Крылья, ноги и хвосты

      Поймете ли вы чувство, когда утром отчаянно желаешь, чтобы то, что произошло вчера, оказалось всего лишь сном: кошмаром, фантазией, абсурдом, — любым жанром сна, но не реальностью. И все потому, что со сном, что бы в нем ни происходило, намного легче смириться, чем разбираться с последствиями произошедшего в реальности. И совершенно не важно, хорошо это было или плохо, потому что всегда более соответствующее слово — «сложно». То, от чего так хочется откреститься, всегда сложно, всегда незабываемо.              Сложно — это то, как ощущал себя утром Чимин.       Проснувшись, лежал на спине недвижимо. Да, он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил, а вокруг все казалось таким безмятежным. Солнце пробивалось в окно, уже было довольно жарко, несмотря на раннее утро, а пыль, кружившаяся в лучах, ничем не отличалась от блесток. Не хватало только радуги и порхающих бабочек.       Но иллюзия всепоглощающего, а оттого немного непривычного счастья мгновенно рассеялась, стоило только крупице воспоминаний о вчерашнем дне пробить защиту не до конца прогревшегося мозга.       Во-первых, на него обрушился стыд. Вспомнил, что предстояло извиниться перед всеми за вчерашний прокол, если выражаться цензурно.       Чимин зажмурился и повернулся на бок, кусая губы и сгорая от жгучего чувства вины. Но стоило ему открыть глаза, как вспомнилось еще кое-что, перекрывшее все его проступки, совершаемые в жизни. Вот оно — сложно.       Он провел ладонью по смятым простыням прохладной стороны кровати и подскочил, как ужаленный, едва не свалившись. Снова зажмурился, но не помогло. Все оказалось реальностью. Он голый, не снял протезы, отчего затекли мышцы; на плечах и груди странные розоватые отметины. И все же он не мог справиться со странной улыбкой. С ней не помогал даже ужас, схвативший за горло. Хотелось одновременно остаться в кровати и пролежать в апатии весь день, и в то же время — встретить последствия воочию.       Чимин подумал, что сходит с ума.       Стоило вспомнить, как уже не мог перестать думать о том, что, вообще-то, он и Хосок меньше десяти часов назад занимались сексом. Мозг противился этой информации и воспринимал все как больную фантазию. Но картинки были так свежи в памяти, что Чимин нещадно краснел.       Они занимались сексом.       Это даже звучит дико.       Грязно выругавшись, он поднялся на ноги и принялся одеваться, чтобы хоть немного прийти в себя. Пока не мог понять, сработала ли его теория о том, что к Хосоку влекло лишь физически, а потому продолжал хвататься за эту мысль, как утопающий за соломинку.       Осторожно, будто от этого зависела жизнь, Чимин спустился на первый этаж мастерской, прислушиваясь. Но ни звуков радио, ни запахов готового завтрака не услышал. Хосока не было дома. Одновременно с облегчением Чимин почувствовал и странную тоску. Встреча с последствиями откладывалась.       Приняв душ, он остудил разум. И только собрался начать прокручивать в голове вымышленный диалог с Хосоком, где он либо делает вид, что ничего не произошло, либо убеждает (больше самого себя), что все о’кей и «один раз не в счет, все друзья так делают, да?».       — Позорище… — разочарованно выдохнул Чимин и почему-то посмотрел на дверь комнаты Хосока.       Не удержался и зашел в эту комнату впервые. Там было сухо и пахло, в общем-то, ничем. Кровать заправлена небрежно, шкаф с немногочисленной одеждой не закрыт, все валяется в известном одному лишь хозяину комнаты порядке, зато на столе педантично разложены канцелярия, мелкие инструменты и стопка рисунков и чертежей. В этом был весь Хосок: относился ко всему спустя рукава, даже к своей внешности и опрятности, но только не когда вопрос касался дела всей его жизни.       Чимин усмехнулся и подошел к чертежам ближе. Хосок в последнее время работал над чем-то в мастерской и не говорил, над чем (не то чтобы кто-то его об этом спрашивал). Как бы Чимин ни вглядывался, не мог понять, что это такое изображено. Напоминало либо странный моторчик, либо какую-то деталь чего-то большего. Чимин улыбнулся от мысли, что Хосок с радостью бы ему все объяснил, но тут же себя одернул. Все еще не покидала надежда, что мысли как-то поулягутся, но пока результат не оправдывал усилий.       Внезапно тишину разорвали стук распахнувшейся входной двери и быстрый топот по лестнице на второй этаж. Чимин напрягся и вышел из комнаты Хосока, повернувшись к лестнице. Из его спальни секунду спустя вылетел Чонгук.       — Вот ты где!       Он слетел вниз и улыбнулся. Яркий блеск жутких глаз Чимину не понравился. Он вообще был склонен больше ворчать этим утром, нежели нормально общаться.       — Ты чего тут забыл?       — Собирайся! — проигнорировав его, сказал Чонгук и по-хозяйски уселся на диван, под которым взволнованно пискнули мыши.       — Куда?       — Узнаешь. У нас общий сбор в «Кактусе», тугодум. Меня за тобой послали. Давай резче!       Чимину это не нравилось. С чего вдруг общий сбор в такую рань? Решили его все вместе ругать? Странно, обычно эту роль берет на себя Тэхен, но сегодня даже о тренировке речь не шла.       Он почесал подбородок. Чонгук нетерпеливо закатил глаза.       — Просто возьми с собой вещи. Представь, что ты идешь в поход или бежишь из дома, я не знаю.       Решив, что Чонгук сегодня еще более ворчливый (наверняка по причине очередных болей в голове), чем он сам, Чимин растерянно побрел наверх за сумкой, подбирая по пути что-нибудь полезное.       Ему понадобилось минут пять. Вещами так и не разжился.       — Супер.       Чонгук кинул ему защитную маску и сам спустил с головы очки, после чего пошел к мотоциклу. Чимин же заметил еще одну деталь: Чонгук весь в черном, так что из его металлических частей видны только кисти рук. Такие перемены напрягали.       Задумавшись, Чимин сел позади друга и забыл о том, что ненавидит мотоциклы.       

