Глава 9
5 мая 2021 г., 02:12
Вы когда-нибудь замечали, как страшно помнить момент сквозь годы, в котором в последний раз слышал голос человека и который больше никогда не сможешь услышать? Люди не ценят время, проводя его не с теми людьми и не так, как они бы хотели. Человек не жалеет время, думая, что его слишком много. Как бы смешно не звучало, но время для людей было, есть и навсегда останется безвременным, бесконечным существованием.
~~~
Громко хлопнув ставнями, ветер закрыл распахнутые окна с шумным ударом дерева об дерево, приводя Второго Нефрита в себя. Наблюдая за адептами клана, разговаривающим со старшим заклинателем, за их движениями, Ванцзи мысленно подмечал эмоциональное состояние Вэй Ина. Он мог понять это издалека, ему вовсе не требовалось вслушиваться в сказанные слова и произнесённую интонацию, чтобы прочитать этого человека. Вот Усянь опустил голову, видимо, что-то прошептав собеседникам, а после улыбнулся и, нежно похлопав младших по плечам и крепко обняв, развернулся и пошёл прочь, отдаляясь всё дальше и дальше, совсем не желая оборачиваться. Юноши в белых одеяниях оставались на месте, словно ошарашенные и не знающие, правда ли то, что произошло перед ними. Может быть, это всё кошмарный сон? Глубоко затаённый страх вырвался наружу во время сновидений? Вот-вот наступит утро и всё испарится, как густой туман при первых лучах солнца. Ничего не хотелось воспринимать за истину. Видя, как распадается семья, ребёнку остаётся беспомощно смотреть на всё со стороны. И они стояли, не двигаясь. И лишь ветер управлял тяжёлыми подолами белоснежных ханьфу, подчинив их себе, словно кукол на ниточках. Лань Сычжуй, «отмерев», дёрнулся в сторону уходящего силуэта, сделал полушаг вперёд, но, встретившись с преградой в виде руки своего соклановца, вынужден был вернуться на прежнее место. Он не желал перечить ему в этот момент, да и сам прекрасно понимал, что ничего сделать не сможет. Влезать в ссоры старших — последнее дело, куда хочется ступать ногой. Это может привести только к самым наихудшим последствиям. Цзинъи, отгораживая Сычжуя от дороги, по которой пошёл Усянь, тоже знал, что это закончится плохо, и что никакие его действия не смогут повлиять на ситуацию такого рода. Удивительно, когда люди меняются местами, перенимая действия своего близкого друга. Казалось, что Цзинъи всегда был «за», лишь бы сделать так, как хочет он: сказать или сделать то, о чём он думает, не переживая за последствия. Сычжуй же всегда одёргивал первого, мешая ему совершить опрометчивые поступки. Но всегда приходит время, когда людям нужно неосознанно поменяться местами. И вот, теперь самый энергичный и неугомонный адепт сдерживает послушного ранее ученика от необдуманных действий. Хоть Вэй Усянь и не приходился никем Лань Цзинъи, но младший воспринимал его, как учителя и наставника. Он всегда слушал его советы, которые, честно говоря, не всегда были самыми благоразумными, что отличалось от наставлений учителя Лань и остальных, но всё же эти самые советы уводили адептов от скучного и монотонного образа жизни в сторону развлечений, шуток, но одновременно и серьёзности по отношению к важным заданиям. Вэй Ин не раз учил младших решать проблемы так, как мог сделать только он — сквозь призму капли юмора. Он мог воображать, что угодно, прикидываться дурачком в определённые моменты, но всегда становиться серьёзным, как по щелчку пальцев. И вот, младшие адепты уже стояли, заворожённые, раскрыв от удивления рты и слушая, как Учитель Вэй рассказывает всё так, как было, опровергая любую ложь. Лань Сычжую Вэй Ин являлся близким человеком. Они часто проводили время вместе с Ханьгуан-Цзюнем, путешествуя по разным точкам Китая и помогая людям с различными проблемами, начиная от мелких тварей и заканчивая самыми опасными из них. Сычжуй всегда учился у Усяня, перенимая его навыки сражения, ход мыслей и бесценный опыт. Смешивая эти полученные знания с теми, что заложил в нём Лань Чжань в детстве и юношестве, получалось практически превосходное владение важными для жизни и заклинательства навыками. Однажды