Шаг одиннадцатый. И случалось так, что дружные сороки лису съедали
18 июля 2025 г., 14:40
Неделя спустя.
Тренировки перед третьим боем, который определит четырех финалистов, казались как никогда выматывающими. Настолько, что Чимин к субботе перестал обращать внимание абсолютно на все: на свой внешний вид, на свое состояние, на недовольства Тэхена и шутки Чонгука, на никуда не продвигающиеся отношения с Асми из-за уходящих в тупик разговоров и странных расспросах обо всем подряд, особенно о его окружении. Все это Чимин пропускал мимо, особо не напрягаясь, но вот чтобы не обращать внимания на гнетущую атмосферу в мастерской и на одного ее обитателя, сил уходило немерено. Чимин начинал понимать, что все заходит очень далеко и вот-вот рванет, это напряжение ощущалось затылком. Но Хосок, казалось, чувствует себя абсолютно безмятежно, и ничто не в силах потревожить его спокойствие. Глядя на уныло-недовольное лицо своего подопечного, не менее «воодушевленный» после напряженной недели Хосок, не мог не спросить: — Встал не с той ноги? Он мог бы поклясться, что услышал, как скрипнули зубы Чимина, но тот, к его чести, сдержался, медленно глотнув кофе и продолжив жевать завтрак. Постоянство реакции Чимина на тему его ног немного утешала. Входная дверь распахнулась, и угрюмую атмосферу разрушил ворвавшийся на кухню Чонгук, который бесцеремонно плюхнулся на стул между Чимином и Хосоком. Даже если и заметил, что между ними воздух искрит, то не подал вида. Следом вошли Намджун и Юнги. Контрабандисты приехали за мотоциклом, который одалживал для вечерних патрулей Хосок, прикрывающийся перед Чимином тем, что просто катается. — Пришел пожелать удачи, — Юнги похлопал Чимина по плечу, на что тот не отреагировал. — А то работа на арене не позволит навестить перед боем. Будь молодцом. В ответ на его короткую речь Чимин хмыкнул себе под нос. Живот скрутило при упоминании арены. Казалось, столько уже пройдено, а нервничаешь каждый раз, как в первый. — Удача для неудачников. — О, так я был прав, когда говорил, что у нашего Чимина звездная болезнь! — хохотнул Чонгук. Сегодня было до жути тяжело поддерживать веселый настрой. — На кого ты «Кактус» оставил? — перевел тему Чимин, с подозрением уставившись на друга. — Да так, я… нашел себе напарника-вышибалу. Чонгук усмехнулся, принявшись качаться на стуле и наблюдать за разворачивающейся сценой. Но Чимин не оправдал его ожиданий, уж слишком далеко летали его мысли, чтобы задуматься над словами Юнги серьезнее и дать реакцию. — Лучше бы ты уже девушку себе нашел, — без особого энтузиазма заметил Чимин. — Хозяйственную и милую, чтобы в «Кактусе» помогала и народ привлекала. Ты б на завод прогулялся, что ли, да подыскал бы кого, женился, девчонка бы касту сменила на пищевика. Если бы захотела. Вот я бы захотел. Но, будь я девушкой, женился бы лучше на Сокджине и жил в шоколаде. Ну… или на Джуне. Намджун подавился воздухом, Чонгук заржал, а Хосок, с удивлением приподняв брови, впервые за неделю позволил себе улыбку, начав узнавать в хмурой туче своего язвительного бойца. — А почему не на мне? — возмутился Чонгук, отсмеявшись. — Потому что ты уродец, — отмахнулся Чимин и, войдя в роль высокомерной дамы, развернулся к ним, закинув ногу на ногу. — Нет, серьезно. Зря отказываешься, Джун. Из меня вышла бы горячая девчонка с во-от такими буферами, точно тебе говорю. — Ну, хоть чем-то можно было бы компенсировать отсутствие у тебя мозгов, — парировал Чонгук. Намджун скривился, отвесив напарнику легкий подзатыльник, искренне не понимая, как Хосок может наблюдать за этим всем с улыбкой. — Не потакай той херне, что он несет. После приезда друзей Чимину стало немного легче дышать. Допив кофе, он поднялся. — Ты куда? — спросил Хосок, насторожившись. — До боев еще много времени. Прогуляюсь. Настроюсь. — Не ходи никуда один! — внезапно встрял Намджун, чего от него Чимин никак не ожидал. — Вы все с Хосоком спелись? Не один я буду. С Асми. Она сейчас зайдет. Эта новость не обрадовала никого. Чимин закатил глаза и, толкнув Намджуна плечом, направился к выходу. Все уставились на Хосока, который до этого и не думал следовать за Чимином, так как знал, чем это чревато. Но всеобщий немой призыв к действиям не мог не поднять его с места. Остановившись за спиной Чимина, который как раз натягивал дождевик, Хосок вздохнул. — Если тебя все еще интересует мнение твоего механика, то я против, чтобы ты пропадал из нашего поля зрения перед боем. Не лучше ли будет… — Да что со мной случится?! — развернулся к нему Чимин, возмущенно взмахивая руками, зажигаясь с полуоборота. — Затащат в подворотню, изобьют и разберут твои драгоценные ноги на болтики и гаечки?! Услышав это, Хосок тупо моргнул. Чимин встал совсем близко, чтобы не кричать. — Я не Либ. Я не твой погибший друг. А ты не в прошлом, ты в настоящем, здесь и сейчас, со мной. С твоим бойцом. История не повторяется. Так что соберись и будь здесь. Мне нужен мой механик, а не механик, который потерял бойца! Мне нужен ты, Хосок… Глядя друг другу в глаза, они дышали спокойно. Устали ругаться, но никак не могли прийти к точке взаимопонимания. И казалось, что оба прекрасно понимали тому причину. Из кухни выглянул Чонгук. — С каждой вашей ссорой вы все ближе друг к другу. Как бы до драки не дошло. Чимин, если ты сломаешь нашего единственного механика, боюсь, мы его заново не соберем. Нахмурившись, Хосок, положил руку на грудь Чимина, почувствовал исходящее от него тепло, и сказал, не отводя взгляда: — Не заставляй даму ждать, чемпион. И оттолкнул его. Посмотрев на Хосока как-то странно, будто обидевшись или не решившись что-то ответить, Чимин ушел, закрыв за собой дверь.***
Несколько часов спустя.
