Один, три, десять

      Нежданно-негаданно, но на матч с Айнтрахтом Ибо не включили в стартовый состав. Оливер в понедельник, после совместного просмотра последней игры франкфуртцев, озвучил свои идеи насчет расстановки. С первых минут пойдут Вегорст, Филипп и хорват Йосип Брекало, с которым Ибо еще даже не разговаривал ни разу. Хорвата купили в том же трансферном окне, что и Ибо, а разыграться возможности пока не было. Расстроился из-за этого неожиданно Вегорст, помрачневший после слов тренера.       Хорвата отправили на баттл с полузащитой, а Ибо занялся стандартными тренировками с атакой и вратарем Кастелсом. Из головы совсем не желал уходить вчерашний вечер. Отстраненно Ибо рассуждал о том, что за две недели спелся с доктором и, если поначалу преимущественно отмалчивался и присматривался, то последние дни язвил и шутил напропалую. Чжань тоже начинал потихоньку привыкать к характеру футболиста, замечал, когда того что-то беспокоит или интересует. Не лез под плохое настроение.       В понедельник они не увиделись, а вторник начался с того, что Ибо позвонили с ресепшена и сообщили, что к нему доставка. Он ничего не заказывал, но натянул кросы и спустился. Курьер передал ему объемную коробку, в которой оказался защитный шлем для скейтбординга. Ибо заржал и направился к номеру Чжаня.       Дверь ему открыл очень сонный и очень милый Сяо Чжань. Узнав причину утреннего визита, тот тоже рассмеялся, вроде бы проснулся и пригласил на завтрак, раз уж Ибо все равно пришел. На своей кухне Ибо не бывал практически вообще, разве что воду из холодильника забирал, на все приемы пищи он шел в столовую. Но у Чжаня на кухне было вполне обжито.       Чжань умылся, сменил шорты на штаны и зевая варил кофе. Ибо включил на фоне обзор последнего матча своего родного Гуанчжоу. Увлекшись футболом, он не заметил, когда перед его носом появились нарезанные овощи и вареные яйца. Голову он поднял только тогда, когда Чжань поставил на стол чашки с кофе и щелкнул пальцами перед лицом Ибо. Ибо отложил телефон. Они принялись за еду. Разговаривать не хотелось, Ибо привык просыпаться только после тренировки, а Чжань вообще, по ощущениям, только ради него и встал. Неловкости Ибо не чувствовал вплоть до момента, когда надо было вставать и уходить собираться. Ибо тупо посмотрел на Чжаня, который лениво грыз сельдерей. Просто встать и уйти или как-то поблагодарить?       — Тебе пора? – Спросил Чжань, поймав его взгляд.       Ибо промычал, но вставать почему-то не спешил.       — Кофе вкусный, – сказал он. Чжань расплылся в сонной улыбке и прищурился.       — А овощи?       — Ты же их только порезал? – Не понял Ибо.       — Благодарности повару, давай. – Чжань показательно сложил руки под щеки, уставившись на Ибо умилительно-идиотским взглядом.       — Очень вкусно порезал овощи. И яйца вкусно сварил. – Чжань благосклонно кивал на каждое предложение. Потом взмахнул рукой в театральном жесте и велел Ибо выметаться на поле.       С Айнтрахтом сыграли два один. Дубль оформил Вегорст, он же схлопотал желтую во второй половине матча. Вообще судья наградил половину игроков желтыми карточками, хотя не сказать, чтобы Франкфурт играл жестко. Из всех полученных горчичников, только Брукс и Вегорст, пожалуй, заслужили свои.       Оливер выпустил его на поле на девяностой минуте вместо Филиппа, исключительно, чтобы потянуть время. На четвертой дополнительной Ибо столкнулся с автором первого гола в абсолютно стандартном игровом моменте, получил легкий удар по голени и потерял мяч. Соперника за это тоже наградили желтой. Ибо мысленно развел руками и под свисток отправился сразу же надевать куртку. Он и не вспотел даже.       Как и ожидалось, во вторник утром они отправлялись в Мюнхен. В семь часов автобус забирал их от базы и вез в аэропорт. Чжаню и Цзыи билеты бронировала Цзыи и, по ее словам, едва ли разобралась с системой, прежде чем билеты закончились.       После легкой домашней победы над Франкфуртом, Оливер бросил все силы на подготовку с самым титулованным немецким клубом. Ибо испытывал легкий фанатский мандраж. Уложить в голове, что пожмет руку Нойеру и Левандовски, он пока не мог. Выходного в воскресенье им не дали, и, начиная с субботы, они наворачивали круги по полю.       Сказать, что Бавария была в своем лучшем состоянии, было нельзя. Два последних матча лидеры сыграли в ничью, все еще не прекращались трабблы с Киммихом, который не выходил на поле игру за игрой. Да и интересы Мюнхена, понятное дело, лежали в плоскости Лиги Чемпионов. Оливер настраивал на серьезную вдумчивую борьбу, победа над Баварией у волков уже случалась, почему бы не повторить ее.       Справедливости ради, Ибо в победу не верил, но считал, что сыграть в ничью, как тот же Байер или Унион, они вполне в состоянии. А даже если и проигрыш – проигрывать лидерам нормально, в проигрыше тоже многому можно научиться.       Мюнхен встретил их мокрым снегом и повышенным вниманием прессы. В аэропорту их ждал по меньшей мере десяток фотографов, Цзыи и Чжань обступили его с двух сторон, Чжань попросил надеть перчатки.       Бавария отдала им вполне удобное время для тренировки на поле во вторник, и Ибо провел два часа, разглядывая своды Альянц Арены, стараясь опустошить голову и думать о футболе.       Пресс-конференцию поставили на вечер вторника, освободив среду для подготовки к матчу. Составы команд из-за этого тоже пришлось объявлять во вторник. Ибо выходил на поле с первых минут. С ним – Вегорст и Филипп. Юлиан ткнул его под бок, указывая на пытающегося скрыть радость Вегорста. Ибо абсолютно разделял детский восторг Ваута, просто умел делать невыразительное лицо. На пресс-конференцию, как оказалось, они с Вегорстом тоже отправляются вдвоем, пресс-атташе, правда, инструктировал только Ибо.       