Тот, кто стоит за плечом

Саундтрек: slower – Tate McRae -Мисс Грейнджер, ко мне в кабинет. Сейчас же. -Профессор Снейп? Гермиона подняла голову, с трудом оторвав ее от тарелки с завтраком. Голос Северуса быстро вернул ее в обыденный мир, в суровую реальность. Грейнджер проснулась с удивительно ужасным ощущением предстоящих изменений и перемен. Это чувство роилось в ее груди, раздирая внутренности и вытаскивая оттуда все яркие эмоции. -Зачем вам Гермиона? Гарри оторвал голову от потрепанного учебника по зельеварению и устремил свои ясные зелёные глаза на профессора. Снейп коротко бросил многозначительный взгляд на книгу и слегка повёл бровью. -То, что вы умеете читать, мистер Поттер, не значит, что можете вступать в прения с учителями. Обязанности старосты касаются и вас, но я хочу передать их сегодня более ответственному за жизни других человеку. С этими словами Снейп махнул мантией, уходя прочь и требуя, чтобы Гермиона незамедлительно последовала за ним. Слева от Гарри буркнул Рон. Проворчав что-то наподобие «Вот же заноза!», Уизли поприветствовал хмурым взглядом свою сестру, которая быстро перебила все внимание на себя. При виде девушки Гарри заискрился и заулыбался, а, когда Джинни села по другую руку от Гарри, тот протянул ей кусок утреннего пирога. Гермиона спешно собрала вещи в сумку и уже было собралась уходить, как вдруг ее внимание привлекла пара Малфой – Забини. Драко тащил Блейза за край мантии к выходу. Блондин явно был зол и напуган до чертей, а мулат… просто безвольно тащился сзади? Грейнджер никогда не видела Блейза таким обессиленным. Неужто Малфой принялся и за него? И, несмотря на то, что никто не заметил ничего необычного, внутри у Гермионы что-то заклокотало, подступая к горлу. Она решила, что узнает об этом позже, ведь пока Грейнджер собирала вещи, в ее голову пришла идея по сбору информации. Глупая и рискованная идея, которая вряд ли приведёт к успеху. Но, по крайней мере, этот человек ей снова не задаст дополнительные вопросы по "теме урока". Когда Гермиона зашла в рабочий кабинет Снейпа, профессор оторвал свой ястребиный взгляд от окна и теперь внимательно рассматривал своими чёрными мерцающими глазами переминающуюся с ноги на ногу студентку. -Сегодня вы дежурите вместе со старостами Слизерина. Услышав в ответ злобный вздох Гермионы, Снейп выгнул бровь, будто насмехаясь, но затем продолжил: -Наше первое занятие состоится на следующей неделе. Вторник. Грейнджер подняла глаза на Северуса. Из-за последних событий она уже почти забыла о том, что ей все же удалось уговорить кого-то разделить ее переживания. Снейп смотрел в окно на дневные тучи. Его взгляд задумчиво рассматривал холмы на горизонте, из-за которых обычно и появляется дождь. Как долго нам прятаться от дождя? Неужели он не должен смыть все в один день? Но тогда смысл чего-то вечного в этой жизни? Какой смысл в постоянстве и надежде? Смысл в чем-то вечном? Или это все просто красивые слова? -Профессор… Вам что-то известно о Седрике? Северус отошёл от окна, шелестнув мантией. -Ученик нашей школы, студент Пуффендуя. Грейнджер незаметно закатила глаза. Неужели, в крови у слизеринцев ещё и невыносимость? -Я имею в виду… -Гермиона вздохнула, -Профессор Макгонагалл сказала мне недавно, что Седрик чем-то болен. -Уверяю вас, мисс Грейнджер, здесь нет ничего серьезного, -процедил сквозь зубы Снейп. Ему явно не нравилась тема разговора. Но Гермиона не унималась: -И поэтому он год считался мёртвым? Это и есть ваше «ничего серьезного»? Почему Седрик Диггори так важен? -Кому? Грейнджер замолчала, резко захлопнув рот. Она вот-вот рассказала Снейпу о Малфое и его чертовых планах по захвату мира. Если Северус узнает, Малфою крышка. И ей тоже. А Гермиона не хотела этого допускать. Северус обошёл стол, за которым прежде стоял, и подошёл к Грейнджер. От одного его приближения Гермиона опустила глаза, потупив взгляд в пол. Снейп остановился напротив Грейнджер и, чеканя каждое слово, заговорил: -Вам следует бороться со своим удивительным всезнайством, мисс Грейнджер. Запомните, настоящим людям с характером не нужно отчаянно выделяться, -А, затем, немного подумав, все же сказал, -Мистер Диггори – обычный студент, как и каждый из вас. Я понимаю ваш интерес, ведь, насколько я успел заметить, вы с ним стали ближе. Однако есть вещи, которые лучше хранить в тайне. Такие вещи имеет каждый. Незнание подобных секретов обеспечивает другим хорошую жизнь, без боли и скорби. И, поверьте, в нашей школе есть люди, которым куда хуже, чем сияющему от вашей романтичной легкомысленной влюбленности мистеру Диггори. Грейнджер замерла. Она действительно не нашла подходящих слов. Снейп был прав. Есть секреты, которые ты вряд ли расскажешь. Даже потому, что подобное молчание сохранит твои взаимоотношения с близкими людьми. Мы боимся, не спим ночами, терзаемся, вдруг дорогой нам человек узнает наши тайны, и гадаем, отчего ему будет больнее: от самих тайн, или от идиотского, давящего молчания. Взяв расписание старост на следующую неделю и сумку с вещами, Гермиона направилась к выходу, попутно прокручивая диалог с профессором у себя в голове. Запоздалая мысль заставила ее остановиться и с нескрываемым амбициозным раздражением бросить через плечо: -Я не легкомысленно влюблена. Мне вообще никто не нравится. -Дайте себе время, мисс Грейнджер, -за спиной Гермионы раздался холодный голос, -Любовь обычно не спрашивает, чего вы хотите. Когда дверь кабинета ЗОТИ захлопнулась, Гермиона, прислонилась макушкой к двери, закрыв глаза. Ничего не получается. Слишком мало информации, слишком много вопросов, снова слишком мало ответов, но все больше тайн… как распутать эту чёртову красную нить? Ариадна* однажды сказала, что ее клубок поможет найти выход. Но сейчас ее клубок казался Грейнджер чертовски страшной машиной убийства, которая беспощадно резала по живому. Как найти ответы, которые никто не хочет давать? Как спасти себя, свою семью, свой мир? Как разобраться в истинных мотивах людей и открыть все их тёмные тайны? Что для этого нужно сделать?... Оказываться в нужных местах. Два громких голоса вырвали Гермиону из раздумий. Грейнджер открыла глаза и уже хотела пойти делать замечание орущим в тишине утреннего коридора студентам, как ее уши уловили знакомые нотки голосов. О да, это были они. Бесспорно. Грейнджер бесшумно, боясь сделать вздох, приблизилась к углу, не спеша выглядывая из-за него. Два голоса боролись друг с другом, пытаясь что-то доказать своему противнику. А может, защитить друг друга. -Ты что, не понимаешь? Теперь мы с тобой в одной могиле. И хер я двинусь. Не одному тебе страдать. Гермиона аккуратно выглянула из-за угла. У подоконника стоял Блейз. Он выглядел по-прежнему безупречно, однако его лицо выдавало такое жесткое, ледяное безразличие ко всему миру, что Грейнджер на секунду показалось, будто Забини потерял смысл жить. Она никогда не видела его таким… каменным, потерянным в пространстве. Гермионе стало страшно. Блейз до сих пор являлся единственным, кто всегда вселял Гермионе дерзость и проливал в ее душу свет. Нет, нет, она не может потерять свой лучик, не сейчас. Что-то внутри неё бешено забилось. -Нет, это ты не