на одной из многих Ночных охот, Сычжуй срубил ближайшую ветку тростника и проколол в ней наскоро несколько отверстий, после чего прислонил её к губам и извлёк плавную мелодию, тем самым переняв внимание мертвеца на себя. Этот трюк помог ребятам одолеть его за считанные минуты. — Сычжуй, что ты делаешь?! — Не беспокойся, Цзинъи, это просто мелодия без применения духовных сил. — Учитель Вэй тебе и это показывал? — возмущался Лань Цзинъи, ведь ему было обидно, что эти уроки по игре на флейте обошли его стороной. — Я запомнил, как Учитель Вэй это делает и перенял на себя. Правда хорошо получилось? Адепты уже были достаточно самостоятельными, чтобы ходить одним на Ночные охоты. Возвращаясь в Облачные Глубины, они докладывали обо всём случившемся старшим. А после того случая с веткой тростника, когда рассказ чудесным образом дошёл до самого Вэй Ина, тот, как будто воодушевившись поступком своего ученика, обрадовался его новым достижениям и всерьёз задумался научить юных заклинателей играть на флейте. Самой обычной, разумеется. Однако, это было бы весьма непростой вещью, ведь нелегко на слух подобрать хоть одну мелодию на только что сделанной своими же руками флейте. Потому Вэй Усяню пришлось отложить эту задумку в глубокий-глубокий ящик «на потом». Сейчас, когда до сознания Лань Сычжуя доходил тот факт, что Вэй Ин уходит без возможности возвращения обратно, внутри словно по крупинкам начали разбираться старые воспоминания, оставляя на месте целостных ярких и забавных картинок лишь мрачную пустоту и дикий холод. Впредь всё не будет, как прежде.~~~
— Сычжуй, нам нужно подойти к Ханьгуан-Цзюню, — Цзинъи, обратив своё внимание на вышедшего на порог Второго Нефрита, стремился узнать всё до мельчайших подробностей, без единого пропуска. Напарник, кратко кивнув, скользящей и торопливой походкой направился к старшему адепту. Цзинъи же оставалось только поспевать за ним, не отставая ни на один шаг. — Ханьгуан-Цзюнь! Ханьгуан-Цзюнь! Ханьгуан-Цзюнь! — они начали звать издалека, чтобы привлечь внимание на себя. Нетерпение вырывалось и бежало далеко впереди них. — Не шумите, — вздохнув и покачав головой, Лань Ванцзи не стал применять какие-либо наказания за такое мелкое нарушение. Им сейчас достаточно всего, что произошло. — Ханьгуан-Цзюнь… Ведь это… Неправда? Вы бы не смогли отпустить его вот так? — младшие не отступали, желая добиться ответа, хоть и прекрасно знали, что вряд ли что-то получат на свои вопросы, кроме холодного взгляда. Как бы того ни хотелось, тишину не нарушил ни один звук. Звенящее в ушах молчание не прервало ни одно какое-либо колебание воздуха вокруг адептов звуковой волной от низкого голоса заклинателя. Лань Чжань не мог найти, что сказать на вопрос адептов в свой адрес. И потому было разумнее молчать, чем попробовать оправдываться перед детьми, которые вовсе не должны были как-либо относиться к этой ситуации. — Пожалуйста, скажите, что это не так, — ребята не сдавались, но их сердца на мгновения замирали, намекая, что ничего ждать не стоит. Этот вопрос бил в самое больное место старшего заклинателя, безжалостно оставляя в уже существующей на сердце трещине всё большую и большую пустоту от незнания. Сычжуй опустил взгляд в землю и медленно сложил руки впереди, вежливо поклонившись. — Лань Сычжуй и Лань Цзинъи поняли Вас, Ханьгуан-Цзюнь. Позвольте нам помочь Учителю Вэю собраться. — Мгм. Малая доля надежды охватила юные сердца неизвестной энергией, которая быстро пронеслась дрожью по телу, заставив резко дёрнуться и одним движением развернуться, не забыв поблагодарить напоследок. Лань Юань двинулся далее по тропинке, следом за когда-то прошедшим по ней же Вэй Ином. Цзинъи же остановился, как будто ему только что пришла странная идея в голову, от которой он ни за что не смел бы отказаться. — Ханьгуан-Цзюнь, я надеюсь, Вы не пожалеете о своём решении, — после этой фразы послышался топот бегущих изо всех сил двух пар ног, верно удаляющихся прочь. Оставшийся Лань Ванцзи на пороге, сражённый последней фразой, он замер, словно околдованный. Перед глазами мелькали все те тяжёлые моменты, сопровождаемые отзвуками всех тех произнесённых слов. И вновь кинжалы, направленные острыми лезвиями в сторону груди, уже летели навстречу, раскрывая широкие объятия и не жалея свою будущую жертву.~~~
