gremoryland

– "Вместо того, чтобы смело признать существующий беспорядок, трагедии, преступления, каждый стремится доказать свою невиновность и найти алиби, позволяющее уйти от ответственности за последствия собственных деяний." - Альберт Эйнштейн.©

...

Япония, Киото. 1 мая, 2007г. 20:13. 

      Тёплый поток не особо зрачных лучей, исходящих от близстоящих фонарей, притягивал маленьких смелых мотыльков, создавая великолепный театр теней по каменному забору. Приятная вечерняя погода с нотками летнего запаха, что вот-вот наступит, впускала в себя постепенный приход желанного летнего сезона.       Остался лишь один никчёмный месяц и они поедут в долгожданное путешествие. Такое совершенное и веселое. Считать прошедшие дни становится непосильной и невыполнимой задачей. Труднее всего засыпать с мыслями об скором событии, что накроет с головой. Унесет в далекое забвение своими нахлынувшими восхитительными эмоциями и видами новых мест.        Билеты давно куплены, гардероб как раз обновлён, отпуск на работах родителей благополучно получен.       Громкие звуки, разносящиеся по всей улице, не могли не привлекать прохожих, что вопросительно озирались в их сторону. В сторону выбеленного каменного забора, ведь дебоширов видно не было.        Двухэтажный дом традиционного японского стиля с красивым ландшафтным садом, за которым постоянно ухаживал кто-то новый, принадлежал большой и дружной семье. Установленный график уборки, готовки и прочей рутины по дому был повешен огромным плотным листом, как напоминание, на котором разноцветными буквами были нарисованы имена, а так же приписана у кого какая обязанность со сменой дня.       — Вуа-ха-ха! Узрите же! Переход на шесть клеток вперёд и попадание на клетку со значительным бонусом! – горделиво подскакивает на колени, вскидывая подбородок и целуя тощую кожу белесой ручонки, воображая себе груду мускул. — Да я в этой игре на всё горазд! – шевеля бровями верх-вниз самодовольно заявил обладатель двухцветной неопрятной шевелюры. Локоны растрепались из-за неоднократных смен разных эмоций, пуская весь наплыв переживаний, радости, злости на бедные волосы, что, словно, сталь, выдерживали ярый напор мальчишки.       Следующий ход был за женщиной, что подула в сжатые ладони с игральными костями и не сильно кинула их в центр. Фигурка с уткой передвинулась на двенадцать клеток вперёд, попадая на старт.       — Незначительный у тебя бонус, всего сто монет прибавилось, – бесцветно произнесла по левую сторону сидящая беловолосая девочка с заплетённой косой набок, чуть заглядывая в руки к брату, где находились карточки. — к нулю.       — На себя посмотри! Ты застряла в зыбучих песках и пока кто-то ещё не попадёт к тебе - даже не продвинешься! – нахохлился, выпячивая губу и тряся бумажками у чужого каменного лица, а потом огребая смачную оплеуху по затылку и в миг зверея. — Да я тебя!..       Сдернутые игровые фигурки полетели к другому краю поля, сдвигая на пути еще несколько маленьких разноцветных домиков, кубарем покатившихся на коротко скошенную траву.       Драка, завязавшаяся между братом и сестрой сразу же привлекла внимание первого по старшинству сына, что начал остро подбадривать девочку, махая кулаком и выкрикивая как лучше мутузить кровного родственника, вскоре начиная заливаться громким хохотом.       Такие боевые представления профессиональных борцов, прямо посреди их общего сада, были намного лучше его любимых матчей, которые он никогда не смел пропускать. А такое и подавно грех не залицезреть. Да еще и на первых рядах.       Крики, визги, ругань, всё слилось в рисовую кашу, позволяя прохожим косо посматривать в сторону уютного и ухоженного дома.       Не оставшись в долгу, мальчонка со всей дури вцепился в чужие длинные волосы, тягая их в разные стороны и получая отзеркаленный ответ. Пытаясь перетоптать друг дружку, они ненароком задевали подоспевшую мать, что принялась их разнимать, ругаясь и говоря, что накажет обоих на целую неделю, заставив спать в одной кровати.       Средний ребёнок, что уже давно овец во сне считал, посапывая на коленях отца, что-то промычал, переворачиваясь на другой бок, а потом и вовсе оказываясь подхваченным на сильные руки.        — Удачи. – бросив жену на произвол судьбы с двумя мелкими паразитами, что днями и ночами находили силы на перепалки между собой, она ошарашено раскрыла рот, смотря в след предателю, а потом злостно вскрикнула, когда ей вновь наступили на ногу, на что беспощадные трагладиты испуганно замерли, поворачиваясь на сердитую родительницу.       — Тойя, марш в койку, зайду через пять минут и увижу включенный телевизор, останешься без своего футбола, – названный, вмиг и без вопросов поднялся на ноги, понимая, что мать не шутит, — а вы.. – опять обратила внимание на нашкодивших щенят, что тут же смирно сели, поджимая под себя ноги и кладя ручки на колени.       Спасительный приём в виде умалительного взгляда двух пар глаз, пришёлся не рабочим в данной ситуации. Схватив детей за уши и потянув наверх, слыша болезненные ойки и заводя тем самым в дом, женщина начала строго причитать их, прикрепляя к этому случаю все предыдущие и то, как они так же уверяли, что такого больше не повторится, кивая на манер болванчиков.       Силком протащив по лестнице, старшая Тодороки кое-как отодвинула дверь-стенку правой ногой и завела негодников в комнату.       Тут же случилось чудо.       