Глава 5
22 февраля 2021 г., 01:50
Любовь — это неповторимый эмоциональный мир, чувства идеальной мысленной взаимосвязи между людьми. Это влечение способно пробудить в человеке любые спящие эмоции, натолкнуть на волшебные мысли и яркие фантазии. Любовь и является фундаментом человеческой природы, она есть ценность, которую нельзя создать по щелчку пальца и вернуть, если она сгорела в чёрном, горячем пепле. Её нельзя передать, переадресовать, но можно убить и зародить, используя все тонкие и хрупкие чувства. Это особый положительный подъём для личностных качеств человека, возвышающий его высоко к небесам. Но так ли это? Может, наоборот, любовь спускает его в пучину ада, отправляя на верную погибель в объятия смерти? И только человеку решать свою дальнейшую судьбу: отправиться на невесомые облака, отрастив себе прекрасные ангельские крылья, или же упасть вниз, сгорая в жарком пламени Преисподней.
~~~
Провертевшись на одном месте и свернув в большой ком одеяло в ногах, Вэй Ин смирился с тем, что не сможет уснуть этой ночью. Бессонница его мучила редко, но всегда попадала именно в самое неспокойное и тревожное для заклинателя время. Например, после кошмарных снов о далёком прошлом или же о невозможных событиях непредсказуемого будущего. Ночь, словно издеваясь над человеком, отнимает у него ту волшебную иллюзию сказки, происходящей во время безмятежного и сладостного сна. И, подло бросая людей в одиночестве, тьма лишь съедает разум, позволяя им остаться наедине со своими навязчивыми, суетными и затаёнными мыслями. Повернувшись лицом к Лань Чжаню и медленно сев в кровати, прислонившись спиной к прохладной стене, Вэй Ин с нежным взглядом наблюдал за ушедшим в царство Морфея супругом. Внимательно, словно впервые, он старался запомнить малейшие движения ресниц и губ, любуясь малозначительными деталями. Вэй Усянь всегда засыпал намного позже Второго Нефрита, но не помнил, чтобы он вот так сидел и просто засматривался на сонного возлюбленного. Казалось, он столько пропустил за всё это время, забывая и даже не задумываясь о настолько неважных мелочах. Хотелось прикоснуться до сомкнутых губ, мягко провести по ним пальцем, дотронуться до фарфоровой кожи на шелковистой щеке. Но Вэй Ин не решался воплотить желание в реальность, опасаясь разбудить спящего мужчину, прервав его глубокий сон. «Раз я не могу уснуть, то не стоит мне тревожить Лань Чжаня и оставаться здесь. Прохладный воздух всегда сможет немного утомить и вследствие чего помочь уснуть. Неплохо было бы прогуляться, пока в Облачных Глубинах все адепты и старейшины спят». Аккуратно приподнявшись и перекинув ногу через супруга, Вэй Ин шагнул на пол, передвигаясь практически бесшумно. Во время переноса веса, Усянь приблизился лицом к лицу, сократив дистанцию до минимального расстояния. Ощущая тихое и спокойное дыхание, Вэй Ин улыбнулся и мягко, почти невесомо поцеловал Лань Чжаня в щёку, после чего отстранился и ступил двумя ногами на пол. «Хах, даже не проснулся. Надо же!» — Усянь, убедившись, что Ванцзи не отреагировал на подобное действие, развернулся к выходу из цзинши. — Вэй Ин. — Ой, Лань Чжань! — не ожидая, Вэй Ин повернул голову на приоткрывшего глаза Ханьгуан-Цзюня. — Куда ты идёшь? — Я ненадолго, Лань Чжань. Лишь прогуляюсь и сразу вернусь. — Мгм. — Сладких тебе снов! — Вэй Ин подошёл к кровати и, укрывая супруга, поправил одеяло, что случайно стянул с Ванцзи, пока спускался с постели. После этого он на носочках вышел из помещения, не забыв прихватить с собой кувшин ароматного вина. Проходя мимо окон с погасшими свечами, где не было даже намёка на то, что адепт в своих владениях не спит, Вэй Ин дышал полной грудью, иногда делая неторопливые глотки обжигающего напитка. Свежий воздух и правда оказывал усыпляющий и успокаивающий эффект. Попадая в лёгкие, он приятной прохладой разливался по телу, вызывая мелкую дрожь, а вино следом согревало и вовсе не опьяняло. Ночные Облачные Глубины действительно