Добравшись до арены, Хосок слез с мотоцикла и глубоко вдохнул влажный воздух. Да, опасно ездить в дождь, еще и по размытым дорогам Сборщиков, но не то чтобы Хосока это сильно волновало. За все эти годы в Котловане он переживал лишь по одной причине, той самой, которая где-то сейчас пропадает. — Надеюсь, ты уже на месте… Намджун и Чонгук откатили байки в неприметное место и догнали Хосока уже у входа. Только они хотели попрощаться и пойти занимать места, как со стороны блока для участников к ним навстречу вылетел разъяренный Тэхен. Увидев его в таком состоянии, Хосок понял, что день может стать гораздо хуже. Уже стал. — Он с вами? — Чимин? Нет. Должен быть здесь. Услышав это, Тэхен схватился за голову и принялся расхаживать взад-вперед. Не успел Хосок еще ничего предпринять, как следом в здание вошли Юнги и Крис, которые непринужденно болтали, пусть девушка и выглядела более скованной. Это можно было списать на нервы перед боем. До них долетела часть диалога. — Знаешь, Юнги, даже если я проиграю третий бой, то буду рада. Не хотелось бы попасть в финал с твоим другом, уверена он будет сегодня на высоте. — Я в него верю. Только Чимину не говори, — улыбнулся Юнги. — Ему повезло с командой. — Ты тоже можешь рассчитывать на… Юнги резко замолчал. Остановившись, Крис с изумлением взглянула на парней, узнав друзей Чимина и своих новых знакомых в лице контрабандистов. Чонгук приветливо махнул ей рукой, Крис ответила тем же. — Что происходит? — напрягся Юнги. — Чимин еще не пришел, — ответил Хосок, обратив на себя внимание Крис. — Он утром с Асми ушел. Услышав это имя, Тэхен взбесился еще больше. Эта девчонка проела ему мозг за неделю. Она тенью за Чимином ходила и очень часто появлялась в мастерской и на тренировках, что безумно раздражало. — Клянусь, если эта девчонка еще раз попадется на глаза, я все брошу к чертям собачьим, вот тебе слово, Хосок! Тяжело вздохнув, Хосок не мог не понять друга, и все же тревога передавалась по цепочке. За это время Хосок узнал Чимина достаточно для того, чтобы быть уверенным: на бой он бы не опоздал. — Давайте поищем его в пределах здания. Остальные охотно подхватили эту идею. Юнги глянул на Крис и кивнул ей. — Ты иди, готовься. Мы тут справимся. — Я хочу помочь! — девушка шугнула к нему ближе, но, словно чего-то испугавшись, так и не протянула руку, чтобы взять его ладонь. — Все равно в последней паре выступаю. — Тогда идем. Я и вы вдвоем, — взял на себя организацию поисков Тэхен, — а Хосок с парнями. Обойдем арену и встречаемся в комнате бойца с новостями. Вы — направо. Хосок с Намджуном и Чонгуком мрачно кивнули и пошли обследовать правое крыло. Обойдя два этажа, Хосок все еще повторял про себя: «Пожалуйста, будь где-нибудь здесь!». Повторял и повторял перед каждой дверью, которую открывал, но в очередной раз наталкивался на разочарование. Третий этаж — этаж бойцов, шансы найти Чимина на арене медленно сокращались. Он мог еще не прийти, они могли разминуться, вдруг что-то случилось, вдруг он передумал участвовать, вдруг Асми что-то напела, вдруг… Таких вот «вдруг» в голове Хосока с каждым пройденным метром возникало все больше и больше. Где-то на периферии сознания звали Чимина Намджун и Чонгук, в другом крыле так же волновались Юнги и Тэхен, которым помогала Крис, не имеющая к делу совершенно никакого отношения и рискующая навлечь беду на себя саму. Остановившись перед лестницей на третий этаж, пока Намджун и Чонгук досматривали оставшиеся комнаты, Хосок закрыл глаза. Он положил два пальца на шею, принявшись отсчитывать свой пульс до тех пор, пока он не пришел в норму. — Спокойно… Третий этаж. Паническое чувство безысходности, сравнимое с увязанием в болоте. Болоте своих эмоций. Хосок всем сердцем ненавидел страх и считал самой жестокой шуткой тот факт, что ненавистное чувство у него вызывали лишь те, кого он любил. Неконтролируемое, оттого опасное. В поисках дойдя до выделенного их команде помещения, Хосок остановился, взявшись за ручку. Решившись, открыл дверь и… никого. Руки опустились. Прозвучал гонг — начало боя первой пары. Хосок шагнул внутрь, в тишину, в пустоту, дверь за ним закрылась. Оказавшись один, Хосок напрягся, вслушался. Осталось еще одно место, и его туда тянула призрачная надежда и шестое чувство, а также не пойми откуда взявшаяся злость. Стараясь ступать тихо, подыгрывая неестественной тишине, царившей в помещении, механик снял с пояса гаечный ключ и перехватил его удобнее в правой руке. Дойдя до уборных, Хосок заглянул в щель и левой рукой, едва надавливая, медленно и не дыша, открыл дверь, войдя внутрь. Он не удивился тому, что увидел. В ушах — белый шум, сердце, казалось замедлило ход, тело двигалось само, гаечный ключ в руке стал якорем последним крупицам здравого смысла. Если бы Хосок отпустил себя, все могло закончиться хуже. Чьей-нибудь смертью, к примеру. На полу у открытой кабинки без сознания лежал Чимин. Спиной к Хосоку, прямо в ногах его бойца, сидел какой-то парень, пытаясь всевозможными способами отсоединить протезы. Сперва Хосок уловил движение груди Чимина и поблагодарил все силы за это, и только потом, даже не раздумывая, ударил по голове незнакомцу гаечным ключом. Тот мешком рухнул на Чимина, механик грубо столкнул его ногой. По загривку пробежал холодок, Хосок глянул в зеркало, испугавшись собственного бешеного взгляда. За его спиной стояла Асми, а за ней — Намджун, не менее злой. Парень упирал ствол револьвера ей в поясницу, щелчок оповестил о снятии с предохранителя. Глаза девушки забегали, она побледнела и дрожащим голосом еле слышно залепетала: — Эй, б-большой парень, послушай, все не так серьезно, как вы думаете. — О, милая, поверь, если я достаю оружие, значит, все серьезнее некуда, — прорычал Намджун ей на ухо. — Убить, может, и не убью, но калекой на всю жизнь оставлю. Дуло вжалось