Мать, что минутой назад напоминала зловещего монстра во плоти, переменялась в лице, натягивая ласковую улыбку и расслабляя лицо, избавляя то от хмурых морщинок.       Уложив детей на одну кровать, Рей поцеловала обоих в лоб, перед этим отвесив заветного щелбана каждому. За данным давно наблюдали из-за спины, оперевшись о косяк плечом и добро улыбаясь, а потом подходя и проворачивая такие же действия. Кроме заветных щелбанов.       — Сладких снов, – пожелал мужчина. — не забывайте, что за границу мы обязаны поехать с хорошим расположением духа, а не кислыми и переруганными минами. – щёлкнул по носу Фуюми, а потом тыкнул между ребром сына, который сразу же отодвинулся, выкрикивая, что это щекотно.       — Обещаете вести себя благоразумно весь этот месяц? – выгнув бровь, скрестила руки на груди Рей, переводя взгляд с одной на другого.       — Клянёмся! – радостно воскликнула девочка.       — Да я зуб даю, ма. – махнул рукой мальчонка, выглядя совершенно не похожим на того, кто выполнит своё обещание в будущем.       — Я прослежу, чтобы вы больше не разбойничали. Доброй ночи.       Руки дрожат как от знойного мороза, все красные у кончиков пальцев, добираются своей болезненной багроватостью до костяшек, углубленно забирая всю возможность ими двигать.       Ночь обещали холодной и не подвели с прогнозом, обильно поливая морозом всю больничную палату.       Не спокойно.       Будто что-то не так, что не даёт уснуть глубоким сном и видеть такие желанные ничем не связанные между собой увлекательные сновидения.       Шум на первом этаже позволяет полностью абстрагироваться от сна и разлепить веки.       Всё так же темно. И страшно. До безумия жутко от одних только играющих теней на полу и стенах, что отскакивают из-за бушующих листьев дерева во дворе, которое перегораживает уличный фонарь.       Пол ледяной, после мягкой и тёплой постели, где так же благополучно посапывает Фуюми, утащив все пушистое одеяло на себя.       Тихий скрип старых выдвижных стен разносится по гулкому и пустому коридору дома.        Ощущения гораздо другие между тем, когда просыпаешься ночью из-за пересохшего горла или полного мочевого пузыря.       Сейчас все по другому.       Оглушающий звук битого стекла заставляет выскочить на лестничный проём и проскакивая ступеньки одну за другой босыми стопами, рвануть на первый этаж, чтобы застыть в окаменевшей позе и уставиться на тёмную и незнакомую до этого момента фигуру.       Уставиться на отца и на мать.       В крови.       С головы до ног перепачканных черной, словно смола, жидкостью.       Волосы спутаны, разметались по подушке в приступе каждого шороха на белых простынях.       — Ма-ам, прости, прошу прости меня. – рыдает, измазывая лицо красными полосами в попытках стереть мокрые дорожки. — Я правда спал.       Рей, с разбитым виском, чудом встаёт на колени перед сыном, крепко обнимая и целуя в макушку, говоря, что всё в порядке и он ни в чём не виноват.       Взгляд сам по себе врезается в неподвижную тушу позади родителей.       Глаза которой смотрят прямо в душу.       — Я что-нибудь придумаю, клянусь. Только разберусь с этим и всё будет как раньше. – заверяет шокированную жену, беря окровавленными пальцами чужие худощавые руки и заглядывая в слезливые опухшие глаза.        — Они узнают, Энджи, они рано или поздно узнают. – шёпотом моросит Рей, подходя ближе.       Ворочается, перебираясь с бока на холодную спину в тоненькой пижаме.       Простынь сметается в кучу от непроизвольных движений конечностей.       — У меня есть знакомый на Аляске. Переедем и заживём спокойно, только доверься мне и я всё улажу.        В коридорах тихо, спокойно для обычной ночи рабочего дня у санитаров в ночную смену, когда нет срочных вызовов и других хлопот.       Картинка меняется одна за другой, перенося в самые травмирующие моменты, что отпечатались в больной черепушке по сей день, напоминающе вспыхивая, когда их не ждут.       — Это опасные люди! Зачем с ними связываться?! Они угробят нас всех! – бьется в истерике, не зная куда себя деть в огромной и просторной кухне нового дома.       Совершенно не имеющего схожесть с их старым. Родным.       — Всё будет хорошо. – тихо шепчет мужской голос.       В горле морозит от холодного воздуха проникающего через ноздри.       — Все будет хорошо.. – без надежды на спасение треплет по детской макушке мать, чувствуя всеми участками своего тела крупную дрожь.       Тело не слушается, вздрагивает каждый раз видя ужасающую картину из груды возложенных друг на друга тел незнакомых людей.       Дыхание учащается, становится непрерывным и жадным.       — Так нужно для их же блага! – рассерженно кричит женщина, тыча пальцем в обескураженного мужа.       — Они ещё дети. – пытается образумить, вернуть к адекватному восприятию, дотрагиваясь теплыми пальцами до трясущихся от волнения плеч. — Шото едва ли исполнилось десять.       Ему ещё не исполнилось десять.       — Если не сейчас - то никогда, Энджи. – обрывает попытку достучаться до остатков благоразумия, сбрасывая чужие руки.       Маленькая тень, отсвечивающая из-за угла, трогается, уносясь подальше. Прочь от неприятных новостей.       — Я сама скажу им. Не смей вмешиваться.       Резкий толчок в предплечье и сознание просыпается от страшного кошмара минувших дней. Будто ледяной водой из железного ведра по всему телу.       В коридорах так же тихо. Слышны лишь звуки неугомонного ветра из приоткрытого окна.       У Тодороки дезориентация, на глазах иссохшие слёзы и Бакуго прямо перед его больничной койкой.