Едва очкарик с эмблемой Баварии дал старт пресс-конференции, Ибо понял почему напутствие выдали только ему. Слово ненадолго взял Оливер, пояснил составы команд, дал свою оценку состоянию Вольфсбурга и прогноз на матч. Сразу после, вопросы почти всегда сыпались на голову Ибо.       Бавария – топ клуб, в котором играют больше игроков сборной Германии, чем в любом другом клубе. Любая их игра транслируется почти во всех крупных странах, а новость о стартовом составе так же важна, как новость о новом посте в твиттере Тома Мюллера. Оттого журналистов в зале было почти полсотни.       Первый вопрос Ибо ожидаемо получил о том, как ему играется в Германии. Второй – о том, знаком ли он с игроками Баварии. Повинуясь мрачному выражению на лице Цзыи, Ибо не стал язвить и вежливо ответил: лично познакомиться ему не удалось, поскольку майский матч сборной из-за эпидемии отменили, а до этого сборная Китая встречалась с немцами в 2009 году, когда «мне было двенадцать, а Мануэль Нойер, несмотря на плохие результаты молодежки Шальке, очень сильно понравился Баварии». В зале раздался смех, а журналист поблагодарил за ответ, похвалив английский и хорошие познания в футболе. Следующий вопрос касался прогнозов на игру, и координатор мастерски перевела вопрос на Вегорста. Впрочем, журналисты снова вернулись к Ибо, спросили его про врача. Что ж, Цзыи его предупреждала.       — В моем решении есть доля языкового фактора, но на самом деле большее значение имеет желание сохранять физическую форму как можно лучше и как можно дольше. Мой врач отлично говорит на английском и, по возможности, выполняет функции просто командного доктора, мгм. – Ибо кивнул в конце, не желая продолжать этот разговор. Оливер дополнил его.       — Да, доктор Сяо оказывает поддержку и помощь всем игрокам, помогает докторской бригаде. Он хороший специалист.       Журналисту не хватило:       — На последней игре с Киото Санга, будучи в составе Висселя, в трансляцию попал эпизод, как вы пытаетесь объяснить врачу, что именно у вас произошло с ногой. Этот эпизод стал катализатором для решения привезти в Германию своего доктора?       — Как я уже отметил, – стараясь не повышать голос, твердо повторил Ибо. – Языковой фактор сыграл меньшую роль в этом решении.       Журналист, фальшиво улыбнувшись, спросил:       — Нога в порядке?       — В полном, благодарю за вопрос. – Ровно ответил Ибо.       Увы, этого все равно оказалось недостаточно. Еще полчаса Ибо отвечал на вопросы о своих рекламодателях и поклонниках, особенно в ступор его ввел вопрос о трансляции матча на его родине.       — Я не могу быть уверенным, что матч будут показывать в Китае, поскольку не знаком с расписанием телеканалов. Но уверен, что поклонники, которые поддерживают меня, смогут ознакомиться с результатами матча на официальных каналах Бундеслиги, Вольфсбурга и Баварии в китайских социальных сетях. По крайней мере именно так я сам узнавал обо всем, пока играл в Китае.       Ибо привык отвечать на вопросы, не касающиеся футбола, но не на предматчевой же пресс-конференции?       — Последнее время футболисты уезжают играть в Китай, вы же первый за много лет футболист из Китая, который играет в Европе. Что можете сказать на этот счет?       Ибо вообще ничего не мог сказать на этот счет, но мужчина, задавший вопрос, сидел с микрофоном ARD. Ибо уже выучил название этого канала.       — О себе я много сказать не смогу. Я хотел играть в футбол всю жизнь и хотел делать это хорошо. Когда поступило предложение уехать в клуб с высшим рейтингом УЕФА, я не думал долго. Надеюсь, что я и дальше смогу хорошо играть в футбол, мгм.       Комментатор ARD прищурился, но в этот момент вышло время, отведенное под пресс-конференцию. Пресс-атташе махнул рукой и Оливер, притянув микрофон к себе, вежливо поблагодарил всех за вопросы и попросил болеть за них. Пятнадцать минут спустя Цзыи прислала ему в Вичат ссылку на материал под названием «Ван Ибо: китайская суперзвезда волков рассказал о первых впечатлениях от Бундеслиги». Ибо читать не стал.       Хочешь быть знаменитым – привыкай к журналистам. Это было одно из первых правил, которое Ван Ибо усвоил. Медиа – огонь, который будет разжигать твою популярность, поддерживать и воплощать твои идеи. Этот же огонь будет обжигать и опалять тебя, если ты ошибешься, он же превратит тебя в пепел. Журналисты не были ни плохими, ни хорошими. Пресса оперировала теми новостями, которые ты ей давал. Не дашь – они придумают сами. Не прокомментируешь то, что они придумали – они дадут прокомментировать другим.       Ибо не сильно волновало, что о нем пишут. Его не расстраивали слухи и сплетни, не доводили дурные комментарии о себе. Он старался выжать максимум на поле, а с журналистами всегда был безукоризненно вежлив. Его мама всегда делала огромную трагедию, когда Ибо песочили в СМИ, чего только стоят прошлогодние попытки поймать его с якобы девушкой. Ибо успокаивал маму и каждый раз твердил своей семье: у медиа своя работа, у меня – своя. Мы не мешаем друг другу.       Так что материал, который прислала Цзыи, не мог ничего пошевелить в душе у Ван Ибо. Но Цзыи вроде как была обязана, как менеджер. Чего Ибо точно не ожидал, так это того, что напряжет этот текст Чжаня.       Вечером после ужина они встретились в номере Цзыи.       — Как там город? – Спросил Ибо, скидывая бутсы на пороге.       Чжань лежал на кровати и тыкал в телефон, Цзыи крутилась возле зеркала в ванной, дверь в которую закрывать не стала. Чжань поднял от телефона вопросительное лицо.       — Вы не прислали фотки в Вичат, вроде гулять же ходили, – пояснил Ибо. Чжань поджал губы в полуулыбке, на щеках появились умильные ямочки.       — Мы ратушу посмотрели, хотели в сад еще зайти в городской, но замерзли, зашли за кофе, и Цзыи пропала в работе. – Чжань выглядел чуть виновато. Ибо обошел кровать с другой стороны и плюхнулся по соседству, укладывая на покрывало одну ногу и опираясь спиной о подушку.       — Чжань расстроился из-за ролика ARD и больше не захотел гулять, – сдала друга Цзыи, намазывая кремом нос. Ибо перевел взгляд на Чжаня.       — Идиотский ролик, – обиженно сказал Чжань.       — Ибо пофиг вообще, я говорила тебе трижды, – у Цзыи зазвонил телефон.       Ибо повернул голову на Чжаня и ткнул его в плечо. Чжань перевел на него взгляд и снова расплылся в этой виноватой улыбке.       — Она преувеличивает, я просто имел в виду…       — Мне правда пофиг, – перебил его Ибо. – Что бы там они ни написали.       Цзыи звонил Йорг. Девушка повесила трубку и включила воду, стирая только что намазанный крем. Спортивный директор просил ее спуститься вниз и обсудить пару моментов по рекламе. Цзыи обулась, бросила через плечо «я быстро» и хлопнула дверью.       Ибо потянулся к телевизору, включил его и перевел в беззвучный режим. Чжань рядом с ним все еще выглядел расстроенным и виноватым. Ибо, придвинулся ближе, нависая над лицом доктора:       — Покажи фотки ратуши.       Чжань закатил глаза и просто всучил в руки Ибо телефон, который вертел в руках. Ибо открыл галерею.       Цзыи сфотографировала Чжаня в кафе. В зимнем пушистом синем свитере, который был на Чжане и сейчас. В кадр попало теплое деревянное оформление столов и кресел, окно, на котором легко отсвечивали подвешенные на карниз гирлянды. За окном, скрытая легким снежным покровом, виднелась городская площадь, спешащие люди вдалеке и готические синевато-серые стрельчатые окна ратуши. Чжань на фото поставил локоть на стол и положил голову на ладонь, клоня голову и смотря в камеру хитрыми ласковыми глазами.       Ибо покосился на Чжаня, убедился, что тот смотрит в двигающиеся беззвучные картинки на плазме, и перекинул фото себе в Вичат. Затем заблокировал телефон и положил рядом с доктором.       — Ты красивый, – проговорил Ибо.       — Это Мариенплац красивый, – ответил Чжань.       Ибо понимал, что тему с прессой надо закрыть, иначе доктор, и так протащивший эту историю в себе весь день, не успокоится.       — Гэгэ, – тихо позвал он. Чжань помедлил, но потом перевел глаза на футболиста.       Ибо смотрел и пытался понять, что именно беспокоило доктора.       — Ты голове покоя не даешь, из-за того, что сказали в тексте, или из-за того, что Цзыи этому внимание уделила?       Чжань устало прикрыл глаза, а затем повернулся на живот, подкладывая вторую подушку себе под подбородок. Руки он вытянул вдоль тела, из-за чего стал похож на лежащего на берегу тюленя. Ибо потянул вверх уголок губ.       — Для тебя правда-правда не важно, что там сказано? – Притворно обиженно проговорил Чжань. Ибо не повелся.       — Ты мне веришь? – Спросил он вместо этого. Чжань кивнул, не медля. – Ты веришь, что меня это вообще не трогает? – Чжань внимательно смотрел на него. – Не расстраивает, не злит, не радует, не вдохновляет?       Ибо испытал дурацкое желание положить ладонь на голову Чжаню и растрепать прическу.       — Хочешь сказать, что не видишь влияния на свою жизнь вообще? – Чжань не выглядел убежденным.       Ибо собрался с мыслями и вдруг испытал чувство дежавю. Так же он чувствовал себя в прошлое воскресенье, когда пытался донести свои мысли по поводу автобана.       — Вижу и огромное. – Ибо постарался смягчить голос. Поднять настроение Чжаню было важно. – Медиа – важнейшая часть карьеры. Без них я не состоюсь как футболист. Так же как без фанатов или рекламодателей. Ни одни, ни вторые, ни третьи не должны влиять на мое настроение и на качество игры, потому что в футболе главное – футбол. Нравиться журналистам классно, но лучше – если завтра я забью.       Чжань долго смотрел на него, прежде чем подтянуть руки к себе и положить под голову.       — Получается, что тебе было бы ровно точно так же, если бы журналистов, фанатов и денег не было бы?       — Да, – не раздумывая ответил Ибо. – Если бы существовал мир, где можно было бы без них, то я чувствовал бы себя ровно точно так же. Веришь?       Чжань кивнул.       — Цзыи давно привыкла, – продолжил Ибо осторожно. – И ты привыкай. Не позволяй этому влиять на твое настроение.       Чжань закатил глаза.       — Это не совсем от меня зависит, – ответил доктор.       Они помолчали. Ибо перевел взгляд на телевизор, Чжань в телефон. Улыбнулся на незакрытое окно Вичата. Спустя пару минут доктор тихим голосом произнес:       — Извини, Ибо. – Он выглядел так, словно тоже подбирает слова. – Это эмоции, им не место на работе.       Ибо усмехнулся.       — Рано или поздно это всплыло бы. Лучше все обсудить сразу, чтобы работать дальше было легче.       — Обсудить бы так разом все, – куда-то в сторону ответил Чжань. В тот момент в номер вошла Цзыи.       — Так. Найк тебя поснимают, походу, на плакаты на свои. Потом контракт почитаю, – девушка скинула обувь и прошла в номер, тут же приземлилась на кресло и кинула телефон. – Давайте план на завтра проговорим.       Ибо был немного, ну, футбольным гиком. Он с самого малолетства был прикован к этому виду спорта. Смотрел любые матчи по телевизору, вырезал статьи из журналов, а в семь лет отец наконец разрешил ему посещать секцию в спортивной школе их района.       Он не имел в запасе любимой футбольной команды, но от этого становилось только проблемнее: он знал игроков почти всех сборных мира, всю их клубную историю, запоминающиеся моменты и крылатые фразочки.       