Крылья, ноги и хвосты

             Кто-то пытался пробраться к нему в голову, завладеть вниманием, кажется, его даже трясли за плечо. Рука, на которую он опирался подбородком, дрогнула, и сознание прояснилось. Перед глазами показалось лицо Юнги. Моргнув, Чимин приподнял брови, вопросительно уставившись на него в ответ. Друг нахмурился и опустился на стул рядом.              — Ты совсем ничего не ешь.              Чимин неопределенно повел плечом. От мысли про еду скручивало в рвотных позывах и почему-то только сильнее хотелось громко кричать или плакать, или начать биться головой об стену. Но он продолжал сидеть в «Соленом кактусе» потому что шум, разговоры и музыка были лучше, чем тишина. Так он думал.              Взглядом Чимин окинул пространство из которого «выпал» на неопределенное время. Витать в туманном потоке сознания было приятно. Зря Юнги его вырвал. Назад в небытие так просто не вернуться.              На глаза попались Чонгук и Крис, которые за соседним столиком в окружении посетителей, что радовались проходу Чимина в Лигу больше, чем сам Золотой мальчик Сборщиков, играли в армрестлинг.              — Сколько они так?              — Минут двадцать, — ответил Юнги, посмотрев на друзей.              — А ставки?              — Покупка новых струн для гитары.              Хмыкнув, парень выцепил взглядом и остальных: Намджуна, который не сводил теплого взгляда с Чонгука, Сокджина, который играл с кем-то в карты, Тэхена, внимательно наблюдающего за сражением, не имеющим ни смысла, ни окончания. Но всем было весело, не это ли главное?              Все вокруг казалось таким настоящим. Но не он сам. Чимин выглядел призраком на этом празднике жизни. И он мог порадоваться, если бы это не приравнивалось к лицемерию. Он мог порадоваться, если бы не проиграл сегодня. Он мог порадоваться, если бы вообще хотел. Но от мысли о радости появлялись такие же спазмы в желудке, как от вида жареной картошки в тарелке.              Звякнули колокольчики — вошел Хосок, который где-то пропадал с самого награждения. Стало совсем нехорошо. Внезапно звуков оказалось слишком много. Чимин поднялся и, хлопнув Юнги по плечу, прошел мимо всех, скрывшись за входной дверью. Заметив, каким странным взглядом, сочетающим в себя тоску и бессилие, проводил его Хосок, Чонгук набрался смелости и поднялся из-за стола, остановив поединок и кивнув Крис:              — Если ты не против, возможно, мне понадобится помощь в непростом разговоре.              — Конечно.             