            ***

             Покусывая зубочистку и переваривая завтрак, которым накормил всех Юнги, Чимин смотрел на своих друзей и подмечал, что что-то серьезно изменилось. Не только в нем, в каждом из них. Не ясно только, как давно это произошло. Вдруг глаза открылись только сейчас?       Намджун, всегда спокойный и собранный, сейчас походил на сгусток темной энергии, которая могла рвануть в сторону как врага, так и друга. Чонгук, всегда солнечный и энергичный, теперь походил на угрюмую тучу в черном. Тэхен, всегда уверенный и строгий, казался растерянным и задумчивым. Сокджин, курящий изредка, только когда начинала съезжать крыша, не выпускал сигареты из рук, по большей мере отмалчиваясь. Казалось, их собрание было нужно одним лишь Юнги и Хосоку, потому что светом в этом мрачном царстве были именно они.       Юнги хлопотал на кухне. «Кактус» из-за притока посетителей вывернулся внутренностями наружу, и теперь на улице была целая терраса. Чимин даже этого не заметил сперва. За время, проведенное с Асми, он совсем забросил свою жизнь и своих друзей. Но теперь пришло время все наверстать и во всем разобраться.       На Хосока же Чимин не смотрел. Прилагал для этого все силы. Боялся встретить ответный взгляд. Но слушал все, что он говорил, каждое слово ловил и расщеплял на атомы, впитывая, как губка. Словно пытался найти между строк подсказку, что ему делать дальше, что дальше между ними, можно ли вернуть, как было, ничего при этом не забывая. Но пока важного Хосок не сообщал. Немного о вчерашнем бое, немного о финале, немного о тренировках и каких-то запчастях.       Но было еще одно новое лицо, почему-то присутствующее на их сугубо мужском собрании. Девушка. Чимин не имел совершенно ничего против девушек, но она как-то слишком свободно держалась с остальными, включая Тэхена и Хосока, и, вот тебе на, Юнги. Особенно Юнги.       Зубочистка съедена наполовину, но Чимин и на четверть не приблизился к восстановлению цепочки пропущенных событий. О, он раскаивался.       Юнги поймал взгляд Чимина и понял, что просто сделать вид, что ничего не происходит и Крис всегда здесь была, у него не получится. К сожалению, такой метод редко выстреливает.       — Это Крис, — представил Юнги, когда воцарилась тишина. — Я тут подумал, что вы с ней еще не знакомы. Она участвовала в боях в другой подгруппе и выбыла вчера.       Темноволосая красавица дружелюбно улыбнулась и протянула металлическую руку для приветствия. Чимин поднялся на ноги и крепко ее пожал.       — Помню. Меня так впечатлил твой первый бой, что я заперся в туалете.       Расслабившись, Крис засмеялась. Она так и не поняла, почему нервничала рядом с Чимином, когда с остальными парнями чувствовала себя вполне в своей тарелке. Может, дело было в отношениях Чимина и Юнги? Может, в том, что она в какой-то степени была его фанаткой? Может, что-то еще?       Ребята переключились на эту сцену. Казалось, все были только рады найти стороннюю тему для обсуждения, прежде чем перейти к главному.       Тэхен неожиданно бодро подскочил к Крис и положил ей руку на плечо, улыбнувшись.       — Очень обидный был проигрыш, красотка. Но ты все равно покорила меня.       — Спасибо, — кивнула девушка. — Мне… очень приятно слышать. Я могла выкрутить тот последний удар, но поняла, что не вывезу.       — Да, я смотрел записи. Техника у тебя хорошая, но чего-то будто не хватило.       Крис вздохнула.       — Много причин. Неприятный удар в голову и личные проблемы, полагаю.       Понимающе покачав головой, Тэхен бросил осуждающий взгляд на Чимина.       — Знакомо. Поэтому я всегда говорю, что проблемы надо либо решать, либо забывать до выхода на ринг.       — Мы их теряем, — усмехнулся Чонгук, пихнув Хосока локтем.       Посмотрев на механика, Крис уважительно кивнула. Она прекрасно знала, кто такой Чон Хосок, но несмотря на то, что стояла рядом с легендой, не ощущала давления, при этом принимая факт, что на самом деле Хосок просто не хочет давить. Как и Тэхену, Чимину хватило пары минут, чтобы понять, что Хосок проникся к Крис симпатией, чего не сделал по отношению к Асми. Теперь ему было с чем сравнивать.       — Не сочти за дерзость, но что ты тут делаешь, Крис? — насупился Чимин.       Девушка перевела взгляд на Юнги, и он пояснил:       — Она здесь живет.       — Ч… — Чимин подумал, что ослышался. — А почему я об этом не знаю?       — Так ты в облаках все время витаешь, — встрял Чонгук. — Я же говорил тебе, когда вез, что познакомим с новым членом нашего звездного клуба. Но, видимо, в одно ухо как влетело, так в другое и вылетело.       Чимин злобно зыркнул на Чонгука. Что еще они знали? Какие еще ждут сюрпризы? Его бесила не Крис, а то, что слишком много и внезапно происходит разных событий, а он, как дурачок, тормозил.       — Юнги, как ты умудрился кого-то найти так быстро? Все время один в «Кактусе» сидел.       Почему-то мысль о том, что Юнги с кем-то встречается, казалась Чимину неожиданно странной. Крис улыбнулась и, выгнув бровь, снова посмотрела на Юнги, ожидая реакции. Парень же тяжело вздохнул и мысленно досчитал до пяти, прежде чем ответить, но его перебили:       — А в чем, собственно, проблема? — возмутился Чонгук поведению Чимина. — Нашел же ты себе Асми. Вот и Юнги ничем не хуже. Он, между прочим, покрасивее тебя будет. И поцелее… в смысле, со всеми конечностями.       — Да пошел ты.       — А ну, тихо! — оборвал их Намджун. — Если будете так себя и дальше вести при леди, введу штрафные санкции. Как дети малые.       Надувшись, парни смолкли. Крис переглянулась с Намджуном, мысленно смеясь. Хосок тоже улыбнулся, и Чимин, посмотрев на него, тут же пожалел. Теперь ему казалось, что взгляд Хосока стал каким-то «особым». И это безумно смущало.       Проклиная саму ситуацию, Юнги откатил глаза обратно и выдавил из себя:       — Мы познакомились в «Кактусе» после первой серии боев. Потом пересекались пару раз, болтали, — тут Юнги немного слукавил, но не обязательно всем было знать, насколько их «болтали» пропитано приятным флиртом и более… личным. — Крис классная, помогала пару раз, когда приходилось разыскивать тебя по всему городу, вот я и предложил ей работу, пока не решатся неполадки с командой и родней.       — Ясно. Все как у всех, — вздохнул Чимин. — Так ты все-таки сдаешь мою комнату, паршивец?       Чимин не знал, почему вспылил, срать ему было на комнату.       — Я отдал Крис свою комнату, — терпеливо пояснил Юрги, — а сам переселился к тебе. Ей нужна была работа. Это меньшее, что я мог сделать, учитывая, что Крис не последнюю роль сыграла в том, чтобы твои ноги остались при тебе.       На это Чимину возразить было нечем, поэтому, насупившись, пробурчал:       — Просто признай, что ты все же плачешь по ночам в мою подушку.       — Повзрослей, — закатив глаза, Юнги улыбнулся.       Крис засмеялась.       — У тебя замечательная команда, Чимин, — обратилась она к нему напрямую, отчего парень вздрогнул. — Будь у меня такая, может, мы и не познакомились бы вовсе.       Чимин чуть смутился. Она была права, и это уязвляло и льстило одновременно. Крис действительно располагала и, в целом, не была проблемой, раз уж все ее так радушно приняли. Чимин не станет тянуть лямку против, больше нет. Пора свое тупое упрямство засунуть куда поглубже и посмотреть на мир шире.       — В таком случае, буду рад пообщаться с тобой ближе.       Чимин улыбнулся, и Крис ответила тем же.       — Итак! — Хосок негромко хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Раз все разобрались, кто и откуда, предлагаю все же перейти к причине сбора. Впереди еще неделя до решающего боя. В связи с этим и вчерашним, нам нужно быть бдительными.       — В городе засели контрабандисты из «Белой метки», организации, в которой некогда состоял я сам, — принял слово Намджун, стараясь не вглядываться в лицо Чонгука. — Эти люди, если можно их так назвать, преследуют корыстные цели, которые привели их в Сборщики. Насколько знаю, они помогают кому-то из Столицы протащить нужного бойца всеми способами. И ты, Чимин, значимая помеха. Вчерашние события напрямую связаны с «Белой меткой». Асми не контрабандистка, она действительно родилась и работает здесь, но, скорее всего, была нанята, как и несколько других сборщиков. Ради безопасности я решил предложить вам убраться из города на пару дней. Мы с Чонгуком должны были ехать торговать на юг в приграничное поселение. От компании не откажемся. И нам не скучно, и вы развеетесь. Берем всех желающих. Чимин едет обязательно, потому что все устали бегать и спасать твою задницу.       Отведя взгляд, Чимин не стал отвечать на это. Внезапно он вспомнил, как ночью с Хосоком обсуждал нечто подобное: возможность уехать. Звезды сошлись или Хосок и Намджун спелись?       Посмотрев на Чонгука в надежде понять, что думает о поездке он, Чимин подметил, что друг выглядит как побитый щенок. Неужели поссорился с любимым напарником?       Пока все обдумывали услышанное, Хосок осматривал Чимина. Как всегда, сонный и какой-то по-домашнему уютный по утрам, он не мог не вызвать улыбку. Механик прекрасно замечал, что Чимин, как бы ни старался сохранять внутреннее спокойствие, поглядывает на него краем глаза. Это забавляло. Он снял с головы свою любимую шляпу и нахлобучил ее на голову Чимина, спрятав его от солнца, а себя — от взглядов.       Чимин наклонил голову, уставившись куда-то вниз. Хосок вернулся к разговору с Намджуном, в котором красочно расписывался план поездки.       — Как бы ни хотелось, но я не могу составить вам компанию, о чем уже говорил тебе, Джун, — высказал свое решение Сокджин, взволнованно дергая ногой. — Работа. Да и к тому же, присматривать за Сборщиками вошло в привычку. Не хочется оставлять город.       В ответ Намджун понимающе кивнул.       — Я тоже не поеду, — согласился с Сокджином Юнги, поглядывая на вывеску «Соленого кактуса». — Пока в городе «Белая метка», я старичок «Кактус» не оставлю.       — Тогда и я с тобой, — присоединилась к ним Крис.       — Ты можешь помочь Чимину с тренировками в поездке, — подал идею Тэхен, не особенно довольный решением Сокджина и Крис.       — Я бы с радостью, но хочу немного отдохнуть от всего этого, — она неловко улыбнулась, обхватив себя металлической рукой.       — Так что в итоге? — спросил Намджун. — Я, Чонгук, Хосок, Чимин, Тэ. Остальные остаются?       Юнги и Сокджин кивнули. Крис скрестила руки на груди и ободряюще улыбнулась Чонгуку. Вздохнув, Юнги добавил:       — Может, оно и к лучшему, а то я уже представил, какая неразбериха бы началась на первой же остановке, стоило бы сказать «девочки налево, мальчики направо». Некоторые тут до сих пор не понимают разницу.       Чимин, не сдержавшись, прыснул. Глядя на него, Чонгук тоже рассмеялся. Плотину прорвало, и вот они уже надрывают животы от смеха и разгоняют шутку до абсурдного.       Намджун вздохнул и улыбнулся.       — Прости, Крис, они у нас туповаты.       Девушка ухмыльнулась, ответив:       — Все в порядке. Может, я бы даже посоревновалась с ними, кто стоя ровнее писает.       Новый приступ хохота сразил парней. Чимин ужасно захотел взять ее с собой.       — Так или иначе, вам не стоит недооценивать «Белую метку». Они не испытывают жалости ни к чужим, ни к своим.       Сказав это, Намджун вытянул вперед руку. На предплечье все увидели уродливый шрам от циркулярной пилы, который как бы перечеркивал некогда белую татуировку креста, ставшую от палящего солнца Котлована желтоватой. Она напоминала еще один шрам.       Чонгук отвернулся, Чимин поежился и почесал рубец на брови. Только Хосок и Тэхен смотрели на шрам Намджуна так, будто его и не существовало. Жизнь расписалась на их телах по-своему.       — Ценное мы с Чонгуком дома не держим, об этом не переживаю. Они как падальщики: будут там, где есть чем поживиться. Так что берегите друг друга.       — Мы будем держать с вами связь, — серьезно сказал Сокджин, глядя на Намджуна. — Я принес приемник, возьмете с собой. Установите, вытяните антенну — и сможете связаться со мной даже с того света.       Намджун невесело хмыкнул и пожал Сокджину руку.       — Спасибо.       — Все, чтобы уберечь нашего золотого мальчика и утереть нос тем, кто решил диктовать правила в нашем городе, — Сокджин подмигнул Чимину, и он тут же ощутил, как чувство вины начало ослаблять свою хватку.       Все же Сокджин Чимину нравился, они были на одной волне, особенно когда дело касалось азарта. А Тэхен и Хосок были необходимыми им якорями. Тренер и механик сейчас внимательно наблюдали, обдумывая то, что им предстоит.       — К тому же, подключу пару знакомых, да и уравнителям будет не лишним вспомнить, для чего они вообще есть.       — Кто знал, что мои друзья — кучка патриотов, — беззлобно хмыкнул Юнги и оглядел ставшие родными лица. Так непривычно было расставаться, пусть и ненадолго. В «Кактусе» постоянно маячил кто-то из них, даже Сокджин порой захаживал поделиться чем, что происходило на его работе, а тут разъезжаются. Утешала мысль, что Крис все же решила остаться. Не столько даже утешала, сколько чертовски льстила. Но Юнги запрещал себе радоваться слишком явно.       Кто-то из посетителей окликнул Юнги, но не успел тот отойти, как Чимин поднялся с места.       — Погодите, ребят… — он слегка замялся, набирая в легкие воздух и оглядывая каждого.       Остальные замерли в ожидании того, что он скажет. Конечно, вчера все до жути перепугались за него, но наряду с другими проблемами и планами на поездку как-то даже и не подумали прямо сейчас поднимать этот вопрос. Утро же. К тому же, зная Чимина достаточно долго, все просто смирились, что он скорее всего пропустит сказанное мимо ушей.       Но он удивил.       — Я хочу перед всеми вами извиниться. И поблагодарить, — на выдохе с чувством проговорил Чимин. — Простите за мои выходки, за ошибки. И спасибо за вашу помощь, за терпение и поддержку. Ты, Крис, вообще вчера была моей соперницей, но все равно помогла.       Девушка мягко улыбнулась.       — Ерунда. Это было правильно.       — Не ерунда. В том и дело.       — Арена не должна терпеть мудаков, — добавила Крис.       — Арена этих самых мудаков взращивает, как инкубатор, — покачал головой Хосок.       Повисла немного неловкая, но приятная тишина. Слова Чимина смутили ребят и даже немного растрогали. Заметив, как блестят глаза Чимина, Чонгук поспешил вмешаться:       — Вау… а я думал, горбатого только могила исправит. Но нет. Что ты за ночь с ним сделал, Хосок? К тебе людей на перевоспитание приводить нужно.       Хосок переглянулся с Чимином, впервые за все время посмотрев ему в глаза всего секунду, которой хватило, чтобы в головах обоих пролетел цветной калейдоскоп воспоминаний. Прочистив горло, механик улыбнулся и ответил Чонгуку чуть севшим голосом:       — И правда. Ты, дружок, следующий.       Намджун и Юнги усмехнулись. Хосок звучал довольно безмятежно, так что никто не задался вопросами, но недостаточно безмятежно для Тэхена, который тут же нахмурился и пригляделся к членам своей команды внимательнее. По Чимину сложно было сказать однозначно: он весьма удобно прятал лицо под шляпой, но вот Хосок… Стоило взглядам лучших друзей пересечься, как Тэхен застыл. Хосок же долго смотрел на него, словно бросая вызов, ожидая реакции, но, не дождавшись, отвернулся.       — Джин, — напоследок позвал он, — не мог бы ты кормить мышей в мастерской, пока нас не будет?       — Что?! Там есть мыши?!       