С детства воспитанный азиатским футболом, он делил мир на кумиров, с которыми можно было познакомиться на стыковых или товарищеских встречах, на юношеских соревнованиях и на ТВ, и на тех, кто играл в далекой Европе и был так же недосягаем, как звезды на небе. В четырнадцать лет он пожал руки Мая Ёсида и Ясухито Эндо, после чего чуть не грохнулся в обморок от счастья. В пятнадцать ему дали поиграть один на один с Гао Линем, и он даже смог удивить его. Рано или поздно самые крутые, самые известные, самые титулованные в Азии люди становились его сокомандниками, знакомыми. Он понимал, что может перерасти их и стать лучше, круче.       Но случилось то, что не вписывалось в картину мира Ван Ибо. Он стал достаточно хорошим для того, чтобы в него пожелали вложиться европейские клубы. И сегодня, в среду, в минус один градус, он будет играть на Альянц-Арене против Мюнхенской Баварии.       Ибо немного заторможено смотрел как его сокомандники приветствовали баварцев на утренней разминке на поле. В качестве жеста доброй воли, клубы решили провести ее вместе. Гилавоги о чем-то смеялся вместе с Кингсли Коман, Вегорст долбанул по плечу Джошуа Зиркзе, целая группа немцев за плечами Боку и Юствана размахивали руками и вспоминали какой-то случай. Ибо разглядел кудряшки Мюллера, покат плеч Боатенга.       Он не успел толком перевести дух, как слева появился Гилавоги и, на правах капитана команды, представил его другу. Друг пожал Ибо руку, улыбнулся белозубо, и Ибо неожиданно признал в нем Лукаса Эрнандеса.       — Угловой за сборную Китая был офигенный, – сообщил ему Эрнандес. Ибо кивнул, благодаря.       В следующую секунду, рядом с плечом Эрнандеса вырос Левандовски и заинтересованно уставился на Ибо. Ибо сглотнул, потом собрал волю в кулак и протянул ему руку.       — Рад познакомиться, – произнес Ибо, поляк пожал ему руку, а в следующую секунду ответил.       — Ааа, ты Ван, нападающий сборной Китая. Думал ты старше.       Ибо думал, что Левандовски выше. Но все равно кивнул и сообразил что-то вроде улыбки. Левандовски хохотнул. Гилавоги хлопнул Ибо по плечу и что-то сказал на французском. Эрнандес заржал, а потом заорал на все поле.       — Томас, эй Томас. – На голос отозвался Мюллер. – Напиши Матсу, что он больше не самый красивый футболист в Бундеслиге.       Вокруг все засмеялись, Мюллер закатил глаза и вернулся к разговору. Спустя минуту, когда наговориться успели и Флик с Гласнером, Оливер дал свисток на тренировку.       Ибо словно по голове огрели. Он силился собраться с мыслями и занять мозг тренировкой, но в какой-то момент раз – и щелкало что-то странное. Он зависал на фигурах Нойера, Алабы, Мартинеса. Реальность возвращалась постепенно, отвоевывая себе место, проясняя мысли. Отупело Ибо отметил, что он выше многих мюнхенцев, и что, кажется, ему, как правому фланговому, предстоит отбирать мяч у того самого Эрнандеса. Твою мать.       Смысл совместной тренировки Ибо понял, когда кинул взгляд на Бартоша Бялека. Тот смотрел на Дугласа Косту почти влюбленными глазами. Ибо понадеялся, что выглядел не так, когда собирал мужество для рукопожатия с Левандовски. Полчаса спустя сосредоточенно тренируя пасы, Ибо спросил это у Филиппа.       — Ага, – ответил тот. – Оливер частенько такое делает, когда новички играют с Мюнхеном или с Дортмундом. Чтобы Нойер казался футболистом, а не чемпионом мира. Нужно видеть и их слабые стороны же.       Ибо кивнул. За тренировкой совместной, последовал раздельный обед и раздельная предматчевая стадионная тренировка. Ибо натянул водолазку и лосины под форму, немного отстраненно посмотрел на свою фамилию на футболке. В сборной Китая вместе с ним фамилию Ван носили еще два футболиста. Во всей Европе вместе взятой, в английской, испанской, французской лигах он был единственным Ваном.       Наверное, он не смог бы толком вспомнить как начался матч. Вот он вроде бы натягивает футболку, а в следующую минуту судья свистит первый фол. Ибо принимает пас от Шлагера и передает его чуть назад на Арнольда, отстраненно замечает, как Макс ошибся, и мяч ушел Мюнхену.       Вот хорошую передачу с другого конца поля сделал баварец Руссийон, его принял Сане, но накосячил в пасе, и мяч попал точно под ноги бегущему к воротам Мбабу. Кевин ловит его взгляд своим и замахивается ногой, Ибо уверен, что он примет этот пас. Он принимает, обманывает Эрнандеса, затем подоспевшего из центра поля Алабу и отправляет мяч в любимую девятку. В следующую секунду его накрывают Мбабу и Вегорст.       На пятой минуте матча Вольфсбург открыл счет в игре с лидером чемпионата. Естественно, Бавария сделала все, что могла, чтобы сбить с волков кураж. Ибо понимал, что его команда ушла в глухую оборону, в конце тайма эту оборону успело прорвать. На последней добавленной прямо в раздевалку гол лупанул Левандовски.       В перерыве их ждала самая тяжелая за три сыгранных Ибо матча установка. Чжань растирал ему замерзшие ладони, на второй тайм велел надевать перчатки. Оливер и Штефан переделали схему, уводя трех атакующих на полузащитную зону. Штефан быстро проговаривал им с Филлипом и Вегорстом области, которые нужно контролировать. Баварию можно было обыграть.       Пять минут спустя после начала тайма, Левандовски оформил дубль. И снова на ошибке Арнольда: из-под его неловкой передачи в быструю атаку увел мяч Боатенг, после передав пас точно под левую ногу Роберту.       Десятью минутами спустя Бавария начала подмечать изменения в тактике у Вольфсбурга. Вегорст увел мяч почти из центра поля, где не должен был находиться, но ошибся в пасе. В следующий раз похожим способом мяч у Боатенга увел Ибо, тут же отдавая пас на единственного, кто был ему виден из его позиции – Филиппа. Мяч от удара Филиппа попал точно в руки Нойеру. В следующий раз, когда Ибо оказался по флангу дальше, чем обычно, он напоролся на подножку Гнабри. Тот получил желтую, но Ибо был вынужден вернуться в свою зону. На параллельном фланге у Вегорста получалось лучше, и еще дважды Вольфсбург создавал моменты у ворот Мюнхена, дожимая и стараясь изо всех сил сравнять счет.       