***

             — Так и знал, что найду тебя здесь, наматывающим на кулак сопли.              Чимин свел брови к переносице и не бросил в ответ пару ласковых только потому, что заметил поднявшуюся за Чонгуком Крис, чему очень удивился.              — Знаешь, больше всего сейчас я хочу, чтобы меня успокаивала консервная банка.              — О-о, сарказм. Хорошо, что тебя сегодня уже здорово отколошматили, — ответил Чонгук, усмехнувшись. Как бы там ни было, а ответные реакции — это всегда хороший знак.              — Ну, в конце концов, кто-то же должен был. А то ты только угрожать умеешь.              Крис негромко посмеялась, присев следом с Чонгуком и обняв свои колени.              — Вы, парни, так друг друга любите, что я чувствую себя лишней.              — Вовсе нет. Оставайся. У Чонгука будет оправдание, чтобы не драться перед леди.              — Леди тут целых две, — съязвил Чонгук.              — И одна из них почти полностью железная, — не остался в долгу Чимин.              Будь это кто-то другой, Крис начала бы беспокоиться. Но Чимин и Чонгук представляли собой совершенно особый симбиоз. Таким странным для посторонних способом они куда лучше и честнее выражали свои чувства, показывали уровень доверия. Что бы ни сказали, это не пошатнет их дружбу.              — И все же Чонгук прав. Ты всегда можешь на нас рассчитывать.              — Не хочу быть в долгу. Поэтому ты, Крис, можешь рассчитывать и на меня в ответ, — подмигнул ей Чимин. — Особенно если понадобится помощь с Юнги. Но, знай, ты отхватила лучшего из нас.              Они обменялись понимающими взглядами, пропитанными теплом. И Чимин вдруг добавил:              — Знаешь, такое чувство, будто ты всегда была где-то рядом.              — Эй, я ее первый увидел! — Чонгук подвинул девушку к себе. — Найди себе свою крутую подругу.              Чимин хмыкнул, проглотив фразу о том, что с девушками у него как-то не ладится. Крис приобняла Чонгука за плечи и взъерошила его волосы.              — Я очень счастлива, что оказалась здесь.              Ребята, кивнув каждый своей мысли, погрузились в уютное молчание. На фоне гудели заводы и лампы «Соленого кактуса». Троица смотрела в небо, усыпанное звездами.              Небо Котлована.              «Я буду скучать по этому…», — вдруг подумал Чимин.              — Вообще-то я не о твоем бое пришел поговорить.              Чимин опасливо покосился на друга, заметив, что Крис как-то странно и неловко убрала волосы за ухо, отведя взгляд на мгновение. Чонгук явно собирался сказать что-то непростое, и Чимин взмолился, чтобы это было что угодно, но не…              — По поводу Хосока…              — Только не о Хосоке! Земля не вертится вокруг него, — мгновенно ощетинился парень. — И вообще, если вы пришли сюда ради девчачьего трепа, то можете проваливать. Я не девчонка… Ничего личного, Крис.              Поджав губы, Чонгук замолчал, но Крис подтолкнула его плечом, кивнув. Нерешительно помявшись, парень все же решился:              — Тогда… Тогда давай поговорим обо мне.              — А что о тебе говорить?              — Я… — Чонгук вдохнул воздух, отдающий ночной сыростью и жаренной едой, и посмотрел на звезды, спрашивая себя, стоит ли действительно заводить весь этот разговор. Но Чимин — его лучший друг, он хотел не только выговориться, но и сблизиться с ним еще больше. Особенно после того, как выбрал для себя то, что ценно в жизни, и набросал дальнейший путь. Чонгук хотел перестать всего бояться, в первую очередь — себя самого, своего вида, своих возможностей, своего прошлого и своих чувств. Свобода от этого необходима как кислород. И что-то подсказывало, что Чимин, пусть и немного иначе, но тоже чувствует нечто похожее. — Я хотел сказать тебе, ну, и Крис тоже… Потому что вы… вы мои лучшие друзья. Но я не знаю до сих пор, как ты отреагируешь, мы же в чертовом Котловане, — нервно усмехнулся он, — за такое тут… всякое могут сделать. А я… я… на самом деле я…              Чимин медленно перевел взгляд на Чонгука, внимательно всмотревшись в его лицо и чуть нахмурившись. Отчего-то паника заскребла где-то в затылке, а сердце забилось быстрее. Не то чтобы он не чувствовал к Чонгуку того же, просто все эти озвучивания чувств вслух напрягали и подкидывали не самые приятные ассоциации.              — Долго кота за причиндалы тянуть будешь? Мнешься, как…              — Я люблю Намджуна, — уже раздраженно перебил его Чонгук.              Чимин посмотрел в черные глаза, не понимая, в чем важность этой совершенно не удивительной новости. Еще и Крис как-то странно улыбнулась и молча сжала плечо Чонгука, который в благодарность за поддержку накрыл ее ладонь своей.              — И? Все знают, что ты без ума от Джуна.              — Ты не понял, — Чонгук смотрел упрямо.              Отшатнувшись, Чимин тут же себя одернул. Пришло осознание.              — Любишь?.. Как мужчина мужчину, в этом смысле?              Вместо ответа Чонгук только поджал губы. Вся его смелость испарилась.              — Я это сказал для того, чтобы быть честным с самим собой и вами. А еще чтобы спросить у тебя, правда ли то, что между тобой и Хосоком может происходить нечто подобное?.. И не думаешь ли ты все это время, что ты какой-то не такой. Что мы бы отвернулись, будь это все правдой? Что тебе нужно вариться во всем этом в одиночку?              То, что Чимин ему не врезал, сказало Чонгуку многое. Крис вздохнула и понимающе улыбнулась Чимину, но тот отвел взгляд, не зная, как выкрутиться из этой ситуации. Врать было бессмысленно. Чонгук поставил его в тупик своим признанием. Его относительно спокойная реакция на то, что близкий друг любит мужчину, уже его компрометировала. Капкан захлопнулся. Но при этом Чимин не ощущал давления с их стороны, только какую-то бесконечную усталость и тоску.              — Я не люблю Хосока, — нахмурившись, отмахнулся от его слов Чимин. — Это… Это просто… Ну, так. Мы просто…              Язык не поворачивался на откровенную ложь. Он не смог сказать неправду, а потому просто заткнулся, позволив им сделать выводы. Выдохнул лишь, чувствуя, как горят щеки и даже шея:              — Да пошло все к черту…              Чонгук мягко усмехнулся, склонив голову в попытке поймать его взгляд.              — Надо же… Не думал, что доживу до того дня, когда увижу Пак Чимина таким.              — Отвали. Я такой же, как и всегда. И что бы там ты себе ни надумал, лучше раздумай. А с Джуном делай, что хочешь. Мне плевать.              Чонгук даже не обиделся на него.              — Раньше бы у нас подобного разговора даже не случилось. Скорее всего я уже валялся бы хладным трупом в канаве.              — Еще слово…              — Да ладно, я же не прошу тебя в чем-то там сознаться и прокричать об этом с крыши.              — Да, ты всего лишь решил припереться в один из худших дней моей жизни и вывалить на меня совершенно ненужную мне информацию, засунуть пальцы мне в мозг и начать там ими елозить!              — У-у, грязные разговорчики!              Всплеснув руками, Чимин уткнулся подбородком в колени и тут же вспомнил Хосока, который эти самые колени делал. Как же его это достало. От бессилия парень глухо прорычал, вжавшись в металл лбом.              — Думаю, Чонгук имел в виду, что тебе действительно есть с кем поговорить, если захочешь, — аккуратно подытожила Крис. — Хосок непростой человек…              И тут его прорвало:              — Тебе легко говорить. Тебе не приходится переламывать себя изнутри! Зачеркивать то, что выжжено на сетчатке глаза! Это долбанный Котлован, здесь неписаных истин гораздо больше, чем может казаться! Тебе не надо оборачиваться, идя рядом с Юнги по улицам Сборщиков. Не надо опасаться лишних касаний и взглядов. И Юнги не Хосок! Не надо ждать от Юнги подвоха и надеяться, что его тайны — это просто старые раны, которые рано или поздно заживут. Не надо гадать, много ли ты значишь для него на самом деле. Не надо постоянно думать о контракте, в котором черным по белому прописан срок, который он будет находиться рядом… И этот срок почти истек.              Высказавшись, Чимин обмяк. Чонгук вздохнул, понимая, что был более чем прав, что его лучший друг впервые по-настоящему влюблен и по-настоящему этим напуган. Напуган больше, чем проигрышем и поездкой в Столицу.              — Чимин, — Крис мягко улыбнулась ему, заглянув в непривычно большие и блестящие глаза парня, который всегда фонтанировал энергией и уверенностью, — это никогда не бывает легко. Ни для кого.              «Я не хочу его отпускать…», — кричал его взгляд.              Сдавшись, Чимин осунулся и стал каким-то маленьким и очень уставшим. После увиденного сегодня Чонгук боролся с тем, чтобы рассказать все Чимину или набить Хосоку морду, или держать рот на замке, как просил механик, до Столицы. Стоит ли доверять Хосоку и времени? Не потеряет ли Чонгук из-за этого решения доверие Чимина? Не станет ли разбитое сердце бойца более страшной катастрофой, чем кажется на первый взгляд?              — А еще ты просто долбаный нытик, — вдруг выдал Чонгук.              Чимин уставился на него возмущенно, а когда на лице друга появилось подобие на понимающую улыбку, то нервно хохотнул и после рассмеялся в голос. Смех этот будто насильно выходил из него, горький, нервный, но все же на удивление искренний.              — Иди в зад.              Чимин зарылся пальцами в свои волосы, шумно выдохнув. По крайней мере, думал Чонгук, он улыбнулся и теперь не выглядит таким удрученным. Миссия выполнена. Пальцы сами чуть пошевелились: захотелось Чимина обнять, но, подумав, Чонгук не сделал этого. Чимин не спрятал еще свои шипы, Чонгук бы просто на них нанизался, прочувствовал бы это даже через металлическую броню.              Подышав и успокоившись, Чимин искоса глянул на друга.              — Ты прости… И спасибо.              Чонгук просиял, и они стукнулись кулаками. Крис довольно посмотрела на них, Чимин ответил ей скромной улыбкой и отвернулся, вновь уставившись на город. Разговор был завершен.             