прекрасны в переливающемся по поверхности лунном свете. Нет какой-либо суеты или шума. Впрочем, в Гусу подобного никогда и не было — юные адепты почтительно относились ко всем пунктам правил клана и соблюдали порядок в любое время суток. Сейчас же казалось, что даже сама природа уснула на территории Облачных Глубин. Деревья стояли неподвижные, листья на них не смели даже шевельнуться от ночного, совсем слабого ветра. Птицы, взяв пример с заклинателей, затаились в своих гнёздах и «домах», готовясь к грядущему раннему рассвету. И всё живое словно перестало существовать во время отбоя. Однако в любых вещах есть что-то, выходящее из всей системы. Любуясь прекрасными растениями в саду, Лань Сичэнь также медленно прохаживался по тропинкам Облачных Глубин, скользя умиротворённым взором по происходящему вокруг. — Цзэу-Цзюнь! — удивившись случайному совпадению, Вэй Ин подошёл ближе к главе клана. — Не ожидал Вас встретить в такое позднее время. — Взаимно, господин Вэй, — кивнув в знак приветствия, Лань Хуань обратил внимание на кувшин в руке Усяня. Вэй Ин, немедля убрав сосуд за спину, посмотрел в сторону цзинши, где край белой одежды промелькнул в тёмном дверном проёме. — Судя по всему, Ванцзи беспокоится о том, куда Вы отправились ночью. Господин Вэй, Вы же не сбегаете от него и проведения времени с ним наедине? — Разумеется, нет, глава клана. Сегодня замечательная ночь, чтобы упустить возможность прогуляться на свежем воздухе. Цзэу-Цзюнь, Вы же не случайно вышли именно сейчас? — предположив, что Лань Сичэнь специально дожидался Усяня, заклинатель перевёл вопрошающий взгляд на старшего. Лань Хуань всегда соблюдал правила своего ордена, подавая пример младшим поколениям, как один из самых авторитетных людей клана. Но такие обстоятельства, как сейчас, на самом деле казались странными, потому что соблюдение отбоя было одним из пунктов домашних «законов», хоть и не настолько строгим. Исходя из этого, Вэй Ин осмелился спросить Цзэу-Цзюня о его целях и намерениях. — Вы правы, господин Вэй, от Вас трудно что-либо утаить. Я рассчитывал на то, что встречу Вас здесь. — У Вас есть ко мне какое-то дело? — Лишь разговор, — кивнув, Лань Сичэнь хотел продолжить, но Вэй Ин, перебив старшего, высказал своё предположение немного раньше. Подобные слова никогда не начинали несерьёзные разговоры. Было легко догадаться, зачем же Лань Хуань пришёл поговорить с Усянем именно в это время, когда никого лишнего не будет рядом. — Цзэу-Цзюнь, я всё знаю. О Лань Чжане и его беспокойствах. — Иногда то, что мы знаем, бессильно перед тем, что мы чувствуем. Как я понимаю, Вы пробовали вернуть всё на прежние места? Ванцзи упоминал о Вашем несколько странном поведении за прошедшие сутки. — Верно… — расфокусировав взгляд, Вэй Ин уставился в одну точку, сконцентрировавшись лишь на своих размышлениях и отодвигая внешний мир на последнее место. Он только сейчас взглянул на происходящее трезвым, осмысленным взглядом, понимая, насколько ситуация серьёзна. Ранее его захлёстывали бурные эмоции и переживания, но у него не было спланированной схемы действий по решению возникшего препятствия. Лань Сичэнь прикладывал свою руку помощи лишь в действительно тревожных случаях, результаты которых могли привести к непредсказуемым последствиям. И Вэй Ин знал, что он сейчас находится в достаточно шатком положении, где одно лишь слово или движение может обрушить всё то, что строилось годами. — Как ни старайтесь сегодня, господин Вэй, вчерашнее уже не исправить. Нужно решить и сказать друг другу всё, что вы посчитаете нужным и важным. Недосказанности всегда ломают доверие, и, следовательно, взаимоотношения. Вам нужно поговорить с Ванцзи, пока ещё существует такая возможность, — улыбка с лица Лань Сичэня пропала, оставив лишь проблеск строгости в глазах. Лань Хуань редко был настолько серьёзным, что даже не допускал привычной полуулыбки на устах. В такие моменты он был похож на Лань Чжаня, однако, не с