен… Это пока что все, что Чимин готов был признать. Но он даже для самого себя не стал уточнять, в каком смысле ему нужен Хосок. Возможно… только возможно, что во всех смыслах. Вернулся Хосок утром. Но показалось, что он уже опоздал, пропустив что-то важное.