в спину больнее, вынуждая Асми заскулить и затрястись от ужаса. Скривившись, Хосок отвернулся и опустился на колени рядом с Чимином. Он был в полубессознательном состоянии, но живой. — Что там? — Накачали… — Хосок обернулся, посмотрев девушке в глаза. — Что ты ему дала? — Снотворное. Много. В прошлый раз было недостаточно. — В прошлый… что?! На шум прибежал Чонгук. Судя по выражению лица, он был в шоке, но тем не менее быстро сориентировался и взял Чимина на руки, последовав за Хосоком. В комнате уже были остальные. Тэхен и Крис держали двух скрученных парней, явно помятых. Мимоходом глянув на них, механик сказал: — Тэ, Джун, ведите этих к Сокджину, пусть разбирается, что происходит на его долбанной арене. Требуйте у него отсрочку, пока Чимин не очухается. Чонгук, со мной к медикам. Проходя мимо Крис, Хосок остановился: — Спасибо. Ты лучше беги, пока сама не попала. Мы тут справимся. Твердо кивнув, Крис глянула на Юнги и поспешила в свою комнату, надеясь, что дядя не устроит скандал перед началом боя. — Я могу объяснить, — начала было Асми. — Заткнись лучше, — стиснув зубы, прошипел Тэхен, — тебе безумно повезло, что он жив. — Я бы не… — Заткнись! Всех неудавшихся диверсантов вывели. Чонгук уложил Чимина на скамью и побежал за медиками. Сев на пол рядом, Хосок посмотрел на Чимина. Парень медленно моргал, явно мало что соображая. Несмотря на все, даже на свою злость, у Хосока бы не получилось заглушить то всепоглощающее, что он испытывал к Чимину. — Не помню, говорил ли я тебе, что ни в коем случае нельзя пить то, что дают тебе другие люди, — ласково убрав пальцами черные пряди с его покрытого испариной лба, коснувшись розового шрама на брови, Хосок, наклонился ближе, глядя в расширенные зрачки. — Меня так как-то отравили, это тоже не рассказывал? Чимин промычал что-то невнятное в ответ, начинал просыпаться, хмурился. Не сдержавшись, Хосок прислонился к его лбу своим, погладив по волосам, и медленно выдохнул. — А ты думал, почему я таскаю с собой рюмку и пью только то, что сам наливаю? Боец застонал. Он едва мог приподнять руку. Хосок не мог знать, обнять ли он его хочет или оттолкнуть, поэтому отпрянул сам. — Вот-вот. Похлопав его по груди, Хосок уселся на пол, прислонившись спиной к Чимину, и уставился в пустоту. Страх отпускал, тяжело, медленно, но отпускал. Хотелось хорошенько приложить Чимина головой об что-нибудь, но еще сильнее хотелось обнять его или просто сидеть рядом как можно дольше. — Хосок… — раздалось хриплое, тихое. — Молчи уж. Сосредоточься на том, чтобы скорее прийти в себя. Спустя пару минут прибежали медики. Но с ними вошли и еще гости. Уравнители. — Чон Хосок, прошу следовать за нами и не оказывать сопротивления. Поднявшись на ноги и проигнорировав бледную руку Чимина, потянувшуюся следом за ним, механик вышел за людьми в черной униформе, оставив своего бойца специалистам. Уравнители отвели Хосока на первый этаж в небольшое помещение. Там уже ждал недовольный и растерянный Сокджин, а также судья сегодняшних боев, Тэхен и все, кого они поймали. Тот человек, который получил гаечным ключом по голове, уже очнулся и сидел со своими подельниками в углу комнаты. Не было только Юнги, Намджуна и Чонгука. Хосок надеялся, что контрабандисты успели свалить под шумок. — Что мы здесь делаем? — спросил Тэхен у одного из уравнителей. — Мы должны разобраться в том, что произошло. — В чем разбираться?! — повысил голос Тэхен. — Они чуть не убили нашего бойца! Во избежание разгорающегося конфликта, Сокджин закрыл собой Тэхена, приподняв ладони в примирительном жесте. — Присаживайтесь, господа. Нам всем стоит присесть и спокойно обсудить произошедшее. — Допрос?! — рыкнул Тэхен. — Это унизительно! Сокджин повернулся к нему с мольбой во взгляде и одними губами произнес: — Я разберусь. Пожалуйста, Тэ… Закрыв рот, Тэхен сжался и подвинулся, чтобы Хосок сел рядом с ним. Механик вел себя спокойнее, он и не в такое дерьмо попадал по жизни. И чтобы подбодрить Тэхена, подмигнул ему и коротко улыбнулся. Тэхен нахмурился, но попытку оценил. — Итак, думаю, стоит кое-что прояснить, — заговорил первым Сокджин, — эти господа пользуются моим безоговорочным доверием…***
Привычный рев мотора успокаивал, но дождь заливал линзы защитных очков, приходилось постоянно смахивать воду. Намджун мчал впереди, Чонгук старался не отставать. Они бежали с арены как можно быстрее, чтобы не иметь контакта с уравнителями и не терять время. Отчего-то Намджун был уверен, куда нужно ехать, он только сказал Чонгуку о том, что хочет поговорить со своими старыми знакомыми вновь и предупредил, что все может закончиться не только разговорами. Через минут пятнадцать Чонгук понял, что они едут домой. И действительно, Намджун припарковался, буксуя в вязком грязном месиве напротив их гаража. Там парней уже поджидали. Из проигрывателя незнакомой машины возле гаража громко играла музыка, не добавляя ситуации серьезности. Чонгук начал догадываться, откуда у Намджуна такой музыкальный вкус. Не обращая внимания на дождь, под навесом стоял Шутник, докуривая явно не первую, если судить по количеству бычков под ногами, сигарету. Сперва Намджун потянулся было к револьверу, но, обернувшись почему-то на Чонгука, передумал. Спешившись, они подошли ближе. — Ну и погодка. Льет как из ведра, — начал вместо приветствия Шутник, ехидно ухмыльнувшись, отчего лицо его стало более жутким в потемках. — Ты мне зубы не заговаривай, — огрызнулся Намджун, терпение которого за день явно поизносилось. — Я говорил не появляться у моего дома. Шутник лениво оттолкнулся от двери гаража и выпрямился, бросив окурок в лужу. Он поднял на Намджуна скучающий взгляд, не обращая внимания на то, как опасно рядом с ним выглядит здоровый парень. — Благодаря вашему вмешательству, Отец очень недоволен. Ну чего тебе стоило дать нам вывести Чимина