***

             Пока Намджун отдавал Юнги и Сокджину ключи от мотоциклов, остальные упаковывались в фургон.       — Ехать нам почти двое суток. Довольно долго, но, надеюсь, не скучно. Три места спереди, четыре сзади и в кузове можно разместиться и вытянуть ноги, если подвинуть ящики. За рулем первый я, потом Чонгук, потом посмотри по обстоятельствам.       — И я с вами, — внезапно вызвался Чимин.       Никто не стал спорить.       Тогда Чимин, нахлобучив шляпу обратно на голову задумчивого Хосока, заскочил на переднее кресло, грубо подвинув Чонгука между собой и водительским местом.       — Ай, жирная задница!       — Двигай давай!       За рулем разместился Намджун, пригрозив выкинуть их за городом в пустыне, если не будут паиньками. За ними собирались разместиться со всеми почестями и удобствами Хосок и Тэхен.       Юнги подошел к Хосоку и посмотрел на него, спросив, будто у того были все ответы:       — Почему мне кажется, что беречь себя нужно не нам, а именно вам?       — Все будет хорошо, — понимающе улыбнулся Хосок, не теряясь от вечной серьезности Юнги.       — Присмотри за ним. Чимин дурной, но…       — Обязательно.       Они обменялись довольно «громкими» взглядами. Удовлетворившись ответом и настроем Хосока, Юнги кивнул и, вздохнув, пошел заниматься своими прямыми обязанностями, пока посетители не начали буянить. Крис махнула парням и пошла за ним.       Тэхен пропустил Хосока в фургон первым и только собирался залезть следом, как напоролся взглядом на Сокджина, стоящего чуть в сторонке.       — Я сейчас.       Заметив, что Тэхен идет к нему, Сокджин спрятал сигарету обратно за ухо и фальшиво улыбнулся, скрывая беспокойство.       — Я совсем не переживаю, правда.       — Ага, — с сомнением протянул Тэхен, остановившись напротив. — По тебе видно.       Сокджин посмотрел на него как-то странно. Взгляд этот показался Тэхену осязаемым, даже тяжелым, но теплым и обволакивающим, будто объятия, которые Сокджин не мог себе позволить ни наедине, ни тем более прилюдно.       — Непривычно без тебя.       Такая честная и весомая фраза едва не выбила почву из-под ног Тэхена.       — Я еще даже не уехал.       — Но мыслями ты далеко.       Не найдя, что на это ответить, потому что Сокджину он никогда не стал бы врать, Тэхен только вздохнул. Секунду подумав, взял Сокджина за руку, крепко сжав его пальцы, как вчера на арене, но уже смелее. Второй раз не было так страшно касаться его.       Сокджин замер. Понимал, чего этот момент стоит. Чего стоит инициатива со стороны Тэхена.       Это было вместо слов. Серебряная монетка блеснула на груди. Сокджин мягко улыбнулся, и так же мягко Тэхен отвел свою ладонь, развернулся и юркнул к Хосоку с колотящимся сердцем.       — Трогаем! — завопил Чимин, пробарабанив по приборной панели.              Они с Чонгуком были перевозбуждены не на шутку, чем насмешили Намджуна, который изо всех сил пытался оставаться серьезным.       — Можно бибикну?       — Чимин, притухни.       Тэхен посмотрел назад только один раз и, выдохнув, расслабился. Хосок ободряюще похлопал его по плечу и кивнул. Тяжело что-то менять, тяжело отвыкать от чего-то стабильного и давать себе возможность оценить иную перспективу. Он думал о том, изменится ли что-то по возвращении. Взгляд Хосока, который много путешествовал, буквально кричал: «да, изменится, обязательно». Но не ясно было пока, куда эти изменения приведут. Поймет ли Тэхен, каково это, жить без привязи. Или осознает, что все это время рядом с Сокджином его удерживало нечто другое. Дорога, пусть и недолгая, сулила перемены, и несмотря на волнение, он их ждал.       Сокджин потер ладонь, кожа которой еще хранила тепло Тэхена. Поджав губы, он смотрел вслед фургону, пока тот не скрылся за поворотом. Потом, попрощавшись с Юнги и Крис и пообещав заглянуть вечером, завел один из доверенных им мотоциклов и укатил в сторону своей конторы. Отлынивать от работы не в его природе.       Готовя утренним пташкам завтрак и кофе перед пересменкой на заводе, Юнги все поглядывал в сторону Крис. Девушка помогала с заказами и непринужденно общалась с посетителями. С ее появлением в «Кактусе» вся атмосфера стала разительно дружелюбнее, и вот уже место, которое когда-то не сильно то и отличалось от «Свиной отбивной», полнилось светом и уютом.       Да, дело было не столько в ней, сколько в том, как за это время поменялся Юнги. Стал чуть менее суровым, хмурым и бледным, стал более улыбчивым, пусть и придерживался спокойствия в голосе и жестах, стал более влюбленным. В конце концов, «Кактус» и есть он — Мин Юнги.       Поймав себя на мысли, что хотел бы увидеть, как Крис и Чимин поладят, Юнги помотал головой, насильно сосредотачиваясь на деле.       Отвечая на вопросы и разнося заказы, Крис поглядывала на задумчивого парня за барной стойкой. Внешность Юнги не могла не притягивать внимание, и девушка видела, как смотрят на него многие посетительницы, понимая, что и сама в их числе. Это немного смущало, волновало ее. Но работа в «Соленом кактусе» давала надежду на что-то хорошее. Рядом с по большей части молчаливым и уверенным Юнги чувствовалось умиротворение, которое она всегда мечтала познать. Как и осознание того, что ты кому-то нужен.       Подняв голову, Юнги пересекся с ней взглядами и подмигнул.       Выруливая на дорогу, ведущую прочь из Сборщиков, Намджун думал о довольно прозаичных вещах: о пути, о бензине, о запаске в кузове, об упаковке контрабанды, которая была там же, о конечном пункте, о выручке, о своих пассажирах. Он отвык путешествовать с кем-то, кроме Чонгука, но все свои — и это утешало. Намджун не лез к Чонгуку по той причине, что считал необходимым дать друг другу немного пространства и тишины. Нет, он не надеялся, что все наладится само собой, но и давить совсем не хотел. Чонгук сам придет к необходимым для него выводам. Да и к тому же, пока что ему нечего сказать Чонгуку, все самое главное было сказано давно. Остается лишь повторить это, когда будет момент.       Чонгук разворачивал карту и прокладывал маршрут, попутно объясняя Чимину, как ей пользоваться, и не понимая, зачем возлагать на этого тугодума такую ответственную должность, как штурман. И тем не менее, сон никто не отменял и рано или поздно придется меняться.       Голова раскалывалась, но перспектива поехать не только по работе, но еще и на отдых с кем-то, кроме Намджуна, неожиданно воодушевляла. Особенно его радовало присутствие Чимина, который отвлечет даже от самого плохого, и Хосока, который сможет переключить на себя внимание Намджуна. В конце концов, они давно друг друга знают, найдут, что обсудить, пока Чонгук переводит дыхание и думает, как ему быть дальше.       Жизнь в Сборщиках на протяжении последних дней ощущалась как постоянное удушье. Еще немного, думал Чонгук, и у него развилась бы клаустрофобия. Смена обстановки нужна была им всем. Он был бы рад, если бы получилось поехать и у остальных, особенно Крис. Чонгук уже успел по ней соскучиться и очень хотел, чтобы Чимин тоже просек, какая она классная. Перед отъездом, Крис вручила ему свою гитару и взяла обещание тренироваться, чтобы однажды сыграть ей. Проводя с ней время в «Кактусе» за игрой или простой болтовней, Чонгук чувствовал себя полноценным, забывая о том, что так долго гложет. Крис доказала, что это возможно, и Чонгук дал себе шанс попытаться поверить. И это было начало.       Чимин понимал, что поступает совсем не по-взрослому, но решил пока не сворачивать с намеченной дорожки и продолжить играть дурачка. Течение несет их всех куда-то вперед, где-то да остановятся на тот самый разговор. Проблема больше была в том, что ему не хотелось с Хосоком говорить, вообще. Ему хотелось только вновь ощутить его губы своими и удостовериться, что вчерашнее не было бредом или очередной галлюцинацией от веществ, которые попадали в его организм с пугающей частотой. И то, что это желание не пропало, напрягало его.       Усевшись в кресле поудобнее, Хосок решил немного поспать, прежде чем понадобится в качестве водителя, потому что совсем не спал этой ночью. Если его спросить, было ли дело в Чимине, то Хосок бы ответил как положительно, так и отрицательно.       Нет, он не жалел. Он сам хотел этого, хотел Чимина и получил. Но этого было мало. Одной ночи с ним и бесчисленных поцелуев и касаний было мало. То, что произошло между ними, не составляло и сотой части того, чего хотелось бы Хосоку, когда он думал об этом человеке. Но жизнь — штука, диктующая свои условия. А Хосок как никто другой понимал, что против этих условий порой невозможно идти.       Вчера он ушел к себе в комнату, но так и не сумел заснуть, прокручивая в голове минуты близости и сожаления от того, что не мог остаться, когда Чимин предложил. В тот момент ноги готовы были понести обратно в его постель, но голова, которая оставалась холодной, увела прочь и тем самым спасла, а заодно и усложнила. Поэтому Хосок не спал, а засел за чертежи. Работа всегда возвращала его к реальности, отвлекала, дарила покой в мыслях и на сердце.             

***

      — А вы точно взяли все необходимое? — внезапно забеспокоился Чимин. — Розжиг там, например? Палатки?       Чонгук перевел на него скептический взгляд.       — Даже если бы, в теории, не взяли… тебе понадобился час, чтобы додуматься это спросить?             

***

            — Код красный, намечается драка, — бросил через плечо Намджун, порядком уставший от препирательств Чонгук и Чимина, сидящих рядом с ним.       Парни не поделили карту.       — Эй, там, — со стороны задних кресел показалась голова Тэхена, который тоже был на грани, — клянусь шестернями, вы получите! И мне плевать, кто это начал.       — Могу одолжить гаечный ключ, — не открывая глаз, мирным тоном подсказал Хосок, — Чимин его как огня боится.       В фургоне воцарилась неслыханная тишина.       — Вот и славно.       Тэхен скрылся и вновь попытался уснуть рядом с Хосоком, делая пометку о том, что при смене водителя рассадит этих оболтусов.             

***

             — Мне кажется, ты пропустил поворот, — с умным видом заметил Чимин, тыкая пальцем в нарисованную развилку.       — Тебе кажется?! — вспылил Чонгук, стиснув баранку руля. — Карта у тебя в руках!       — Не ори, я не виноват, что ты не слушаешь!       — Напомните больше не назначать штурманом Чимина, пока Чонгук за рулем, — поморщившись от их воплей, проворчал Намджун.       — Я больше не сяду между вами, изверги, — простонал Тэхен, мучаясь от головной боли.       — Это изначально была хреновая затея, — Намджун сочувственно похлопал его по плечу.             