***

             Спустившись вниз, Чонгук едва не напоролся на Хосока. Следом спрыгнула Крис.              — Как он там?              — Собираешься проверить? Если не скинет тебя с крыши, буду удивлен.              Как-то грустно усмехнувшись, Хосок все же обогнул друзей и полез наверх.              Еще до появления Хосока Чимин его услышал. Механик не был грациозным человеком, да и скрыть свое приближение не то чтобы очень пытался. Лестница перестала громыхать, и Хосок, крякнув, приземлился рядом со своим бойцом.              — Гляди, нашел твою заначку, — Хосок с довольной улыбкой потряс бутылкой перед носом Чимина.              — Я не в настроении.              — О. Какое совпадение. А твое «не в настроении» не против, если мое «не в настроении» посидит рядом?              Чимин фыркнул и пробормотал что-то нечленораздельное. Хосок пихнул его в плечо, пытаясь заглянуть в глаза, а когда это удалось, увидел, что он действительно расстроен, но, по крайней мере, уже робко улыбается. Разве может влюбленный долго сопротивляется возлюбленному…              — Прости. Мешаю тебе грустить. И прости, что сегодня ты был вынужден сражаться с моим прошлым. Буквально.              — Да-а. Твое творение оказалось весьма… болезненным. Зато я теперь знаю, как больно бьет скаитрум. Кстати! Протезы зубов делать умеешь?              Хосок с сожалением посмотрел на его припухшую щеку.              — Что-нибудь придумаем… Знай, ты был лучшим и попал в Лигу заслуженно.              Чимин вдруг посмотрел на Хосока так серьезно, как никогда не смотрел до этого, и спросил:              — Кто стал моим спонсором? Ты знаешь?              — Нет, — как-то разом помрачнел механик. — Я не знаю этого человека. И раз уж он не объявился, то и тебе не советую искать встречи. Мало ли у кого какие причины на такие денежные траты.              — Может, ты и прав.              — Я всегда прав, — буркнул он и отхлебнул ядреную жидкость с горла.              Чимин забрал бутылку и тоже глотнул, поморщившись от боли в щеке. Хосок не стал возмущаться, только усмехнулся.              — Из-за меня у тебя столько новых шрамов…              — Да ладно. Девчонкам нравится.              Хосок фыркнул, пихнув его плечом. Чимин не стал делать вид, что ему не хочется улыбаться.              Они посидели еще немного, любуясь звездами, прямо как тогда, когда все только начиналось, когда они делились историями и мечтами. Такие далекие, такие другие, но все еще они. Сборщик-калека и механик-изгой.              – Идем?              — Да. Пора навести в Столице шума.              Хосок улыбнулся такой формулировке.             