таким обжигающим и леденящим холодом. Объяснялось это тем, что мороз у людей вырабатывается, казалось, годами, но не было известно, врождённое ли это качество или приобретённое — изумлять покрытой наледью душой. Два Нефрита, хоть их и называли похожими друг на друга, отличались именно умениями влиять на людей одним лишь своим присутствием. Лань Чжань устрашал младшее поколение своей хладнокровностью и строгостью, стоило ему только появиться в поле зрения юных адептов. Лань Хуань же, наоборот, растапливал сердца и располагал к себе, создавая вокруг комфортную и, можно сказать, домашнюю атмосферу. Старший Нефрит всегда действовал мягко, вежливо обращаясь с любыми заклинателями, какими бы они ни были. Младший же был более прямолинеен и не говорил попусту, держа дистанцию с людьми. Когда ему не нравилась ситуация, он лишь молчал, но всё равно делал то, что было в его силах. Однако их связывало одно — притягательность. Лёд и пламя по-своему прекрасны и обворожительны с любой стороны, с какой только не взглянешь. — Вэй Ин Вас понял, — несколько раз кивнув, Усянь низко поклонился. — Думаю, Вам следует вернуться к Ванцзи и завтра всё тщательно обговорить. Вэй Ин ничего не ответил, а лишь нахмурился, опасаясь, что что-то может пойти не так. Он видел, как Ванцзи реагирует на него в последние дни: раздражение, неспокойствие, нетерпимость. Вэй Усянь боялся, что всего одно его присутствие может сломать стену и уничтожить последнюю нить снисхождения, после чего весь его безоблачный мир рассыплется на мельчайшие осколки, оставив раны повсюду. — Господин Вэй… Прошу Вас, не принимайте ничего близко к сердцу. Я вижу, что Ванцзи действительно не хочет перемен, но его смущает данный промежуток времени. Пожалуйста, будьте аккуратны. Его чувства до сих пор пылают тем же огнём, какими они были в самом начале. — Благодарю Вас, Цзэу-Цзюнь. Я постараюсь наладить всё и привести в порядок. Мне нужно возвращаться обратно. — Конечно. Увидимся завтра, господин Вэй, — Лань Сичэнь вновь улыбнулся, прикрыв глаза, и кивнул, чем и навёл иллюзию прежнего спокойствия на мысли Вэй Ина. Ещё раз поклонившись напоследок, Вэй Усянь развернулся и направился в сторону цзинши. Как и ожидалось, свежий воздух повлиял на организм так, как надо: веки медленно наливаются свинцом, что с каждым вздохом становится сложнее бороться с тяжестью. Руки становятся всё более и более непослушными, словно на их место пришили совсем чужие, а управлять ими вовсе не научили. Лёгкое онемение от кончиков пальцев распространялось выше по руке, доходя до плеча, из-за чего хотелось отпустить уже пустой кувшин из-под вина и без каких-либо грузов дойти до кровати. Мысли, предательски улетая куда-то далеко, отнюдь не хотели возвращаться обратно, возвращая трезвость и ясность разуму. Не хотелось о чём-либо задумываться, кроме как о том, сколько осталось сделать шагов до порога цзинши. Хорошо, что Вэй Ин прекрасно помнил дорогу и мог даже с закрытыми глазами дойти, ничего не зацепив по пути и не ударившись обо что-то по пути. Желанье отойти ко сну захватывало медленно, словно спрашивая разрешения, но, не дождавшись ответа, плавно забирало в свой сладкий плен, из которого совсем не хотелось выбираться до самых первых солнечных лучей. Переступив порог, Вэй Ин почувствовал лёгкое прикосновение на своём запястье. Кто-то нежно обхватил руку и потянул куда-то в неизвестную сторону, следя за тем, чтобы сонный заклинатель ни обо что не споткнулся и не повредился. Еле как приоткрыв лениво глаза, Усянь поднял голову на высокий грациозный силуэт, что неторопливо вёл его мелкими, едва ли скользящими шагами к тёмной манящей спальне. — Лань Чжа-ань, я сам могу дойти, — неохотно протянул Усянь, послушно следуя за супругом. — Мгм, — забрав кувшин из рук Вэй Ина, и поставив его где-то по пути, Ванцзи подвёл Усяня к кровати, подняв его на руки. Мягкими движениями Второй Нефрит уложил заклинателя на свою часть постели, поддерживая того под