Глава 7
9 марта 2021 г., 00:47
«От ожидания душа ржавеет», — говорят некоторые. Другие твердят, что человек жив, пока ждёт. Если совместить две стороны, то, получается, всё наше существование — это вечное ожидание в бесконечном холоде без малейшей капли души.
~~~
— Двое сливаются в одно, становясь целым. Желание ответить колкостью пришло намного быстрее осознания правильного и вежливого ответа. Слова практически уже бывшего мужа попали точно в незаметную, скрытую слоями шуток и веселья точку, разорвав все преграды, словно тонкий пергамент. — Вэй Ин Вас понял, Ханьгуан-Цзюнь. Все последующие слова, расплываясь в нескончаемом звоне, были слышны так, словно говорящий остался на берегу озера, а слушатель медленно погружался в воду, преодолевая толщи плотной жидкости, не пропускающей звук. — Господин Вэй… Два слова, в которых была заключена вся боль. Слова, в которых отражалось сожаление стоящего рядом человека. Но нужно ли было на самом деле кому-либо сочувствие после свершившегося? Ответ очевиден. Ни слова поддержки, ни тем более слова утешения не являлись востребованными в данный момент. Прозвучав, они тут же стали бы лишними, наградив говорящего испепеляющим взглядом. «Я не дева, чтобы меня жалели», — устремив глаза в, казалось, близкого человека, но ставшим настолько далёким за один шаг. Одно лишь слово, создавшее между ними непреодолимую пропасть, сыграло роль демонов Гоетии, разрушивших не одну судьбу, не одну любовь и великое множество привязанностей. Прекрасная статуя в белых одеждах держалась на месте, не двигаясь. Лишь лёгкий ветер осторожно играл с тяжёлыми для него длинными волосами Второго Нефрита, отправляя их в сторону Вэй Ина, чуть ли не касаясь локонами последнего. В его же сторону тянулся манящий за собой аромат сандалового дерева, ставший родным за многие-многие годы. Он всегда следовал по стопам, оказываясь там, где не следовало его ожидать. И вправду, запах сандала растягивался на протяжении всей жизни Вэй Усяня, сопровождая на всех ключевых моментах, начиная с пятнадцати лет. С самого обучения Лань Чжань и Вэй Ин пересекались, помогая друг другу. В то время стоило только-только почувствовать знакомое душистое благовоние, как голова моментально переходила в состояние спокойствия, расслабляя тело, что происходило весьма неосознанно. Нотки сандала, несущиеся сквозь года, стали синонимом счастливой жизни без забот и в долголетии, полным любви. И вот, ещё немного, и этот аромат станет чужим, а его привкус начнёт горчить на языке и больно резать душу, стоит лишь встретиться с ним случайно на какой-либо горе во время одной из сотен ночных охот. Вдыхая приятный запах, возможно, в последний раз, Вэй Ин пересёкся взглядом с золотистыми глазами, что так долго игнорировали его присутствие. Усянь улыбнулся и, почти что незаметно кивнув, направился прочь, как можно дальше от этого места, не дающего ему своим значительным давлением обдумать дальнейший план его действий. Непреднамеренно выбрав одну тропинку из нескольких, заклинатель медленно ступал по ней, следуя каждому её повороту. Она, словно змея, тянулась далеко из поля зрения, выходя за пределы домов, поднимаясь ввысь по горе, а затем резко падая со склона, упираясь в гладь прозрачной воды. Прохлада, ощущаемая по ногам, чувствовалась за несколько десятков шагов, стоило только увидеть источники издали. Невероятно, но вода была настолько холодной, что даже с неблизкого расстояния по коже отдавало неприятными мурашками, словно тело чувствовало предстоящее ему погружение в ледяную воду. «Замечательно, рядом с источником как раз можно привести голову в порядок и хорошенько подумать». Подняв с земли несколько маленьких камешков и забрав их с собой, Вэй Ин забрался на ветку дерева, располагающуюся практически над водой. Удобно усевшись, Усянь вытащил из кармана предметы с берега, перебрасывая их один за другим из руки в руку. Это занятие отлично справлялось с успокоением и раскладыванием мыслей по полочкам, выстраивая их в последовательную неразрывную цепочку. — Хах, а