***

             Сокджин курил на террасе, когда к нему вышел Тэхен, а затем показался и Намджун. Парни уселись на металлическое ограждение, не нарушая покой ночи разговорами. Вытирая руки полотенцем, вскоре показался и Юнги. Закрыв дверь, он привалился к ней спиной и окинул друзей взглядом, в котором читалась только усталость от долгого дня. Говорить ни о чем не хотелось, слишком разные и в то же время одинаковые вопросы и проблемы их беспокоили. Даже когда показались Чонгук и Крис, никто так не произнес и слова.              Но всему приходит конец. Сокджин потушил сигарету, коротко улыбнулся Тэхену, который тут же спросил:              — Пора?              — Наверное… Нам всем не мешает отдохнуть и подготовиться к перелету. Все летят, как я понимаю?              — А есть варианты? — уточнил Намджун. — Однажды мы уже разделились. Итог все помнят.              Парни на секунду замолчали, услышав грохотание металлической лестницы, ведущей на крышу «Кактуса», поняв, что остальные спускаются вниз. Через минуту их ряды пополнили Хосок и Чимин.              — Ну, — продолжил Сокджин, когда все оказались в сборе, — папуля пришлет за мной семейный дирижабль. Только просьба не завидовать! У меня там личная каюта.              — Рядом с туалетом? — ухмыльнулся Хосок.              Сокджин широко улыбнулся в ответ на его реплику, а Тэхен только закатил глаза.              — В любом случае, места хватит на всех безбилетников. Крис, Юнги, вы как? На этот раз за «Кактусом» будет организован лучший досмотр из возможных, даю руку на отсечение.              — Да, — подтвердил Намджун, — договоренности с «Белой меткой» и Уравнителями остаются в силе, пока мы не закончим свои дела в Столице. А сегодняшний бой я им еще припомню.              Юнги глянул на девушку, но Крис пожала плечами.              — Меня никогда особенно не тянуло в Столицу, но если ты хочешь поностальгировать…              — Я не против слетать, — в итоге решил Юнги, — ненадолго. Поддержать Чимина, наладить связи.              Намджун при ответе даже не посмотрел на Чонгука: знал, что должен быть с ним.              — Летим. Однозначно.              — Тогда приглашаю на борт. А что наше «Золотое трио»? Воспользуетесь отстойным дирижаблем Лиги?              — Я лечу с тобой, — прервал его Тэхен, подчеркнуто избегая взгляда Хосока.              Сокджин немного растерялся, но спорить не стал. Ему слишком понравилась мысль о том, чтобы использовать дирижабль отца по полной и даже больше, заодно побыть рядом с Тэхеном.              — Учитывая, что это позволит не видеть самодовольную рожу Язида, я только за, — согласился Чимин.              Не имея в итоге альтернативы, так как все внезапно пересели к Сокджину, Хосок только пожал плечами. Ему было все равно как, лишь бы уже, наконец, попасть наверх.              — Славно. Тогда жду в семь утра на площади дирижаблей. Не опаздывайте! Пожалуйста.              Парни кивнули в ответ на его просьбу и тронулись со своих мест, будто бы нехотя. Намджун и Чонгук оседлали мотоциклы и, махнув, укатили домой. Юнги и Крис скрылись в «Кактусе», а квартет прошел до ближайшего перекрестка и разделился на две части.              Механик и его боец побрели к мастерской по ночным улицам Сборщиков. Хосок прекрасно понимал, что такое человеческие взаимоотношения, поэтому осознавал, что к подобному разговору они рано или поздно успеют вернутся до окончательного расставания и, возможно, даже разругаются в пух и прах, разойдутся если не врагами, то неприятелями. Хосок понимал, что все же сделает Чимину больно. И ему было жаль, но он не герой, он просто человек, который не мог противиться чему-то настолько искреннему, как симпатия, как привязанность, дружба, понимание, восхищение. И это далеко не все, что он испытывал к Чимину. Разве возможно было оставаться просто партнерами на пути к общей цели при всем этом? Можно ли было сохранить профессиональный взгляд, когда Чимин улыбался и отзывался на теплое «Лучик» так искренне и охотно? Мог ли человек отказаться от счастья, пусть и временного?              На самом деле мог. Но Хосок не был настолько силен. Чон Хосок — это всю жизнь про ошибки и пороки, про моральные долги, с которыми он не в состоянии рассчитаться, потому продолжал загонять себя в яму. Да, он лучший механик, но как человек — то еще дерьмо. Так что вряд ли на него подействуют нравоучения. Хосок снял с себя ответственность за свои чувства, потому что сердце его все еще бьется. Он давно принял, что имеет право на самые разные эмоции и желания: злость, обида, разочарование, тоска, жажда мести, радость, восхищение, любовь. Только лишь полноценный спектр эмоций делает человека человеком. Слабым, сильным, разным, оттого прекрасным.              И при всем этом он так и не решился взять Чимина за руку. Не поцеловал его, сославшись на травму после боя. Не остался ночевать в его постели. Он нашел причину отринуть каждое свое желание, возникающее по отношению к этому человеку сегодня.              Выбор сделан. Путь определен. Альтернатива не найдена, а потому остается идти вперед и вспоминать все, ради чего это делает. А это далеко не самые приятные чувства.             