понимаешь, на что, блять, подписываешься! Рядом с Блейзом стоял взъерошенный Малфой. Сейчас он больше походил на психа, чем когда-либо еще. Гермиона прошлась взглядом по фигуре Драко и остановилась на глазах. Они предательски блестели. Малфой смотрел на своего друга, готовый растерзать его в клочья, и пытался внушить ему что-то. Он тряс Блейза, тащил его за мантию, грозился ударить, но безуспешно. И в глазах слизеринца Гермиона рассмотрела такое безумное отчаяние, что ей стало на самое короткое мгновение больно. Больно за Драко. Ведь Блейз – и его лучик тоже… -Малфой, я не могу по-другому. -Можешь, идиот! Ты – можешь! -голос Малфоя реквием резал воздух, срываясь в бездну отчаяния, -Ты ещё можешь сбежать, уйти от этого, Забини, блять… -По-твоему, я – трус? -По-моему, ты- конечный психопат! С этими словами Драко ударил кулаком стену рядом с Блейзом так, что с потолка посыпалась пыль. Грейнджер вздрогнула. Она никогда ещё не видела такое чистое, концентрированное отчаяние, которое тонуло в безысходной злости. Малфой запустил обе руки в волосы, взъерошивая прическу. Блейз смотрел пустым взглядом в окно. Неожиданно, Забини хмыкнул: -Интересно, как вёл себя ты, когда тебе сказали эту же новость? -Сегодня вечером мы идём к нему, -Малфой внезапно поднял голову и безжизненно заговорил, -Я дам Непреложный обет. Я поклянусь взять на себя все задания, которые будут предоставляться тебе. Гермиона зажала рот рукой, боясь вдохнуть. Блейз замер: -Пошёл нахер, Малфой! Иди нахер! Не смей строить из себя ёбаного героя! Теперь мы будем тащить эту херню вместе, ясно тебе?! -Не пойдёшь сам, применю Империус, -до Гермионы донёсся ледяной голос Драко, -Забини, моя жизнь уже в дерьме, ей итак пиздец. Ты не видел того, что там происходит, ты не слышишь это каждую ёбаную ночь. И я блять не хочу, чтобы они разрушили и твою жизнь… Гермиона сползла по стене в абсолютном шоке и исступлении. Голоса потихоньку начали удаляться вглубь коридора, сливаясь с тишиной. Грейнджер сидела на холодном полу школы, а ее глаза не в силах были даже моргнуть. Все тело дрожало, оно не слушалось хозяйку, отдавая в висках какой-то ноющей болью. Что с Блейзом? Куда он вляпался? Гермионе стало страшно. По-настоящему страшно за жизнь друга. Она всегда боялась за жизнь Гарри, ведь он без конца попадал в какие-то передряги. Но жизнь Блейза погрузилась во что-то до ужаса темное, и речь о победе в этом сражении стоит в самом конце истории… Но дрожала Гермиона не от этого. Слова Малфоя ударили ее, словно бейсбольной битой по голове. На неё будто обрушили шквал ледяной воды, а затем с ног до головы погрузили в снег. В этот самый момент, разгадка души Малфоя отдалилась от Грейнджер на тысячи, миллиарды километров. Она никогда не слышала ни от кого таких громких слов, такой жертвенности. А тот факт, что первым подобным человеком стал Малфой, заставлял мозг Гермионы взорваться, рассыпаясь в отчаянии. В голову ударили воспоминания о записке. Сердце Грейнджер сдалось. Оно предательски заболело…

***

Саундтрек: Savage – Bahari Говорят, что жизнь соткана из взлетов и падений, из побед и неудач, из спусков и подъемов. День сменяет ночь, затем наоборот, и так до бесконечности. И в этой вечной череде событий мы на мгновение останавливаемся, чтобы подумать. О том, что важно и ценно, о том, где на самом деле находится та тонкая грань добра и зла, доблести и отчаяния. Порой нам так нужны ответы, которые, к нашему сожалению, скрываются далеко за горизонтом. За горизонтом этих самых взлетов и падений. Мы никогда не сможем ответить, что в этом мире – истинное добро. Мы теряемся в догадках и считаем, что то, что светится, будто утреннее весеннее солнце, и есть тот самый свет души. Но так ли это на самом деле? Луна ведь тоже светит. По ночам, когда вся природа трепещет от горькой тьмы, именно луна озаряет усталым путникам дорогу домой. Именно луна окружена бесчисленным количеством звёзд, которые сияют ярче именно из-за неё. Именно луна даёт тебе надежду на то, что даже в самой чёрной тьме всегда найдётся свет. А в это время, на солнце неожиданно появляются пятна. Гермиона шла по школьному двору, к известной всем лавке. Она была полна решимости. Она хотела узнать ответы. Но теперь уже из первых уст. Больше нет смысла скрывать свои эмоции и чувства, ведь она уже не та робкая девочка с младших курсов. Грейнджер гордо вышагивала по двору, борясь с остатками недавнего приступа после услышанного. Ее туфли четко отпечатывались в земле, заставляя Гермиону против воли твёрдо стоять на ногах. Грейнджер остановилась в подозрительной близости от Седрика. Тот по обычаю сидел на своей любимой лавке, но, в этот раз, в полном одиночестве. Вокруг него не было приятелей, которые как обычно окружали его большой толпой. Диггори сидел, сложив руки на коленях и перебирал пальцами сухой листок, сорванный с дерева по дороге к лавке. Он медленно разрывал его, и красивые, едва дышащие части целого, неслышно парили и опускались на землю. Гермиона замерла. Вся ее решительность мигом исчезла, оставив после себя лишь липкое чувство неловкости. Седрик выглядел крайне расстроенным и озадаченным. Его красивые волосы мёртво покоились на его голове, толстыми прядями нависая надо лбом. Несмотря на ноябрьскую холодную погоду, Диггори сидел в лёгкой летней куртке и даже не дрожал. Будто почувствовав приближение Грейнджер, Седрик поднял голову и устало улыбнулся. -Привет. Гермиона замешкалась, а затем присела рядом с ним на лавку. Диггори отвернулся, вновь начиная перебирать в руках листик. Молчание, воцарившееся между парой, было тихим, будто мысли мирно покоились в головах каждого, не желая выходить наружу. Но Седрик все же заговорил: -У тебя никогда не было чувства, будто ты лишняя в этом мире? Грейнджер иронично улыбнулась, смотря куда-то вдаль, и слабо хмыкнула. -Постоянно, -посмотрев на Седрика, она задумалась, -У тебя что-то случилось? -Не знаю, не могу понять, -Диггори вздохнул, -С каждым новым днём, что я нахожусь в этой школе, мне все больше думается, что мое место совершенно не здесь.Кажется, я становлюсь параноиком. -Не ты один, знаешь ли, -Грейнджер вновь усмехнулась. Неожиданно, Седрик вскинул голову, и, посмотрев Гермионе в глаза, заговорил: -Ты не чувствуешь, что скоро что-то должно случиться? Гермиона замерла в ступоре и нахмурила брови. Липкое чувство тревоги зародилось где-то внутри души, но отчего-то Грейнджер продолжала играть рядом с Седриком роль сильной, непреклонной героини: -Хорошее или плохое? -Для кого как, -Диггори пожал плечами, -У отца сейчас проблемы на работе. Не знаю, чего ожидать от завтрашнего дня. Этого разговора Грейнджер боялась больше всего. Она не хотела даже затрагивать подобные темы в разговорах с ним. Ведь тогда Гермионе придётся вынашивать эту информацию в себе, боясь и гадая, что с ней делать, кому доверять тайны души Седрика. Ведь они, увы, принадлежат не ей. Седрик помедлил, но продолжил: -В водоемах не так все гладко. Отец с другими министрами выезжали вчера к русалкам. Они вели переговоры. Выяснилось, что тритоны и другие подводные существа чувствуют, что грядёт «дорога перемен», -Диггори театрально закатил глаза, -В общем, они хотят