***

             — Может, остановимся ненадолго?       — Недавно останавливались, — отказал Чонгук.       — Пожалуйста?       — Меньше надо пить.       — Да я ноги размять.       — Чимин, ты, блять, издеваешься?       Хосок внезапно засмеялся, чем встряхнул сбежавшего от шумной парочки Тэхена. Услышав его смех, Чимин улыбнулся, но тут же одернул себя и больше не подавал голос.             

***

             — Время ужина, — напомнил Тэхен, сворачивая с дороги.       Намджун, сидящий рядом, помог ему припарковаться, пока Чонгук позади ревностно поглядывал на из соприкасающиеся руки.       Пейзаж временной стоянки представляла странная одинокая скала и торчащий у ее подножия деревянный дорожный знак с выцветшей надписью. Вряд ли дело было в камнепаде.       Намджун тяжело вздохнул, помогая Хосоку вытащить корзину с походной едой. В голове шумело. Казалось бы, уже все устали от дороги, но Чонгук и Чимин носились как угорелые, осматривая каждый колючий куст. Уж не знал Намджун, какую они затеяли игру, только понадеялся, что не ищут ядовитых змей. Пустыня могла быть не просто красивой, а смертельно красивой.       — Может, обострение у них какое?       — Пускай выплескивают энергию, — улыбнулся Хосок с блаженством прячась в тень лысой скалы. — Вот увидишь, ночью будут спать как убитые.       — А за руль опять мне?       Механик в ответ на это только вздохнул.       Вечер был хорош. От земли тянуло прохладой. Холодало в пустыне всегда быстро, к тому же солнце почти спряталось за горизонт. Тэхен глубоко вдыхал запах остывающего песка и смотрел на акации, растущие то тут, то там, как нелепые и никому ненужные декорации.       Они поели и пока что переводили дух, прежде чем вновь влезть в фургон и отправиться в ночной путь. Хосок вызвался штурманом Намджуна, и парни не планировали останавливаться до утра, исключая пересменку. Всем хотелось поскорее достичь цели, но завтра предстоял еще один такой же шумный и веселый день.       Тэхен улыбнулся своим мыслям и повернулся посмотреть на остальных.       Набегавшись, Чимин и Чонгук, разморенные долгим днем, по большей части молчали, сидя плечом к плечу и попивая крепкий чай из термоса. Намджун с Хосоком разложили на капоте карту и склонились над ней.       «Интересно, что сейчас в Сборщиках? Ел ли он хоть что-то за весь день?..» — думал Тэхен.       В этот же момент, словно почувствовав стороннее присутствие, Тэхен обернулся, и в глазах его, окрашивая их в оранжево-красный, на секунду отразились последние лучи солнца. Тут же воцарились сумерки. Никого за его спиной не оказалось.              Далеко позади Сокджин вышел из своей конторы, вспомнив про обещание заглянуть в «Соленый кактус». На самом деле он бы никуда не пошел, зарывшись с головой в дела, прекрасно зная, что друзья не обидятся, а поймут, но без Тэхена оставаться в конторе дольше обычного не представлялось возможным. Сокджин понимал, что никто за ним не придет, не разбудит и не потащит домой силой, если надо, потому что сам он бы не поднялся и проспал на столе до завтрашнего утра.       Чиркнула зажигалка. Затянувшись, Сокджин оперся задом о мотоцикл Намджуна и посмотрел на синее небо. Звезды усеивали все пространство. Вот чего лишал их сезон дождей и чего лишал себя сам Сокджин, забывая хотя бы изредка останавливаться и поднимать голову к небу.       В этом не было нужды, пока он мог смотреть на Тэхена. Теперь же, когда в его жизни близких людей добавилось, парень все чаще начал задумываться о природе их с Тэхеном отношений, если язык повернется это так назвать.       Сокджин раньше испытывал много эмоций: злость на братьев, обиду на отца, страх за себя, зависимость от денег в контексте выживания в Котловане в одиночку. Но никогда он еще не испытывал такую тоску и одиночество, как в этот вечер. Меланхолия накрыла с головой, именно поэтому он не смог сидеть в конторе, наполненной людьми будто муравейник. Ему нужны были его люди, особенные. Ему нужен был Тэхен. Не потому что привык держать рядом, а потому что осознал, что привычное «Сокровище» и «Солнце» были больше, чем игривыми обращениями. Сокджин действительно считал его своим сокровищем, и что бы между ними ни было сейчас или потом, Джин знал: он никогда не бросит Тэхена. И дело тут не в чувстве вины, давно уже нет.       — Скажу ему, когда вернется. И будь, что будет, — зажав сигарету зубами, невнятно пробормотал Сокджин и сунул в свою сумку изрядно помятое за несколько дней письмо, которое он не выпускал из рук с момента, как получил.       «Хочу сказать ему, пока есть такая возможность»              Ночь тоже была славной и, главное, звездной, яркой.       Чонгук и Чимин чуть не подрались за место в кузове, но в итоге Чимину все же пришлось ехать спереди, по правую руку Хосока. Он и сам не понял, как так вышло, но перед носом захлопнулись все двери, кроме передней. Посередине разлегся Тэхен, Чонгук занял кузов.       Чимин упрямо глядел в окно. Чтобы видеть карту, Хосок включил в кабине маленькую лампу. Ехать было уютно, но очень хотелось спать, желательно не сидя.       — Ты можешь спать, Чимин, если понадобится смена водителя, мы разбудим, — сказал Хосок, глянув на него.       Парень, подперев подбородок кулаком, расслабленно смотрел на пустынные равнины. Было прохладно, он поежился. От Хосока тепла особого тоже не исходило, и Чимин укутался в прихваченный заранее плед, накрыв и ноги Хосока, в ответ на что тот благодарно улыбнулся.       — Джун, тут дорога не разветвляется еще километров шестьдесят.       — Понял.       — Сменить тебя?       — Пока нормально. Можешь подремать. Как будет развилка, поменяемся.       — Добро.       Хосок свернул карту и, сняв очки, протер уставшие глаза. Он повернулся к Чимину, мягко улыбнувшись.       — Вот так денек, а?       Парень скосил на него глаза.       — Не жалеешь, что затеял все это?       Хосок посмотрел на него пристально, со все той же улыбкой. Он сунул руку под плед, нащупал ладонь Чимина и бережно сжал его пальцы.       — Нисколько.       Чимин окатила волна такого жара, что, казалось, и плед уже был не нужен. Но лучше изжариться, чем объясняться перед Намджуном. А сейчас вообще говорить не хотелось, хотелось лишь отдаться тишине и важности момента. Эта поездка, эти люди, этот парень, эта рука… Чимин не мог объединить это все, он чувствовал много всего и сразу, и все казалось хаотичным.       Не отпуская его ладонь, Хосок немного отклонил кресло и расслабился, закрыв глаза. Чимин, недолго думая, повернулся и устроился у него на плече, переплетая их пальцы. Появилось странное желание вновь согреть его вечно холодные руки.       Намджун посмотрел на них краем глаза, коротко улыбнулся своим мыслям и вернул внимание дороге.             

***

             — Эй… Лучик… Отпусти меня, я сменю Намджуна.       — Скажи ему только, чтоб на меня слюни не пускал, я не такой добрый.             

***

             Проснулся Чимин один и тут же понял, что задеревенел. Одно радовало: ногу судорогой не сведет. Зато свело руку. Он болезненно взвыл.       Остальные уже решительно грузились в фургон, когда парень только вылез, щурясь от яркого солнца. Чонгук тут же плеснул ему в ладони воды. Чимину полегчало, когда он умыл лицо, смыв остатки сна. Друг сунул в руки бутерброд.       — Чего не разбудили? — жуя, спросил Чимин, осматривая безлюдный пейзаж, который, казалось, не менялся с момента пересечения черты города.       — Думаешь, не пытались? Хосок вообще чуть панику не поднял, думал, ты помер.       — Ха-ха.       Усмехнувшись, Чонгук все же понимал его сонливость. И сам рад бы забыться сном на несколько дней. В поездках всегда было так.       — Кто за руль?       — Точно не ты. Глаза нормально продрать не можешь.       — А ты сегодня сама токсичность.       — Работаю за двоих, дружище.       Недовольно нахмурившись, Чимин отправился искать механика, а заодно отлить где-нибудь, где не видно.       Хосока он нашел позади фургона после своих дел первостепенной важности.       — Доброе утро.       Чимин проворчал нечто невразумительное и спросил:       — Почему ночью не разбудил? Вам с Джуном пришлось вести.       — Все в норме, — убеждал Хосок, раздвигая съехавшиеся ящики в кузове, видимо, хотел там разместиться. — Мы справились.       — Сколько сейчас?       — Где-то к восьми.       — Ого… Я выспался. Могу сменить кого-нибудь за рулем, если надо.       Когда Чимин залез в кузов, чтобы помочь с ящиками, Хосок внимательно вгляделся в его лицо и, не сдержавшись, прыснул от смеха. Его лицо все еще выглядело помятым и сонным. Чимин закатил глаза.       — Если так волнует, то сегодня руль на тебе и Чонгуке. Так что мы с Джуном можем отоспаться.       Кузов от остальной части фургона отделяла заслонка, так что тут царила более приватная обстановка. Ящики были тяжелыми, и Чимин задумался, почему Хосок не попросил никого помочь. Краем глаза глянув на механика, Чимин заметил, что тот не без удовольствия наблюдает, за тем, как напрягаются мышцы на его руках при поднятии тяжелых предметов и как натягивается ткань штанов на ягодицах, когда он наклоняется.       Ощутив явное вторжение в личное пространство, Чимин выпрямился с ящиком в руках и, полуобернувшись, посмотрел на Хосока в упор. Тот не сразу это заметил, а когда поднял глаза, лишь улыбнулся, слегка смутившись.       — Прости.       Чимин поставил ящик и выдохнул, утерев лоб тыльной стороной руки. Развернувшись полностью он хотел было что-то сказать, но тут фургон внезапно тронулся, слишком резко. Чимин, не сумев схватиться за воздух, неловко покачнулся, теряя равновесие, и больно шлепнулся на задницу, наделав ногами, ударившимися о пол кузова, много шума. Хосок, которого тряхнуло не слабее, чем его, бухнулся на колени и завалился на Чимина, впечатавшись лицом в его грудь.       — Ай, блять…       — Воу, полегче! — взволновало рассмеялся механик, пытаясь подняться. На его лбу остался красный след от очков.       Раздались глухие возмущения.       — Предупреждать надо, Чонгук, мать твою! — рявкнул Чимин, придерживая Хосока за побитый локоть.       — Простите! Это ручник… Все целы?       — Относительно! — нахмурившись, крикнул Чимин и, вернув внимание Хосоку, замер.       Он все еще стоял на коленях, но теперь механик смотрел на него так близко, что чувствовалось его дыхание. Такой взгляд Чимин у него видел лишь один раз: когда Хосок вспоминал о чем-то неприятном. Чимин не понял, что могло вызвать такой взгляд, может, болезненное падение.       — Ты как?       Очнувшись, Хосок глубоко вдохнул, будто на пробу, и покачал головой. Лицо его посветлело.       — Все в порядке, — он усмехнулся, — что-то ноги тебя в последнее время совсем не держат. Надо их осмотреть, а то твоя неустойчивость скажется на моей безупречной репутации лучшего механика в мире.       Губы Чимина растянулись в улыбке, на которую Хосок уставился без зазрения совести.       — Ну, зато от скромности не умрешь. И раз уж ты мой механик, то причина моего падения вполне может быть твоей виной.       — Почему мы перешли на шепот?       Чимин пожал плечами. Усмехнувшись, Хосок двинулся вперед, надавив рукой на его грудь. Но тут в кузов заглянул Тэхен.       — Занимайте места. Трогаем.       Никто из них не успел заметить выражение его лица, так как парень быстро скрылся.       Прочистив горло, Хосок поправил очки и, оттолкнувшись от пола, поднялся на ноги. Затем, протянув руку, помог встать Чимину. Бегло осмотрел его ноги и, только убедившись, что визуально все с ними в порядке, отпустил его руку.       — Постараюсь поспать.       Чимин кивнул, растерянно отведя взгляд, и прыгнул наружу. Закрыл дверь.       — Мы никого не забыли? Где Чимин?       — Не волнуйся, Чонгук, твой любимчик уже здесь, — пробормотал Тэхен, вглядываясь в карту, когда к нему подсел Чимин.       — Ведите себя тише, Хосок собрался поспать.       — Да и я бы кемарнул, — проворчал Намджун, устраиваясь поудобнее позади.       — Прости… — скованно пробормотал Чонгук и вырулил фургон на дорогу.             