***

             Жить с Ким Намджуном — жить по расписанию. И Чонгуку нравилась такая жизнь.              Сидя на кровати, Чонгук наблюдал за тем, как перекатывались мышцы на голой спине Намджуна, пока он переодевался после душа. Он знал, что Чонгук всегда наблюдает, смотрит без подтекста, просто потому, что ему искренне нравится видеть Намджуна и жить ту жизнь, которую они живут. Именно поэтому Намджун мог понять его переживания по поводу знаний о прошлом. Ведь как бы он ни противился, стоит признать, что эти знания могут что-то да изменить. Намджун надеялся, что если так случится, то изменениям подвергнутся не их взаимоотношения.              Вытерев чуть отросшие волосы так, что те встопорщились забавным светлым ежиком, он повернулся к Чонгуку. Взгляд черных глаз неспешно прошелся по его торсу снизу-вверх. Чонгуку искренне нравилось видеть настоящее тело. На секунду он забывал о своем металлическом корпусе.              — Как голова?              — Пока все хорошо. Благодарю небо за Хосока.              Намджун усмехнулся. А Чонгук, на этот раз отринув легкий флер сарказма, вдруг поинтересовался:              — Что думаешь по поводу случившегося сегодня?              — Рад за Чимина. Зол на Хосока. То, что он держал это в тайне, его право, но… Я мог бы помочь. Хоть чем-нибудь. А от его вранья еще хуже. Протезы он разбирал, но кто ж знал, что скаитрум разыскивает для себя самого…              — Да-а… — философски протянул Чонгук, так и не придумав, как более удачно прокомментировать сегодняшнюю ситуацию, чем он уже это сделал в лоджии спортсмена.              — Поедем в Столицу с ними. Может, там прояснится хоть что-то во всем этом. Твое прошлое, например. Цели Хосока. Да и за Чимином присмотреть было бы неплохо первое время.              — То есть… в Поднебесную мы надолго?              — Весьма вероятно.              Привыкший к разъездам Чонгук вздохнул, чуть ссутулившись. Он очень хотел вернуться к мирной жизни. Откинувшись на спину, парень развалился на кровати.              Намджун вдруг уселся рядом, повернувшись боком и задумчиво уставившись на его тело. Чонгук заинтересованно наблюдал. Рука Намджуна поднялась, будто сама, и ладонь зависла над грудью Чонгука, но так и не опустилась. Сохраняя расстояние в несколько миллиметров, Намджун повел руку ниже: к сплетению, по животу, очерченному рельефом пресса, замер на выемке у кромки штанов. И хотя Намджун не касался его, Чонгук задышал тяжело, а внизу живота вдруг появилось странное покалывание.              — Я не касаюсь, но ты все равно чувствуешь, — задумчиво протянул Намджун и улыбнулся, посмотрев напарнику в глаза. — Нервничаешь?              — Немного.              — Знать бы, что будет дальше…              Чонгук перехватил его руку, сжал своей и приложил к груди. Прикосновение Намджуна принесло облегчение большее, чем он рассчитывал. Странное ощущение начало отходить на второй план.              — Поэтому я и хочу туда попасть. Хосок сказал, ответы наверху. И после сегодняшнего я больше чем просто уверен, что он знает куда больше, чем нам говорит.              — В том числе и о тебе?              Чонгук кивнул, а Намджун шумно выдохнул через нос.              — Я очень не хочу ни с кем ругаться…              — Думаю, не придется.              — Доверяешь?              — А что остается? Хосок так много для нас сделал…              Намджуну пришлось согласиться.              — Он скрытный сукин сын… странный, непредсказуемый, это все так. Но за годы, что я его знаю, Хосок ни разу не дал причины усомниться в нем.              — Может, он сам многого не знает, поэтому не хочет говорить больше той информации, в которой уверен.              Намджун, подумав, решительно кивнул.              — Нам остается только ждать завтра.              Наклонившись, он вдруг крепко поцеловал Чонгука в щеку и, пока тот не опомнился, поднялся и заскочил на второй ярус кровати.              Чонгук еще долго не мог уснуть из-за этого поцелуя и предвкушения новых приключений.             