забавно… — усмехнулся Усянь, не сводя глаз с однотонной глади под ним. — Всю свою жизнь я прожил в страхе о будущем, иногда даже прошлом. В страхе за окружающих меня людей и их последствиях за нахождение рядом со мной. А нужно было сосредоточиться именно на том, в чём я был без всяких сомнений уверен. Кинув первый камень в воду, который с характерным звуков разорвал толщи воды, Вэй Ин продолжил. — Эх, Лань Чжань, Лань Чжань… Ты меня поставил в неловкое положение. В памяти проскользнул непрошеный гость, сбивая с толку все идеи, возникающие за всё его весьма уютное времяпровождение на дереве. Недавний поцелуй вновь всплыл в памяти без каких-либо пожеланий, как будто самостоятельно изъявил желание и проявил свою независимость, а также свободу от разума, после чего второй камень с внезапной ему резкостью, словно, злостью полетел вниз, набирая скорость с каждым цунем. Приземляясь ровно в то место, где происходило недавнее сплетение не только тел, но и душ, твёрдый предмет ушёл на дно, навсегда скрываясь в песке. — Теперь же мне остаётся только ждать, никак не влияя на твоё решение, — третий камень отправился вниз за своими прошлыми сородичами. — Пожалуй, это худшая пытка на свете — ожидание, когда ничего нельзя поделать и ни на что нельзя оказывать воздействие. И, бросив в гладь воды последний камень, особенно сильно приложив к нему силу и вызвав мелкое волнение вокруг по идеально ровной поверхности воды, Вэй Ин опёрся о ствол дерева, прикрыв глаза. Было бы замечательно, вернись он сознанием на пару лет назад. Может быть, получилось бы не дать Лань Чжаню поводов для нынешнего решения? Или же эти выводы являлись чем-то, что нельзя было предотвратить? Возможно, от действий не только Вэй Ина, но и от окружающих Лань Чжаня людей зависел его вердикт, озвученный, словно жизненный приговор к какой-либо казни? Кто же мог знать… Руки независимо потянулись к поясу, где всегда находилась родная флейта. Вынимая её из тугих завязанных тканей и не поднимая веки, Усянь поднёс флейту к губам, подготавливаясь к игре на ней, приносящей удовольствие и по сей день. Прикоснувшись к прохладному бамбуку и найдя наощупь отверстие, Вэй Ин набрал в лёгкие достаточно воздуха и, сосредоточившись, выпустил из инструмента первую, чистую ноту. За ней полились вторая, третья и последующие, перетекающие друг в друга, ласкающие слух звуки. Однако каким бы большим не был опыт игры на флейте, мелодия извивалась в руках музыканта, моментами не подчиняясь ему из-за его же раздумий. Эмоциональное состояние всегда влияло на такие чувствительные занятия, отражаясь в мелких деталях, которые заметят далеко не все окружающие люди, а лишь те, кто имеет идеальный музыкальный слух. Однако отличие между старыми мелодиями и данной мог заметить и тот, кто хорошо знаком со стилем игры Вэй Ина. Это была более плавная, можно сказать, более неуверенная музыка. И льющаяся мелодия уносилась вдаль, прерывалась, но вновь подхватываемая ветром она невесомо улетала всё дальше и дальше, найдя двух своих внимательных случайных слушателей в белых одеждах, тихо разговаривающих между собой.~~~
Продолжая играть некоторое время, Вэй Ин оторвался от флейты, нежно спустив её вниз, свесив руку в воздухе. Вечерело, а потому с каждой минутой становилось прохладнее и свежее. Не хотелось уходить дальше от природы и слезать с ветки удобного дерева. «Хм, кто знает, придётся ли мне постоянно спать на таких ветках или нет. Пока что нужно возвращаться обратно», — и, нехотя, Вэй Усянь спустил одну ногу вниз, спрыгивая и приземляясь на землю, сохранив прекрасное равновесие. Возвращаясь домой по извилистой дороге, с помощью которой заклинатель пришёл к источнику, Вэй Ин запрятал флейту обратно за пояс и нерасторопным шагом продолжал свой путь, любуясь по сторонам на медленно засыпающую природу. Впереди виднелось, как суетились адепты, успевая выполнить последние на сегодняшний день важные дела. Конечно, «суета» в клане Гусу Лань была своеобразной — юноши лишь быстрее передвигались между домами, а некоторые даже