из игры, никто бы не пострадал, а его любимый механик сделал бы ему новые ножки! — Шутник, отыгрывая капризного подростка, всплеснул руками и притопнул ногой. Сарказм так и сочился из его рта: — Все были бы счастливы, но нет! Этому городу нужен был герой, которым решил стать ты. Слушай, этот Чимин стоит всего, что последует? Стоит всех ваших рисков? — Я не собираюсь тут отчитываться. Только назову условия. Либо ты едешь к своему папочке и говоришь, что лучше вам в Сборщики не соваться. Либо я подключаю свои связи с уравнителями. — Фу, как низко! Ты приплетаешь закон? Нарушаешь наш кодекс! — Ваш кодекс, не мой. Я всего лишь пытаюсь действовать дипломатично. — А ведь раньше ты был членом семьи… Что с тобой стало? — Вырос и поумнел. Понял, что мир не делится на черное и белое. — Что ж. Тогда и я покажу тебе, что мы тоже можем быть дипломатами. Мы уедем и дадим тебе жизнь мечты, тихую и спокойную. Но взамен ты отдашь нам своего ручного робота. Как тебе? Отшатнувшись назад, Чонгук вызвал у Шутника хищную улыбку. Сжав кулаки, Намджун надеялся, что его выдержки хватит на то, чтобы не сорваться и не убить этого подонка голыми руками прямо здесь. Его останавливало только то, что за спиной стоит Чонгук, который, как и Шутник, нуждается в конкретном ответе Намджуна. Но проблема в том, что осознание бессилия, старых страхов от настигнувшего так внезапно и мощно прошлого не позволили ему открыть рта и сказать то, что должен был. Шутник улыбнулся и похлопал его по плечу. Кот перестал бояться пса, который умеет только скалиться и рычать, потому что пес этот сам себя посадил на цепь. Глупый пес. — У тебя неделя Джун. Можешь хоть в землю зарыться, хоть на край света свалить, но через неделю будешь здесь с отчетом. Иначе Сборщики наши, а ты останешься без своего любимого… — он глянул на Чонгука, — дома. Но чтобы ты не сильно грустил, добавлю цену. Если решишь правильно, так и быть, расскажу, что с твоим роботом произошло. Идет? Неделя, Ким Намджун. От таких предложений отказываться просто неприлично. Проводив уезжающую за холм машину взглядом, Намджун грязно выругался и обернулся. Вскочив на мотоцикл, Чонгук завел его и, резко развернувшись по грязи, дал по газам куда-то в сторону города. Проклиная себя, Намджун надеялся, что успеет его догнать.***
Несмотря на происходящее, Сокджину удалось придумать достаточно вескую причину для того, чтобы без лишнего шума перенести бой Чимина в конец очереди. Конечно же команда его соперника осталась недовольна таким решением, но дело было сделано. Сокджин ходил ради них по лезвию ножа, рискуя угробить свою репутацию и подставить под удар компетентность, и проклинал тот день, когда решил во все это ввязаться. Но что не сделаешь ради горстки людей, которым доверяешь. Что не сделаешь ради Тэхена, который выглядел более чем ошарашенным, когда рассказывал о том, что произошло, и теперь вынужден был вместе с Хосоком торчать на допросе. Так что прямо сейчас, комментируя последний на сегодня бой, Сокджин не мог не злорадствовать, глядя на то, как Чимина на ринге возвращают с небес на землю кулаками. Тем не менее, Сокджин надеялся, что парень выиграет, потому как проигрыш Чимина грозил последствиями куда более печальными, чем могло казаться. И дело было не в безумных ставках. Проигрыш означал откат назад и отмену всего, что было. Для начала это предвещало распад их относительно дружной компании и конец приключению, встряхнувшего жизнь каждого. Хосок пропадет с радаров на этот раз навсегда, Сокджин был уверен в этом. Тэхен зашьется на тренировочной арене и вновь потухнет, не успев разгореться как следует. Намджун и Чонгук продолжат снабжать Сборщики контрабандой, пока не столкнутся лбами со своим прошлым, что обернется чем-то очень мрачным. Чимину останется только вернуться в «Свиную отбивную», если он вообще сможет вынести этот позор, а Юнги согнется под грузом обязательств. Все это удручало, а потому Сокджин внимательно наблюдал за Чимином и мысленно умолял его взять себя в руки. Получив удар в лицо и отлетев от растяжек прямо на пол, Чимин подумал о том, что быть еще большим мудаком, чем он, просто невозможно. В данный момент он не чувствовал боли, только голова немного кружилась, но, если бы Сокджину не удалось перенести его бой, вообще на ногах держаться бы не смог. Может, отсутствие боли и помогало в чем-то, но сам Чимин хотел бы ее сейчас чувствовать. В плане, именно боль физическую, потому что как раз в душевной боли он захлебывался, проклиная себя, как в последний раз. Соперник явно лежачих не бил, отступил, дав мгновение для того, чтобы Чимин поднялся. Золотой мальчик, мать его. Взял и подвел всех, кому был небезразличен. Если он сейчас проиграет, думал Чимин, то не то что заговорить, не сможет найти в себе силы и смелость показаться на глаза ни Тэхену, ни Юнги, ни Джуну с Чонгуком, ни особенно Хосоку. Особенно своему механику. Даже думать о нем сейчас, зная, что ни его, ни тренера нет рядом, оглушительно больно и страшно. Он вернулся к началу. Вернулся к одиночеству на ринге, к освистыванию, к страху, к падениям без возможности встать. Это был позор. Это был бы величайший провал его жизни, если бы тело, натренированное Тэхеном, и ноги, которые сделал Хосок, не напоминали ему о том, сколько уже было пройдено, сколько в него было вложено. В тот момент, когда Чимин выпрямился после очередного унизительного падения и посмотрел на самоуверенно улыбающегося противника, после того, как его ослепили в очередной раз прожектора и оглушил голос Сокджина, Чимин внезапно выдохнул. Он почувствовал жжение в области лопаток, будто двое касаются его спины, поддерживая, толкая вперед, придавая сил. На ринге время остановилось, как будто весь мир на несколько мгновений стал свидетелем происходящего. Бойцы, медленно двигаясь по орбите площадки, казались