голову, чтобы он случайно не ударился обо что-либо твёрдое. Такая нежность, проявляемая в действиях, дарила тепло и чувство умиротворения, убивая все тревожные мысли о недавних внутренних и внешних разногласиях. — Сладких снов, Лань Чжань, — и, что-то пробормотав после этой фразы, Вэй Ин заснул, казалось, не успев коснуться головой подушки. — Доброй ночи, Вэй Ин. За всё то время, что Усянь отсутствовал и проводил время за разговором с главой клана, Лань Чжань, оставшийся наедине с собой, размышлял о предстоящем разговоре, ожидая возвращения мужа. Ванцзи понимал, что Вэй Ин придёт уставшим после ночной прогулки с вином в руках. К тому же, нетрудно было догадаться, и легко можно было предположить, что именно сказал ему Первый Нефрит. Потому, Лань Чжань поправил постель и чутко ждал шагов, приближающихся к цзинши. Сейчас же, стоило Ванцзи лечь на своё место, Вэй Ин неосознанно повернулся к нему, положив голову на грудь и взявшись за руку, переплетая пальцы. Удивительно, как иногда ведёт себя человек во время сна, не контролируя движения. Тихонько посапывая, Усянь полностью расслабился, стоило ему только придвинуться ближе к мужу. Аккуратно положив свободную руку на голову Вэя, Лань Чжань осторожно запустил пальцы в длинные пряди волос своего возлюбленного, перебирая их так, чтобы случайно не запутать. Порой даже такие лёгкие, спонтанные действия могут принести удовольствие не только человеку, которого касаются, но и тому, кто это делает. Любые прикосновения к любимому человеку могут без труда взволновать кровь и одурманить, вскружа голову даже уже привыкшему к подобным движениям человеку. Поглаживая родные локоны, Ванцзи прикрыл глаза, обнимая мужа, как будто никаких сомнений никогда и не было. И вновь возвращаются надежды на светлое, совместное будущее, где никто не будет думать о каких-либо раздорах. Понимание и доверие, идущие рука об руку с любовью, станут надёжными спутниками на протяжении всего брака до самой смерти. Вот он — тот человек, который всегда будет рядом. Тот человек, с которым всегда будет спокойно и тепло на душе. Возвращая Второго Нефрита на несколько лет назад, воспоминания о прошедших ночах уносят его в далёкие, счастливые сновидения.~~~
— Ханьгуан-Цзюнь, ты снова проснулся так рано? Постель всё ещё тёплая, не приляжешь обратно со мной? Лань Чжа-ань… Солнце только-только лениво вставало из-за горизонта, а адепты Гусу Лань уже были на ногах. Их утро всегда начиналось раньше всех остальных кланов, что весьма помогало выполнять за день намного больше дел по сравнению с остальными заклинателями. Ранний подъём хоть и был не совсем приятным в первые двадцать минут после пробуждения, но зато потом организм просыпался окончательно и начинал работать в полную силу. — Время. Нужно вставать, — Ванцзи, запахивая верхнее ханьфу и поправляя нижние юбки, был бодрым с самого подъёма. Удивительно, как работали внутренние часы заклинателей Гусу: они просыпались самостоятельно, чётко поднимаясь чуть раньше, чем пять утра, словно в это время у них в голове звучала громкая мелодия, заставляя всех поднять тяжёлые веки. Конечно, были и такие, у кого режим сна немного отличался, и специально для них звучали звонкие удары в колокол ровно в пять часов. И даже если не хотелось, то приходилось вставать, преодолевая собственный вес и навязчивые мысли лечь обратно в тёплую и притягивающую к себе постель. — Ха-ха, Лань Чжань, какой же ты забавный! Зачем так рано вставать, если у тебя на сегодня нет важных дел? И даже если бы они были, то всё равно можно полежать в кровати подольше, — Вэй Ин, не поднимая чугунную голову с подушки, говорил, еле шевеля губами, из-за чего некоторые слова звучали невнятно и не совсем понятно. — Так положено. — Ты как хочешь, а я ещё посплю… — после чего Усянь отвернулся к стенке и засопел, продолжая смотреть свой красочный сон. Покачав головой, Лань Чжань поправил заколку в волосах и вышел на улицу, где жизнь кипела вовсю. Кругом