пробегали определённые участки дороги, пока старшие заклинатели не видели этого нарушения. — Ой-ой, осторожнее! — воскликнул Вэй Ин, когда один из юных адептов чуть не зацепил его широкими подолами белоснежного ханьфу. — Смотри, а то снова наказание заработаешь. Но я, конечно, никому ничего не расскажу, если ты не расскажешь мой секрет, который ты случайно узнал не так давно. Договорились? ~ — Прошу прощения! — заклинатель поклонился и лучезарно улыбнулся в ответ на усмешку старшего. — Конечно, учитель Вэй! Это Вы про тот секрет, который… Когда Вы утром пронесли несколько кувшинов через ворота, спрятав их? — Ну что же ты! Какие кувшины?! — громко спросил Вэй Усянь, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что никто из лишних не услышал слова адепта, а затем тише проговорил. — Чего же ты меня так сдаёшь? Тут столько людей вокруг, а ты смело кричишь о подобных, а главное неверных словах. Ну, давай-давай, беги куда бежал. Сделав акцент на слове «неверных», Вэй Ин подмигнул юноше, задорно улыбнувшись, после чего похлопал его по плечу и последовал по своему изначальному пути. Усяню всем сердцем нравилось наблюдать за младшими. В них ещё горел тот огонёк озорства, который, казалось, ни на минуту не утихал в нём самом. К тому же, благодаря им, Вэй Ин не мог забыть, как шкодничал в тех же стенах Облачных Глубин, в которых сейчас учатся следующие поколения. — Учитель Вэй! Учитель Вэй! — Сычжуй-Сычжуй. Ты разве не должен сейчас готовиться ко сну? — устало протянул Усянь, демонстративно зевая. — Меня вот уже тянет укутаться в тёплое одеяло и крепко заснуть. Ханьгуан-Цзюнь не отругает тебя, что ты своим громким голосом тревожишь окружающих в такое время? — Учитель Вэй, но ведь Вы ложитесь спать в… — Вовремя! Я ложусь спать вовремя! И тебе советую, конечно. — Как скажете! — Лань Сычжуй чуть ли не светился в любых разговорах, в которых участвовал Вэй Ин. Он никогда не смел перебивать старшего, внимательно запоминая каждое его слово. С годами его заинтересованность в перенятии опыта нисколько не сбавилась. — А что насчёт Ханьгуан-Цзюня? Он тебя точно не наругает? — Учитель Вэй, я только что от него. Он сказал мне найти Вас. Может быть, что-то случилось? Ханьгуан-Цзюнь всегда знал, где Вы находитесь… Отведя взгляд в сторону, Усянь старался сохранять прежнюю улыбку, но получалось это весьма плохо, искривляя её и делая совсем неправдоподобной. Краски с лица Вэй Ина разом пропали, блеск из глаз тоже исчез, стоило только услышать, что Лань Чжань его искал днём и, по всей видимости, поздно вечером. Но для чего? Чтобы составить то злосчастное письмо? Чтобы провести тяжёлый разговор, выясняя отношения? Но был ли в этом смысл? — Ничего, Сычжуй. Всё в порядке, — он положил руку ему на плечо и кивнул, чтобы поскорее внушить юному адепту правдивость своих слов. — Правда? — Конечно! А-Юань, ты же не думаешь, что я бы смог обмануть младших?! На что А-Юань немного промолчал, видимо, подумав, что лучше стоит согласиться, затем кивнул в ответ и вновь лучезарно улыбнулся. — Вы правы, Учитель Вэй! — Вот и хорошо. Ну, а теперь беги. Мне ещё нужно встретиться с вашим Ханьгуан-Цзюнем. — Сычжуй Вас понял, — после чего заклинатель поклонился, как было положено, и направился за остальными адептами клана Гусу Лань. «Ох, как же мне не терпится с ним встретиться…» — пронеслось в голове Вэй Ина. Преодолев все повороты и дома с библиотекой всего за несколько минут, Усянь оказался у порога цзинши, не решаясь зайти внутрь. Всё же хотелось узнать, для чего Второй Нефрит послал Сычжуя на его поиски. Но с другой стороны эти будущие знания навевали опасения, связываясь в тугой неприятный узел ожидания в самом центре груди, рядом с сердцем, не пропуская его прерывистое биение спокойно двигаться в своём привычном, размеренном ритме. — Не стой там, — слова как иглы прошили Вэя насквозь, разгоняя электрические импульсы по всему телу, доходя до конечностей и возвращаясь обратно к голове. Усяня незаметно дёрнуло от внезапных звуков, что заставило не размышляя пройти в