гладиаторами, запертыми в клетке на потеху зрителям. Они были готовы показать свою силу, ловкость, сразиться не столько друг с другом, сколько с чем-то более эфемерным и неподвластным. Мышцы, покрытые потом, лоснились в свете ярких прожекторов, каждый шаг, каждое движение было полно сдерживаемой ярости. Бой шел уже долго, дольше чем какой-либо за весь турнир. Зал был пропитан духом борьбы; слияние звуков — хаос, но даже в этом угадывался некий ритм, такой же дикий, как и удары на ринге. И вот, на мгновение, они остановились — два бойца, уставшие, но полные решимости. Их взгляды встретились. Понимание, что это не просто бой, а испытание гораздо более важное для каждого, придавало им сил. Они не были просто соперниками, они были братьями по духу, сражающимися каждый по своим причинам. За это время зрение нормализовалось, сознание прояснилось, прошла слабость в мышцах. Коктейль из эмоций продолжал бить по нервам, но Чимин взял себя в руки и сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас, в пределах арены, в границах ринга и ближе — на расстоянии пары метров. Посмотрев ясным взглядом на своего противника, парня, которому на вид было столько же, сколько и ему, у которого тоже не было обеих ног от колена и ниже, Чимин кое-что понял. Этот бой необычный не только из-за того, что произошло до начала. Не потому, что он последний перед финальной схваткой. Даже не потому что он здесь совсем один. Нет. Бой был необычным, потому что Чимин наконец осознал, что его главным соперником все это время был он сам. Так легко было представить на месте этого парня самого себя, что Чимин даже не стал противиться. Нет, избивать себя не было чем-то приятным, но с каждым ударом, когда кулак встречался с лицом противника, а бандаж царапал и без того обветренную кожу, ранки на которой сразу же начинали щипать от пота, Чимин находил в себе ответы на некоторые вопросы и уничтожал сомнения. Впервые он сосредоточился на себе, пусть и выбрал для этого необычный способ. «Сперва нужно выйти отсюда победителем, — рассуждал Чимин. - Потом разберусь с остальным. Один шаг за раз» Облизнув соленые губы и выдохнув, парень тряхнул головой и собрался. Заметив эти изменения, его противник с ровным лицом и упрямым взглядом поднял руки и принял защитную стойку. Как только Чимин дернулся, боец мгновенно выбрал мощный прямой удар, пробив воздух с оглушительным свистом. В этом была ошибка. Ловко поднырнув под ведущую руку, макушкой ощутив, с какой силой противник рассек воздух, Чимин снес его плечом. Прокатившись по настилу, они подскочили на ноги и вновь схлестнулись. Должно быть, немного странно представлять, что на ринг ты вышел против себя самого. Но Чимину нравилась мысль о том, что против себя самого не обязательно использовать какие-то вычурные приемы и тактику. Себя можно просто хорошенько отметелить. «Ты сегодня без своей команды, — говорил двойник в привычной язвительной манере, — где же потерялись Тэхен и Хосок? Ты их настолько достал, что бедняги не выдержали? И без того калека, сам себя лишил теперь еще правой и левой руки. Никому ты не нужен, если до сих пор не понял…»***
До этого дня Крис не могла понять в полной мере, что значит быть вольной птицей, потому что каждый ее шаг контролировался, а если и удавалось урвать лишний час, где она была предоставлена самой себе, то это не шло ни в какое сравнение с тем, что ее поджидало после окончания боя. Да. Крис проиграла свою партию и выбыла. Справедливости ради стоит отметить, что девушка сражалась до последнего и уж точно не намеревалась сдаваться намеренно, о чем говорили разбитые костяшки, налившийся на скуле синяк и губы, на ранках которых запеклась кровь. Но, если честно, она не была расстроена по этому поводу. Правильнее будет сказать, что Крис ничего не чувствовала в этот момент. Полное равнодушие. В голове возникли лишь два вопроса: видел ли Юнги ее поражение и насколько долго будет орать дядя. Что сегодня завершит ее и без того не самый лучший день, чье конкретно разочарование заставит ее пожалеть о проигрыше. Но тренер не орал, а говорил сдержанно, с плохо скрываемым гневом и отчаянием: — Ты сегодня превзошла саму себя. Все это время я терпел твои прогулки неизвестно где и неизвестно с кем. Закрывал глаза на милые улыбочки, которыми ты, должно быть, пытаешься запудрить мозги всем вокруг. Опоздала по причине помощи сопернику. Спуталась с каким-то пищевиком, как какая-то… беспризорная девка! И вишенкой на торте… твое поражение в шаге от финала. Прижимая к лицу бутылку с водой, которая, к сожалению, слишком быстро перенимала тепло, Крис вздохнула и все же посмотрела на него. — Это была последняя капля моего терпения, Крис. Ты пользовалась моим к тебе хорошим отношением, ты предала мое доверие и обесценила все, что я в тебя вложил. Я хотел дать тебе шанс на лучшее будущее, видит всевышний. Но я не смог, ты не дала мне помочь тебе. А теперь наши пути расходятся. — Позволь мне… — Я все сказал. — Дядя, пожалуйста, просто выслушай… — Ты мне никто с этого дня. Опустив голову как от удара, Крис закрыла лицо руками, чтобы никто не увидел единственной упущенной слезы. Она так и не поняла, было ли это от печали, разбитого сердца, разочарования или облегчения. Скорее всего — от целого коктейля чувств. Внезапно вскочив, Крис быстро засобиралась, пока никто из них не передумал. — Я, конечно, понимаю, что ты привык замечать и комментировать только плохое или выгодное тебе, но это уже просто смешно! Эта команда — фарс! А если дорогой механик тебе так в сердце запал, что ты не замечаешь, какой он мудак конченый, то пусть тебя в следующий раз за жопу и хватает! Я боялась, что однажды ты меня выкинешь за ненадобностью, из шкуры вон лезла, старалась угодить! И хоть одно бы слово доброе услышала! Но нет. Теперь уже не страшно, настал этот день. Жаль только, что это не произошло раньше! Так что прости, конечно, дядя, но я больше в этом участвовать не собираюсь. — Стой! — Нет! Хватит! — девушка развернулась, посмотрев мужчине прямо в глаза. — Я больше не хочу иметь ничего общего с твоими нереализованными амбициями. Побросав скудные пожитки в рюкзак, Крис закинула его на плечи, утерла глаза и ушла. К счастью, она знала, где ей точно будут рады.***