Вэй Ин провёл кончиками пальцев по холодной каменной арке, прощаясь с тем, кто вечно встречал и провожал не только его, но иногда и его союзника в дальние путешествия на разную нечисть. Но сейчас Усянь уходит, понимая, что больше никогда и ни за что сюда не вернётся. И защитное поле вовек не расступится перед ним, впуская его в манящие зелёные просторы Облачных Глубин. Вэй Ин перешагнул через порог и… Ничего не почувствовал, словно ожидая ощутить, как тяжесть остаётся позади, на территории вечных строгих правил. Нет. Этот груз перешёл границу вместе с ним, оставшись жить глубоко в душе, обещая никуда не отстраняться от верного господина. «Глубокий вдох, выдох, а теперь…» Уверенно направляясь вниз по склону, Вэй Усянь отдалялся от того, куда больше всего хотелось вернуться, только-только покинув это место. Он хотел возвратиться к нему, но все возможности сгорели в холодном пламени безразличия, как казалось заклинателю. Держа поводья и ведя рядом с собой преданного осла, Вэй Ин, не оборачиваясь, шаг за шагом набирал скорость, сбегая от всех существующих проблем, оставляя прошлое за спиной, уже далеко позади. Но оставались ли эти проблемы позади? Или следовали за ним по пятам, громко дыша в спину? Со временем и это станет известно. — Ну вот и всё, Яблочко. Впереди нас с тобой ждут большие дела. Нам предстоит ещё столько пройти! Слова давались с трудом. Всего лишь проскакивая в мыслях, они вызывали тяжесть в груди и необъяснимое чувство, парализующее тело. Была ли цель, которую нужно достигнуть? Был ли определенный маршрут? Существовали ли те дела, о которых было сказано? Нет. Нет, этого ничего не существовало. «Перед кем же я делаю вид, что меня действительно что-то или кто-то ждёт? Перед Яблочком?», — Усянь усмехнулся от того, насколько горьким был смысл слов. А был ли здесь смысл? — Иногда я задумываюсь, что это всё большой и очень-очень долгий сон, и я вовсе не перерождался. Кажется, что я вот-вот очнусь, и вокруг меня вновь окажется та темнота, через которую не просвечивает и лучик дневного солнца или хотя бы ночной луны. Вновь тот холод, который пробирает до костей и не позволяет сердцу разогревать тело изнутри. Словно все конечности стали не моими, а всё живое застыло навсегда, — рассказывая никому куда-то вдаль, смотря под ноги, Вэй Ин медленно двигался вперёд. На удивление, осёл не сопротивлялся и послушно шёл следом, ведомый своим единственным хозяином. — Но в то же время, я понимаю, что это всё реальность. Я чувствую. Я ощущаю. Радость, страхи, переживания… …«Боль» — хотелось добавить в конце, но Вэй Ин не позволял слабости в любом её проявлении выйти наружу. «Если подтвердишь что-то для себя, то непременно так и случится», — именно поэтому Усянь замолчал, запнувшись на последнем предложении. Он не хотел размышлять о данной ситуации, боясь, что всё выйдет из-под его контроля, не признаваясь даже себе, что эта утеря уже давным-давно случилась. — Кстати, удивительно, что я больше не видел Сычжуя и Цзинъи. Зная их, я думал, что встречу их на выходе из Облачных Глубин. «Для кого же я перевожу тему разговора? Для себя? Но действительно странно, что я не видел их после того, как мы попрощались». Грустно улыбнувшись, Вэй Ин остановился. Мешочек на поясе с каждым шагом ударялся о ногу, мешая идти. Размышления увели внимание в сторону, позволяя забыть обо всех внешних факторах, прикасающихся к владельцу. Сейчас же, сделав паузу в собственных предположениях и догадках, Усянь вспомнил о нескольких вещах, находящихся внутри заветного мешочка. Развязав его, Вэй Ин вытащил то, что лежало на самом верху. Всё-таки, годы в Облачных Глубинах не прошли зря. За всё это время Вэй Усянь размышлял о своих новых изобретениях, которые бы помогали людям преграждать дорогу тёмной энергии, что мешала спокойно жить. Он редко рассказывал кому-либо о