в хаотичном порядке то и дело ходили юные адепты. Некоторые передвигались группами, а другие, объединяясь парами, проходили мимо, негромко обсуждая что-то на свои обычные темы. Но, тем не менее, на территории Облачных Глубин сохранялась тишина, и ничего не могло потревожить занятых чем-либо людей. — Ханьгуан-Цзюнь, учитель Лань попросил передать, чтобы Вы зашли к нему утром. Ванцзи лишь кивнул, таким образом, поблагодарив заклинателя, и первым делом направился по просьбе родного дяди. Лань Чжань знал, что маловероятно это будет что-то важное, но не прийти он не мог. Неотложные дела, как принято, появлялись ближе к полудню, утром же Лань Цижэнь приглашал племянника для решения некоторых случайно возникших мелочей. Бывало, когда учитель Лань жаловался Ванцзи по неприемлемое поведение Вэй Усяня с требованиями решить проблемы такого характера незамедлительно, на что Второму Нефриту оставалось лишь соглашаться и кивать, опустив виновато взгляд. В этот же раз Ванцзи снова не знал, для чего он идёт к дяде, потому пытался угадать причину, перебирая все возможные варианты: он вспоминал, делал ли что-то непристойное Вэй Ин в последние несколько дней и мог ли он насолить Лань Цижэню своими поступками. Ответ пришел сразу — определённое «да». Готовка супа и неподобающее поведение по отношению к юным адептам сразу выделялись в памяти, стоило только подумать о недавних грехах мужа. Переступив порог, Лань Чжань окинул медленным взглядом просторное помещение, остановившись на сосредоточенном на стопке бумаг Лань Цижэне. Хоть он и не являлся главой клана, но у него всегда были дела, связанные со свитками и подобными вещами. — Ванцзи, проходи, — заметив племянника, учитель Лань пригласил его спокойным, но одновременно сердитым голосом, из-за чего становилась ясной причина нахождения Второго Нефрита рядом с дядей ранним утром. — Дядя, Вы меня звали. — Именно. Ты знаешь, что вытворил Вэй Усянь за вчерашний день? — Знаю, — кротко ответив, Лань Ванцзи убрал руки за спину, ожидая длинного монолога дяди на тему непозволительного образа действий близкого для Ханьгуан-Цзюня человека. — Это неприемлемо! За все мои годы я не встречал ни одного человека, который бы так пренебрегал правилами и вежливостью! Этот человек показывает себя с ужасной стороны и подаёт плохой пример младшим поколениям. С этим нужно что-то делать, Ванцзи. Терпеть уже никак нельзя, Вэй Усяня нужно усмирять и перевоспитывать. Его вчерашнее поведение было хуже некуда! — восклицал старший заклинатель, активно и широко жестикулируя, хлопая ладонью по столу на все звонкие возгласы. — Дядя, в чём именно провинился Вэй Ин? — А ты спроси у него. Он даже не сможет объяснить свою ошибку, потому что считает это чем-то обычным и нормальным. У него совсем совести нет! Этот Вэй Усянь давал бестолковые и глупые советы, подталкивая младших на дурные поступки. Где это видано, чтобы такое говорили вслух?! — Лань Ванцзи Вас понял. Я приму меры безотлагательно, — вновь потупив взгляд, Лань Чжань замолчал, грациозно, изящно поклонившись и направившись к выходу после всего недолгого разговора. — Ванцзи, я советую наказать его, как полагается после такого вида проделок. Адепты клана видят то, что ему всё сходит с рук и сами начинают проказничать. Он пагубно влияет на них и наталкивает на плохие поступки, разнящиеся с правилами клана. — Мгм, — покачав головой в знак согласия, Второй Нефрит вышел на улицу, устремивший по давно привычным, утренним пунктам мысленного списка дел, что был распланирован, стоило Лань Чжаню открыть глаза.~~~