***

             Второй день пути прошел также сносно. Дорога была ровная, на ней практически невозможно было кого-то встретить, в основном люди передвигались караванами из самособранных вездеходов прямо по пустыне, рассекая дюны словно волны. Владельцы транспортных средств в принципе встречались редко, исключением в Котловане были те, кому доводилось часто работать с техникой, но чаще собранных вручную встречались лишь заводские автомобили на обыкновенных покрышках. Намджун бы, к примеру, побоялся ехать не по дороге: резину не так просто достать, запаска у них только одна. Был бы транспорт более совершенным, скажем, на скаитруме, позволяющем держать тонны металла над землей, не касаясь ее, был бы совершенно другой разговор.       К полудню, когда Чимин сменил Чонгука за рулем, а штурманами его вызвались быть отоспавшиеся Намджун и Хосок, местность постепенно изменилась. Красно-рыжая пустыня медленно меняла краски, становилась бурой, затем буро-зеленой, пока несмело, но будто бы оживала. Почва все темнела, начинала покрываться растительностью. Тут и там проглядывали все больше, пока еще маленькие, но все же кустарники и деревца, а не сухие колючие акации. Словно заканчивались границы огромного ожога, в котором они все это время жили, не зная, что сохранилась еще нетронутая кожа Земли.       Чимин с нетерпением ждал момент, когда сможет выйти, чтобы как следует осмотреться. Первое время ему казалось, что они въехали в иной мир. Мир, который не знает, что такое засуха, коррозия и привкус металла в воздухе, воде и мыслях.       Хосок все чаще отрывался от карты и окна, чтобы посмотреть на Чимина и его реакцию. Он ловил себя на непроизвольной улыбке, вторящей восхищенному взгляду Чимина, который ничего не видел, кроме пейзажа за окном. Дворники работали без перебоя, чтобы мелкий дождь не заслонял лобовое стекло, и убаюкали весь отряд своим мерным жужжанием. Стало прохладнее, и остальные, не заливаясь потом и не обмахиваясь чем попало, могли отдохнуть.       — Скоро уже будем на месте, — сказал Намджун, наблюдая за дорогой.       На самом деле он не очень любил Зеленый регион, как называли его котлованы. Это место напоминала о чем-то давно утраченном, далеком от человечества. Не зря тех, кто уходил сюда насовсем и пропадал, называли дикарями. Да и работать в этой зоне мог далеко не каждый. В единственном поселении на границе с Котлованом и Зеленой зоной проживало от силы пару сотен человек, представлявших собой уравнителей и касту рабочих.       Уравнители здесь выступали в роли пограничников. Они не пускали в лес котлованцев, исключая тех, кто шел туда, чтобы никогда не вернуться. Лично Намджун такого ни разу не видел, но слухи на то и слухи, что не рождаются на пустом месте. Да и вообще, про дикарей никто не любит распространяться, особенно местные.       Прислонившись лбом к холодному стеклу, Намджун думал о том, что им предстояло пройти контроль на границе. Вот уж забавно будет объяснять пограничникам, что целью их поездки является отдых на выходных, когда как выходные у котлованцев обычно проходили в пабах или дома. Дальше своих городов никто не выползал, исключая таких, как он, и странников, вроде Хосока.             

***

             — Ну, как оно?       Чимин повернулся на голос и увидел Тэхена. Тот вышел из фургона и, пока дошел до подопечного, покрылся влагой мороси, как и сам Чимин. Волосы Тэхена забавно завивались.       — Хорошо, — выдохнул Чимин и улыбнулся. — Слишком хорошо. Мне так легко дышится, что даже дурно.       Тэхен понимающе кивнул, усмехнувшись.       — До последнего боя еще неделя, тебе надо сменить обстановку ненадолго, а то от переживаний можно двинуться.       — Ты, кажется, волнуешься больше моего, раз напоминаешь мне о последнем бое так часто, — немного недовольно произнес Чимин.       — Да, не спорю. И у меня есть на то причины.       — Давай не будем о боях, хотя бы до возвращения в Сборщики. У меня такое чувство, словно все происходящее в течении пары дней — это какой-то сон. И если честно, я не хочу, чтобы он заканчивался. Дай мне немного пофантазировать, что я живу другую жизнь…       Чимин задумчиво глядел вперед, туда, где далеко-далеко с нагорья, на котором располагался приграничное поселение, виднелась стена леса — истоки, давно позабытые людьми. И Тэхен взглянул на Чимина как-то иначе, словно понял в этот момент про него чуточку больше.       — Я понимаю. Знаешь, мне нравится то, что мечтатель в тебе так упорно борется за жизнь.       Чимин вновь посмотрел на него, а затем расплылся в ехидной улыбке, пытаясь скрыть тем самым смущение, и пихнул Тэхена в плечо.       Хосок наблюдал за друзьями, которые дурачились под дождем. Они выглядели иначе, чем на тренировках: моложе, легче, счастливее. Одним словом — беззаботнее. И Хосок захотел остаться в этом моменте навсегда, но мог лишь запечатлеть его в своей памяти и сердце.       Все ждали, пока Намджун и Чонгук навестят своих знакомых пограничников, с помощью которых и наладили здесь торговлю. Из домов тут и там выглядывали любопытные жители, которые прекрасно осознавали, кому именно принадлежит этот фургон. Но, замечая незнакомцев возле него, не решались подойти ближе.       — Все в порядке, — уверил всех Намджун по возвращению. — Только попросили разбить лагерь у водохранилища, чтобы избежать волнений. Так что прошу обратно в карету.       Чонгук забирался в фургон последним, но его окликнули, поэтому парень соскочил со ступеньки и обернулся. Это был староста поселения, пожилой мужчина, которого он помнил с прошлых визитов. Ироничным было то, что жители этого места предпочитали общаться именно с Чонгуком, а не с Намджуном, который нагонял на них жути своими размерами.       — Добрый вечер, Чонгук.       — Добрый. Чем могу помочь, господин?       Взгляд черных глаз метнулся в сторону маленькой девочки, прятавшейся за стариком со стеснительной улыбкой. Чонгук помахал ей рукой. Это была внучка старосты. Мужчина пришел узнать, когда они собираются торговать. Договорились на завтрашнее утро.       Намджун сидел за рулем и наблюдал за этой картиной с легкой улыбкой на губах. Чонгук всегда расцветал, когда общался с людьми, которые не боялись его, не испытывали омерзения, жалости или не сторонились только из-за внешности. Таких людей, кроме их компании, а теперь еще и Крис, было совсем немного. Поэтому в Зеленой зоне Намджун передавал бразды правления в руки Чонгука без задней мысли или ревности.       — Что вы будете продавать? — внезапно спросил сидевший рядом Чимин, у которого в голове не укладывалось, почему друзья приезжают в это поселение и что вообще могут тут раздобыть для себя. — Запчасти? Металл? Оружие?       Повернувшись к нему, Намджун скучающе ответил:       — Продукты.       — Но… разве продукты могут быть контрабандой?       — В регионы все выдается дозировано, тебе ли не знать. А все, что выше нормы — контрабанда. Особенно если цена значительно ниже рыночной.       Чимин смущенно отвел взгляд. Он и правда забыл каково это, жить с ограничениями, какими бы они ни были. И все это благодаря Хосоку, который его явно разбаловал. Парню стало не по себе, и Намджун заметил это, похлопал по плечу и мягко улыбнулся.       — Не грузись. Ты тоже часто помогаешь людям.       — Но в последнее время я так зациклился на себе, что…       — Перестань. Хочешь помочь завтра мне и Чонгуку? Здесь много пожилых людей, которым нужна физическая сила. Особенно от молодых бойцов, из которых энергия бьет ключом. Можешь помочь с ящиками или с делами по дому. Крыши чинить умеешь?       Чимин активно закивал и широко улыбнулся. Намджун довольно кивнул.       — Вот и славно.       