своих догадках и теориях, как можно в тех или иных ситуациях найти выход из трудного положения с помощью определённой вещи. Лань Чжань же всегда знал, что пытался сконструировать и о чём размышлял его муж. Бывший муж. Одна из таких конструкций предполагала самонаводящуюся ловушку, которая ощущала тёмную энергию на большом расстоянии. Правда, однажды она сработала и на самом Вэй Ине, когда тот заиграл на флейте, призывая одного из многих мертвецов по окрестности, чтобы тот проверил работоспособность ловушки. Энергия, освободившись из флейты, сыграла немалую роль в механизме, из-за чего Вэй Ина подбросило вверх, заставив удачно зацепиться за попавшую под руку ветку. — Лань Чжань. Лань Чжань! Лань Чжа-ань! Ловушка работает. Правда, не только на мертвецах… Поможешь? — и после подтверждения работоспособности изобретения, Вэй Ин улыбнулся и радостно спрыгнул в руки Ванцзи, зная, что муж его обязательно поймает. Обняв Второго Нефрита руками и ногами, Вэй Усянь поцеловал его из-за эмоций в щёчку, заставив мочки ушей Нефрита слегка порозоветь. Внезапные воспоминания нахлынули и забрали с собой целиком, унося подальше от реального мира. Ведь раньше было так хорошо и замечательно… Так и замерев на месте, держа в руках ту самую конструкцию, Усянь невидящим взглядом мотнул головой из стороны в сторону, приходя в себя. — Нет, пожалуй, я потом разберу свой мешочек. Идём же, Яблочко! И, вздохнув, он вновь потянул осла вперёд в сторону удобной для отдыха на первый взгляд полянки.~~~
Приблизив флейту к губам, Вэй Ин начал аккуратно водить пальцами по музыкальному инструменту, легко извлекая ласкающие слух чистые ноты. Иногда мелодия не слушалась владельца, играя на свой собственный манер. Но, подчиняясь, тут же возвращалась в уже привычный ход. Игра не продолжалась долго, но всё равно она успела увести музыканта из тёмных мыслей в светлое, как будто сказочное место, где ничего не давит со стороны, перехватывая лёгкие и мешая дышать. Хруст сломанной ветки из гущи деревьев и зарослей заставил удивлённо раскрыть глаза и отодвинуть флейту чуть дальше. Нахмурив брови и прищурившись, Вэй Ин пригляделся к темноте. И, вздохнув, положил инструмент рядом с собой. — Выходи. Хруст. Ещё один. И ещё. Вдруг ветки покачнулись и выпустили несчастного «шпиона» на небольшую, но уютную полянку. Чуть не запнувшись пару раз, силуэт выпрямился, вышел в свет и медленно поклонился, едва скрывая свою неуверенность. — П-простите, г-господин Вэй… Я Вас не напугал?.. — Вэнь Нин, я почувствовал тебя почти сразу. Но не думал, что ты будешь от меня прятаться. Почему же ты сразу не вышел? — Вэй Усянь всё это время сидел на земле, удобно прислонившись к дереву. Яблочко же неподалеку щипал свежую траву, не покидая поле зрения своего хозяина. — П-простите… — Всё в порядке. Вэнь Нин, мы давно не виделись. Только не говори, что ты пришел послушать мои мелодии, — улыбнувшись, Усянь подошёл ближе к своему собеседнику. Встречи на самом деле были, но проходили они достаточно редко. Всё-таки, Вэй Ин и Вэнь Нин были не обычными знакомыми друг для друга. Они многое знали, многое прожили и пережили. Несмотря на их прошлое, их встречи после случая в храме Гуаньинь и смерти Цзинь Гуанъяо можно было бы пересчитать по пальцам одной руки. Вэй Ин не смел бы ни за что приказывать или даже звать Вэнь Нина ради того, чтобы всего-навсего увидеться, боясь, что помешает ему. Вдруг он сейчас занят, устроил свою жизнь, а он эгоистично и нагло снова вернёт его в тяжёлое прошлое? «Может быть… Он единственный, кто действительно рад меня сейчас видеть». — Г-господин Вэй. Просто мне п-показалось, что с Вами что-то случилось, — он виновато опустил взгляд вниз. — Когда Вы покидали Облачные Глубины, т-то никогда не выходили одни. — Подожди. Вэнь Нин, но как ты догадался, что я покинул Облачные Глубины? И почему ты думаешь, что что-то не так? — Господин Вэй, ещё вчера вечером я случайно услышал мелодию, к-которая не была похожа на все остальные. Т-точнее, это была одна из них, но была сыграна она не так… Я приблизился, чтобы в случае чего быстро