Задыхаясь без возможности взять перерыв, он поднимался с колен на ноги, которые, несмотря на металл, уже не держали тело. Напротив точно такой же замученный парень держался из последних сил. На этой шахматной доске, думал Чимин, остался один ход до конца. И победителем сегодня выйдет тот, в ком больше упрямства. До этого дня, до этого боя Чимин думал, что все тяжести жизни успел вкусить за недолгий срок пребывания в мире. Котлован протащит сквозь всевозможные испытания, успевая только отплевываться от песка и вытирать слезы. Но конкретно сегодня он зарекся считать, что терять нечего, как нечего и бояться. Ко всем ухабам его жизни добавились неконтролируемые и путаные чувства. И, как оказалось, бороться с самим собой — вот самое труднопреодолимое испытание. Освистываемые срывающими голоса зрителями, соперники стояли по разные стороны ринга, давая друг другу мгновение на то, чтобы собраться и решить все. За эту секунду Чимин почувствовал, что на него смотрят по-особому, не так как тысячи зрителей. Краем глаза он увидел фигуру, лицо которой было спрятано в тени капюшона. Допрос был закончен, и теперь Хосок стоял чуть поодаль и наблюдал за исходом боя. Несмотря на все произошедшее, Чимин ощутил огромное облегчение и радость вперемешку со стыдом. Его механик не был бы собой, если бы позволил себе уйти и не увидеть конец боя своими глазами. За спиной Чимина раздался знакомый голос, твердый, пропитанный злостью и усталостью: — Я даю тебе тридцать секунд, чтобы спуститься с ринга финалистом, иначе клянусь, своими руками откручу тебе ноги за ненадобностью. Это был Тэхен. Его слова вызвали на губах бойца нервную улыбку. Но тренер был прав, он заигрался, пора заканчивать. Если все это время Чимин никак не мог сформулировать себе цель и не особенно задумывался, почему и зачем все это делает, только ли в вопросе выживания дело, есть ли здесь хоть толика его собственного желания, то сейчас он определился. Конечная цель, может, и важна, но куда важнее то, что происходит на пути к ней, те, кто идет с тобой рядом по ухабистой дороге. Чимин шел не задумываясь об этом, пока не потерял ноги. Тогда он сам себя, стиснув зубы, поднял обратно, решив, что одному проще, даже если и ползти, зато не обременяя других. Теперь же все немного иначе. Он лишь уступил немного места рядом с собой, а его окружили поддержкой, ему дали опору такую надежную, что не будь у него ног до сих пор, все равно смог бы двигаться вперед, не чувствуя ни боли, ни страхов. Ощущая поддержку команды, осознав, что точно не хочет терять ни ребят, ни то, что достиг, Чимин из тридцати выделенных Тэхеном секунд воспользовался лишь двадцатью, пять из которых прижимал противника лицом к настилу, выкручивая ему руку. Гонг. — Сборщики! Встречайте своего финалиста! — прокричал ликующий Сокджин, и арена вторила ему овациями и криками. — Пак Чимин становится тем, кто будет четвертым участником последнего боя за билет в Столицу и место в Лиге! Он будет долго и упорно вымаливать прощение, заслуживать доверие к себе, но сейчас Чимин уже сделал шаг к этому. Он накосячил, но не позволил себе подвести их. Не обращая внимания на творящееся вокруг, Чимин обернулся. Тэхен всегда плохо сдерживал свои искренние эмоции. Вот и сейчас он, хмурясь, умудрялся едва заметно улыбаться. Только вот Хосока уже не было. Спрыгнув с ринга, Чимин подошел к тренеру. Тэхен покачал головой. — Поговорим с тобой завтра. Поздравляю с победой. И он ушел, не дав Чимину и слова сказать. Что ж, заслуженно. Решив не затягивать и совсем не интересуясь встречами с фанатами и болельщиками, Чимин юркнул к выходу. Оказавшись в более-менее тихом коридоре, столкнулся нос к носу с конвоем уравнителей. Мужчины в форме вели прочь из арены группу людей, не обращая на бойца внимания. Среди этих людей Чимин увидел знакомое лицо, и ярость и полнейшим непониманием поглотили его с головой. Асми подняла заплаканные, но все же сердитые глаза. Увидев Чимина, она прошептала, когда поравнялась с ним: — Не гони лошадей, чемпион, и пойми меня. Ты всегда понимал. Но сейчас Чимин не то что понимать, он даже думать о ней и обо всем этом не хотел, пусть игнорировать произошедшее получалось плохо. Все эти недели рядом с Асми казались ему действительно хорошими, веселыми и почти беззаботными. Да, он был слеп к ней из-за путаницы в чувствах и к кому их испытывать. Он был слеп, потому что Асми казалась понятной и знакомой, потому что она была такой же, как многие другие, как и сам Чимин. Она была простой, и быть с ней казалось чем-то правильным, логичным. Только логика никогда не было сильной стороной котлованцев. Один из уравнителей толкнул Асми в спину, и Чимин отвел взгляд. Тем временем Тэхен, лавируя в толпе, пробирающейся к выходу, направился к Сокджину. Найдя любимца публики в судейской, парень закрыл за собой дверь и устало выдохнул, взглянул на него и усмехнулся, не сдержавшись. Сокджин, запутался в проводах, пока снимал с себя микрофон. Молча подойдя к нему со спины, Тэхен опустил его руки и принялся осторожно распутывать аппаратуру. Это заняло минуту. — Спасибо. Обернувшись, Сокджин оказался к нему совсем близко, Тэхену пришлось сделать едва заметный шажок назад. — Это я хотел сказать тебе спасибо, — проговорил он, — за то, что сумел перенести наш бой. Если бы не ты, это был бы конец. Собравшись и перестав теребить свои пальцы, как девочка перед первым свиданием, Тэхен задержал дыхание и