Молитва вечной любви

Viva Forever I'll be waiting Everlasting Like the sun Live Forever for the moment Ever searching for the one. Живи вечно, я буду ждать, Вечно, как солнце. Живи вечно ради того мгновения, Когда найдёшь свою любовь.

      Поставив на прикроватную тумбочку пиалу с горячей водой и бросив рядом полотенце, Цзян Чэн повернул голову к лежащему без сознания названному брату. Перевернув его запястье и приложив два пальца для проверки пульса, глава клана убедился в том, что Вэй Ину не становится хуже. Наоборот, можно было смело сказать, что остались считанные часы до пробуждения, к утру нежданный гость уже должен был вовсю спорить с Цзян Чэном. Такой исход событий представлялся Ваньиню. Зная своего братца и то, что навряд ли бы он не ушёл из Пристани, только открыв глаза, и потому придётся с ним посоревноваться в старой давней игре «кто кого достанет».       Приложив руку ко лбу и почувствовав под ней жар, Цзян Чэн вздохнул, потянувшись за полотенцем. Ему не нужно было, чтобы его заботу кто-либо увидел, особенно Вэй Усянь. Спустя столько времени это последнее, что хотелось бы показать брату при долгожданной встрече.       Было не так много моментов, когда Цзян Чэну приходилось ухаживать за Вэй Ином во времена болезней последнего. Можно было бы вполне пересчитать по пальцам одной руки. Заклинатели — люди, закалённые не только духовно, но и физически, поэтому они защищены от простуд сильным телом, а тяжёлые раны они в детстве получали не так часто. Первый раз, когда Вэй Ин был прикован в постели случился в глубоком юношестве, Ваньиню пришлось точно также сидеть с водой и полотенцем возле его кровати и ждать, пока спадёт температура. Если он не ошибался, на него тогда чуть ли не напали собаки, пока взрослых не было рядом. Испуг вкупе с детской травмой может загнать любого ребёнка на некоторое время в свою комнату, словно заперев его там с целителями. Второй раз случился после истории с черепахой, когда Усянь идентично пролежал без сознания несколько дней, время от времени просыпаясь и не осознавая, где находится. Правда, в тот раз его выхаживала старшая сестра. Третий раз, насколько помнит Цзян Чэн, был уже после становления Вэй Ина на тёмный путь, подробности того случая ему не особо хотелось бы вспоминать. И примерно ещё пара раз случалась в том же временном промежутке.       Опустив полотенце в немного уже остывшую воду, хорошенько его смочив, глава клана Цзян свернул его несколько раз и положил Усяню на лоб. Пряди как всегда лезли во все стороны из когда-то аккуратной причёски, а потому Цзян Чэн осторожно отодвинул их с лица, заправив за уши. Сестра ранее всегда так делала, заботясь о родных братьях, после чего плавно пальцем «щёлкала» по носу, искренне улыбаясь и смеясь. Но, помотав головой в разные стороны, Цзян Чэн словно смахнул все пришедшие в голову воспоминания — сейчас было не время погружаться в них, как было на протяжении нескольких лет. Главная задача на данный момент, чтобы брату стало лучше, хоть признавать это и не хотелось. Он всегда его любил искренне, как брата. И никогда не позволил бы ему остаться на улице, зная, что никто ему не поможет.       Новость, что Лань Ванцзи не стал препятствовать уходу Усяня, вовсе не удивила главу клана Цзян. Где-то глубоко в душе он словно понимал, что однажды такое рано или поздно произойдёт. Высокоморальный заклинатель и Старейшина Илин. Как бы эгоистично не было, но да, Цзян Чэн знал, что в скором или не очень времени брат вернётся в клан, пусть и с разбитым сердцем. А глава клана в свою очередь постарается обеспечить ему нужную поддержку, которую, очевидно, максимально попробует скрыть, как и делал это ранее.       «Ничего нового. Совершенно. Будто от него стоило ждать чего-то другого», — с этой мыслью Цзян Чэн поднялся с края кровати, отходя к окну.       Ночь была действительно прекрасной по сравнению со всей прошлой неделей. Лунный свет врывался в помещение, падая на кровать брата, из-за чего Цзян Чэну на его месте было бы весьма некомфортно. Яркие лучи, попадая в глаза, никогда не смогли бы сделать человека счастливее. Особенно если этот свет — солнечный и мешает он именно рано утром. Обычно Вэй Усянь в такие моменты смешно жмурился, закрывал голову подушкой или одеялом, а иногда тем, что первым попалось под руку, и что-то мычал под нос, пока не приходилось полностью проснуться и спуститься с кровати. Цзян Ваньинь иногда ловил своего брата на этом, стоя на пороге комнаты, нередко отпуская фразы на подобии «так тебе и надо, а то проспишь целый день», на что в ответ получал: «Какой же ты заботливый! Вот попадись мне только сегодня». Усмехнувшись воспоминаниям, Цзян Чэн закрыл шторы, пресекая попадание лунного света в комнату. Вернувшись на прежнее место, он поправил одеяло, натянув его повыше — при высокой температуре человек всегда замерзает — а после вовсе вышел на ближайшую пристань.       «Справлюсь ли я в одиночку?» — и, поразмыслив, он решил отправить письмо, думая над содержимым сообщения. Через пару минут всё было готово, и он отправил его адресату, запустив, словно бабочку, медленно порхающую по небу.       — «Мне нужна твоя помощь. Чтобы в ближайшее время был в Пристани Лотоса».       Помощь действительно была необходима. Как минимум, благодаря этому человеку Вэй Усянь не смог бы убежать, только-только придя в сознание. Хоть на пороге Пристани до сих пор и стоял живой мертвец, но полагаться на него Цзян Чэн вовсе не собирался. На кого угодно, лишь бы не на него. Будь ситуация безвыходной, он бы сам убил всё своё свободное время, передвинул бы дела клана, но он ни за что не пустит и на шаг Вэнь Нина сюда.       Маленькое, но яркое пятнышко приближалось во мраке ночи всё быстрее и быстрее. Точно такая же бабочка, какую он и отправлял, уже летела, вероятно, с ответом на просьбу.       — «Кто Вы и зачем похитили моего дядю?»       — Да как он смеет?! — Цзян Чэн сжал эту бабочку в кулаке, нахмурив брови, и тут же отправил следующее сообщение. — «Я тебе ноги сломаю, как только ступишь на Пристань».       Ответная бабочка вновь прилетела, не заставив ждать и пары минут.       — «Но дядя, зачем мне приезжать, если ты мне сломаешь ноги?»       — «Цзинь Лин!»       Глава клана Цзян более не собирался писать что-то своему племяннику, да и не нужно было. Цзян Чэн прекрасно знал, что Цзинь Лин будет здесь уже через пару часов, а ответить на последнее сообщение он не сможет, как и делал ранее. Что можно было бы ответить на своё собственное имя?       Цзян Ваньинь повернул голову в сторону ворот Юньмэна, где стоял, всё также опустив голову, Призрачный Генерал. Глубоко вздохнув и выпустив воздух сквозь зубы, Цзян Чэн нехотя проговорил лишь одну фразу, даже не попытавшись привлечь внимание «собеседника». Казалось, что если бы второй пропустил хоть одно слово, то это были бы именно его проблемы, которые вовсе не касались Цзян Чэна.       — Не допусти, чтобы он ушёл из Юньмэна, — так и не дождавшись ответа, он развернулся, направляясь обратно в комнату. Позади лишь тихо-тихо послышались несколько неуверенных слов: «Вэнь Н-Нин п-понял».       Цзян Ваньинь должен был пойти на подобное только для него, переступив все свои давние принципы. Воспользоваться всеми возможными шансами, лишь бы отплатить. Да, глубоко в душе Цзян Чэн до сих пор чувствовал вину за все прошлые слова, когда он не знал, что именно сделал ради него его собственный брат. И вот, не дойдя несколько шагов, он остановился у порога. Что, если Вэй Ин сам не захочет даже разговаривать с ним? Или же вовсе не посмотрит в его сторону? Хоть это было и не в характере Вэй Усяня, но был допустим любой исход.       «Готов перетерпеть», — пронеслось в голове, из-за чего захотелось самому себя хлопнуть по лбу.       Цзян Чэн вернулся в комнату Вэй Усяня, остановившись у стены около двери и оперевшись на неё спиной. Вэй Ин так и лежал, но уже слегка лишь повернув голову. Казалось, вот-вот, и он откроет глаза, по привычке лениво оглядываясь по сторонам. Цзян Чэн мог бы абсолютно точно представить цвет глаз, которые он так давно не видел. Мог бы представить ту улыбку, что давно не озаряла Пристань. И смех, который давно не был слышен среди этих стен. Да, были моменты, когда Цзян Чэн отдал бы всё, что у него есть, было и будет, чтобы вернуть те воспоминания и воплотить их в жизнь. Но скажи он это кому-нибудь, то сам бы себе отвесил звонкую пощёчину и сгорел бы в пламени стыда вместе со своими привычками отвечать колко на любые фразы брата. И даже сейчас в нём шла война сторон. Первая желала обнять брата так крепко, чтобы у двоих забылись прошлые недомолвки и недосказанности, чтобы простились все те вещи, которые ранее висели грузом на сердце. Вторая же, заглушая первую, кричала о том, что нужно сохранять здравый ум и не поддаваться подобному, склоняя весы выбора в свою пользу.       Но, не успев окончательно решить, на чью сторону встать, глаза человека, лежащего без сознания, распахнулись, заставив Цзян Чэна отшатнуться от дверки.