Финальный свисток раздался, сохранив проигрыш Вольфсбурга. Ибо под водолазкой и перчатками был мокрый как мышь, ноги ныли нещадно. В награду проигравшим волкам были рукопожатия от столь же задолбанных и усталых баварцев, выигравших, но долго отбивавшихся от хороших атак гостей.       Ибо не успел упасть в руки Чжаня, когда Цзыи велела ему сейчас же идти к журналистам. Он шел по подтрибунным помещениям вместе с ней и волонтером с эмблемой Баварии, когда до него дошло:       Он забил гол в ворота Нойера.       Не то, чтобы был большой праздник, все-таки Вольфсбург проиграл. И, вместе с ничьей от Кельна, они потеряли две позиции в Бундеслиге, но, тем не менее, это был гол сильнейшему игроку лиги. В четверг, уже дома, в пасмурном Вольфсбурге, Оливер сдержанно проанализировал гол Ибо, похвалив его за работу. Теперь, во что бы то ни стало, нужно было добирать потерянные на проигрыше очки. А набирать их было особо негде. Впереди была игра со Штутгартом в воскресенье, у которых было предостаточно проблем. А дальше – Боруссия, которая при желании могла начистить личико и Реалу, и Барселоне. Отдыха им не дали.       Всю среду и четверг Цзыи атаковали китайские и японские СМИ, прося Ибо для всякой ерунды. Менеджер согласилась только на прямой эфир для федерального спортивного канала. С тренировок Ибо никто бы не отпустил, поэтому единственным вариантом оставались утренние программы. Для этого в четверг Ибо не спал до часу ночи, чтобы в начале второго пожелать Китаю доброго утра и поблагодарить за поддержку. Чжаню нарушение сна не понравилось, Цзыи велела ему привыкать.       Впрочем, на утреннюю пятничную тренировку Ибо встал довольно бодро. А днем Оливер сказал, что с первых минут на поле вместе с Ибо выйдет Бялек – Вегорсту давали возможность передохнуть. До вечерней физио они с Бартошем и Куном отрабатывали пасы и передачи.       В субботу, сразу после утренней тренировки, Ибо и Цзыи отправились в сторону офисных зданий Фольксвагена, там их ждала съемка для Найка. Цзыи сообщила, что фотографии, которые снимут сегодня, в основном будут использованы для наружной рекламы в Китае, но немцы настояли на том, чтобы это было сделано на месте. В Вольфсбурге. Менеджер думала, что потенциально, при продолжении хороших выступлений Ибо в Бундеслиге, его фотографии возьмут в оборот и тут, в Европе.       — Вообще надо думать, что китайцы надавили на Германию через головной в Орегоне. Когда я проговаривала условия сохранения рекламного контракта с тобой при переезде сюда, немцы сказали, что у них достаточно узнаваемых рекламных лиц. А теперь, ты глянь, настаивают они. – Рассуждала Цзыи, пока они шли по навесному мосту над каналом.       — Эрнандес сказал, что Хуммельс может потерять статус самого красивого в Бундеслиге. – Поделился Ибо. Цзыи хмуро глянула на него. – В шутку, я думаю.       — Да какие уж шутки, – задумчиво проговорила менеджер. – Я посмотрю, что делают СМИ на этот счет, и подумаю, можно ли это использовать.       — Мне не пойдет салатовый. – пробурчал Ибо, косясь в сторону рекламного баннера. На нем с гордым видом, в салатовой форме Вольфсбурга, стоял, не особо привлекательный на взгляд Ибо, Ваут Вегорст.       — Мне плевать. – Сообщила Цзыи.       Двери здания открылись. Игнорируя стойку рецепции Цзыи сразу направилась к лифтам.       У Ибо и Найка в Китае был длительный любовный роман. Еще играя за молодежку, он выиграл чемпионат, который был организован Найком, и после победы снялся для нового каталога. Что-то вроде Спорт 2014 для мальчиков от 15 до 17. В подарок ему выдали две пары бутсов, в которых он гонял, не снимая. Из молодежки Ибо почти сразу перешел в Гуанчжоу, где ему выдали еще пару бутс и вместе с ним обязательную фотосъемку в форме. Первые снимки с Ибо, тогда еще редкие, разошлись по интернету как горячие пирожки. Ибо был уверен, что до сих пор та фотка в форме Гуанчжоу стоит и в Байдупедии, и в поисковом запросе первой. Не долго думая, Найк сложил два и два, и Ибо, с растущей толпой фанаток, с увеличивающимся профессионализмом, выдали контракт на рекламу. Еще до попадания в сборную Китая Ибо уже был на всех плакатах и в окнах фирменного магазина в столице.       Ибо любил этот рекламный контракт, хотя тот и причинял ему порой тонну неудобств. Вместе с Найком Ибо объездил пол-Китая, познакомился с кучей других рекламодателей, занимался благотворительностью. Для Найка сил никогда не жалели.       Переезжая в Вольфсбург, Ибо поставил три условия: свой врач, свой рекламный контракт с Найком и два дня в месяц для фанатов и фанатских интересов. Больше всего страданий у Вольфсбурга, естественно, вызвал Найк. Зато довольны остались китайские представители брэнда, а Орегон, судя по словам Цзыи, пересчитал сумму прибыли от рекламы с Ибо и велел немцам делать то, что скажут китайцы.       В просторно оборудованной студии их ждали топ-менеджер Фольксвагена, пресс-атташе Вольфсбурга, несколько ассистентов, фотограф и новый рекламный агент Ибо – Элен. Цзыи пожала руки всем вместо Ибо и, оставив звезду с ассистентами и фотографом в студии, удалилась общаться на тему бабла с остальными представителями мира бабла.       Кардиотренировку Ибо из-за фотосессии пропустил, поэтому на вечерней игре Чжань ждал его с проводочками и напульсниками. Они играли почти до восьми вечера, после чего Штефан велел всем расходиться на ужин и по домам. Ибо направился в сторону доктора.       — Я захватил тебе гунбао, на случай, если мы затянем, – улыбнулся доктор, снимая с Ибо прищепочки и записывая показания в блокнот. Ибо удивился.       — Ты приготовил гунбао? – Чжань кивнул. – Из чего?       Доктор рассмеялся, потом помог надеть куртку и сел перед Ибо на колени, привычным движением расшнуровывая бутсу. Ибо поймал впечатленный взгляд Юлиана, который вместе с парой ребят направлялись к выходу с поля.       — Нашел почти все ингредиенты. Тут хороший рынок. Правда выглядит он как супермаркет. А заходишь – внутри рынок.       Чжань стянул гольфу прямо на морозе и начал прощупывать чуть вспотевшую голень.       — Рисовое вино? Чили-пасту? – Чжань кивал, надавливая руками на мышцы. – Один. Рыбный соус?       — Кто кладет рыбный соус в гунбао? Ты что, из Чжэнчжоу? – фыркнул доктор, старательнее разминая мышцы там, где Ибо сказал «один».       — Из Лояна, – пакостно улыбнулся Ибо. Чжань закатил глаза.       Гунбао был великолепен. Островат, но Чжань вырос на сычуаньской кухне, так что это было простительно. Ибо ел палочками из пластикового контейнера, слушал как Чжань пересказывает последние новости из докторского штаба и чувствовал себя как дома. Посреди Европы, на морозе, липкий после тренировки – как дома. Всего то и нужно было: родная речь, деревянные палочки и пряный гунбао.       — В следующий раз хочу баоцзы, – сообщил Ибо, закрывая пустой контейнер и вручая Чжаню.       Тот глубоко вздохнул.       — Запарно.       — Я люблю баоцзы, – бровью не повел Ибо.       Чжань мягко рассмеялся, убрал контейнер и немного лукаво взглянул на Ибо.       — А ты наглый, Лао Ван.       Ибо не раздумывал, прежде, чем сделать ответный шаг к грани.       — Тебе нравится.       С полминуты они смотрели друг на друга, легко улыбаясь краешком губ, пока Чжань не произнес:       — Я захочу что-нибудь в обмен на баоцзы. – Ибо улыбнулся чуть шире. – Что-нибудь… ммм… - Чжань сделал вид, что думает, – Личное.       Ибо вдруг так отчетливо понял, что им и правда надо было поговорить. Если раньше он опирался исключительно на свои ощущения и свою симпатию, то теперь он четко видел интерес в глазах напротив. Чем дальше, тем сильнее Сяо Чжань будет его волновать. И это не должно вредить работе.       На воскресную игру Оливер не просто заменил Ваута на Бялека, а целиком поменял расстановку, наконец выводя на поле четырех атакующих. Бялек и Филипп встали в центре, Ибо на правом фланге, Йосип Брекало на левом. Сказать, что для Штутгарта это стало новостью – ничего не сказать.       Ибо было по-своему неуютно без Вегорста на поле. Этот ненормальный имел очень похожий стиль игры с Ибо, в то время как Филипп, обладающий хорошей немецкой выдержкой, играл медленнее.       Ибо и Филипп разыграли свою отрепетированную схему отбора мяча, и Ибо пальнул в руки вратарю, едва прошло десять минут. Уже на следующей атаке точно такую же схему провернули Йосип и Бартош. Оборона Штутгарта путалась, фолила на каждой атаке. Арбитр выдал соперникам две желтые за срыв атаки, при чем во второй раз Брекало получил по ногам, а Штутгарт – штрафной в свои ворота. Йосип, сильно не заморачиваясь, забил гол в правый нижний угол, открывая счет. Почти сразу после Оливер поменял хорвата, давая целых полчаса на побегать Кевину Мбабу.       Ибо не мог избавиться от чувства, что это тренировка, а не игра. Без Вегорста на поле было немного уныло. Штутгарт не мог подобраться к воротам, потому что Лакруа и Боку каждый раз как детей разводили их на офсайд. Ибо много бегал, много передавал пасы и дважды за игру ударил в створ. Первый раз в руки вратарю, второй – чуть левее ворот. Когда на поле выпустили Гинчека, игра вроде бы начала раскатываться. Соперник заошибался, а Гинчеку очень хотелось показать себя. Ибо поддержал пасами и настроением, но удвоить счет так и не удалось. Судья просвистел, заканчивая матч на минимальной скучной победе волков. Ибо, обнявшись с сокомандниками и пожав руки гостям, трусцой направился в смотровую к Чжаню.       — Есть идея для личного, – сообщил доктору Ибо, как только тот дал команду отдыхать и засек время.       Чжань в это время склонился над столом, перенося в распечатанную таблицу данные с аппарата ЭКГ. Услышав Ибо он замер и поднял вопросительный взгляд на футболиста.       — Юлиан посоветовал паб.       Чжань поднял уголок губ наверх, потом опустил голову и вернулся к цифрам.       — Интересно.       — Предлагаю подождать, пока я искупнусь и сходить. Тут недалеко.       Чжань ровно ответил.       — У тебя в среду игра за кубок страны.       — Кто сказал, что я буду пить? – Ибо ждал этого вопроса, поэтому почти готовил ответ на него.       Чжань отложил ручку, взглянул на свои записи сверху, потом посмотрел на часы и вернулся к Ибо. Футболист молча повернул к нему руку с браслетом, где было видно, что пульс еще не вернулся в норму. Чжань знакомо присел на пол у ног Ибо.       — В чем тогда смысл идти в паб, – он принялся за расшнуровку.       — Ну, для начала – тебе можно пить. – Ибо съехал чуть ниже на стуле, готовясь к привычной проверке голени. Чжань состроил скептическое выражение лица. – Во-вторых, это как раз история про личное.       — Для нее надо быть пьяным или надо быть в пабе? – Чжань стянул бутсу и принялся за гольф.       — В идеале и то и другое, но сойдет и просто быть в пабе.       Чжань усмехнулся.       — Не думаю, что стану пить, когда тебе нельзя составить мне компанию.       — Это не было отказом, – надавил Ибо.       — Не было, – подтвердил доктор. – И согласием тоже.       Чжань опустил руки на голень, почти безошибочно находя «один» и проверяя вокруг.       — Пойдем, гэгэ, нам нужно поговорить, ты знаешь.       