***

             Прислонившись плечом к дверному проему, Сокджин наблюдал, как Тэхен упаковывал вещи. Их было немного — одна сумка с самым необходимым. За годы жизни в Котловане парень так и не разжился вещами, впрочем, как и Сокджин. В этом они были схожи — в аскетичном образе жизни. Сокджин предпочитал вкладывать в недвижимость.              Почувствовав спиной взгляд, Тэхен обернулся.              — Так ты не передумал, — скорее подытожил, нежели спросил Сокджин.              — Нет.              — Зачем? В смысле… Я просто тут подумал, что если старик прикажет мне остаться, то…              — И давно ты слушаешь отца? Хороший сын хочет попасть в первые строки завещания?              Тэхен посмотрел на него раздраженно, что было вызвано общей усталостью. Сокджин вздохнул с усмешкой на губах.              — Ты прав, я никогда его не слушал. Но тогда во мне бушевал юношеский максимализм, а сейчас…              — А что сейчас? Взрослая трусость?              — Когда ты говоришь это так…              — Я лечу с тобой, потому что хочу, чтобы ты вернулся, а не застрял там.              — А сам-то сможешь отказать ему?..              Тэхен хотел возразить так же резко, как и до этого, но вдруг лишь захлопнул рот и уставился куда-то вперед, глубоко задумавшись. Сокджин не стал ничего добавлять, только сунул в зубы сигарету, но, вхолостую чиркнув зажигалкой и о чем-то подумав, так и не подкурил. Пройдя в комнату, он опустился на колени и взял Тэхена за руку.              — Ладно. Оставим этот разговор и признаемся, что всем до одури стремно туда лететь. Птицы не возвращаются в золотую клетку по своему желанию. Птицам нравится свобода, даже если она подразумевает смерть на шипах терновника.              — Символизм, — Тэхен задумчиво посмотрел на сигарету в его губах, а сердце зашлось в странном ритме. — А ты не забыл столичные привычки.              — Как и ты.              Сокджин ласково улыбнулся и кивнул.              — Я думал, ты захочешь поддержать Чимина.              — С ним будет Хосок. И я пока не хочу их видеть… Мне нужно успокоиться.              — Ты злишься из-за его проигрыша?              — Нет, я злюсь из-за того, что сделал Хосок после.              — Это его выбор. Разве мог он оставить Чимина после пройденного пути?              — Знаю! — Тэхен вырвал свою руку и уставился в пол. — Но от этого злюсь только больше. Я надеялся, что все будет хорошо, но вышло наоборот. Я не хочу чувствовать эту боль вновь. Я не хочу, чтобы Хосок обрекал себя на такое. Но разве можно переубедить этого упрямого осла?! Почему хотя бы раз не может все получиться, как в сказке с хорошим концом?              — Ты имеешь полное право злиться. И испытывать какие-либо иные эмоции. Не вини себя ни в чем.              Тэхен поднял на него взгляд и вздохнул. Сокджин ободряюще потрепал его по плечу, стараясь не акцентировать внимание на том, как сильно заблестели глаза Тэхена.              — Ладно… Я обдумаю это. Но все равно пока не хочу с ним говорить. Пусть лучше побудут вдвоем. Может, у Чимина получится сделать то, что не получилось у меня.              Мысленно согласившись с ним и приняв к сведению это желание, Сокджин, сунув сигарету за ухо, перевел тему, которая причиняла Тэхену дискомфорт:              — Я вообще хотел поговорить о том поцелуе.              Тэхен вздрогнул. Осознав кое-что, он покраснел так, что задело даже шею и уши. Сокджина позабавила такая реакция, но сказать, что, начиная этот разговор, он нервничал меньше, не мог.              — Блин… Так это был не сон.              — Ч-что? — истерично усмехнулся Сокджин, обняв себя руками и состроив оскорбленно выражение лица. — Ты подумал, что поцелуй тебе приснился? А что еще, позволь узнать, ты делаешь со мной во сне?              Тэхен, если это вообще было возможно, покраснел еще больше и ударил Сокджина в плечо.              — Ничего!              От резкого удара, Сокджин завалился на пол. Никак не ожидая такого поворота событий, он расхохотался.              — Так… Что это было?              — Да ничего особенного, просто захотел тебя поцеловать.              — И много ты кого просто так хочешь поцеловать?              Тэхен посмотрел на Сокджина скептически, выразив тем самым ответ.              — То есть это было не из жалости или типа того?              — А чего тебя жалеть. Ты убогий, что ли? — недовольно пробубнил Тэхен, мечтая либо исчезнуть, либо так стукнуть парня, чтобы с ним случилась амнезия. Уж сильно довольным выглядел Сокджин. — Вот из-за этой твоей рожи я теперь жалею.              Сокджин вмиг стал серьезным, Тэхен даже удивился.              — Ладно, прости. Я просто нервный баран, который не знает, куда деться и как спросить разрешения.              — Разрешения на что? — уточнил Тэхен, зная ответ, и тут же мысленно отругал себя за то, что с перепугу принялся кокетничать.              — Разрешение на повторение поцелуя.              Они уставились друг на друга, Тэхен поджал губы и поерзал. Сердце билось где-то в горле, мешая говорить и слышать собственные мысли.              — Слишком? — отступил Сокджин.              — Ну… При одном условии, — остановил его Тэхен, потянув за воротник. — Ты не будешь давить и отдашь контроль происходящего в мои руки.              — О, мне нравится, когда контроль у тебя.              Тэхен приподнял бровь.              — Понял, вот это было слишком.              Почувствовав, как ослабло напряжение в удерживающей на расстоянии руке Тэхена, Сокджин плавно двинулся вперед, опустив взгляд на его губы. По привычке Тэхен немного отклонился, но задумавшись о том, как ему на самом деле нравится такая новая улыбка Сокджина, остановился, обхватив его шею руками и почувствовав ладони парня на своей талии.              — Не переживай ни о чем, — прошептал Сокджин, опалив горячим дыханием.              Тэхен принял его губы своими, закрыв глаза. Сокджин, как и обещал, не давил, просто обнимал, едва касаясь. Распробовав его губы, Тэхен поцеловал глубже, а услышав удивленный полустон, осмелел, приподнявшись и перебравшись на колени Сокджина, обняв его крепче, ближе. Тэхен горячо выдохнул ему в губы, склонив голову в другую сторону и вновь поцеловал, нахлынул как волна, прошедшая по всему телу Сокджина. До поцелуя с Тэхеном Сокджин и думать забыл о физическом желании. Столько лет посвящать себя исключительно работе и не надеяться ни на что серьезное, и теперь выиграть джекпот. Тут у любого клапаны посрывает, особенно если парень, по которому ты сохнешь столько времени, ерзает на себе и так горячо целует.              — Тэ… солнце, остановись.              Расплавленный и горячий, как масло, Тэхен с трудом отпрянул от него, осоловело глядя в глаза. Сокджин посмотрел на него и зажмурился, убрав свои руки.              — Что такое?              — Я… Как бы сказать…              Но Тэхен, придя в себя, все и так понял, почувствовал вернее. Стало смешно и неловко, вернулась легкая тревожность и не самые лучшие воспоминания. Целоваться одно. Но остальное… Тэхен пока был не готов. С этой частью страхов еще предстояло справиться, и Сокджин, к его чести, тоже это понимал.              — Прости меня, — попросил Тэхен, ласково ткнувшись ему в шею. — Я думаю только о себе.              Сокджин нежно обнял его, погладил по спине, думая о том, в какого дурака влюбился и какой дурак сам.              — Я же сказал. Не переживай ни о чем. Особенно об… этом. Достаточно знать, что ты рядом. Мне знаешь ли, тоже непросто свыкнуться, что тот самый холодный тренер, которого шугается половина моей конторы, вдруг обратил на меня свой взор.              — Не лопни только от счастья, — проворчал Тэхен и поднялся. — Давай лучше собираться.              — Ты сегодня спишь со мной? — на свой страх и риск спросил Сокджин, пытаясь заглушить мысль о том, что, возможно, это его самая последняя ночь в полюбившемся Котловане и в Сборниках.              Тэхен обернулся и неожиданно легко улыбнулся ему.              Уже позже, когда Сокджин притянул его к себе, обхватив рукой поперек живота, прижавшись грудью к спине и выдохнув в шею, Тэхен закрыл глаза и подумал, что теперь в его жизни все наконец-то начинает налаживаться. По крайней мере, здесь, в руках Сокджина, он чувствовал себя в полной безопасности.             