ок-казаться рядом. Но ничего подозрительного я б-больше не заметил. Сейчас мелодия повторилась. Она была т-такая же. Более замедленная и даже отчаянная… Я помню все Ваши боевые мелодии и с к-какой ритмикой они звучали. Г-господин Вэй, что-то случилось? — Вэнь Нин опустил голову ещё ниже, скрывая глаза волосами и показывая более виноватый вид, словно те слова, которые произнёс, он вовсе говорить не хотел. — Ничего особенного. Забудь, — Вэй Ин не нашёл сразу, что ответить. Кивнув головой, он развернулся и вернулся на своё место возле дерева, снова взяв флейту в руки. — Присаживайся рядом, не стой так далеко. Вэнь Нин молча подошёл, после чего остановился и, неосознанно соблюдая дистанцию, не решался сесть на землю. Такое было нередко в прошлом. Вэнь Нин часто оставался поблизости Господина Вэя, слушая его мелодии, однако он всё равно не подходил так близко, как мог бы. Страх, что он может навредить близким людям до сих пор оставался и не хотел исчезать, удобно устроившись в голове и сердце Вэнь Нина. Закрыв глаза, Вэй Усянь поднёс флейту к губам и, по уже привычной схеме, продолжил ту самую мелодию, на которой прервался ранее. Но, вдруг внезапно остановился и, не открывая глаз, сказал так тихо, как мог, надеясь, что его не услышат, и одновременно зная, какой чуткий слух у его собеседника. — Лань Чжань так искренне клялся в вечной любви. А в итоге… В общем, неважно. Всё обо мне, да обо мне. Рассказывай, что у тебя нового? — зародившаяся надежда на то, что Вэнь Нин ничего не спросит о произошедшем на днях набирала силу. Не в его характере было столь открыто интересоваться чьей-либо жизнью, понимая, что это может доставить человеку неудобства. Усянь не мог не сказать и не намекнуть на то, что случилось. Вэнь Нин когда-то был рядом ежедневно и знал о нём многое. И даже сейчас, когда произошла вещь, верно ломающая жизнь на куски, он остаётся поблизости, появившись буквально из ниоткуда. Вдруг внезапное осмысление ситуации после краткого, но чёткого намёка заставило Вэнь Нина раскрыть глаза. Если бы в нём текла живая кровь, то непременно он бы побелел от услышанного, вовсе перестав доверять своему же слуху. Нет, такого точно бы не случилось. Может быть, он неверно понял? — Г-господин В-Вэй, а Вы–… — Не нужно. Я знаю, что ты хочешь спросить. Но я не хочу отвечать на это сейчас. — П-простите, Господин. Н-но если Вы будете держать всю боль в себе, то, в конце концов, это превратится в кислоту и разъест Вашу душу изнутри. — Когда нечего терять — не боишься риска, — Вэй Ин усмехнулся. Относительно недавно для него, и столько лет назад для остальных, до его перерождения его душа уже была повреждена той самой кислотой, о которой и говорил Вэнь Нин, знающий, что пережил господин. Потому он не нашёл, что ответить, оставив последние слова за Усянем. И неловкое молчание вновь заполнилось плавной мелодией, иногда срывающейся, походя на обычные человеческие всхлипы. Удивительно, как настроение и состояние влияет на исполнение, донося до окружающих те переживания, а иногда и боль, касаясь их сердец и как будто рассказывая пережитую историю. Вэнь Нин не мог оставить это без внимания, он молчал и настороженно слушал, не смея прерывать Вэй Усяня, однако, даже не смея представить, что творится у него на душе. Картинки сами мелькали у него в голове, без дополнительных размышлений. — Г-господин Вэй, где же Вы останетесь? Вам есть куда идти? Тишина всё сказала за него. Ему совсем некуда податься. Но неизвестность в завтрашнем дне совсем не пугала, а наоборот притягивала своей тайной и загадкой. — Мне не нужны кланы. Мне достаточно свободы. А где переночевать — этот вопрос решаем, — достаточно ожидаемые слова от Старейшины Илина. — Господин Вэй, я знаю о ваших взаимоотношениях с Господином Цзян, но, может быть… — во фразе было столько неуверенности, словно хозяин этих слов долго размышлял и думал, стоит ли начинать подобную тему, заранее зная, к чему она приведёт. Забавно было наблюдать за тем, как за столько лет перешедшая от Вэй Ина привычка касаться пальцами подбородка и прикусывать