Потягиваясь и зевая, выпрямив руки к солнцу над головой, Вэй Ин медленно продвигался по дорожке, ведущей в библиотеку. Насколько знал Усянь, Ванцзи должен был быть там. «Как же она ему не надоела? Если находиться постоянно среди книг и свитков, то можно легко сойти с ума!» — подумал заклинатель, оглядываясь по сторонам, остановившись на адепте в белых одеждах, изящно идущему ему навстречу. Он завораживал взор, заставляя забыть обо всём, что задерживалось до этого в голове или же находилось там продолжительное время. — Лань Чжань, а вот и ты! Я думал, ты сейчас занят и не спешил тебя тревожить. — Вэй Ин. — Да-да? Ханьгуан-Цзюнь такой серьёзный! Неужели случилось что-то плохое? — заигрывая, Усянь приблизился к Лань Чжаню, обняв заклинателя и положив руки нежно ему на шею. Вэй Ин чувствовал, что что-то в данный момент было необычным и неестественным, потому что присущая Лань Ванцзи строгость во взгляде никогда не срабатывала на Усяне. Она самостоятельно отключалась, пропуская во взор исключительную ласку и не допуская даже мелкие частицы холода. — Я разговаривал утром с дядей. Вэй Ин, веди себя подобающе. — Ханьгуан-Цзюнь, а я разве что-то сделал? Совсем не помню, чтобы я шёл против правил. Я их научился ловко обходить, ты это знаешь.~ — Пора становиться серьёзнее. Вэй Ин, перепиши раздел правил о надлежащем поведении три раза. — Ха-ха-ха, Лань Чжань, хорошая шутка! А главное, что ты так строго это сказал, выглядит весьма правдоподобно. Но раз так, я полностью готов к наказанию другого вида, — стянув ханьфу с одного плеча и демонстрируя хрупкие, тонкие ключицы, Вэй Ин ухмыльнулся и прикусил нижнюю губу, заглядываясь на уста мужа. — Я не шучу, — оставаясь непоколебимым, Лань Ванцзи убрал от себя руки Усяня, оставляя предельную дистанцию в шаг. Оторопев от неожиданного отталкивания, Вэй Ин неспособно остался стоять так, как поставил его Второй Нефрит, смотря ошеломлёнными глазами на собеседника. Ванцзи прежде никогда не отталкивал Усяня, позволяя делать всё, что ему вздумается, какими бы безумными его действия ни были. К тому же, Лань Чжань не смел наказывать Вэй Ина, заставляя его переписывать правила, ведь знал, насколько последнему тягостно они даются. Приоткрыв рот, не зная, что ответить, Усянь замер, переосмысляя слова Второго Нефрита, которые казались странной забавой и неестественной шуткой в сторону заклинателя. — Лань Чжань, ты же… Несерьёзно, да?.. Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, — Вэй Ин понимал, что недавние события что-то переменили в голове Ванцзи и переставили местами его приоритеты, опустив негласную заботу о муже и подняв вверх правила клана. — Я не шучу, — повторил Второй Нефрит холодным тоном, убив последние надежды в сердце Вэя. — Лань Чжа-… Ханьгуан-Цзюнь, Вэй Ин Вас понял, — не решившись в такой момент обращаться к нему иначе, Вэй Ин поклонился Лань Чжаню и, лишившись всякой утренней жизнерадостности, грустно и фальшиво улыбнулся, проходя мимо старшего в сторону библиотеки. Тревожные мысли и необоснованные предположения разъедали разум заклинателя, уничтожая мотивацию бороться за прежние чувства и воспоминания. Оставляя бессильным и забирая веру в будущее, ледяные слова и тон Нефрита словно выбили и так уже неустойчивую землю из-под ног Вэй Усяня, сокрушив вновь весь его мир. Он переставал верить в свои силы, в свои мнимые успехи, что, казалось, уже никогда не воплотятся в реальную жизнь, оставшись лишь в безрадостных, смятенных и пугающих мыслях. Сидя за столиком с пергаментом, чернилами и кистью, Вэй Ин не желал ни на чём концентрироваться, бросив долгий взгляд в пустоту. Никак не реагируя на внешний, окружающий его мир, он почувствовал уже физическое, а не только моральное бессилие, ощущая, как начинает клонить в сон. Неудивительно, что от пережитых эмоций организм начинает требовать восполнить утраченную на подавление тревоги энергию, пытаясь заставить человека уйти в царство снов. — У меня есть только он один. Я нужен только ему во всём этом мире. Неужели это не так? Неужели я не видел его настоящее отношение ко мне? Он ведь не хотел поиграться со мной и моими чувствами, а потом оставить в вечном холоде?.. Это ведь неправда, да? — положив тяжёлую от мыслей голову на руки, Вэй Ин не принимал ничего происходящего, ощущая, что это всё скоро закончится, как кошмарный сон. Но таким образом