***

             Сидя за столом посреди пустого бара, Юнги оглядывался, осматривая каждую деталь, которая делала «Соленый кактус» по-настоящему живым, делала его всеобщим товарищем. Ему всегда было здесь так спокойно… как улитке в ее маленьком панцире. И пусть это, как и панцирь, создает лишь иллюзию безопасности, счастья и умиротворения не умаляет.              На плечи опустились руки: теплая и холодная металлическая. Юнги поднял голову и заглянул в покорившие его сердце глаза. Волосы Крис были распущены и лежали мягкими чуть вьющимися прядями на груди. Юнги уперся затылком в ее живот и закрыл глаза, выдохнув. Крис прикоснулась к его лицу. Ее руки на его коже создавали приятный контраст. Нежность этой девушки сочеталась со стальным стержнем, ровно как и в случае самого Юнги, стержень которого скрывался под внешней серой оболочкой.              Крис коснулась пальцами его белых ресниц и улыбнулась.              — Ты красивый. Я говорила?              Светлые глаза открылись.              — Возможно. Обычно я пропускаю мимо ушей все, что касается внешности. Вряд ли это будет новостью, но всю жизнь меня дразнили. Научился абстрагироваться настолько, что игнорирую и комплименты.              — Спорим, ты так продинамил кучу хорошеньких девушек? — хохотнула Крис.              Юнги вдруг развернулся и, обняв ее за талию, дернул к себе. Крис упала к нему на колени, схватившись за плечи, и рассмеялась.              — Понятия не имею. Я обратил внимание лишь на одну.              — Подлиза.              Прикоснувшись ладонью к его щеке, девушка хитро улыбнулась. Юнги двинулся вперед и поцеловал ее. Крис обняла парня, ответив на поцелуй, зарылась рукой в его волосы. Юнги чувствовал себя окрыленным рядом с ней, наслаждался теплом и безопасностью. Она тоже стала его панцирем, но не тем, в котором прячешься, а тем, из-за которого чувствуешь себя неуязвимым. То же могла сказать и Крис про Юнги.              Прекрасно понимая, что легко начинает заводиться от таких поцелуев наедине, от картинок того самого момента в ванной, который, казалось, был так давно, но до сих пор прокручивался в верхних слоях памяти, Юнги чуть отстранился.              — Не хочу, чтобы ты думала, что я отношусь к тебе легкомысленно.              Услышав это, Крис замерла. Вдруг вспомнился ее бывший механик и еще куча мужчин, которые так или иначе намекали ей на всякое словом, взглядом, наглым касанием, от которых хотелось каждый раз отмыться. С Юнги она не чувствовала напряжения или страха. Как и рядом с ребятами из их компашки неудачников. Она их искренне полюбила, но Юнги остался особенным.              Крис взяла его руку и переплела их пальцы. Юнги смотрел, как красиво переливаются волосы в теплом свете, как блестят ее глаза, смотрящие хитро и в то же время ласково.              — Правильно, Юнги. Я хочу, чтобы ты относился ко мне очень серьезно, — голос Крис сделался тише, она игриво задела его кончик носа своим.              — Насколько? — улыбнулся парень, приняв игру. — Сочтешь ли ты серьезным, если я скажу, что это навсегда?              Она вдруг рассмеялась, запрокинув голову. В этот смех Юнги когда-то и влюбился. Он ухватил ее за талию, крепче прижимая к себе, чтобы не упала.              — О, Юнги! Ты последний человек, кого можно счесть легкомысленным, — Крис поцеловала его вновь и заглянула в глаза, распахнувшиеся через секунду: — Я тебя люблю.              Юнги завис на мгновение, уставившись на нее. Слышать эти слова оказалось неожиданно приятно и немного страшно. Но с Крис он готов был не только к «сейчас», но и к «потом». К ответственности, к будущему. И если раньше оно казалось мутным, то теперь кое-что начинало прорисовываться.              — Т-ты… ты меня с ума сведешь.              Девушка поднялся на ноги и потянула Юнги за руку на себя. Выпрямившись, тот улыбнулся.              — Погоди, — он притянул Крис к себе и произнес совершенно уверенно: — Я тоже тебя люблю.              — Серьезно?              — Очень серьезно.              Она вгляделась в его зрачки и едва заметно кивнула в сторону лестницы наверх.              Через минуту они уже целовались по пути в спальню. Крис неспешно стягивала с себя верхнюю одежду, бросая на пол. Юнги, когда она осталась в одной майке, наклонился, целуя в шею, подцепил пальцами ткань, коснувшись руками теплой кожи на животе. Крис скомкала его футболку и стащила с парня, позволила то же самое сделать и Юнги. Не прикрывая грудь, потянула его к себе, вновь горячо целуя, прижимаясь вплотную, так, как хотелось еще давно, но теперь без опасений, с полным доверием. Одна рука Юнги легла на ее поясницу, другой, не отрываясь от девушки, он толкнул дверь в свою спальню.             