нижнюю губу во время тяжёлых мыслей продолжала жить в Вэнь Нине. Но его, как и предполагалось изначально, прервали, не дав завершить начатый вопрос. — Нет. — Вы уверены?.. — Абсолютно, — он сделал паузу, после чего горько усмехнулся и, наклонив голову в бок, продолжил. — Хах. Забавно всё-таки получается. Каждый однажды говорит себе: «Хочется бросить всё и уйти». Многие говорят это просто для снятия стресса, некоторые действительно бросают и уходят. Но самая глупая ситуация — когда и бросать нечего, и идти, в общем-то, некуда, но фраза всё равно продолжает крутиться на языке. Вэй Усянь всегда в такие моменты говорил от чистого сердца, словно раскрывал душу и позволял высказывать ей всё, что вздумается, но всё же не допуская лишнего. Это можно было назвать слабостью, однако «раскрывался» он так только перед теми, кому доверял больше жизни, не сомневаясь в том, что о нём подумают не так или примут за дурачка. «Ему я тоже доверял, но к чему это в итоге привело?» От таких мыслей внезапно почувствовалось небольшое, но всё-таки заметное головокружение, которому Вэй Ин совсем не придал значения. Он много раз оставлял своё здоровье на заднем плане, говоря о том, что всё само пройдёт без каких-либо лекарств, из-за чего Вэнь Цин ругалась и пыталась насильно его вылечить. В юношестве же о нём заботились лекари от которых было так забавно прятаться, когда те приходили с заварками и разными на вкус и цвет лекарствами, пахнущими издалека. Потерев виски, Усянь засунул флейту себе за пояс. — Но это не значит, что для нас нигде и никогда не найдётся места. Нужно идти и мы обязательно останемся там, где больше всего окажемся нужны, — Вэй Ин, оперевшись рукой на дерево позади, встал со своего места. — Идём же, Яблочко! Нам по–… И, не договорив пару слов, мир резко закружился вокруг заклинателя, сворачиваясь в одну точку, ведущую в темноту. Звуки, словно идущие из-под толщи непробиваемой воды доносились до него нечётко, Вэй Ин вовсе не мог разобрать сказанное. Но, как он понимал, это был голос Вэнь Нина, хоть он уже и сомневался в верности своих догадок. Честно говоря, сейчас ему совсем не хотелось о чём-либо думать, позволив темноте захватить себя целиком и полностью. Сквозь глубокий-глубокий сон чувствовалось лёгкое прикосновение под лопатками и коленями, отдавая слабым онемением по всему телу. Бороться было бессмысленно, а потому Вэй Ин отдал своё сознание, окончательно подчинившись настолько желанной темноте. И, проваливаясь в пустоту, сознание захлопнулось, словно в капкан, что так давно поджидал свою жертву.~~~
В нос резко ударил до боли знакомый запах, всегда окружающий его и ассоциирующийся с безопасностью. Вэй Усянь так давно его хотел почувствовать хотя бы на несколько секунд, но не мог, даже желая всем сердцем. Боясь, что это окажется очень реалистичной галлюцинацией, он постарался прийти в себя всеми силами, чтобы не упустить момент. Даже если он разочаруется, ему нужно открыть глаза и покинуть приятное место, в котором можно не думать о чём-либо или же переживать, полностью отдав власть и контроль над собой. «Этого не может быть». Медленно открыв глаза и немного осмотревшись, Вэй Ин не смог поверить, что он действительно оказался там, где предположил глубоко в мыслях. Знакомый потолок, знакомые до боли надписи на изголовье кровати, вырезанные когда-то для потехи ножом в юношестве. Тумбочка, на которой обычно стояла чаша с супом. И сидящий рядом человек, который провёл с ним в прошлой жизни долгое-долгое время, начиная с детства и заканчивая смертью. Казалось, он проснулся в прошлом. Может быть, ему это всё приснилось из-за высокой температуры после сражения с черепахой в той пещере? Или же после первого использования печати? Время сместилось, смешавшись в одной точке, собрав всё воедино и мешая разобраться в том, что произошло и где он сейчас находится. Но одна мысль совсем не хотела отпускать, перебивая в голове весь остальной шум. — Я дома…
Примечания:
Курсовая работа завершена, а потому можно смело возвращаться к фанфику. Главы будут выходить в прежнем режиме.