осторожно коснулся ладони Сокджина, а затем взял его за руку и посмотрел в глаза. Глядя на Тэхена все это время, Сокджин вздрогнул, стоило тому поднять взгляд, и невольно сжал его пальцы крепче, погладив костяшки, отвлеченно вспоминая, какая нежная у него кожа. Сердце жгло в груди, все это казалось нереальным. Ненастоящим или же искусственным. Почему-то на секунду Сокджину захотелось убрать свою руку, но он отмел эти мысли. Тэхен не стал бы делать то, что не хотел, особенно если это касалось физического контакта с другими людьми. А потому парень лишь мягко улыбнулся. — Ты же знаешь. Стоит только попросить. — В этом и есть проблема, — ресницы Тэхена дрогнули, когда взгляд на мгновение сместился чуть ниже, а затем вновь вернулся к глазам Сокджина, — меня всегда тревожит мысль… есть ли что-нибудь, в чем ты мне откажешь однажды. Заметив, что Тэхен начинает нервничать из-за каких-то своих мыслей, Сокджин решил свести все в более безопасную зону, ответив в ласковой и полушутливой манере: — Если ты будешь держать меня за руку, то вряд ли найдется что-то, что я не смогу для тебя сделать. Забавно фыркнув, Тэхен улыбнулся уже более искренне и отпустил его, отвернувшись. — Пошли уже домой. Мне надоел этот день. А после допроса хочется кожу с себя соскоблить. — Понимаю… Мне жаль, что все так вышло. Вспоминаются рассказы Либа и Хосока о буднях Лиги, да? — В точку… — вздохнул Тэхен. — Когда Чимин пробьется наверх, он и не с таким может столкнуться. Эта грызня в Котловане еще цветочки. Настоящие сражения ждут там, наверху. Молча кивнув, Сокджин убрал аппаратуру. В конце этого нервного дня ему как никогда нужна была хоть какая-то хорошая мысль. Например, мысль о том, что Тэхен сам пришел к нему и ждет, пока они пойдут домой. Черт, Сокджин не шутил, когда говорил, что не откажет Тэхену ни в чем, стоит только тому попросить. Наверное, опасно вот так привязываться к людям, но в чем тогда смысл. Сокджин любил чувствовать, что бы то ни было. И так уж случилось, что именно этот человек вызывает в нем огромный спектр чувств, напоминая, что Ким Сокджин — живой человек, имеющий право на эти самые чувства. Что он не тот послушный и идеальный манекен, которым так легко управлять. Прямо как его братьями. — Ну? Долго ты? Повернувшись, Сокджин еще раз глянул на Тэхена. — Идем. И улыбнулся.***
Все, что нужно было для восстановления потраченной за этот день энергии, — это возвращение в «Соленый кактус». Да, в нем как всегда была куча пьяных и склонных к дебошу людей, зато все знакомые и привычные, оттого предсказуемые. Уважение, которым пользовался Юнги как владелец этого бара и просто приятный, несмотря на внешнюю сварливость человек, позволяло не опасаться проблемных ситуаций. Особенно если рядом не было Чимина и его вспыльчивого характера со склонностью попадать в передряги. Ну, вот опять, только почувствовал умиротворение, как мысли вернулись к сегодняшнему дню. К произошедшему с Чимином. К поражению Крис. Честно, Юнги испугался, когда понял, что она проиграла. Испугался самого этого проигрыша и своей реакции, потому что он точно не знал, как будет правильно, что нужно делать. Да, он воспользовался ситуацией и занял себя работой. Может, он и трус, может, поступил неправильно. Только в тот момент он не думал о том, что сильно кому-то нужен, что его вмешательство, что в ситуацию с Чимином, что в ситуацию с Крис, хоть кому-то поможет. А потому он сейчас в «Кактусе», так, где нужен всегда, грузится и ждет завершения этого дня. Но были здесь и те, кто явно грузился больше. — Что у вас уже произошло? — как бы невзначай спросил Юнги, расставляя вымытые бокалы и сортируя пластиковые и стеклянные бутылки по ящикам на утилизацию. Несколько минут назад в «Кактус» влетел расстроенный чем-то Чонгук, а спустя некоторое время — совсем растерянный Намджун. Такими Юнги парочку контрабандистов не видел никогда с момента, как узнал их. — Ничего, — неестественно быстро и угрюмо ответил Намджун, — с чего ты вообще взял? Чонгук скосил взгляд на Намджуна и почти сразу вновь уткнулся в кружку, наблюдая, как тает пивная пена. Юнги скептически прицыкнул. — Ну да, совсем ничего… Видите ли, если в нашей прекрасной компании оптимистом уже кажусь именно я, это говорит о том, что у остальных все вполне себе хреново. Несмотря на явную хандру, Чонгук улыбнулся Юнги. Намджун же только тяжело вздохнул. Он явно что-то хотела сказать Чонгуку, но не мог и рта открыть. Что-то произошло у них двоих, но Юнги не стал допытывать. Брякнули банки у входной двери. Юнги чудом расслышал этот звук сквозь шум и музыку, а потому первый увидел гостя. Несмелая улыбка сама появилась на лице. Бросив вещи прямо на пол в углу, где ломилась от плащей вешалка, Крис прошла к барной стойке, втиснувшись рядом с Чонгуком, тоже тяжело вздохнула и подперла подбородок рукой. Парни не знали, с чего начать разговор с ней. Посочувствовать? Или не стоит? С бойцами в принципе сложно разговаривать, а если это еще и женщина, то разговор может стать опасным. Чонгук выжидающе уставился на Юнги, взглядом указывая на Крис. Замявшись, он все же подал голос: — Так… Тебе оформить что-нибудь выпить? Показательно закатив глаза, Чонгук развернулся на барном стуле в сторону зала. Юнги бросил в его сторону раздраженный взгляд. Но не успела девушка что-то ответить, как в «Соленый кактус» вновь кто-то ввалился. Юнги этого человека не знал, но явно где-то пару раз видел, а после реакции Крис, сомневаться не пришлось. Это был ее механик. Мужчина замер у порога, но все же подошел ближе. — Ты следил за мной, что ли? — сквозь зубы проводила девушка, когда он встал за барную стойку рядом с ней. — Я беспокоился. Нехорошо вышло с твоим дядей, — состроив сочувствующие выражение лица, мужчина накрыл живую ладонь Крис своей. — Но я попытаюсь как-то сгладить углы, дай ему время. Юнги