***

             «Получается, ты солгал сам себе… снова», — подумал Хосок, глядя на спину Чимина, лежащего рядом. Он пообещал, что побудет рядом еще немного, пока парень не уснет.              — Я думаю о нашем контракте, — вдруг подал голос Чимин.              — О… — Хосок пожалел, что все же поддался своим чувствам и вновь оказался в его постели. И пусть между ними не было физической близости, оставалась близость посерьезнее.              — Ты не захочешь заключать со мной новый?              — Нет.              — Знаешь… Мне очень хочется устроить скандал с криками по поводу того, что в контракте не было прописано, что ты можешь со мной трахаться, а потом просто сказать «ну, бывай» и исчезнуть навсегда.              — Не прописано. Ты прав. И мне правда жаль, но не воспринимай, будто мне все равно.              — А выглядит именно так.              Кажется, Чимин матерился про себя. Хосок вздохнул, жалея еще и о том, что не стрельнул у Сокджина сигарету.              Повернувшись, Чимин посмотрел на Хосока, долго и пронзительно. Механик легкими движениями руки откинул с его лба челку. Чимин выглядел до того жалобно со своими блестящими карими глазами, лиловым синяком на пол-лица и припухлой щекой, что механик сочувствующе поморщился, вздохнув.              — Что делать в Столице без тебя? Я не могу представить рядом с собой механика, если этим механиком не будет Чон Хосок.              — Лучик…              «Я тоже не могу представить никого на своем месте рядом с тобой…»              — Но есть много талантливых специалистов. Тебе будет, чем заняться. Выступай и тренируйся в Лиге. Развлекайся, учись, живи свою лучшую жизнь. Перетащишь потом Юнги и Крис наверх.              — Ага, только если вместе с «Кактусом», — скептически заметил Чимин, а после тихо добавил: — Я не найду второго тебя.              — Зачем тебе второй я? Будет кто-нибудь другой, кого…              «Другой, которого ты полюбишь…»              — Я не найду второго тебя, — настойчиво повторил Чимин и посмотрел ему в глаза, пытаясь передать ту бурю, крушащую все внутри него. — Нет и не будет другого человека, как ты, для меня. Знай об этом, Чон Хосок, когда будешь уходить. Это не шантаж, не провокация и не попытка манипулировать тобой. Это просто к сведению. Я помню, что ты птица вольная. Как бы ни было больно тебя отпускать мне, или Тэхену, или остальным… Это исключительно наши проблемы.              Хосок мысленно согласился с ним, но подтвердить вслух показалось бы излишне наглым. Взяв Чимина за руку, он сказал:              — Внезапно я не исчезну. Это могу обещать.              Чимин сжал его холодные пальцы, притянул их к своей щеке, чтобы немного полегчало.              — Почему, заключая с тобой контракт, я не думал, что так тяжело будет в конце?              — Никто никогда не думает о том, что будет после. Но я верю, что не ошибся, что ты поймешь меня.              — Прошлый Чимин бы не согласился.              — А что скажет этот Чимин?              — Этот Чимин тоже пока не понимает тебя. Но то, что чувствует этот Чимин к тебе, заставляет его держать рот на замке и слепо верить. Хотя бы попытаться понять…              — …Спасибо.              Двинувшись вперед, Чимин вдруг нерешительно замер, но стоило Хосоку рефлекторно дернуться навстречу, как парень прижался к его губам. Однако почти сразу отстранился и улегся на прежнее место, не отпуская его руку.              Глядя в сонные глаза Чимина, пока они не закрылись, Хосок прокручивал в голове одну простую в понимании, но необъятную в своей истинной сути фразу:              «Я люблю его…»              «Я люблю его.»              «Как же, мать вашу, я его люблю»