      ***

             По прибытию к месту их будущего лагеря появилась новая проблема. Пошатываясь и бледнея с каждой секундой, Хосок кое-как вылез из фургона, опираясь о дверцу. Его состояние сперва заметил только Чимин, потому что в отличие от остальных, смотрел не по сторонам.       — Эй, тебе плохо?       Хосок попытался отмахнуться, но резкое движение все усугубило. Не задавая больше лишних вопросов, Чимин подошел к нему и, уверенно подхватив на руки, попутно заметив, что делает это уже второй раз, а Хосок кажется все легче и легче, поискал глазами тень и понес механика в ту сторону.       Бережно усадив парня на сухую траву, Чимин взволнованно его оглядел и принялся расстегивать ворот рубашки, чтобы облегчить дыхание. Хосок мягко отвел его руку, взяв за запястье.       — Не суетись… — проговорил он с закрытыми глазами. — Все нормально.       Поджав губы, Чимин выпрямился и сбегал за водой. Вернувшись, он помог Хосоку умыть лицо. Его кожа вскоре вернула себе здоровый цвет, и парень выдохнул с облегчением, расслабившись.       — Спасибо.       Чимин уселся напротив, скрестив ноги.       — Не пугай меня так.       Он повернулся и дал знак остальным, что все в порядке. Ребята принялись ставить лагерь.       — Помоги им. Я в норме. Посижу пару минут и присоединюсь. Кислород в голову ударил.       Показательная бравада Чимина совсем не утешила, но он, коснувшись щеки Хосока и еще раз его оглядев, все же поднялся на ноги, не желая быть прилипчивым.       — Зови, если что.       Тэхен смерил Хосока недовольным и в то же время обеспокоенным взглядом, но тот лишь отвернулся от друга и закрыл глаза, вытянув ноги.              С лагерем управились быстро. Намджун отлично умел ставить палатки, потому и руководил процессом, уберегая Чимина от решения поставить палатку поближе к будущему огню, чтобы «было теплее».       — Так, а теперь сделайте круг из камней, вот так. Здесь куча песка, но есть и сухая растительность, так что лучше не рисковать.       Чимин поглядывал на друга с живым интересом, беспрекословно выполняя все, что он говорит.       Когда Хосок оклемался, а Чонгук окопал палатки и приспособил колышки, чтобы крепко держались в мягкой почве, компания направилась за водой.       В нескольких минутах ходьбы вниз по склону располагалось искусственное водохранилище. Одним высшим силам известно, как удалось удержать уровень воды в этом месте. Может, спасали участки глинистой почвы, но песка меньше точно не стало. Пустыня, перемежаясь со скромной растительностью, тянулась практически до самого леса, только там, далеко у горизонта, ее сменяла зелень, густая и сочная. Жаль, что туда путь заказан. Люди сами лишили себя шанса, отказались от возможности жить в гармонии с природой и обезопасили ее от себя. Древесину добывали в искусственно высаженных садах и лесах, да и не нужна она была в промышленных масштабах, миром правил металл и скаитрум, а древесину с большего заменял торф при необходимости.       Они выбрали идеальное место с пологим берегом. Вода казалась нетронутой. Это, конечно, не было ни океаном, ни морем, но все же такое количество воды для жителей Котлована не могло быть простым явлением.       — Рот закрой, а то муха залетит.       Чимин вздрогнул и злобно зыркнул на Чонгука.       Намджун блаженно вдохнул, уперев руки в бока. Он смотрел на водную гладь, которую ничто не тревожило. По берегам росли акации и уксусные деревья, кактусы, разбухшие от влаги и мелкие кустарники. Спрятаться было негде, все как на ладони.       Судя по заброшенным зданиям возле их лагеря, здесь однажды пытались разводить рыбу, да ничего не вышло, вот и остался водоем и пару полуразрушенных кирпичных строений, в тени которых они расположились.       — Меня так и подмывает искупаться, — сказал Намджун, уловив от себя не самый приятный аромат. — Как думаете, ужин может подождать?       — И я бы поплавал, — произнес Тэхен, но доля сомнения звучала в его голосе.       Чимин и Чонгук промолчали, красноречиво поглядев друг на друга. Хосок встал между ними, положив руки им на плечи.       — Ты можешь окунуться, Чимин, вреда ногам не будет. Только вот под плавание они не подогнаны.       Чимин обрадовался и такому варианту.       — Я немного, смыть пыль.       Хосок кивнул, мол, действуй.       — И ты, Чонгук, тоже. Твой корпус должен быть довольно легким, — он призадумался, — Правда… По поводу рук я сомневаюсь.       Снисходительно улыбнувшись в ответ на попытку поддержки, Чонгук сказал:       — Лучше не буду рисковать. Все равно ничего толком не почувствую. К тому же, не люблю глубокую воду.       Намджун, раздевшись до трусов, залез по пояс, ежась от прохладной воды, и нырнул. Усевшись на берегу, Чонгук улыбнулся, пытаясь угадать, как далеко он проплывет под водой. В итоге вынырнул парень, едва ли не проплыв треть водохранилища.       — А ты сам? — спросил Чимин.       — Не умею плавать, — ответил Хосок, натянув свою искусственную улыбку. — Только ножки помочу.       Механик смерил подопечного хитрым взглядом, Чимин ответил ему долгим и пронзительным.       — Была б моя воля, зашвырнул бы уже тебя в воду.       Хосок рассмеялся и подтолкнул Чимина.       — Иди.       Он кивнул, стянув футболку и кинув ее на песок. После долгой дороги вода манила к себе, будто магнит. Далеко он не отплывал, только нырнул пару раз и засел по шею в воде, закрыв глаза, наслаждаясь прохладой, окутывающей тело.       Тэхен замер в нерешительности.       — Можешь нырнуть в футболке, никто и слова не скажет, — подсказал Хосок.       Тэхен вздохнул, опустив голову и сжал кулаки.       — Знаешь… Я все чаще думаю об этом. О своих страхах. Пока не влип в вашу историю, пока не познакомился со всеми, считал свои шрамы такими значимыми, такими существенными. Мне казалось, это они сделали меня тем, кто я есть. Но это не совсем так, — Тэхен посмотрел на своего друга и мягко улыбнулся ему. — Пора шагать вперед. Вот что я усвоил за эти месяцы. К тому же… им я доверяю.       Он плавно расстегнул рубашку, бросив ее к своим ногам, подставив бледную кожу и розоватый шрам воздуху. Непроизвольно взявшись за подаренный Сокджином кулон, будто тот сумел бы спасти от падения в пропасть к собственным страхам, Тэхен шагнул в воду.       Намджун тактично промолчал, едва заметно кивнув своим мыслям, и поплыл в другую сторону, когда Тэхен зашел по пояс. Чонгук оглядел его, чуть нахмурившись, а потом глубоко задумался. Хосок же смотрел с гордостью и теплотой. Тэхен слов на ветер не бросает, он действительно пытается идти вперед.       «Может, и мне пора?..», — пронеслось в мыслях у Хосока. Он глянул на Чимина, который уже выходил на берег, отряхиваясь, словно мокрый пес. Брызги разлетались от него во все стороны.       — Эй! — Хосок засмеялся, прикрываясь руками. — У меня же очки!       Поймав игривое настроение, Чимин улыбнулся. Убрав руки от лица, Хосок ответил тем же и застыл. Рельефное тело его бойца красиво выделялось на фоне солнечного диска, опускающегося к горизонту и готовящегося окраситься в красный. Они давно не видели таких вот диких закатов. Проследить бы за ним от начала до конца, вероломно украсть каждое мгновение, каждый исчезающий сантиметр между солнцем и вершинами тонких искривленных акаций на противоположном берегу.       Чимин подошел ближе и встал на расстоянии вытянутой руки. Хосок заметил мурашки на его коже, но Чимин выглядел счастливым, холод не тревожил его. По груди скатывались капли, вызывая внезапно жаркие ассоциации в мыслях Хосока. Он чуть вздрогнул, изумившись, ведь раньше за собой такого не замечал. Он всегда смотрел на Чимина с эстетической или профессиональной стороны, может, с толикой здравой зависти. Но после той ночи смотреть на Чимина ему хочется постоянно, особенно учитывая то, что он обязательно поймает ответный взгляд. Приятно кому-то нравиться, даже если этот кто-то не принимает полностью.       — Хочешь, научу тебя плавать?       Хосок покачал головой, улыбаясь.       — Я лучше утоплюсь.       Усмехнувшись, Чимин двинулся к нему и, схватив за руки, уткнулся в плечо Хосока лбом и принялся вытираться об его одежду, а затем и щеки. Хосок начал заразительно громко смеяться, пытаясь оттолкнуть Чимина, но в итоге стоял весь мокрый и взлохмаченный. Оставшись довольным своей маленькой пакостью, Чимин подхватил одежду и ускользнул в сторону лагеря, уворачиваясь от пинка механика.       Хосок посмотрел ему вслед, и такое теплое чувство разлилось в груди, что в пору бы испугаться. Все ли в порядке с сердцем, которое все чаще сбивается с ритма? Но он смотрел на удаляющуюся фигуру человека, в которого был влюблен, как мальчишка, и непроизвольно позволял себе в эту секунду думать, что у них все будет хорошо.       Выбравшись из водоема отдохнувшим, Тэхен бросил парням:       — Притащите потом воду.       И догнал Хосока, уходящего в лагерь.       Чонгук остался на берегу один, но Намджун вскоре вышел к нему, плюхнувшись рядом.       — В компании веселее дорога, скажи? — осторожно начал он, прищурившись от яркости закатного солнца.       Обняв колени, Чонгук кивнул. Не мог не согласиться.       — Но с тобой вдвоем мне тоже нравится.       Намджун посмотрел на него и подсел чуть ближе. Чонгук положил голову на его влажное и холодное плечо и в блаженстве закрыл глаза. Головная боль чуть отпустила.       Глядя на клонящееся к горизонту солнце, Намджун сказал:       — Я бы никогда и никому тебя не отдал. Просто… — он тяжело вздохнул, собирая мысли в кучу, — в словах Шутника крылась истина. Со стороны все действительно выглядит так, будто я считаю тебя своим имуществом и верю в то, что без меня ты никто. Эта мысль изводит меня и делает больно. Я не знаю, как избавиться от нее. Будто бы мы связаны только из-за твоей амнезии и отсутствия выбора, а я этим пользуюсь.       — Джун. Это все такая чушь.       — Нет. Не чушь. И ты это знаешь, потому что сам задумался тогда…       Отстранившись, Чонгук осторожно повернул лицо Намджуна, заставив посмотреть на себя. Выглядел он действительно подавлено.       — И что теперь? Нам разойтись в разные стороны?       — Нет, я…       — Вот именно. Можешь прогонять меня, но я никуда от тебя не денусь, Джун. Даже если бы ты меня отдал, я бы вернулся, чтобы накостылять тебе по первое число за это. И остался бы.       Намджун улыбнулся, забавно фыркнув и покачав головой.       — Это приятная ложь. Но не отменяет того, что ты самый светлый человек в моей жизни.       Он посмотрел в глаза Чонгука уже внимательнее, несмело коснулся его щеки. И когда Чонгук прижал его ладонь к своему лицу механической кистью и прикрыл глаза, Намджун решился сказать:       — Я хочу помочь тебе восстановить пробелы в памяти, чего бы это ни стоило и чем бы ни закончилось. Лишь бы тебе было спокойнее.       Чонгук зажмурился, уткнувшись лбом ему в ключицы, и Намджун крепко обнял, укрывая в своих руках от всего мира.       — Спасибо…       Любовь к этому человеку разрывала Чонгука изнутри, грозясь затопить Намджуна. Но он не боялся глубокой воды.             