~~~

      — Я дома?.. — едва смог прошептать Вэй Ин. Голос получился грубым, но одновременно слабым, срывающимся лишь иногда, не позволяя произнести все буквы. Решив, что его могли не услышать, если вдруг тут кто-то и был, он повторил. — Я дома?       Со стороны послышался тихий шорох приближающихся к нему шагов, а затем до ушей донёсся до боли знакомый голос, который можно было узнать даже после дюжины кувшинов вина «Улыбки Императора».       — Ещё раз назовёшь это место домом после такого долгого отсутствия — выкатишься отсюда быстрее, чем успеешь произнести имя «Цзян Чэн», — силуэт заклинателя остановился и замер где-то у входа в комнату, словно он долго ждал хотя бы одно слово из уст брата. Хотя бы одного единственного звука, или хотя бы скрипа кровати, что означало почти незаметное движение человека на ней.       Вэй Усянь, приподнявшись на локтях, пригляделся в темноту. Увидев тёплую полуулыбку главы клана, которая моментально исчезла, стоило обратить на неё внимание. Сейчас до сих пор ночь? Или сколько же он проспал? Шторы были закрыты, из-за чего было не разобрать время суток. Впрочем, ему было сейчас не настолько важно узнавать это. Простое нахождение в комнате, похожей на ту, что существовала много-много лет назад лишь у него в памяти, приносило самые тёплые чувства, действуя бальзамом на сердце, но одновременно хватая то в плен мыслями, что он не должен тут находиться. Присутствие здесь вероятно приносило недовольства главе клана, учитывая их взаимоотношения ранее, а потому Вэй Усянь был обязан покинуть Пристань Лотоса, как только сможет сделать несколько шагов по пути к выходу из Юньмэна.       — Узнаю заботу.       Но сейчас Вэй Усянь быстро отмёл все тяготящие его мысли одним движением руки, оставив их на потом. И, наслаждаясь атмосферой, залечивающей душу заклинателя вместе с его физическими повреждениями, он вновь отклонился назад на кровать, улыбнувшись и прикрыв глаза.       «Мне это вовсе не снится. Значит, я в самом деле дома», — подумал Вэй Усянь.       — Хах, удивительно, — смешок болью пронёсся в груди, остановившись на сердце. — Но когда-то меня отсюда выносили в бессознательном состоянии. Сейчас же меня в таком состоянии заносят.       — Всё меняется.       «Я бы поспорил, ты всё никак не меняешься», — подумал Вэй Ин, резко садясь в постели. Вот только не подумав о том, сколько он пролежал без движения, он не рассчитал и, зажмурившись, покачнулся на месте. Головокружение вкупе с потемнением в глазах не заставили себя ждать. Со стороны донёсся быстрый шаг, и чужие руки обхватили Усяня за плечи, не дав тому упасть и удариться головой обо что-либо. Подождав несколько мгновений, А-Сянь открыл глаза, лучезарно улыбнувшись. Цзян Чэн, нахмурившись, вцепился в него, видимо, вовсе не собираясь отпускать. Но стоило Вэй Ину посмотреть на руку на своём плече, как та сразу отдёрнулась, словно от огня, вызвав смех у первого.       — Чего смеёшься? Мало без сознания пролежал? Могу продлить тебе это время.       — Ха-ха, а ты всё так и продолжаешь всем угрожать, — Усянь поправил одежду и спустил ноги с кровати, сев на край. — Мне приснилось, словно кто-то поправил одеяло, натянув его выше. Неужели это был ты?       — Ещё чего. Сам же сказал, что тебе приснилось, — вопрос брата заставил Цзян Чэна замешкаться перед ответом.       — Ну и ладно, — хмыкнул А-Сянь.       Стоило Вэй Ину найти сапоги и натянуть их на ноги, как удаляющиеся шаги и едва заметный скрип дерева о дерево верно покидали его комнату.       — Уже уходишь? — на что глава клана Цзян не обратил внимания, в ответ лишь молча закатив глаза.       Оставаться одному вовсе не хотелось — было слишком скучно. Самочувствие было гораздо, как казалось, лучше, а потому Вэй Ин решился пройтись и осмотреться в том помещении, в котором он находился. Зеркальце, лежащее на прикроватной тумбочке рядом с влажным полотенцем и пиалой с водой, похожее на то, что раньше было у сестры. На спинке кровати было нацарапано всё то же, что и много лет назад, словно это была совершенно та же старая кровать, пережившая время. На другой стороне комнаты стояла подставка для мечей в том же виде, в котором её запомнил Вэй Усянь, хотя он ей в последние моменты уже и не пользовался, оставляя собственный меч нетронутым в ней неделями.       «Неужели Цзян Чэн действительно восстановил эту комнату по памяти в точности, как было раньше?»       И правда — любая мельчайшая деталь, присутствовавшая годы назад, была здесь и сейчас. Можно было бы найти отличия, но они были настолько незначительны, что искать их вовсе, честно говоря, не хотелось.       — Чтобы всё было готово через две минуты! — донеслось с улицы. Грозный голос Цзян Чэна действительно был звонким и слышным издалека. Настоящий глава клана.       «Не буду же я здесь сидеть вечность, так?» — и всё-таки любопытство одержало верх, оно, подстрекая Вэй Ина выйти из комнаты без разрешения, натолкнуло на пару шагов к двери. — «Мне же ничего за это не будет, верно ведь?»       Он выглянул на улицу, увидев брата и ещё троих подчинённых, виновато опустивших голову. Было непонятно, в чём заключалась их ошибка, но Ваньинь был достаточно строг с ними, требуя выполнить что-то, что Усянь прослушал ещё в самом начале. Немного подождав, пока Цзян Чэн отойдёт дальше от комнаты, Вэй Ин тихо вышел, стараясь наступать как можно аккуратнее. Хотелось задержаться здесь, в Юньмэне, на долгое время, прогуляться по когда-то родным местам, но вряд ли главе клана понравилась бы эта идея. Предложи он остаться сам, Вэй Усяню пришлось бы подумать несколько раз. Да, несомненно, желание выигрывало в этом сражении, но собственные чувства вовсе не хотели исчезать, преследуя Вэй Ина шаг за шагом, след в след, пока он находился в Пристани.       «Может… Стоит спросить у него? Я мог бы остаться здесь на пару часов, а затем отправиться, куда глаза глядят, подальше отсюда», — пронеслось в мыслях Вэй Ина. Но, вспомнив, с кем он покинул Облачные Глубины, он резко остановился, быстро оглядываясь по сторонам. Вблизи был виден лишь силуэт, стоящий около ворот Юньмэна, который приподнял голову, очевидно, заметив в сознании, более-менее здорового на вид Вэй Усяня.       — Г-господин В-Вэй! — Вэнь Нин вероятно волновался за состояние Вэй Ина, а потому обрадовался, внезапно столкнувшись с ним взглядом, хоть и стояли они не совсем близко друг к другу. Он готов был задать много вопросов, чтобы убедиться, что тот себя чувствует на самом деле лучше, однако если бы его не перебил сам Вэй Усянь, громко воскликнув и заставив обернуться на него не только подчинённых, но и самого главу клана.       — А где Яблочко?!