нужную комнату. Встав напротив Второго Нефрита, Вэй Ин медленно поднял глаза, встретившись с золотистым взглядом, вышибающим последние ровные выдохи из лёгких. Неловкое молчание заполняло пустоту, нагревая атмосферу вокруг до предела. И вот, нарушив тишину, Усянь заговорил первым чуть хриплым, приглушённым голосом. — Мне передали, что ты меня искал. — Мгм. Лань Чжань ответил не сразу, как будто не желая признавать эту вещь. — Для чего Второму молодому господину Ланю потребовалось разыскать адепта, почти что уже не относящегося к клану Гусу Лань? — последние слова давались заклинателю с трудом, обжигая горло. Продумывая речь заранее на источниках, она не казалась настолько тяжёлой. Но когда же пришло время произнести её вслух, в груди осело давление, еле как позволяя воспроизвести задуманное. — Не относящегося?.. — едва округлённые глаза и появившаяся почти что незаметная морщинка между бровями говорили сами за себя. Второй Нефрит был обескуражен, чем весьма озадачил супруга. «Неужели… Он был уверен, что я останусь здесь? Я рассматривал такой вариант, но здесь я не нужен даже самому близкому до недавнего времени человеку. Какой толк от моего нахождения в Облачных Глубинах?» — Лань Чжань, ты же не думал, что я останусь в Облачных Глубинах? — аккуратно поинтересовавшись, Вэй Ин обошёл Ванцзи и сел на кровать, осматривая с интересом реакцию своего собеседника. — Или думал?.. В любом случае, я уже озвучил окончательное решение. Ни слова не было получено в ответ. В самом ли деле Ханьгуан-Цзюнь не задумывался о таких простых вещах? — Полагаю, мне нужно дать время Второму господину Лань, чтобы составить письмо и подготовить обвинения для храма предков? — Вэй Ин. — Я прав? Нужно подумать, какая же сейчас есть возможность меня обвинить, чтобы выставить посмешищем перед старейшинами дать разрешение на развод, — парировал Усянь. — Пьянство? Распутство? Неподобающее поведение? Они про всё это и так знают. Вытащив флейту из-за пояса и ловко прокручивая её кончиками пальцев, заклинатель ловко играл словами, заставив Лань Чжаня развернуться к нему лицом. — Вэй Ин! — Ханьгуан-Цзюнь, в Облачных Глубинах запрещён шум, — заставив собеседника глубоко вздохнуть и опустить виновато глаза вниз, Вэй Усянь усмехнулся, кивнув головой. — Лань Чжань. Не нужно публичных церемоний. Я готов самостоятельно уйти без каких-либо претензий и суеты. — Вэй Ин, послушай, — стараясь вставить несколько слов в монолог Усяня, но попытки сгорали, оставаясь безуспешными. — За это время я услышал много нового для себя, Лань Чжань. Думаю, в этом нет необходимости. Я знаю, ты не такой человек, чтобы выставлять личные конфликты на всеобщее обозрение. Поэтому предлагаю… — Вэй Ин запнулся перед последующими словами, прикрыв веки. — Мирно разойтись и закончить на этом. Оба заклинателя, ошеломлённые произнесёнными словами, замолчали, не смея не то, что смотреть друг на друга, но и шуметь, замедлив дыхание и, казалось, сердцебиение до их минимума. Каждый удар сердца отдавал звоном в уши, оглушая и перебивая все отзвуки проходящей жизни за стенами цзинши. Никому не хотелось, чтобы всё, чем жили и дышали прежде оба супруга, заканчивалось вот так сокрушительно и резко. Никто не желал, чтобы это вовсе прекращалось, переворачивая всё существующее вверх дном. Но упущенные случайно необдуманные слова не вернуть назад. Они, словно птица, выпущенная из незакрытой клетки, вырвались наружу, улетая как можно дальше от места долгого заточения. Встав с кровати, Вэй Ин подошёл к порогу, остановившись около него и обернувшись через плечо. — Лань Чжань, позовёшь меня, как всё будет готово, — перешагнув одной ногой дверной проём, заклинателя остановил внезапно заданный вопрос вместо привычного «мгм» в ответ. — Вэй Ин. Твоё поведение и повышенная энергичность были не из-за слишком хорошего настроения? — Ханьгуан-Цзюнь, ты не задумывался, что я пытался подтолкнуть тебя к тем местам и событиям, что происходили во время нашего обучения? — Задумывался, — кивнул Второй Нефрит, соглашаясь со сказанным. — Лань