***

             Мокрые и счастливые, они развели огонь. Воду парни притащили, когда уже Тэхен едва ли не кипел от возмущения, что Хосок находил весьма забавным. Чимин сидел у костра, подкармливая его дровами. Хосок тут же взгромоздил на огонь котелок с водой и принялся крошить туда невесть что, объявив, что это будет суп.       — Скажите спасибо, что хоть один из вас умеет готовить.       — Благодарим тебя, о великий Чон Хосок, за хлеб наш насущный, — пропел Чонгук.       — Будешь ерничать — готовишь завтрак сам.       — Мы будто в «Соленом кактусе» сидим, — заметил Чимин и вовремя отдернул себя от идеи вытянуть ноги к огню. — Не хватает только Юнги и Сокджина.       — И Крис, — вздохнул Чонгук.       Тэхен уселся рядом с Чимином. Он укутался в плед, отогреваясь и представляя, как Сокджин стоит в сторонке и курит, глядя на огонь. Его начинало напрягать это, но вскоре Чимин отвлек разговором о боях, несмотря на то, что не так давно сам просил этого не делать. Тэхен искренне обрадовался возможности, ведь они так и не разобрали все сильные и слабые моменты.       По правую руку от Чимина расположился Хосок, напротив них — Намджун и Чонгук. Принявшись за еду, все ненадолго замолчали.       — Ты как? — негромко спросил Чимин.       — Все хорошо, — мягко улыбнулся Хосок, подумав, что супу не хватает соли. Остальные не жаловались.       Чимина его ответ не то чтобы устроил, но и требовать большего он не мог. Их общая крыша, их мастерская, ставшая домом, была далеко и не могла уберечь сейчас от посторонних глаз и ушей. Нет, не то чтобы его друзья были посторонними, просто… Просто некоторые моменты Чимин не хотел бы обсуждать при них. И так из последних сил держал на лице маску невозмутимости, но и с ней было тяжело поддерживать беседы с Хосоком.       Казалось, он все это прекрасно понимал, потому и сам ограничивал контакты с Чимином, особенно после того неловкого падения в кузове. Но кто бы знал, как их тянуло друг к другу. Так близко сидят, что можно коснуться плечами, но так далеки друг от друга по многим причинам. Чимину было попросту страшно сокращать это расстояние, а Хосок был тем, кому это не с руки.       Тэхен молча наблюдал за ними весь день, явно найдя это занятие увлекательным, и теперь был практически на сто процентов уверен в том, что между ними что-то изменилось. И будь здесь Сокджин, Тэхен бы сделал ставку года.              Отойдя подальше от лагеря и чуть ближе к поселению, где располагалась единственная на округу вышка, Тэхен и Хосок вызвались связаться с Сокджином. Разложив доверенный им приемник и выдвинув антенну, Хосок принялся настраивать агрегат, так как однажды уже имел дело с чем-то подобным. В конце концов, он тут механик.       Тэхен терпеливо ждал, пересыпая остывший песок в ладонях, и посматривал на своего друга. Он хотел поговорить, но не решался, помня, что их прошлый разговор по душам привел к тому, что в итоге Хосок переспал с Чимином, а Тэхен теперь не знает, почему чувствует такую внезапную тоску по одному идиоту, не способному самому о себе позаботиться и удовлетворить базовые потребности.       Приемник издал противное шипение, но вскоре послышался знакомый голос, и Тэхен подсел ближе.       — Это Хосок, со мной Тэ. Как слышно?       «Слышно хорошо, ребят!» — в голое Сокджина звучала улыбка.       Тэхен поспешно стер свою.       — У нас все нормально. Как в Сборщиках?       «Тишина. Был у Юнги, они закрывались на ночь. Завтра свяжитесь чуть раньше, тогда и с ними поговорите.»       — Понял, — отвечал Хосок. — В таком случае…       Тэхен дернул его за рукав.       — Могу я с ним поговорить?       В радиоэфире воцарилась тишина. Хосок улыбнулся и кивнул. Поднявшись на ноги, парень отошел на достаточное расстояние, чтобы видеть, но не слышать Тэхена. Он же немного замялся.       «…ты что-то хотел, Тэ?»       Такое непривычное «Тэ» резало слух. Сокджин держит дистанцию, но Тэхен прекрасно понимал, зачем он это делает и был благодарен, но в то же время хотелось кричать на самого себя, потому что все портит. Но тут же возникает вопрос: что именно портит? Чтобы что-то испортить, нужно чтобы это «что-то» хотя бы было.       — Ничего такого, я…       «Я рад тебя слышать.»       Его вкрадчивый голос добавлял разговору какой-то интимности. В груди потеплело. Тэхен закрыл глаза, представив, будто Сокджин сидел сейчас напротив и мог видеть его лицо и слышать мятежные мысли.       — И я… — он прочистил горло и заговорит более уверенно: — Джин. На самом деле у меня есть просьба к тебе.       Тэхен никогда не просил его ни о чем личном, все просьбы могли касаться общих тем или других людей, но не его самого. Этот факт временно заставил собеседника замолчать, и тогда Тэхен воспользовался этим, как шансом высказаться. Хотя бы частично передать то, что чувствует сейчас.       — Дело в том, что за последние недели я много думал. О всяком. О ребятах, о прошлом, о тебе, о себе, чего, кажется, не случалось уже очень давно, — Тэхен нервно усмехнулся, и Сокджину этот смех не понравился, захотелось оказаться рядом и увидеть его. — Все из-за Чимина, — Тэхен шумно вздохнул, — этот парень переворачивает все вверх ногами. Он и то, что происходит в последнее время с нами, натолкнуло на мысли, что все меняется, что мир не замер, не остановился в тот момент, когда меня похитили, как я думал раньше, не замер, стоило мне очутиться у твоего отца, жизнь не закончилась, когда я получил этот шрам. Нет. Мир продолжил вращаться, даже когда убили моего лучшего друга, а второго пытали и выкинули из Столицы как ненужный мусор. Остановился не мир, а я сам. И это было ошибкой, потому что сейчас, глядя на всех вас, на тебя, на Хосока и Чимина, на Юнги, на Чонгука и Джуна, даже на Крис, я понимаю, что много упустил и что готов попытаться сделать шаг дальше, двинуться с миром вновь.       Пока он говорил, чувствовал, как все сильнее начинали трястись руки: взял консервный нож и вскрыл грудную клетку, обнажив душу. Это всегда непросто.       Присутствие Сокджина рядом казалось жизненно необходимым, но проблема была в том, что будь он здесь, Тэхен никогда бы и рта не открыл, чтобы сказать все это. И дело не в страхе, а в чем-то более глубоком, в тех ранах, которые не залечатся никогда, поэтому останется с ними только смириться так, как он смирялся сейчас. В этом не было вины Сокджина, но разлука с ним была необходимым этапом, чтобы понять, здоровые ли чувства он к нему испытывает и не последствия ли это долгих лет в качестве питомца его отца. Нормальны ли вообще их отношения, их дружба? Нормально ли вообще хотеть чего-то еще? Пока толком не разобрался, если честно, но то, что Сокджина от одного лишь звука его голоса хотелось обнять, а не спрятаться, уже давало подсказку.       — И чтобы сделать шаг, мне нужна помощь. Так получилось, что ты играешь большую роль в моей жизни после всего, что было. Я хочу разобраться, стоит ли нам идти вместе или мне будет лучше сепарироваться, пусть ты скажешь, что нет этой зависимости. Поэтому хочу… нет, я прошу, чтобы ты мне помог. Я хочу попытаться… — он зажмурился, чувствуя, что заливается краской, — попытаться, двигаться вместе, а не стоять позади тебя. И если бы ты хотел того же…       «Тэ…»       — Если бы ты хотел того же… Идти со мной в ногу, а не тащить меня или нести, или держать в золотой клетке, как…       «Тэ, милый…»       — Как канарейку, которая красиво поет, но так быстро погибает, то… То я был бы счастлив попробовать. Потому что, если это невозможно, если мы только мешаем друг другу, я должен знать.       Тэхен распахнул глаза и очень расстроился, не увидев ошарашенное (или какое-либо еще) лицо Сокджина. Он слышал только тяжелое дыхание из приемника.       «Ким Тэхен. Солнце. Ты хоть знаешь, почему я так тебя называю?»       Покачав головой, Тэхен приготовился слушать и не сразу понял, что Сокджин не может его видеть, но парень все равно продолжил:       «О, это глупая банальщина, — приемник передал его бархатный смех, — потому что ты разгоняешь серые тучи над моей головой. Благодаря тебе я смог сохранить рассудок и не опустить руки перед целью. Ты был моим якорем. Да, я помог тебе однажды, потом подхватил после падения, но это не значит, что подобрал и посадил на цепь, как отец, нет. Я сделал это только потому, что хотел, чтобы рядом был такой человек, как ты. Честный, упорный, светлый. Кто напоминал бы о лучшем и не позволял впасть в отчаяние. Мы все это время шли вместе. По крайней мере, я так думал. И мне жаль, что я не давал, возможно, тебе больше воздуха и пространства, чтобы это осознал и ты. Прости меня, Тэ. Так себе из меня друг.»       Утерев свои глупые глаза, которые посмели заслезиться, Тэхен шмыгнул носом. На сегодня откровений было достаточно. Его сердце грозилось лопнуть. Это был настолько непростой разговор, что в груди щемило и подташнивало. Это было не о его чувствах к Сокджину, а о его будущем, его принципах, его воле жить так, как хочется, а не так, как кто-то диктует. И то, что Сокджин поддержал, было сравнимо только с чувством, когда после долгой ночи, наполненной кошмарными видениями и звуками, наступает тихий рассвет.       — Спасибо, Джин… Это важно мне. Я бы хотел поговорить с тобой об… этом… позже. Но я так и не озвучил просьбу.       «Говори»       — Помоги мне найти мою семью. Если они еще живы.       Воцарилось недолгое молчание, и тревожное мышление Тэхена начало уже подкидывать идеи о том, что все сказанное — пыль, подхваченная ветром. Но Сокджин все же ответил:       «Конечно. Я могу это сделать. Когда вернетесь, мы с тобой съездим в твой родной город, не будем тянуть.»       Услышав это, Тэхен преисполнился такой светлой благодарности, что широко улыбнулся. Облегчение накрыло его с головой. Он не будет один совершать этот страшный шаг. Даже если все пойдет совсем плохо, с ним будет Сокджин, которого можно будет взять за руку.       — Спасибо! Спасибо тебе!       — Пока еще не за что, солнце, — ответил Сокджин, сидя в своем кабинете перед приемником.       Его взгляд сместился на помятое письмо, зажатое в руке. Он бы почувствовал эйфорию и шок одновременно от всего, что сказал ему Тэхен. Почувствовал бы, но в любой другой день, до того, как он прочитал это письмо, до того, как его вообще доставили ему лично в руки с грифом «Не вскрывать, абсолютная секретность». Письмо было анонимным, но не составило труда догадаться, кто отправитель и какова тому причина.       Сокджина подташнивало от нервов. Он аккуратно сложил письмо обратно в конверт.       — Я сделаю все, что в моих силах, и буду с тобой столько, сколько смогу.       И он не соврал, лишь немного перефразировал.       Он будет рядом с Тэхеном столько, сколько ему позволят.             