возмущённо уставился на него, но механик игнорировал бармена. Чонгук сидел напряженно, вслушиваясь в диалог, как, в прочем, и Намджун. Парни ждали любого неосторожного движения со стороны липкого и мерзкого человечишки, который выпил у Крис уже столько крови. Девушка смахнула его руку. — Я вроде тебе ясно говорила отвалить от меня. — Крис, милая, ты как всегда недальновидна, — с ехидной улыбочкой перебил ее механик, — подумай, какие перспективы тебе может судить наше… общение. Он вновь потянулся к ней руками, и Юнги не выдержал. — Эй, ты глухой? Девушка сказала отвали. Механик только сейчас посмотрел на него. — Мне бутылку пива. И не лезь не в свое дело, пищевик, — он оценивающе оглядел Юнги, и тут в глаза мужчины появилось понимание. — Погоди. А не тот ли ты пищевик, к которому наша принцесса бегать начала? Он оглядел уже их обоих и растянул губы в мерзкой улыбке. — Да-да, точно. Вот ты какой. Девочка моя, ну неужели каста пищевиков для тебя лучше касты механиков? Скажи, что ты нашла в этой серой мыши, Крис, милая? — Человечность. Юнги посмотрел на ее профиль, задержав дыхание. Девушка сверлила гневным взглядом своего бывшего механика и сжимала кулак механической руки. От этого мужика Юнги чувствовал рвотные позывы и даже представить не мог, каково было Крис все это время находится рядом с таким скользким типом. Таких в «Кактусе» при Чимине даже за порог не пускали. Спрыгнув со стула, Чонгук проигнорировал тихое предупреждение Намджуна, обогнул Девушку и встал позади них. — Еще слово скажешь гнилое про Юнги или Крис — я тебе челюсть сверну, придется самому имплантат мастерить. Механик напряженно оглядел парня. Черная закрытая одежда, которой Чонгук заменил свои любимые цветные рубашки, не могла полностью скрыть металлическую твердость его торса и механические руки, как и глаза. По позвоночнику мужчины пообещали мурашки, но он собрался, будучи уверенным в неприкосновенности своей касты. Но он не учел, что Котлован не так снисходителен, Котлован — это ржавчина, а не гниль, как Столица. — Крис-Крис, ты меня разочаровываешь. Неужели еще и с… этим ты могла спутаться. Я понимаю, тяжело смириться с потерей руки, но пытаться самоутвердиться, встречаясь тут с… чем-то подобным, как-то… Намджун положил руку на револьвер. — Заткнись! — огрызнулась девушка. — Просто проваливай, пока цел. И не смей так говорить о моих друзьях! — Слушай, я же хотел по-хорошему. Описал тебе все преимущества, прямо сказал, чего хочу. Ты мне нравишься, несмотря на дурной характер. Я же не предлагаю тебе замуж и рожать детей. Все вполне по-современному. — Если ты думаешь, что меня можно снять, то повторюсь, иди к черту. Но на это мужчина только закатил глаза. — Глупые бабы. Неужели трудно сложить в голове два плюс два? Да будь ты умнее, Крис! Со мной ты будешь в шоколаде, при деньгах и статусе. Тебе не нужно будет ни побираться, ни участвовать в боях. Я предлагаю тебе достойную жизнь, а ты что выбираешь? Пойти по рукам первых встречных, которые тебе пока что не сказали и слова правды? — О! И в чем же эта правда? — Да в том, что ты обычная шлюшка, которая ничего не стоит, которая хочет, чтобы ее направляли, чтобы ей пользовались. И не так важно, кто… Коротко вздохнув, Намджун медленно убрал руку от оружия и отвел взгляд в сторону. Взяв из коробки стеклянную бутылку, Юнги, особо не раздумывая, разбил ее об голову механика. Стекло градом посыпалось на пол. Раздались испуганные вскрики, но быстро стихли в музыке. Крис успела отскочить, а Чонгук вместе с Намджуном тут же подхватили дезориентированного мужика и выволокли его на улицу, скинув подальше от входа. Вернувшись, уселись на места, отряхивая руки. — Оперативно избавились от мусора, — улыбнулся Юнги. Парни усмехнулись и посмотрели друг на друга, но затем, вспомнив разлад, нервно отвернулись. Крис уставилась на Юнги. — Что? Ты слишком долго разговаривала с уебком. Старичок «Кактус» уебков не терпит. — Я… Буду иметь в виду. — Мы пояснили тому джентльмену, что теперь ты под нашей защитой, — Чонгук подмигнул ей, легонько толкнув плечом. — Мы еще вежливо. Вот был бы Чимин… В груди потеплело. Глянув на парней, Крис твердо убедилась в том, что действительно сделала правильный выбор и молча поблагодарила Судьбу за то, что однажды заглянула в бар с забавным названием и встретила этих людей. Намджуна, которого пока побаивалась, но уважала. Чонгука, к которому прониклась искренней дружеской симпатией и какими-то даже братскими чувствами всего за пару встреч. Юнги, к которому… к которому у нее было столько вопросов и невысказанных слов. Парень смотрел прямо на нее, одним взглядом говоря, что не позволит кому-либо причинить ей боль. Крис это тронуло, особенно учитывая то, что боец здесь вообще-то она. Было приятно в кои-то веки почувствовать себя хрупкой девушкой рядом с мужчинами. — Если что, Крис, то «Кактус» может принять всех, кому некуда приткнуться ночью. — Так уж всех? Юнги пожал плечами и как бы невзначай добавил: — По крайней мере тех, кто не выбесил владельца. — Юнги, когда свадьба? — весело выкрикнул кто-то из пьющих в зале. Не сводя взгляд с Крис, Юнги ответил, широко улыбнувшись едва ли не впервые на памяти своих посетителей: — Не знаю, твоя мамка еще не дала согласия. По «Кактусу» прокатился всплеск смеха и звон бокалов. Крис тоже усмехнулась. Всего на секунду она обернулась на дверь, задумавшись, но затем, вернувшись в реальность, с благодарностью взяла заботливо приготовленный Юнги шот и опрокинула в себя, поморщившись. — Спрятаться бы от этого всего хотя бы ненадолго… Намджун посмотрел на девушку понимающе, затем перевел взгляд на Чонгука, который притягивал к себе будто магнит. Он глядел куда-то в пустоту. — Иногда прятаться не означает капитулировать, — изрек Юнги, с важным видом откупоривая бутылки. Крис выпила за это второй шот.