мир и покой, но не уверены, кто сможет его обеспечить. Все слишком запутанно. -То есть, ты хочешь сказать, что русалки колеблются в выборе стороны? -Скорее ждут перемен в правительстве, -Седрик пожал плечами, -Вряд ли они станут поддерживать идеи Волдеморта, однако их неуверенность может сильно помешать стабильности магического мира, как сказал отец. Гермиона задумалась. Ее сердце тонуло в некотором опасном чувстве тревоги. -То есть, они готовятся к… войне? -К чему? -Седрик засмеялся, -Война – удел прошлых лет, когда люди только и умели, что решать все силой. -Но ведь Волдеморт… -Он не станет воевать. -Да, вызовет Дамблдора на дипломатические переговоры, -Гермиона поморщилась от досады. -Мне кажется, ты преувеличиваешь, -Седрик снисходительно поднял бровь, -Эй, иди сюда. С этими словами Диггори слегка обнял Гермиону, кладя ее голову себе на грудь. Грейнджер поежилась. Этот чрезмерно нежный жест вызвал у неё необычное чувство смущения вперемешку с каким-то тревожным дискомфортом. Если бы Гарри ещё раз спросил у Гермионы, нравится ли ей Седрик, она бы ответила «да». Но немного подумав. Диггори нежно зашептал на ухо Грейнджер: -Все будет хорошо, Гермиона. А те, кто так не считает, просто трусы и идиоты. Внезапное резкое чувство пронзило душу Грейнджер. Девушка вжала шею в плечи, пытаясь выбросить из головы навязчивые мысли, но внезапный порыв разрастался в ее душе яркими красками, заставляя ее ноги против воли спешить к задуманной цели. Гермиона поспешно встала. Седрик с недоумением посмотрел на Грейнджер. -Я забыла о докладе по зельеварению. Надо забрать его из гостиной. С этими словами Грейнджер схватила свою сумку и на ватных ногах понеслась прочь от растерянного Седрика. Гермиона бежала по коридорам школы, отчаянно пытаясь остановиться. Но ее ноги, казалось, не слушались свою хозяйку, ведь в этот самый момент они несли Грейнджер по школе, в попытках отыскать Малфоя. «Просто трусы и идиоты», - крутилось в голове девушки. А всё ли они знают об этих «трусах»? Насколько эти «идиоты» желают мир, и насколько далеки от него их судьбы? Грейнджер вспомнила разговор Малфоя и Забини. Блейз в беде. И Гермиона понимала, что Драко непосредственно связан с этим. Чувство страха за жизнь друга разрасталось в ее груди, заставляя Гермиону делать вещи, свойственные самому мерзкому предателю. Но она ничего не могла с этим поделать. В голове крутились фразы Малфоя. О его душе она сумеет узнать, лишь когда сумеет втереться к нему в доверие. А сделать это она может лишь одним способом. -Я видел вас, голубки. Гермиона резко остановилась и обернулась. Фред стоял, засунув руки в карманы брюк и насвистывал какую-то мелодию. Внутри Грейнджер что-то екнуло. Фред во всей своей красе был сейчас живым напоминанием о Роне. И это совершенно не облегчало ситуацию. -Ты следишь за мной? -Мы оба уже давно поняли, что за тобой нужен особый контроль, -Фред иронично ухмыльнулся. -Слушай, давай не сейчас, я спешу. -Диггори в другой стороне. Грейнджер посмотрела на Фреда. Она уловила в его глазах нотку недовольства и озадаченности. Несмотря на нескрываемый интерес к их паре, Уизли выглядел до неузнаваемости серьезным. -Знаешь, Герм, что-то мне подсказывает, что он тебе даже не нравится, -Фред облокотился на подоконник, уперев локти в холодный каменный край, -Ты как будто проект по зельеварению  делаешь. -Да неужели? -Гермиона наигранно выгнула бровь, показывая напускное безразличие к словам друга,  -А мне кажется, у нас с Седриком довольно хорошие отношения, а ты просто завидуешь, ведь Анджелика тебе вчера снова отказала. Фред ехидно заулыбался. Ему явно не нравилась вся эта ситуация, но бывшая девушка его совсем не волновала.  -По поводу неё, моя шалость удалась, Герм. -Перестань меня так называть! -Ла-адно, -закатив глаза, произнёс Фред и, оттолкнувшись от подоконника, рывком приблизился к Гермионе, сокращаю дистанцию между ними, -А может быть, ты просто заставляешь кого-то ревновать, м?  Гермиона застыла, как вкопанная. Внезапная близость со своим другом застала ее врасплох, и теперь, когда лицо Фреда находилось на уровне ее глаз, а сам парень стоял, слегка присев и уперевшись руками в колени, Гермиона почувствовала приятный запах мускуса и утренней росы, чего-то тёплого и светлого, как поле одуванчиков.  -И кого это я по-твоему так глупо извожу? -Грейнджер попыталась скрыть изумление и нарастающее внутри неё смятение, но Фред, играючи улыбнувшись, лишь пожал плечами: -Ну не знаю, но могу попытаться угадать, если ты согласишься на какую-нибудь ответную шалость. -Да что вам всем от меня надо?! -Гермиона теряла терпение, самообладание, но по-прежнему стояла, как вкопанная, не в силах увеличить расстояние их лиц. -Всем? Я думал, только я такой хитрый, и вечно бросаю тебя в омут авантюр. Гермиона поджала губы, боясь сболтнуть лишнего. Но в этот момент Фред, кажется, был увлечён отнюдь не допросами и выведыванием секретов. Скользнув взглядом вниз по лицу Гермионы и остановившись на губах, Уизли прикрыл глаза, скрывая непонятную Гермионе искру во взгляде под длинными ресницами, продолжил: -В любом случае, я выведу вас с Седриком на чистую воду. В самом деле, какие игры в Хогвартсе проходят без моего участия, сестричка? С этими словами Фред вздернул указательным пальцем подбородок Грейнджер и, демонстративно развернувшись на пятках, зашагал прочь, засунув руки в карманы и насвистывая игривую мелодию. Гермиона шумно выдохнула. -Уже и с клоунами развлекаешься? В наши планы вроде входит только смазливый уродец, если ты не забыла.  Грейнджер подскочила на месте. За ее спиной раздался ледяной голос, который ее душа так отчаянно норовила и одновременно не желала услышать. Гермиона обернулась и чуть не столкнулась с Малфоем, который возвышался в сантиметре от неё. -Уж не ко мне ли ты так спешишь? Грейнджер поджала губы. Как Малфою удаётся сохранять такое ледяное самообладание? Драко процедил: -Мне нужна информация, Грейнджер. Ты же помнишь наш уговор? «Кошелёк или жизнь», или как там ваши блядские отродья говорят. Несмотря на всю ярость, по обычаю вспыхнувшую в ее груди, Гермиона сосредоточилась на Блейзе и на том, что ей нужны ответы. Разгадки, ключи и ясность. -Русалки, -Грейнджер дернула головой, борясь с нарастающим отвращением к самой себе, -Отец Седрика встречался с русалками, они… в общем, они колеблются. Ты это хочешь от меня услышать? Малфой шумно вдохнул воздух. Было заметно, как едва дернулись его плечи. Драко едва держался, пытаясь сохранить спокойствие: -Ты оказалась еще полезнее, чем я думал, -Он дьявольски улыбнулся, -А теперь, нахуй с дороги. Отчаянно захотелось избить Малфоя до смерти. Мерзкий, отвратительный, гадкий, злобный ублюдок, который портит жизнь всем вокруг. Возможно, вся его доблестная мишура – лишь часть его великой игры? Гермиона выплюнула: -Зачем тебе все это? Малфой взглянул на неё свысока, всем своим видом показывая превосходство. Но его плечи по-прежнему монотонно вздрагивали. -Я сказал, Грейнджер, нахуй с дороги. Я спешу. У меня мало времени. И, отстукивая знакомый ритм шагов, удалился, оставляя после себя огромное море недосказанности и горящую от ярости и ненависти Грейнджер.