Чжань опустил глаза. Затем кивнул, массируя голень. Ибо заткнулся и прикрыл глаза, давая доктору возможность собраться с мыслями.       Они вышли в начале одиннадцатого и неспешно направились вдоль парка к западу от стадиона. Ибо проигнорировал поворот на Берлинерринг и повел Чжаня дальше, вдоль музейных павильонов к маленькому пешеходному мосту через канал. Чжань признался, что этой дорогой еще не ходил.       Они перешли мост, обсуждая игру со Штутгартом и специально не заостряя внимания на пункте назначения. Мост выходил четко к Фэно-центру и Ибо показал Чжаню рампу, которой было опоясано здание. Они направились вокруг центра, потом перешли маленькую дорогу и оказались прямо перед шестиэтажной гостиницей. Чжань мельком взглянул на название и недоверчиво покосился на Ибо.       Тот ухмыльнулся, хотя под маской вряд ли было видно, и уверенно направился к стеклянному входу. Юлиан рассказал, что внутри есть очень уютные ресторан и два бара: один на крыше с видом на арену и шикарным запасом крафтового пива, другой – лаундж, потемнее и гораздо многолюднее. Ибо уверенным шагом направился ко второму.       Выглядело действо немного футуристически. Ровный голубоватый свет заливал прилично заполненное помещение. Вдоль панорамного окна с видом на город размещалась длинная диванная зона, возле которой тут и там были натыканы столики. Вдоль стен и на диванах сидели, стояли и переговаривались люди, в зале разрешено было курить, поэтому синий свет проникал сквозь дым. Юлиан сказал, что возле стойки проветривается лучше, ее Ибо оглядел в первую очередь. Барный остов опоясывал почти полный круг, опираясь в стену лишь на четверть, и вдоль этого колеса были расставлены синие стулья. Пока Чжань любопытно оглядывал людей, Ибо успел сдать свою куртку на руки хостес и теперь подошел со спины к Чжаню, положил руки ему на плечи. Чтобы партнер его услышал, он наклонился к самому уху:       — Куртку.       Чжань машинально повернул к нему голову и волосами задел нос Ибо. Потом вжикнул молнией, а Ибо за рукава стянул с Чжаня пуховик.       Когда хостес забрала у Ибо вещи, он вернулся к Чжаню и оглядел его. На докторе был черный лонгслив с декоративным белым воротничком поверх, маску он еще не снял, но глаза за растрепанной челкой смотрели хитро. Ибо протянул руку и легко потер пальцами угол воротничка, безмолвно высказывая довольство. Потом развернулся и пошел вдоль барной стойки, ища им место.       Мест было даже несколько, но Ибо нужно было такое, которое давало бы обзор на весь остальной бар. Два подходящих стула нашлись у колонны ближе к краю стойки. Отсюда было видно почти весь остов бара и все пространство лаунджа за ним. Чжань стянул маску на подбородок.       — Юлиан посоветовал это место?       Ибо ухмыльнулся, но кивнул.       — Он советовал второй бар, который на стадион окнами выходит. Тут, как он сказал, «многолюдно».       — Ага, – склонил голову Чжань. – А нам надо, чтобы было многолюдно.       Ибо ухмыльнулся, но отвечать не стал. К ним подошел бармен. Ибо замялся, и доктор, заметив, перехватил обязанность общения с барменом на себя.       — Мне нужно что-то с мизерным содержанием алкоголя, чтобы я чувствовал алкоголь, но не вел себя глупо. А моему спутнику, что-то что выглядит как алкоголь, но им не является.       Бармен улыбнулась и кивнула, Ибо тоже не сдержал улыбки. Когда в их руках оказалось два стакана с приятно выглядящими коктейлями, Чжань подытожил.       — Итак. Мы в баре, вот стаканы, я весь внимание.       Ибо улыбнулся и перевел взгляд поверх плеча Чжаня, оглядывая людской поток.       — Тебе кажутся красивыми немцы? – спросил он Чжаня.       Доктор перевел взгляд туда же, куда смотрел Ибо. Потом, осознав, что Ибо не смотрит на кого-то конкретного, вернул внимание партнеру.       — Временами. – Чжань отпил из стакана. – Хочешь прицениться?       — Ммм, – кивнул Ибо, не очень успешно давя улыбку. – Готов?       Чжань расплылся в улыбке и вернул взгляд на толпу. Об этой абсолютно студенческой игре Ибо рассказала Цзыи еще в Китае. Она же научила в нее играть, водя Ибо по Чжуцзян пати пир вдоль и поперек. Ибо, пропустивший и универ, и пьянки с друзьями по причине своей футбольной закодированности, был в восторге.       Он указал коктейльной трубочкой, которую вытащил из бокала, в сторону сидящей напротив них красивой брюнетки в белой блузке и брюках. Девушка копалась в телефоне и пила что-то из винного бокала.       — Шесть. – Произнес Ибо.       — Надо не забыть, что ты сейчас не степень боли называешь, – усмехнулся Чжань. Потом задумчиво промычал. – Мммм, шесть, да.       Теперь была его очередь. Он тоже вытащил трубочку из стакана и показал в ближайший к ним диван. Там, сидели сразу несколько болтающих девушек.       — С лоджиком, вторая справа. Шесть.       Ибо посмотрел на девушку и помотал головой.       — Три. – Чжань засмеялся, делая глоток.       — Ого, вот это стандарты.       Ибо перевел взгляд на пару возле колонны почти напротив них. Девушка была в блестящей серебряной водолазке, а ее волосы вились по плечам и спине до самой поясницы. Ее спутник красиво улыбался, но постоянно прятал улыбку за бутылкой пива.       — Она, – он указал трубочкой. – Пять.       Чжань послушно посмотрел и согласно кивнул, потом глянул Ибо в глаза и произнес.       — А он?       Ибо пригляделся к парню.       — Тоже пять.       Чжань притворно закатил глаза и ткнул трубочкой в бармена, пока та отвернулась.       В конце концов, спустя два бокала сока у Ибо и два радлера у Чжаня, доктор потерял надежду найти кого-то, кто заслужит от Ибо выше семерки. Сам Чжань наградил двоих девяткой, а потом засмеялся и сказал, что к девяткам бы никогда не подошел. Ибо подумал, что тот себя недооценивает.       — У меня щеки болят улыбаться, – пожаловался Чжань. Ибо махнул руками бармену и попросил повторить.       Ибо был кристально трезв, но атмосфера лаунджа все-таки делала свое дело. Холодный свет и электро из колонок, дым от сигарет и вейпов, бесконечно улыбающийся Чжань рядом, расслабляли его усталое после игры тело. Жаль, что Ибо нельзя было выпить, но сегодня ему было вполне достаточно того, что есть.       — Ты же знаешь, как люди заканчивают эту игру, да? – Чжань устроил локоть на столе и уронил голову на ладонь, смотря на Ибо. Вторая рука достала трубочку из нового коктейля и потянула ее обратной стороной ко рту. Ибо засмотрелся.       — Ты хотел знать личное. – Ответил Ибо.       Чжань расплылся в новой улыбке и прикрыл глаза, подрагивая от смеха. Этого человека смешило почти все.       — И часто ты так делал? – Чжань махнул рукой, перечисляя сквозь улыбку. – Приходил в клуб после игры, находил десятку, обнимал своими огромными руками и вел в отель?       Ибо смотрел как красивые пальцы Чжаня обхватывают его щеку и часть шеи.       — Ни разу. – Спокойно ответил он.       — Чего? – Чжань округлил глаза, комично моргая.       — Меня все время узнавали, даже через маску, – начал Ибо. – А когда я снимал ее – и подавно. Едва я подходил к бару, узнавал бармен, просил автограф, наливал напиток бесплатно. Стоило мне подойти к девушке, как она тут же просила автограф. Уверенности в том, что утро не начнется с газетной новости обо мне и девушке на одну ночь, не было ни у меня, ни у Цзыи.       — Даже в Японии? – Все еще удивленно спросил Чжань. Ибо кивнул. – Это как-то… грустно даже.       Чжань и вправду выглядел грустно. Он отстраненно посмотрел на бокал, потом немного отпил из него и закусил ноготь на указательном пальце. Чжань на памяти Ибо еще ни разу не кусал ногти, это выглядело удушающе мило. Но явно сигнализировало о том, что им пора.       — Пойдем? – спросил Ибо. Чжань задумчиво кивнул.       Повинуясь «огромным рукам Ибо», Чжань прошел сквозь зал и надел куртку. На улице было уже совсем холодно, и Ибо вытащил из кармана перчатки – спортивные, найковские – и протянул их Чжаню. Тот, задумавшись, надел их, даже не обратив внимания, что они не его.       Они неспешно направились вдоль дороги.       — Тогда я не понимаю, наверное. – Через какое-то время продолжил Чжань. – Значит ли это, что ты просто искал место, где сможешь делать так? Быть неузнанным и иметь возможность рассчитывать на завтрак, а не на газетную статью?       Ибо промычал. Они шли в тишине еще какое-то время, когда Ибо развил мысль, ставя наконец точку.       — Как и с автобаном. Быть свободным.       Чжань перестал смотреть на дорогу и перевел взгляд на Ибо. От его слов в воздухе образовывался пар.       — Иметь возможность подойти к понравившемуся в баре человеку и поговорить с ним, быть кому-то интересным как Ван Ибо, а не как нападающий сборной, рассчитывать утром на завтрак и, может быть, повторение ночи. – Ибо смотрел в черные глаза Чжаня. – Эта игра заканчивается так.       Чжань кивнул, и они вновь прошли какое-то время в молчании.       — Знаешь? – Чжань кажется повеселел. – Я весь вечер думал, что под личным ты просто задумал что-то связанное с сексом, вроде как приватное, интимное. И думал, что это и есть твое понимание личного. – Ибо улыбнулся краешком губ, доктор был не далек от истины. – Но ты и впрямь задумал поделиться сокровенным.       — Будут баоцзы? – спросил Ибо. Чжань расхохотался, потом развернулся, идя спиной вперед, и с хитрым взглядом проговорил:       — Я подумаю.       На следующем перекрестке, Ибо остановился. И, оглянувшись по сторонам, спросил.       — А мы где?       Чжань смешно округлил глаза.       — Это не Берлинерринг.       — А мы вообще проходили Берлинерринг? – Снова спросил Ибо. Чжань задумчиво закусил губу.       — Вроде бы нет, – для пущей верности Чжань помотал головой. – Мы дошли до Фэно, потом повернули и пошли прямо. Берлинерринг не было.       Ибо задумался.       — А повернули мы… не влево?       Они рассмеялись, потом развернулись и пошли в обратном направлении. Вскоре показался их бар и комплекс Фэно, они обошли его и вышли на мост. На мосту Чжань вдруг остановился, стянул одну перчатку и вытянул телефон, включая камеру.       — Зря вот ты, Лао Ван, не подошел к той семерке, – он поймал в объектив Фольксваген арену и подсвеченные разными цветами автомобильные музеи. – А то вместо того, чтобы подцепить красотку и отвести ее в отель, ты шатался по улицам со мной.       Ибо оперся спиной о перила.       — Я шатался по улицам с десяткой.       Чжань убрал телефон, надел перчатку и только после этого посмотрел на Ибо. В почти полной темноте глаза доктора, казалось, затягивают в глубину. Чжань смотрел и смотрел, искал и искал что-то в его глазах, пока наконец не выдохнул резко, потер нос и, разворачиваясь, произнес:       — Пойдем, иначе просплю и не будет тебе завтрака.       Они дошли до общежития в тишине. Ибо не хотелось разговаривать, хотелось дышать морозным воздухом и смотреть на город по ту сторону канала. Чжань тоже разглядывал подсвеченные огнями здания.       Они поднялись к себе на этаж, остановились у двери Чжаня. Доктор привычным движением отпер дверь и, не открывая ее, развернулся и облокотился. Ибо поднял вверх уголок губ, вытащил руку из кармана и положил ее на холодную после улицы щеку Чжаня.       — Доброй ночи. – Чжань кивнул. Ибо провел пальцами по ушной раковине, задел волосы. Потом отнял руку и отошел на шаг. – Я приду на завтрак.       Чжань закатил глаза, повернул ручку и спиной шагнул в комнату. Напоследок Ибо увидел на его лице легкую улыбку.