***

             Сворачивая приемник, Хосок делал вид, что не замечает Тэхена, который сверлил его взглядом. И только после очередного недовольно-тяжелого вздоха, он все же заговорил:       — Ты все знаешь.       — А ты ожидал, что сможешь сохранить от меня в тайне хоть что-то?       Хосок посмотрел на него и улыбнулся:       — И не стал бы. Как ты понял?       — Вы слишком тихие. И смотрите друг на друга иначе. Вернее, почти не смотрите. Это случилось после боя?       К своему неудовольствию Тэхен заметил, как щеки Хосока стали чуть розовее, а сам он нахмурился, пытаясь сдержать приток воспоминаний.       — Да. Я не смог остановиться… Хотя правильнее будет сказать — не захотел.       Поднявшись на ноги, Тэхен забрал у Хосока приемник, и они направились обратно в лагерь.       — Так значит, Чимин и правда особенный, раз тебе не удалось придерживаться своих же принципов рядом с ним.       — А то ты и сам не знаешь, какой он.       — По правде сказать, до последнего сомневался. Хотя эта история с Асми с самого начала была мутной. Она похожа чем-то на тебя внешне, заметил?       Хосок предпочел это не комментировать. Он вообще не хотел думать об этой девушке, испытав облегчение, когда она исчезла из их жизни, и совершенно не интересуясь, что с ней будет.       — Так ты завел этот разговор не для того, чтобы навязывать мне свое мнение?       — Нет. Не хочу лезть. Это, конечно, не отменяет мои переживания о тебе и о нем тоже, но при виде твоего довольного выражения лица, хочется верить, что все может получиться. Вдруг Чимин хорошо на тебя повлияет, и тогда ты…       — Тэ… перестань, — уставшим голосом попросил Хосок. — Я слишком долго живу с этим, чтобы отказываться от решений ради кого бы то ни было.       — Пусть так. Но я повторю и буду повторять, что не хочу терять тебя.       Посмотрев на друга, Хосок приобнял его за плечи и мягко улыбнулся.       — Спасибо.       «Все рухнет к чертям собачьим со скоростью карточного домика», — подумал Тэхен.              Они вернулись в лагерь, обнимая друг друга за плечи. Сначала Чимин, сидящий все это время у костра и ворочавший палкой угли, хотел было подскочить к ним, подумав, что Хосоку опять стало плохо, но услышал тихий смех и уселся обратно, ощутив лишь неприятный укол ревности.       Намджун, заняв одну палатку, уже дрых без задних ног. Тэхен решил последовать его примеру и, лениво махнув Чимину и напомнив о завтрашней тренировке, занял вторую. Замерев на пару секунд, Хосок будто размышлял, не уйти ли спать, но в итоге, поймав несмелый взгляд Чимина, решил задержаться и сел рядом с ним.       Чимин замер, словно боялся спугнуть Хосока: в последние дни он слишком легко и внезапно напоминал о расстоянии между ними и неозвученных вопросах и решениях. Хосок заметил, что Чимин смотрел на угасающий огонь хмуро, будто в их отсутствие его кто-то расстроил или даже разозлил.       Никогда, даже сейчас, после всего, что между ними было, Чимин не чувствовал себя не в своей тарелке. Это была какая-то особая магия человека по имени Чон Хосок, который мог сделать неважным даже самое темное, что есть в этом мире. Да и как сложно ощущать неловкость после того, что тебе понравилось. Больше, чем понравилось. Нет, неловкости не было, а вот страх… Страх при взгляде на Хосока возникал в сердце Чимина все чаще и чаще, и он не знал, когда это началось и какая истинная природа этого страха. Страх быть отвергнутым в дружбе? Нет, Хосок хороший друг и принимает Чимина таким, какой он есть. Страх быть непонятым? Отнюдь, Хосоку всегда удавалось все схватывать с полувзгляда. Страх потери? Да куда он денется, этот зануда, до расторжения контракта?       Чимин усмехнулся своим мыслям, но улыбка почти мгновенно померкла.       Может, тогда дело не в Хосоке, а в нем самом? При взгляде на механика — тепло в груди, предвкушение новых шуток, разговоров, настроение поднимается, стоит лишь услышать утром шум в мастерской. Тогда откуда взялся страх? Неужели дело в том, что он не спешит обдумывать и признавать? Неужели думать о чем-то большем, нежели просто дружба, может быть так страшно?       Его влекло к Хосоку. Влекло, будто они были связаны и неделимы. Он хотел бы узнать, что по этому поводу думает сам Хосок, ведь его мысли и чувства для Чимина — минное поле, а сам он далеко не сапер.       Хосок медленно отвернулся от костра и глянул на Чимина. Его боец сидел, как сам не свой, забавно наклонив голову вбок, словно и не моргал.       — Случилось чего?       Услышав его голос, Чимин будто из омута вынырнул.       — Нет, извини, задумался.       Сердце колотилось как бешеное. Уже и на голос Хосока он реагирует неадекватно. Чимин злился на себя и злобно ткнул палкой в угли, отчего в небо взлетел сноп искр и растворился в темноте. Хосок непонимающе изогнул бровь, но нацепил искусственную улыбку. Заметив это, Чимин огорчился: прошел момент искренности. Сразу и со страхами своими разбираться расхотелось.       Он вновь поймал взгляд Хосока и вновь затрепетал изнутри.       Хосок, должно быть, заметил эту нелепую бурю эмоций, сменяющих друг друга на лице Чимина, но виду не подал.       — Что будем делать завтра?       — Можем погулять, если Тэ не заставит тебя отрабатывать удары на ближайшей стене.       — Все возможно, — робко посмеялся Чимин.       — Ну, или можем сходить на рыбалку.       — Я не спец, — Чимин откинулся на свои руки и посмотрел на небо. — Так непривычно ничего не делать и ни о чем не думать.       — Разве это не хорошо? Ни о чем не думать, просто наслаждаться моментом?       — Не знаю. Таков я. Вряд ли когда-то это изменится, разве только в исключительных случаях, — Чимин посмотрел на Хосока и, глянув на его губы, отзеркалил улыбку, — вот как сейчас.       Заметив это, а как иначе, он всегда все замечает, Хосок чуть наклонился к лицу Чимина, опустив взгляд. В груди парня вновь заклокотал тот самый неясный страх.       Он боится близости? Но они с Хосоком перешли уже все границы… Тогда что? Все его тело, весь организм кричал: «не стоит этого делать».       Чимин двинулся вперед, ощутив покалывание кончиками пальцев, и коснулся ими щеки Хосока, будучи уже в паре сантиметров от его губ. Поцеловать его хотелось до дрожи. И ни о ком другом, даже о самом себе, Чимин уже в этот миг не думал.       Раздался шум шагов, и Чимин, едва-едва коснувшись его губ, отпрянул. Хосок выпрямился чуть медленнее, его потемневший взгляд все еще был прикован к затылку Чимина. Механик облизнул губы и улыбнулся, хитро, а потом внезапно грустно, будто перехватил в голове не понравившуюся ему мысль.       Чонгук вышел к ним из тени рядом стоящих руин с охапкой дров в руках. Чимин нацепил на себя маску беззаботности, сказав:       — А я уж думал, тебя волки на запчасти разобрали.       Чонгук подозрительно долго не отвечал, а Чимин так и не рискнул поднять глаз. Неужели он что-то заметил? Чимин не считал, что совершил преступление, но ощущалось это именно так.       — Принес из поселения еще дров на утро.       С этими словами Чонгук нагнулся, с перестуком опустив пирамидку поленьев недалеко от костра.       — Пойду спать.       И он действительно ушел, скользнув в палатку, где сопел Намджун. Чимин прочистил горло.       — Он…       — Нет, — покачал головой Хроме, войдя в положение Чимина, и уже после подумал о том, что лучше бы сказал правду. — Тебе это… Важно? Если кто-то узнает?       Чимин сразу ощетинился. Для Хосока такая его реакция была в новинку, парень буквально сдерживался, чтобы не накричать на него, но при этом злился Чимин только на себя самого.       — Я все порчу.       — Брось. Послушай, мы все устали, давай отдохнем и забудем о том, что было.       Замерев, Чимин поднял на него взгляд, уточнив:       — О чем именно?       Подняв очки на макушку, Хосок вгляделся в карие глаза, казавшиеся янтарными в отблесках костра, такими теплыми, уязвимыми. Эти глаза не приняли бы от него сейчас иного ответа. И Хосок знал это. И корил себя за это, но ничего не мог поделать. Чимин стал той слабостью, перед которой он не мог устоять. В слабостях, от которых он отказался после смерти Либа и своего падения, крылась его гибель, потому что дорога у него была одна, прямая. Чимин стал на этом пути препятствием, которое теперь не так просто будет обойти.       Внизу живота мгновенно стянулся томный узел, в голове - сомнения, которые Чимин с усилием отодвинул на задний план. Но, прежде чем искра разгорелась в пламя, Хосок, упершись ладонью в его грудь, все же отстранился.       — Пожалуй, будет лучше, если мы сейчас ляжем спать.       После этого Чимин не посмел бы ему возразить, только спросил, все ли с ним хорошо, и после утвердительного ответа поднялся, чтобы забросать угли песком.       — Доброй ночи, Лучик.       Чимин не успел ответить, как Хосок залез в палатку к Тэхену, скрывшись так быстро будто сбегал. Но бегство не в привычках Хосока. По крайней мере, Чимин хотел так думать.       Что ж. Будет лучше, если он проведет ночь без Хосока.       Да. Так будет лучше.              Забравшись в палатку, Чимин улегся на спину, но не смог расслабиться, так как почти сразу услышал разговор Хосока и Тэхена, на будущее запомнив, что слышимость в палатках прекрасная.       — Ты как? — раздался напряженный шепот Тэхена.       — Хватит спрашивать, — ответил Хосок, стараясь быть тише. В его голосе Чимин услышал какие-то болезненные нотки.       — Помочь?       — Да. Ни черта не вижу в темноте.       — Давай я.       — Хорошо…       Странная возня заставила Чимина напрячься, и он сел, вслушиваясь. Умом понимал, что поступает не очень красиво, но ничего не мог поделать. В голове роились мысли. Почему Хосок соврал? Что он недоговаривает? Почему все еще есть что-то, что он может рассказать Тэхену, но не ему? Но затем вспомнил, что Хосок в принципе мало чем делился с ним. Раньше Чимин думал, что Хосок просто такой человек, но теперь сомневался и переживал. Помимо этого, в груди всколыхнулась неуместная сейчас ревность и обида, потому что он не мог пойти и помочь.       — Держи крепко и бей по центру, — голос Хосока звучал твердо.       — Так… — Тэхен выдохнул. — Ладно…       Секунда — и раздался сдавленный стон Хосока. От этого звука, проникающей сквозь сжатые зубы боли, Чимин и сам поежился.       Пару минут слышалось только тяжелое дыхание, но затем и оно затихло.       — Прости, Тэ. И спасибо.       — Да… без проблем, — голос его полнился сомнением. — Это действительно жутковато.       Хриплый смех Хосока, заставил сердце Чимина волнительно сжаться. Что-то было не так, это и идиот понял бы. Но Тэхен не расскажет даже под пытками, а Хосока спрашивать бесполезно, пока он сам не захочет поделиться.       Ревность обжигала, и это было глупо, он знал. Тэхен — лучший друг Хосока уже много лет, естественно, что он может знать что-то недоступное больше никому другому. А кто Чимин? Парнишка, который не может в собственных чувствах разобраться? Зачем Хосоку рассказывать что-то такому, как он? Зачем рассказывать кому-то, кто с ним по временному контракту, кого лучше держать на эмоциональном расстоянии?       Чтобы хоть как-то заглушить их разговор, Чимин залез в спальник и откатился к противоположной стене палатки, накрыв голову подушкой. Все равно это было не для его ушей.