***

Саундтрек: U Got It Bad – Usher В спальне девочек Гриффиндора было уже темно. Несмотря на вечер пятницы, все на удивление спали. Было слышно, как шуршат простыни на кроватях соседок по комнате. Густая беспросветная ночь стремительно наступала, даря природе сумеречную красоту. Полная луна поднялась высоко в небе, освещая серебристым сиянием самые высокие точки мира ичеловеческих душ. Джинни сидела на своей кровати, расчёсывая волосы и готовясь ко сну. Она изредка поглядывала, как ворочаются в своих постелях подруги. Уизли посмотрела на кровать Гермионы: та пустела. Сегодня Грейнджер исполняла свои обязанности старосты, борясь за «мир, процветание и порядок» в школе. Джинни тяжело вздохнула. Несмотря на отрицание всего происходящего вокруг, девушка тоже почему-то боялась потерять своих близких. И в эту ночь ей отчего-то было страшно засыпать без Гермионы. Внезапный громкий стук раздался по стеклу. Джинни вскочила с кровати, испугавшись, и устремила свой взгляд на закрытое чьей-то фигурой окно. Блейз, верхом на метле, дубасил окно комнаты девочек снаружи. Парень был в одном чёрном потрепанном свитере и черных джинсах, несмотря на холод ноября, и крайне плохо держался на метле, что ему совсем не свойственно. Джинни в спешке подбежала к окну и распахнула его. -Ну привет, красотка. Блейз снова покачнулся, с трудом удерживая баланс. Джинни посмотрела на слизеринца. Его черные в ночи глаза отражали мутное небо. -Забини, ты что, пьяный? -Ага. Блейз икнул и снова чуть не свалился с метлы, на этот раз почти переворачиваясь вниз головой. Джинни вздрогнула. -Мерлин, да ты же разобьешься! И с этими словами Уизли втащила пьяного в хлам Блейза в комнату девочек. Когда Забини с грохотом ввалился в помещение, Джинни заметила, как подозрительно заворочалась на кровати ее соседка Парватти. Уизли с трудом подняла с пола тяжелое тело Блейза, которое напевало какую-то маггловскую песню, и бросила пьяного друга на свою кровать, завешивая шторы и накладывая на постель заглушающие чары. Блейз развязно растянулся на кровати Джинни, обнимая подушку. Уизли вспыхнула от возмущения, и ее щеки окрасились в цвет волос. Она вытащила подушку из под головы Забини и с силой ударила его ею. -Какого дракла ты тут делаешь? Ты разбудишь всю гостиную! Ты вообще знаешь, что будет, если тебя заметят здесь?! -Да вообще насрать, -хмыкнул Блейз. Джинни от возмущения на секунду открыла рот, а затем резко захлопнула его, и ее лицо приняло строгий вид. -И где ты вообще так надрался? -Ой, да перестань ты, Грейнджер номер два, -Забини с видом позера закатил глаза, -Я вообще-то страдаю. -О, я вижу, -Джинни деловито скрестила руки на груди. Забини закрыл глаза и тяжело вздохнул, пытаясь побороть пьяное состояние. Джинни принялась рассматривать Блейза. В свете луны он казался таким красивым. Его гладкая смуглая кожа, аристократичное лицо с ровными чертами и выглядывающий из-под слегка задравшегося свитера идеальный торс... Уизли отчаянно закусила губу. Ей нравится Гарри, ей же нравится Гарри... Внезапно, Блейз приоткрыл один глаз, слегка поднимая голову с кровати. -Я знаю, красотка, я - воплощение всего прекрасного в этом мире. Джинни вмиг покраснела и на секунду растерялась. -Забини, у меня в руках - самое мощное оружие против твоего наглого пьянства. Уизли потрясла подушкой перед лицом Блейза. Слизеринец хрипло засмеялся: -У-у, мне уже страшно, -затем, не без труда сев на кровать и проведя рукой по затылку, развязно заговорил, -Если серьезно, красотка, я хотел бы, чтобы ты составила мне компанию. -В твоем алкогольном угаре? -В разговоре, -Блейз поднял глаза на Джинни. Тусклый свет луны на секунду озарился в глазах Блейза, открывая перед Уизли какую-то мечтательную скорбь, которая тонула в отчаянном пьянстве. Сердце девушки на секунду дрогнуло. -Блейз... давай я провожу тебя до твоей гостиной? -Не хочу я туда идти, -Забини походил на обидевшегося ребенка, -Пожалуйста, Джин, посиди со мной где-нибудь немного, а затем я от тебя отстану. Уизли слегка вздрогнула от необычной вариации ее имени. Ее еще никто так не называл, а из уст Блейза ее имя звучало как-то необычно, по-пьяному нежно и очаровательно. А он умеет произвести впечатление и добиться своего, чертов слизеринец. Да и что таить, Джинни тоже не хотела так быстро прерывать их беседу. Хоть и понимала, что это по всем пунктам неправильно. Все-таки, Забини козел. -Ладно, уйдем отсюда также, как ты пришел. Только, чур, веду я. -А тебя легко уговорить, красотка, -Блейз растянул рот в кривой пьяной улыбке. -Будешь выпендриваться, -Джинни уже накинула кардиган и теперь открыла окно, запуская слегка морозный поток воздуха в комнату, -сброшу с твоей же метлы. В Астрономической башне было очень холодно. Несмотря на кофту, которую Джинни пришло в голову надеть, никакого тепла она не чувствовала. Уизли поджала ноги, обняв их руками, как можно сильнее закутываясь в кардиган. Забини, напротив, казалось, было комфортно. Его ноги покоились на дощатом полу, а сам слизеринец в одном свитере курил синеющими руками уже вторую сигарету и молчал. Несмотря на то, что пара за десять минут не проронила ни слова, тишина между ними не угнетала. Джинни было комфортно молчать с Блейзом. Что-то тихое и серьезное таилось в его душе, и Уизли никогда не видела Забини настолько озадаченным. Несмотря на его пьяное состояние, было видно, как в голове парня сражаются тысячи полков разных мыслей. -Что за песню ты пел? Блейз слегка повернул голову на Джинни. У Уизли очень необычное лицо. Блейз максимально напряг пьяное зрение. Луна озаряла мелкие веснушки на ее лице. Блейз усмехнулся и качнул головой. Джинни продолжила: -Пока мы летели сюда, ты все напевал какую-то песню. -А, да, есть одна. Я ее у маглов подслушал. И, прочистив горло и устремив взгляд на мерцающую гладь Черного озера, утопающее в полутонах мутной ночи, которая сулила нечто темное, о чем Блейзу было чертовски известно, слизеринец тихо запел, пытаясь собрать пьяные мотивы мыслей воедино: -Представьте, что не стали На страны мир делить. Причин нет быть убитым, И не за что убить. Джинни посмотрела на Блейза. Было видно, как связь плену пьянства, сквозь все его нерушимые беспечные маски, он с едва заметной болью выговаривал каждое слово. А Забини все напевал, забываясь и теряясь в своих мыслях: -Представьте, что все люди – Братья на земле... Быть может, я мечтатель, Но такой я не один. В наш круг скорей вставайте, И станет мир един.** -Блейз... Забини повернулся на Джинни. То ли это прекрасный свет, то ли Блейзу почудилось, но глаза Уизли слегка намокли. Она смотрела на него совсем по-другому, так, будто только что открыла для себя новую планету. Забини затянулся напоследок, а затем бросил сигарету вниз, за край Астрономической башни. Неожиданно, холодную руку Блейза накрыла чья-то теплая маленькая ручка. Забини повернулся. Узили смотрела ему в глаза, слегка подрагивая: -Блейз, если у тебя что-то случилось, ты можешь рассказать мне, мы что-нибудь... -Тебе холодно. С этими словами Забини, громко икнув, обхватил талию Джинни и рывком притянул ее к себе. Пьяный голос мгновенно стих в голове, опускаясь куда-то в душу. Блейз обнял Уизли и его тело, будучи напряжённым от ноябрьского холода, расслабилось только тогда, когда на его опустевшую изнутри грудь опустилась рыжая макушка. -С очкастым вы так вряд ли посидите. Уверен, он ни разу в жизни нормально не бухал. Джинни стукнула Блейза по колену: -Тебе обязательно все портить? -Таковы уж мы, слизеринцы, -Блейз откинул голову назад, облокотившись на холодный бетон башни, -Злобные и беспощадные. Портим жизни себе и другим. -Я так не думаю, -под подбородком Забини раздался тихий голос, -И Гермиона так не считает. Слышал бы ты, как она тебя защищает. Они с Роном до сих пор не разговаривают из-за этого. -Им нужно срочно помириться, -отрезал Блейз и тяжело сглотнул, -у медали всегда есть две стороны. -Но медаль все равно одна. -Моя не блестит, Джин. -Знаешь, -Уизли на секунду задумалась, -обычно искрящийся блеск - свойство не чистого золота, а именно позолоты. Снова наступила тишина. Кроткие отблески тепла, такие нежные и приятные, тонули между двумя людьми, отчаянно стараясь выбраться из их собственных мыслей. Они мелодично разливались по скорбной тишине, которая дарила двум душам тепло. Одной, которая потерялась в борьбе добра и зла, другой, в выборе простого и правильного и сложного и манящего. И именно в этот миг, их объятия переплетались также тесно, как их чувства. Неожиданно, перед лицом Джинни появилась смуглая рука Блейза, которая протянула Уизли маленький листок. Девушка замерзшей рукой взяла его в руки, развернула, и ее рот распахнулся от шока. Джинни мигом вылетела из объятий Блейза и села рядом с ним, подрагивая и держа в руках листок. Блейз пьяно улыбнулся: -Нравится? Вы с Гермионой всегда так сидите по утрам, нетрудно запомнить. Я бы подрисовал сзади себя, но не хочу затмевать вас своей красотой Аполлона. Джинни продолжала зачарованно смотреть на лист. Там, красивыми акварельными мазками, которые растекались по шершавому листу, сливая границы цветов в потрясающие красочные линии, были нарисованы Джинни и Гермиона. Они сидели в утреннем Большом зале, а на столе были нарисованы их любимые оладушки. Девушки смеялись. Гермиона держала Джинни за плечо, закрывая рукой рот. У Уизли перехватило дыхание. Этот жест был поистине прекрасен, как и сам Блейз в этот момент. -Блейз, это... это прекрасно... спасибо. Уизли подняла глаза на Блейза. В них горела агония нежной скорби, обреченная на мучительное уничтожение, которое чувствовалось в каждом подрагивании ресниц Забини. -Пусть этот рисунок напоминает вам о том, что у вас все будет хорошо. Я знаю. -Как и у тебя, Блейз. У нас у всех. Было видно, как тихо и одновременно громко дрогнули ресницы Забини, как быстро он моргнул, отвернувшись к озеру, снова доставая из кармана джинсов сигарету. Джинни задержала дыхание. Почему он не отвечает? -Блейз, скажи хоть что-то. Выдохнув тяжелый сигаретный дым, губы Забини слегка дрогнули, пытаясь вообразить улыбку, но вмиг упали, погружаясь в мертвое спокойствие. Блейз выдохнул в темноту: -Да, Джин. У нас у всех.