Чжань, — развернувшись и проговаривая всё в сторону, Вэй Ин был уверен, что даже такой шёпот Ванцзи отчётливо слышит, разбирая каждое слово. — Я был вчера рядом с окном библиотеки. Я слышал те слова, что тебе была дороже память обо мне, но не я сам. Так что… Не волнуйся за меня, я справлюсь. Вэй Ин улыбнулся, ощущая, как новая волна огня захватывает его целиком, перехватывая лёгкие и сковывая дыхание снова. Он признал эту фразу вслух, чего не осмеливался сделать ранее. Однако его мучил один аспект, который Вэй Ин не понимал, сколько бы не пытался в него вникнуть и разобрать. — Но почему ты не сказал мне всё сразу? Для чего было сначала советоваться с Цзэу-Цзюнем, так и не поговорив со мной? Я ждал тебя. Тебя и твоих слов по этому поводу в частности. Но ты так и не осмелился. Возможно, думал, что всё само по себе уляжется? Я не понимаю… — Вэй Ин, я… — прошептав, не в силах сказать громче из-за охрипшего голоса, Ванцзи сделал пару шагов навстречу супругу, желая коснуться осторожно хотя бы его плеча. Но, предсказав подобные действия, Усянь отошёл несколько дальше, разрывая пропасть между бывшими возлюбленными настолько, что её концов уже никак нельзя было увидеть невооружённым глазом. — Не нужно, Лань Чжань. Я бывал в ситуациях и похуже, — потерев переносицу, Вэй Ин махнул рукой и вышел из цзинши. — Я скоро вернусь. Подготовь всё к моему приходу. И, не дождавшись ответа, Усянь быстрым шагом устремился прочь от тяжёлого для души места. «Неплохо было бы прогуляться за пределами Облачных Глубин. Заодно прихвачу несколько кувшинов Улыбки Императора, пока есть такая возможность. Надеюсь, в это время её ещё продают», — играясь пальцами с нефритовым жетоном, перекидывая его из руки в руку, Вэй Ин не спеша прошёл сквозь ворота, отделяющие холодное место от остального красочного мира. Обернувшись и окинув взглядом высокую каменную арку с внутренней магической преградой, Усянь снял свою яркую улыбку с лица, уловив несколько мыслей, заставивших потерять краски и веселье в глазах заклинателя. «Возможно, это мой последний раз, когда я выхожу из Облачных Глубин зная, что вернусь обратно…», — хлопнув себя по лбу и помотав головой в разные стороны, Вэй Ин постарался вытряхнуть эту идею из головы, но по итогу только уронил нефритовый жетон на землю. — Ха-ах, а ведь когда-то я мечтал заполучить этот жетон и выходить отсюда тогда, когда я захочу. Люди никогда не ценили то, к чему они стремились ранее. Достигнув какой-либо определённой цели, они ставили для себя следующую, забывая о настоящей и стирая её из памяти, словно предыдущего шага и не существовало. Вэй Ин не был исключением. Он, в самом деле, не задумывался, что самой дорогой для него вещи придёт конец и нужно будет оторваться от ветки дерева, отправляясь в полёт, учась заново расправлять свои крылья и свободно летать над облаками. Но жаль, что во время обучения кружащему разум полёту, человеку безоговорочно предстоит упасть вниз. И только от него самого будет зависеть — упадёт ли он и разобьётся о твёрдые камни или же взлетит ввысь, расправив давно заржавевшие крылья. Вся жизнь с Лань Чжанем казалась незабываемым полётом в небесах. Но, посмотрев на ситуацию с другой стороны, Вэй Усянь заметил, что это было лишь уютное нахождение с ним в одном гнезде, хоть и приятное. Любой птице не хотелось улетать из пригретого дома, зная, что её никто нигде не ждёт, начни она новую самостоятельную жизнь. Но если неизбежное уже вот-вот стоит на пороге, то его нужно просто принять и довериться своему будущему, крепко полагаясь на свои приобретённые умения. Решение было уже принято, изменения стали невозможны. Вэй Ин постепенно принимал и впускал новую жизнь внутрь своей расколотой души и горячего, жаждущего веселья и проделок сердца. — Каким я был дураком… И уводя взгляд вверх к небесам, Вэй Усянь смотрел вдаль за уходящим за горизонт солнцем. Он словно ожидал, как с новым восходом звезды закончится ночь в его жизни, освещая ярким рассветом и тоненьким лучиком солнца каждый уголок в его усталой душе.