он лишь старался успокоить себя, не желая смотреть на всю ситуацию со стороны, делая, возможно, неверные выводы. Глаза неистово жгло, а дыхание сбивалось от каждой новой уничтожающей мысли, приводя в панику и нарушая все порядки разума в который раз за последнее время. Любой человек отреагировал бы подобным образом, услышав слова, что перевернут его мир. Однако никто не мог знать, являлась ли эта фраза самой разрушающей и разбивающей вдребезги душу заклинателя. Всегда найдётся что-то, что станет устрашающее произошедшего. И, поняв это, Вэй Ин помотал головой в разные стороны, стараясь выкинуть мысль как можно дальше. — Нужно отвлечься. Ох, как же давно я этого не делал. С самых времён обучения, надо же, — взяв кисть в руки, Усянь, смотря в книгу, перерисовывал аккуратно все иероглифы, неуверенно ведя кисть и сдерживая мелкую дрожь в пальцах, которая отпечатывалась неровными линиями и лишними пятнами на бумаге.~~~
Выйдя под вечер из библиотеки, разминая пальцы и спину, щёлкая суставами от долгого нахождения в одной позе, Вэй Усянь глубоко вдохнул свежий воздух и с тихим шипением выпустил его обратно. «Наконец-то свобода. Ну и ну!» — рассматривая свои пальцы, запачканные чернилами, Вэй Ин пошёл в случайном направлении, стремясь найти виновника его затёкшего и уставшего тела. В библиотеке, спустя несколько переписанных десятков пунктов, заклинатель пришёл в себя, сосредоточившись на том, что же он скажет Лань Чжаню при встрече. Как он извинится, как он попросит объяснить, почему Ванцзи так поступил и самостоятельно ли он решил выдать наказание своему мужу. Но, заметив вдали двух Нефритов, стоящих рядом друг с другом и явно беседующих, Вэй Усянь, неловко улыбнувшись, ускорил шаг, всё быстрее и быстрее приближаясь к братьям. — У всех бывают периоды страха и сомнений, Ванцзи. Время не идёт медленнее, если впереди тебя ожидает что-нибудь неприятное. Не откладывай это на потом. Разобрав последние слова Лань Сичэня, адресованные Второму Нефриту, Вэй Ин, не сдерживаясь, выкрикнул издали, не дожидаясь, пока подойдёт к главе клана и любимому мужу. — Лань Чжань! Как же некрасиво с твоей стороны было так страшно позорить меня при младших! Так и скажи, что просто хотел подать им пример, да? Конечно же, да! Ты всегда говорил, что только для меня существуют наказания особого, нежного вида. Лань Чжань, ты только скажи, я всегда готов для–… Вдруг что-то сомкнуло губы, склеив их мёртвой хваткой, распространяя неприятную и несильную боль на кожу и мышцы вокруг. Чувствуя, казалось, электрический ток, Вэй Ин не мог ничего сказать и разомкнуть челюсть, оставаясь способным только мычать, стонать и издавать протяжные, режущие слух звуки, а пытаясь расклеить губы, боль разбегалась и по шее, создавая ощущение, что кожа вот-вот порвётся. «Это заклятие молчания…» Лань Ванцзи применял его к Усяню лишь несколько раз в юношеском возрасте. Сейчас же у него были свои способы заставить Вэй Ина замолчать, например, поцелуем или лентой. Резкая смена настроения Лань Чжаня заставляла Усяня испугаться неожиданного поведения и непредсказуемых дальнейших действий, заставляя дыхание и сердцебиение почти замереть на месте. Пульс ощущался в пальцах и на шее, заставляя вернуться противное чувство головокружения. Даже не касаясь кожи, можно было точно и без ошибок отсчитать количество ударов сердца в минуту. Глубоко вздохнув и, словно задумавшись на несколько мгновений, Ванцзи перевёл взгляд с Вэй Ина на Лань Сичэня, заставив последнего свести брови друг к другу и нахмуриться, будто он прочитал мысли Ванцзи и прекрасно знал, что он скажет. Безусловно, Лань Хуань мог догадываться о предстоящем. Но он также не хотел, чтобы опасения воплощались в реальном времени. — Я хочу подготовить бумаги для развода. Фраза, внезапно произнесённая Вторым Нефритом, отняла умение двигаться, больно и резко выбив из лёгких последний воздух, разбавляя кровь в венах жарким, обжигающим тело полностью пламенем.