***

Дежурство старост в этот вечер по расписанию должно было быть со слизеринцами. И, естественно, никто из представителей змеиного факультета не явился. Пэнси, как обычно, где-то прохлаждалась, а Малфой… место его нахождения точно не знает никто. Гермиона и Гарри шагали по промозглым коридорам школы. Грейнджер размышляла над услышанным, увиденным, прочитанным… в голове ничего не укладывалось. Все смешивалось в единую кашу, не давая даже вздохнуть. -Гермиона, у тебя остался Маховик времени? Внезапный голос Гарри нарушил сонную тишину школы. Грейнджер подозрительно сощурилась: -Макгонагалл отдала мне его на хранение. Она запретила пока что им пользоваться. У тебя все в порядке, Гарри? -Да, я просто поинтересовался, -Поттер виновато почесал затылок. -Просто так про Маховики времени не интересуются, -Гермиона навела палочку с люмосом на лицо Поттера. -Какие новости про Седрика? -Гарри умело перевел тему. Гермиона вздохнула, борясь с негодованием в свете последних событий. -Никаких, которые могли быть тебе интересны. -Неужели, ты до сих пор ничего не узнала? -Нет. Гарри вздохнул. Гермиона заметила, как заиграли скулы на лице Поттера. Злится? Прекрасная эмоция. Как раз для человека, который вынуждает свою лучшую подругу шпионить за другим человеком. -Разделимся? Гарри поправил очки и кивнул в сторону коридора, ведущего к кабинету Горация Слизнорта. Грейнджер молча кивнула и устремила свет палочки в противоположную сторону. Ступая по вечерним прохладным коридорам, Гермиона задумалась о том, как часто мечтала в детстве. Она смотрела фильмы про роковых красоток, шикарных детективов, прекрасных рыцарей, и мечтала, как когда-нибудь станет похожа на кого-нибудь из них. Но что сейчас? Ее сходство, вероятно, лишь с картинами на стенах. Одинокие и молчаливые. Улыбаются, когда видят кого-то. Но это же все внешний образ. А какая Грейнджер внутри, не знала даже сама Гермиона… Саундтрек: Legends Are Made –Sam Tinnesz Внезапно, неведомая сила потянула Грейнджер в темноту ниши в стене. Кто-то набросился на неё сзади, наваливаясь весом своего тела на ее спину. Чьи-то сильные руки с длинными пальцами схватили Гермиону. Одна из них сдавила ее плечи так, что легкие девушки насильно сжались, а другая закрыла ей рот, плотно прижимаясь к губам. Гермиона начала обезумевши стучать руками по пустоте за спиной, то и дело натыкаясь на чьи-то бёдра и беспомощно хватаясь за ткань одежды. Грейнджер начала мычать от страха, но рука лишь сильнее зажала ее рот, не давая девушке издать звук громче, чем нужно. За спиной Гермионы раздалось дьявольское шипение: -Тише, тише, Грейнджер. От голоса Малфоя Гермиона ещё больше задрожала и задергалась, напрасно извиваясь. Его шёпот прошёлся вдоль уха так близко, что его нижняя губа едва проскользнула по мочке уха Гермионы. В нос ударил резкий запах алкоголя. Все ясно, Малфой пьян. Элитный алкоголь эффектно выделялся на фоне запаха замшелой ниши. -Будешь дергаться – сломаю тебе нос. С этими словами слизеринец затащил кричащую ему в руку Грейнджер в кабинет трансфигурации. Хуже Драко Малфоя может быть только пьяный Драко Малфой. Когда дверь за парнем захлопнулась, Малфой, наложив на кабинет заглушающие чары, с силой отшвырнул от себя Грейнджер, толкая ее к стене. Девушка с грохотом врезалась в стену, отскакивая от неё, а затем вжимаясь обратно. Тело Малфоя нависло над ней. От страха и тупой боли Гермиона зажмурилась, а, когда открыла глаза, она увидела, что перед ее лицом застыла чёрная палочка. Пьяный Малфой был так свиреп, что, казалось, сейчас набросится и растерзает ее в клочья. Его палочка слегка подрагивала от злости, а глаза Драко горели адским пламенем. -Ты рассказала все Поттеру? Гермиона от страха округлила глаза: -Нет! -Ты... ебнутая... грязнокровка, -зашипел Малфой, -Я убью тебя прямо здесь, а затем заставлю Уизли трахать твой труп! -Я никому ничего не говорила! Отойди от меня, придурок! -Врешь! Ступефай! Сноп красных искр вырвался из его палочки так близко к глазам Грейнджер, что, казалось, она должна была ослепнуть. Гермиона рывком уклонилась, и, спотыкаясь, в страхе отбежала в сторону. Малфой не унимался. Не успела Грейнджер высвободить из кармана палочку, как Малфой тут же прокричал: -Инкарцеро! Редукто! Петрификус Тоталус! Заклинания один за другим вырывались из палочки Драко так быстро, что Гермиона даже не успевала потянуться за палочкой. Залпы ярких вспышек загорались одна за другой,освещая весь кабинет. Грейнджер шмыгнула под парту, пытаясь в немом ужасе и отчаянии пробраться к палочке в кармане. У Малфоя, бесспорно, прекрасно отточены заклинания. Он мастерки владеет ими, то и дело высылая разрушающие проклятья. Даже не смотря на то, что пьян до чертиков. Грейнджер вскрикнула, когда очередное заклинание попало в парту, под которой она пряталась, разрывая ее в щепки. Наконец Гермиона дрожащими от ужаса пальцами вырвала из джинсов палочку и закричала, целясь в Малфоя: -Экспеллиармус! Драко увернулся от заклинания, не сходя с места, и глухо засмеялся: -Слишком слабо, тупая заучка. Грейнджер вспыхнула. Липкая ненависть мгновенно растеклась по ее венам, пуская в кровь адреналин. Между ними война. И всегда будет. Они, словно лёд и пламя, словно золото и серебро, будто чёрное и белое, будут вечно сражаться друг с другом, сливаясь в победный марш, который громом будет раздаваться в тишине мира. Бросив в Малфоя очередное заклинание и проследив, как тот без труда уворачивается, Грейнджер закричала на весь кабинет, сливаясь с истерикой: -Я никому ничего не говорила! Остановись сейчас же! -Сражайся, трусливая сука, -безумно засмеялся Драко, -Я знаю, как сильно ты хочешь меня убить. Не дожидаясь ещё одной фразы Малфоя, Гермиона пустила в него ещё одно заклинание. Малфой пустил Протего, мгновенно отражая ее заклятие. Грейнджер трясло от ненависти и страха перед этим бездушным слизеринцем. Она знала, как он мечтает о смерти, но все же не могла позволить ему умереть от ее рук. Внезапно, Малфой бросил в неё заклятием Блоуапмен. Гермиона когда-то читала о нем в книгах, но только в тех, которые находились в Запретной секции. Это заклинание образовывало внутри тела вакуум, заставляя внутренности рваться, а жертву мучительно умирать. Чёрная магия. И вот теперь Грейнджер не на шутку испугалась. Да, Малфой был приближен к темному. Он не понаслышке знал о всех подобных заклятиях, но использовать их против человека, причём так умело... Колени Грейнджер мелко задрожали и девушка в минуту замерла в исступлении, понимая, что у неё нет шансов. Если они продолжат сражаться, Малфой искалечит ее. Во всех смыслах. Уловив секундную растерянность Гермионы, Малфой пустил в девушку Экспеллиармус, выбивая из ее руки палочку, и отшвырнул ее Депульсо в другой конец кабинета на пол. От боли и удара Гермиона скорчилась, вжимаясь в паркет и громко дыша. Насладившись победой, Малфой ухмыльнулся и уселся на подоконник, на ходу поднимая с пола Маховик времени Гермионы и покручивая его в руках. Грейнджер, едва поднимаясь с рук, с поражением уставилась на Драко, утопая в больной ненависти, ярости и злости. Внутри неё кипело столько эмоций, что, казалось, она вот вот должна взорваться. Физическая боль притуплялась и казалась ничем, в сравнении с тем спектром чувств, которые бурлили у Гермионы в груди. -Всегда хотел обставить тебя в учебе, -Малфой достал сигарету и прикурил ее от палочки. -Ты разрушил весь кабинет трансфигурации, -сквозь зубы процедила Гермиона. Действительно, кабинет, где преподавала свой предмет Макгонагалл, был разбит до основания. Все парты были переломаны, а стёкла даже были разбиты в некоторых местах. Теперь в кабинет проникал весь холод ноябрьского вечера, который заставлял колени и тело Гермионы сжиматься ещё сильнее. -Насрать, -безразлично произнёс Малфой, -Твой декан, ты и разбирайся. -Зачем тебе Седрик? -все ещё лёжа на полу и утопая в ненависти, сквозь зубы зашипела Гермиона. -Иногда я думаю, что ты такая тупая, Грейнджер, -Малфой выдохнул дым, -Конечно, я прямо сейчас тебе все расскажу. -Зачем тебе информация о его отце? -Это допрос? -несмотря на чрезвычайно пьяное состояние, Малфою удаётся сохранить хладнокровие, -У тебя ещё одна попытка. -Почему я?! Губы Драко растянулись в зловещей ухмылке. Он явно ожидал этого вопроса, и явно приготовил на него подходящий ответ. Драко повернул голову и посмотрел на Грейнджер. В свете Луны его зрачки блеснули. Малфой медленно заговорил: -Потому что ты-идеальный вариант. Тебя не жалко, Грейнджер. К тому же ты достаточно святая, чтобы никто не догадался, что твой блядский мозг прислуживает мне. -Пошёл к черту, Малфой! -Гермиона рывком оторвалась от пола, вскакивая с колен, и теперь смотрела на него с горящим огнём ярости в глазах, -Катись ко всем чертям! Ты – гребаный манипулятор, но я не твоя прислуга! -Вот как? У грязнокровки прорезались зубки, -усмехнулся Малфой, -Мне больше нравилось, когда ты чуть не плакала от одного моего имени. -Я тебя не боюсь. -Тогда почему ты прибежала ко мне сегодня? -Малфой снова выдохнул дым, зловеще продолжая, -Почему закричала, когда я тебя схватил? Почему начала защищаться? Ты боишься меня, так блядски сильно, что готова выплюнуть свои органы прямо сейчас. -Откуда в тебе столько злости, Малфой? -Выпалила Грейнджер, встретившись глазами с бездонным серым безумием, -У тебя есть все в этой жизни, ты победил, обставил меня сейчас, как и хотел, пользуешься мной, что ещё ты хочешь? Немного подумав, Малфой произнёс: -Я хотел обставить тебя в учебе, а не в бою. Гермиона подняла глаза. Малфой по прежнему пьяный, а значит следовало ожидать утечки информации. Но такого Грейнджер точно не ожидала. Что-то иное кольнуло в ее сердце рядом с тем местом, где по-прежнему колыхала бескрайняя ненависть. Драко отвернулся к окну, и Гермиона успела рассмотреть его взгляд. Его глаза говорили о голубых морских безднах, сокрушительных волнах и яростных ветрах. В них крылось нечто опасное, нечто захватывающее, и Гермиона поняла, насколько сложно будет изображать ненависть. Но она ещё не приняла сегодняшнее поражение. -Мы не сражались. -Ну, если для тебя это - не бой, а ты всухую проиграла, посмотрю я на тебя, когда придёт время настоящих сражений. Грейнджер уставилась на Малфоя. Из его уст слова о войне звучали как факт, а не как предположение. Гермиона сжалась. Он тоже так считает. Он считает, что война будет. Он знает. И почему-то Гермиона понимала, что не понаслышке. -Ты считаешь, что грядёт война? -Я заебался слушать, как твои никчёмные дружки тебя жалеют и не понимают, -Протянул Драко, -Да, Грейнджер. Война будет. И она коснётся всех, вопрос времени. Колени Гермионы предательски дрогнули. Нет, она не готова услышать это от кого-то другого. Ее мысли, ее собственные беспорядочные мысли одолевали душу, но из уст Малфоя слово «война» звучало как смертный приговор. В комнате похолодело так, будто начался январь. А Драко продолжал: -Советую тебе прекратить плакаться всем подряд о том, как ты блядски несчастна, а начать делать хоть что-нибудь, чтобы в нужный момент занять соответствующее место. Малфой говорил эти слова через силу, борясь с голосом разума, который поддавался пьяному языку, говорящему поистине правдивые слова. Драко закрыл глаза, пытаясь тщетно успокоить рассудок. Из уст Гермионы вылетел вопрос, который она не смогла остановить: -А кто в этой войне ты, Малфой? Грейнджер захлопнула рот, уставившись в глаза слизеринца, которые резко раскрылись. В них зияла тьма. Та, которая толкает людей на самые отвратительные и грязные поступки, но в то же время та, в которой самые отчаявшиеся находят избавление. Малфой похоронно, совершенно ледяным тоном произнёс: -Тот, о ком тебе лучше не знать. Внутри Гермионы зашевелилась темнота. Ненависть рассеялась, и теперь на ее месте бушевали страх, злость, отчаяние и боль. Записка... То, что он говорит, то, что делает, и снова записка... Все должно сложиться в пазл, но одного фрагмента не хватает. Лишь одного, самого главного. Но его Грейнджер отыскать не в силах. Гермиона не отрываясь смотрела на Драко. Он неспешно курил сигарету и рассматривал ее в ответ. Жидкий голубой огонь в его глазах смешивался с пьяным безумством. Саундтрек: burned – blurblur Грейнджер заметила золотистое свечение на подоконнике и вспомнила, что обронила свой Маховик, пока отчаянно пыталась справиться с пьяным Драко. -Отдай его. Малфой опустил глаза и его взгляд упал на чужую вещь. Глаза зажглись немым азартом. -Я его и не отнимал. Пойди и забери. Грейнджер цокнула языком и в подошла к окну, на котором развязно восседал Малфой. Маховик времени светился прямо у оконной рамы, мерцая в лунном свете. Гермиона на секунду остановилась, понимая, что Драко не собирается даже двигаться с места. Грейнджер потянулась за маховиком через ноги Малфоя, но внезапно слизеринец резко поднял колено, ударяя им прямо в локоть девушки. Тупая боль разрядом прошлась по телу Гермионы, и та пошатнулась, слегка отстраняясь назад, но Малфой быстро перехватил ее руку, рывком притягивая к себе и заливаясь каким-то безумным смехом. Грейнджер потеряла ориентацию в пространстве, но, когда до столкновения с лицом Малфоя остались считанные сантиметры, Гермиона уперлась почти трясущейся ладонью в твёрдую грудь Драко. Внезапно, смех Малфоя прекратился, и в его глазах вспыхнула пьяная похоть, которая заставила его зрачки потемнеть на три тона. Гермиона в исступлении застыла. Рука Драко оторвалась от ее запястья, перемещаясь чуть ниже и задевая линию бедра. Внутри Грейнджер что-то замерло, загораясь и тлея до пепла. Малфой – ее враг, психопат, моральный урод и, возможно, будущий убийца ее родителей. Его взгляд – пошлый, пьяный, ненавистный до предела. Но Грейнджер не могла заставить себя отойти от него. Ее сущность будто приковала к полу ее беспомощное побеждённое тело. Какой бой она проиграла сейчас? Какое сражение? Сердце будто перестало биться. Малфой кончиками мягких пальцев провёл по плотной ткани джинсов, ровной линией выверчивая и повторяя контур бедра Гермионы. -Возможно, я ошибался, Грейнджер. Ты не такая уж и безнадёжная. -Отпусти меня сейчас же, -Гермиона будто боялась пошевелиться. -Я тебя не держу, идиотка. Малфой заулыбался такой победной самодовольной улыбкой, что органы Грейнджер тотчас же скрутились в один тугой узел. Отчаянно захотелось влепить Драко такую звонкую, унизительную пощёчину, только бы стереть с его мерзкого лица эту ухмылку, эту самовлюблённость, заставить его наконец почувствовать себя слабым. Ненависть в ее груди загорелась таким адским пламенем, что Малфой без труда уловил чернеющие от бескрайней злости большие шоколадные глаза Гермионы. Теперь их взгляды были одного тона. Грейнджер рывком замахнулась, но Малфой резко перехватил в воздухе ее руку, до боли в костяшках сжимая ее запястье. Гермиона вдохнула ледяной воздух. Его чертовски не хватало. -Даже не смей, грязнокровка, -зрачки Малфоя блеснули отравленной злостью. -Отпусти, мне больно, -прошипела Гермиона. -Ты не хочешь, чтобы я отпускал. Гермиона уставилась на Малфоя. Он также глубоко вдохнул воздух, но уже без былого отвращения. Его глаза переливались нескрываемым интересном. Драко продолжал: -Я пиздец какой пьяный, Грейнджер, поэтому мне плевать, кто находится рядом со мной, хоть горный тролль, но что насчёт тебя... Малфой слегка наклонил голову, приближаясь к Грейнджер. Он прислонил лоб ко лбу Гермионы, словно теряя равновесие и опираясь. Лицо Грейнджер обдало тёплое дыхание Малфоя, в котором улавливались затухающие ноты перегара. Сердце от чего-то отчаянно забилось. Малфой, будто почувствовав учащенное сердцебиение, снова ухмыльнулся, а затем тихим, хриплым голосом заговорил: -С самого первого дня, как ты появилась в этой блядской школе, мы оба поняли, что будем ненавидеть друг друга до конца жизни. А знаешь, почему? Потому что мы, блять, одинаковые, Грейнджер. Несмотря на то, что ты - грязнокровка, ебаное отродье, я – твой первый и единственный соперник. Но ты боишься меня потому, что ты хочешь быть такой, как я… Рука Малфоя слегка разжала ее запястье, перемещаясь чуть выше. Кисть Грейнджер покоилась в том же положении, как при ударе, с широко расставленными пальцами. Длинный указательный палец Драко проскользнул вдоль костяшек Гермионы и медленно, едва касаясь разгоряченной кожи проскользнул между ее безымянным и средним. Внутри Грейнджер выключили свет. А Малфой продолжал: -Ты злишься также, как и я, твои блядские амбиции такие же, как и мои, и если бы ты имела столько же власти, сколько имею я, то ты бы совершала такие же поступки, как и я. И ты пиздец как этого боишься, не так ли, Грейнджер? Гермиона едва слышно прошептала: -Что ты делаешь? Малфой снова выдохнул в лицо Грейнджер. -Пытаюсь показать тебе, какую истинную власть я мог бы иметь над тобой, если бы хотел. И о чем теперь ты думаешь? Гермиона не думала ни о чем. Из ее головы, казалось, удалились все мысли, улетели на другой конец света, туда, где никто не сможет найти ее здравый рассудок. В голове возник текст злополучной записки, именно той, от которой Гермиона отчаянно рванула к Малфою сегодня. Как Драко может иметь такое влияние на других, на неё, когда сам разбит изнутри? Она влипла. Грейнджер определенно влипла. Она прикоснулась к чему-то запретному, во всех смыслах. Ее руки трогали своего злейшего врага, главную угрозу, главную ненависть ее сердца, а душа повторяла одну и ту же фразу: «Умоляю, разбейте меня об стекло...». И сейчас Гермионе было чертовски страшно. Внезапно, мозг Грейнджер будто вернулся к жизни, словно его вытащили из забвения. В ее голове столкнулись все мысли, но кто-то будто раскладывал их по полочкам, отбрасывая ненужное. В голове всплыл четкий образ бала. Взгляд Драко - холодный, но плавящий помещение вокруг, совятня и снова записка. Отчаянные слёзы Гермионы и записка, записка, записка... Саундтрек: Ride – Lana Del Rey Рука Драко резко разжалась, и парень со зверской силой отшвырнул Грейнджер от себя. Гермиона с грохотом шарахнулась на пол, больно ударяясь копчиком. Малфой остервенело вскочил с подоконника, и глаза Грейнджер уловили дикую ярость и колкую боль, которую нечаянно обнажили пьяные чувства. Малфой заорал на весь кабинет: -Ты видела мою записку?! Отчаянно захотелось закрыть уши. Но Грейнджер лишь ошарашено уставилась на Драко, в ужасе прошептав: -Ты...легиллимент? Ты, ебаная сука! -Малфой продолжал истошно кричать, -Какого хуя ты вообще ее нашла?! Какого хуя ты суёшь свой грязный нос туда, куда нельзя?! Секундное чувство стыда и вины закралось в сердце Грейнджер. Сидя на полу, она слабо затрясла головой: -Малфой, я не хотела... -Заткнись! Закрой свой херов рот! Малфой стоял, словно раненый зверь в клетке. Он был подавлен, зол, и ему было чертовски больно, очевидно. Ты этого хотела, Грейнджер? Но почему ты сейчас не радуешься? Драко устремил свой взгляд на сидящую на полу Гермиону. В свете луны Малфой словно светился насквозь. Снова. Прекрасное изваяние. Бесчувственное, безжизненное, злое. И всего лишь пьяное. Малфой пнул почти развалившийся стул в сторону Гермионы. Грейнджер вжалась в пол, готовясь к сильнейшему удару, но стул, не долетев до неё несколько сантиметров, с грохотом упал у ее ног. Малфой направился к выходу. Остановившись посреди кабинета, он бросил через плечо последнюю безжизненную фразу: -Советую тебе впредь не показываться мне на глаза, пока я не приду сам. Я не хочу знать, что ты существуешь. И ушёл. Снова просто ушёл. Грейнджер вскочила с пола, подлетела к подоконнику и схватила несчастный Маховик времени, сжимая его в руках. Ее лицо осветила яркая ноябрьская луна. Гермиона повернулась к пустому кабинету, посмотрела на пустой дверной проем, вновь отвернулась к окну и... заплакала. Слёзы стекали по ее щекам, не прекращаясь. В эту минуту ей хотелось одного: взять и перемотать время на пол часа назад, чтобы просто увести себя от этого злополучного коридора. Но внутри неё что-то сжалось. Ладонь между пальцев до сих пор горела отчаянным теплом ледяных прикосновений. И вот теперь Грейнджер по-настоящему страшно. Ведь она хотела, чтобы за ее плечом сейчас по обычаю стоял один единственный человек. Ведь она хотела сейчас же броситься за ним вдогонку...

***

На другое утро Гермиона впервые не хотела идти на занятия. Она вернулась с свою комнату глубоко за полночь, когда все ее подруги уже спали. Оставшийся вечер она провела в ванной, пытаясь смыть с себя мертвые слезы, которые засохли от ледяного ветра ноября. Всю свою жизнь, с большими перерывами, Гермиона получала гневные комментарии своих друзей. Слишком много знает, слишком плохо старается, слишком упряма, слишком вспыльчива, слишком зазнается, слишком бесчувственна... Всякий раз после подобных ситуаций Грейнджер молча утирала ладонью слезы где-то в самой последней кабинке самого дальнего туалета. Она всегда так старалась быть сильной... Но ее последний разговор с Малфоем окончательно выбил почву у нее из под ног. Она правда хотела извиниться перед ним. Не от страха, не покорно. Как перед человеком. Она чувствовала себя виноватой все это время от того, что знала о записке. Но реакция Малфоя, его эмоции... Его боли никто не придает значения, поэтому Драко так отчаянно пытается ее скрыть. Но его чувства и мысли... порой, Гермионе кажется, что Малфой - самый живой человек из всех, кто ее окружает. Но плакала она не только от стыда. Малфой был прав. Прав во всем. И речь не идет о задетой гордости или поражении. Малфой прав насчет войны. Он однозначно знает больше. И Гермиона действительно ничего не делает, кроме того, что вызывает у своих друзей сожаление ее персоне. Малфой был прав. Они чертовски похожи. Такие разные. Доброе и злое. Светлое и темное. Красное и зеленое. Но так ли четки все эти границы? Всякий раз, когда их взгляды встречаются, все явные линии перестают существовать, перемешиваясь в полутона и оттенки. Почему Грейнджер ненавидит Малфоя до дрожи в коленках, до скрипа зубов, но плачет из-за его слов всю ночь? «Я не хочу знать, что ты существуешь». Никто не хотел бы, чтобы другие знали об их тайных страхах, тем более о желании смерти. Но бесчувственные слова Малфоя перед уходом укололи Грейнджер до больных слез. В эти минуты Гермиона четко осознала, как никчемно все то, что она делает. Как бессмысленно и бесполезно. Да, Малфой ранит ее душу изо дня в день, ставит под угрозу жизнь ее семьи, открыто пользуется ею и вряд ли раскаивается за это. Однако Гермиона понимала, что на это есть какие-то скрытые мотивы. Малфой был самой противоречивой личностью в жизни Гермионы. С одной стороны - бескрайняя тьма, с другой - разговор с Блейзом, после которого Грейнджер сломя голову бросилась помогать Драко. С одной стороны жестокость и бесчувственность, с другой - та отчетливая черная боль в сияющих серых глазах. Грейнджер была так близка к разгадке, однако одной центральной детали пазла все же не доставало. Самой яркой, самой красочной. Не хватало фактов, объяснений и чувств, которые для полной разгадки героине мог предоставить только сам Малфой... Грейнджер стояла в кабинете зельеварения. Профессор Слизнорт монотонно объяснял суть уже известного Гермионе зелья. Внезапно Грейнджер начало тошнить. Тошнить от самой себя. Единственное, что она не портит в этой жизни - учебу. Там она никого не предает, не подставляет, не ставит жизни других под угрозу. Это омерзительно. Грейнджер взглянула на группу слизеринцев. Забини внимательно рассматривал учебник, беспечно что-то объясняя Малфою. Гермиона невольно улыбнулась. А у Блейза тоже отлично получается делать вид, что у него все хорошо. Только из него она признаний не вытянет даже клещами. Грейнджер перевела взгляд на Драко. Тот машинально помешивал зелье в своем котле, сверля взглядом бурлящую жидкость. Он словно не знал Гермиону. Словно не чувствовал, как пристально она пялится на него уже пять минут. Все слизеринцы подозрительно рассматривали лицо Грейнджер, чей взгляд был устремлен на знакомые всем платиновые сверкающие волосы. Рон и Гарри в исступлении смотрели на свою подругу. Но Гермионе было плевать. Она продолжала виновато смотреть на Малфоя, который по-прежнему не замечал ее. В глазах снова предательски защипало. Грейнджер не в первый раз чувствует себя пустым в этом мире местом. Но чтобы настолько. Чтобы по своей вине... В кабинет, опаздывая, влетела Паркинсон. Слизеринка буквально светилась от счастья и пребывала в восхитительном настроении. Подойдя к своему столу, Пэнси приблизилась к Малфою и, убедившись что Астория не пришла не занятие, пошло провела рукой по предплечью Драко. -Прошлой ночью ты был восхитителен. Такой нежный... До Гермионы доносились слова Паркинсон, и что-то в ее груди отчаянно кольнуло. Грейнджер стало на мгновение больно. Не от того, что Малфой тоже изменяет Астории, нет. А то, что с кем-то он нежен. С кем-то, кто, возможно, вообще не заслужил нежности в свой адрес. Пэнси - стерва, беспринципная сука. Но с ней Малфой нежен. Гермиона вспомнила все слова, вырывающиеся изо рта Драко в ее сторону: сука, грязнокровка, ничтожество. В нее летели стулья и темные заклятья. Он хватает ее за волосы или пытается душить. Вот и все. Единственная нежность, которую смог позволить себе Малфой – глупое секундное пьяное прикосновение рук. Грейнджер даже не пыталась придумать себе что-то лишнее, но ее ладонь и бедро до сих пор предательски загорались от одного лишь воспоминания об этом жадном, горячем прикосновении. Но теперь о ее существовании он даже не хочет вспоминать. А это, почему-то, больно. Неожиданно, дверь подземелий с грохотом распахнулась, и в кабинет зельеварения влетела запыхавшаяся Макгонагалл. Глаза профессора горели смятением и серьезным беспокойством. Сердце Грейнджер пропустило удар. По всему помещению, эхом отлетая от стен, раздался голос, наполненный нескрываемой осознанной тревожностью: -Профессор Слизнорт, Альбус Дамблдор просит вас сейчас же подняться к нему в кабинет. Лицо Горация окрасило недоумение: -Что-то случилось? -Сегодня утром из Черного озера и других возможных для их обитания водоемов исчезли все русалки. В кабинете повисла немая тишина. Все студенты начали испуганно переглядываться. Вскоре поднялся гул, пропитанный ошарашенным шепотом толпы. Гарри с Роном переглянулись и глаза Поттера загорелись недобрым огнем. У Грейнджер подкосились колени. Казалось, она сейчас упадет в обморок. Голова закружилась так, будто Гермиону только что оглушили дубинкой. Она сжала руками край парты так, что побелели костяшки. Ее спину обдало жаром. Казалось, у Гермионы началась лихорадка, или она просто уже умирает. Гермиона начала отчаянно рыскать взглядом по студентам, пытаясь найти хоть кого-то, кто испытывает подобное. И нашла. Малфой замер в исступлении, а затем его взгляд медленно переместился в сторону Грейнджер. Все упало. Их взгляды встретились. Гермиона вновь увидела ту боль, которая вчера проступила на лице Малфоя от злости. Теперь она блестела там от страха. И в абсолютно трезвом состоянии, эта боль превратилась в несчастную скорбь, в безграничную грусть и отчаяние. Но все эти эмоции проступили во взгляде Малфоя лишь на секунду. А может, их и вовсе не было. Грейнджер видела их только потому, что не хотела воспринимать весь ужас ситуации, пытаясь найти себе и Драко оправдание. Все больные чувства Малфоя вновь скрылись за неприступной холодной маской. Первыми побежали из кабинета преподаватели. За ними, поддавшись общему смятению, устремились в коридор студенты. Малфой широко зашагал прочь из кабинета, пытаясь сохранять спокойствие. Грейнджер на ватных ногах рванула вслед за остальными. Выбежав из подземелий в другой коридор, Гермиона начала в ужасе оглядываться по сторонам в поисках белой головы. Наконец найдя ее, она увидела, как Малфой шел наперекор льющемуся потоку удивленных студентов, которые начали выходить из других кабинетов на шум. -Стой! Отчаянно захотелось объяснений. Слишком сильно захотелось догнать Малфоя и потребовать хоть каплю разъяснений, хоть немного. Но Драко продолжал вышагивать прочь от толпы. -Малфой! Гермиона истошно закричала ему в спину. Поблизости не было ни Гарри, ни Рона, ни Джинни, никого, кто мог бы ее остановить. Она пыталась догнать Драко, понимая, кто стоит за загадочным исчезновением русалок. В голове снова возник больной взгляд, чертова записка, разговор Малфоя и Блейза. «У меня нет времени ждать.» Захотелось сделать хоть что-то, захотелось помочь. Но кому? Малфою? Который, скорее всего, во всем виноват? Грейнджер продолжала кричать Малфою в спину в надежде на то, что он обернется. Но он ступал все дальше, словно не слышал своего имени, истошно раздающегося за его спиной. Конечно, он слышал. И внутри все стонало. Драко продолжал идти, обещая себе никогда не оборачиваться. Единственный человек, которого он не хочет видеть, хочет убить, искалечить ему жизнь, зовет его, будто ему есть дело до судьбы предателя и Пожирателя смерти. «Замучила совесть, Грейнджер? Сдай меня уже, блять. Прекрати мои страдания. Ты же знаешь, что я стою за этим. Ты понимаешь это своим ёбаным мозгом. Так сдай меня. Может, хоть так я сдохну быстрее, и гори оно все огнем. Мне слишком больно. Пиздец как.» -Что ты делаешь? Кто-то схватил Грейнджер за локоть и силой развернул девушку от спины в черном костюме. Гермиона повернулась и наткнулась на Седрика. Он смотрел на нее, как на безумную, не понимая, почему она бежит за Малфоем, в то время как все устремляются в другую сторону. Грейнджер смотрела в ошарашенные глаза Диггори и не понимала, что нужно сделать. Эмоции перемешались в одну кучу, образуя вакуум для ее логики. Она замерла, как вкопанная. Седрик не дурак, он может обо всем догадаться. Тогда он сдаст Малфоя, а тот сдаст и ее. Гермиона похолодела от ужаса, ее губы посинели. Седрик продолжал удерживать ее локоть, чувствуя откровенную дрожь тела Грейнджер. -Гермиона... Грейнджер зажмурилась и отключила рассудок. Саундтрек: Hello Lover - Empires В следующую секунду она обхватила шею Седрика и, притянув его к себе, поцеловала. Парень на секунду замер от шока и удивления, но в следующее мгновение его руки уже обхватывали ее талию, крепко прижимая дрожащую Грейнджер к себе. Гермиона целовала Седрика, зажмурившись и утопая в ужасе. Поток других студентов становился все дальше, удаляясь от обезумевшей, в прошлом логичной и рассудительной Гермионы. Когда их поцелуй прекратился, Диггори в абсолютном недоумении произнес: -Вот, значит, как ты справляешься в стрессовых ситуациях. Гермиона открыла глаза. Серые глаза Седрика горели голубизной, такой нежной и успокаивающей, что хотелось тотчас же броситься в его объятия и утопать в них, пока все не образумится. Но в этот момент Грейнджер не могла успокоиться. Гермиона повернулась и замерла, почти обмякнув в руках Седрика. Он смотрит. Все внутри застыло, а чувства начинали играть увертюру, до конца не ожидая, как нескончаемо далеко до финала. Грейнджер совершенно не понимала, что, блять, творит...

***

Сноски: * - Ариадна - в древнегреческой мифологии, прекрасная царевна, дочь критского царя Миноса. «Нить Ариадны» - путеводная нить, то, что помогает выйти из затруднительного положения. ** -Строчки из песни Imagine - John Lennon.