Тихое предательство.

Через 28 дней       Я ложусь спать и засыпаю. Во сне чувствую слабую боль, ворочаюсь, но сон вновь захватывает меня в свои липкие и такие манящие объятия.       Проснувшись под утро, передо мной открывается картина, осознать которую я сразу не смог. Может потому-то только проснулся, а может и потому что не был готов к такому. Однако я увидел Энни, с каким-то незнакомым мне мужчиной. Я пытаюсь встать, спросить где это мы, но ничего не выходит. Только сейчас замечаю, что крепко связан, настолько крепко, что пальцы рук уже онемели и я их почти не чувствую.       Удивлённо смотрю на, вроде как, подругу, она отдыхает и будто только сейчас замечает меня. — О, ты наконец проснулся. — говорит она, усмехаясь, с какой-то издёвкой в голосе, а в глазах пугающее и холодное безразличие.       Оно наводит ужас. В горле от такого взгляда затесался удушливый ком. Меня заполонил ужас. Ей всё равно на целый месяц, что мы провели вместе. Все те эмоции были фальшивые. Во мне будто что-то сломалось, я точно почувствовал, как мне воткнули нож в спину. Я был опустошён, чувствовал какую-то ненужность, ущербность… — Да… Он очнулся. — недовольно констатировал факт мужчина, очевидно надеялся он на обратное. — Эй, отпус… Агх. — боль резко распространилась по телу; я вскрикнул, но тут же постарался подавить крик; у меня вышло, хоть и пришлось до крови закусить губу.       Я молча исподлобья посмотрел на предателя. В глазах бушивала ненависть и боль, боль исходившая от сердца, та что уменьшала физическую, но уничтожала изнутри.       Улыбка Энни стала ещё более издевательской, она хмыкнула и сказала, сложив руки на груди и склонив голову на бок. — А что же это с тобой? Случаем не говорить ли больно? — её глаза по прежнему не выражали ничего, было видно, что она могла спокойно, с такой же детской и невинной улыбкой пытать кого-то. Я винил себя за то, что не замечал этого раньше. Всю наигранность её эмоций. Она посмотрела на мужчину. — Помниться ты боялся, отец, что браслеты не сработают, как видишь, всё прошло лучше, чем идеально. — Я всего-лишь готовился к худшему. — проворчал тот, но спорить не стал, просто продолжил. — В любом случае это твой раб, так что настраивай браслет, как хочешь.       Слова, что я теперь раб, словно привели меня в себя. Я не стану рабом, никогда, умру, но не стану! Начал высвобождать энергию: «печать земли:…» — но только я хотел прочесть заклинание до конца, как по телу пробежала новая волна боли, куда более сильная чем первая.       От боли из глаз прыснули слёзы, но я лишь сильнее закусил губу, не издав крика, только скривился. Гневно посмотрел на Энни. Её лицо изменилось. Кажется ей надоело показывать издёвку и на лице осталось лишь безразличие, наводившее страх. — Запомни, магию тебе использовать нельзя. В прочем запретов у тебя много, так что, если не хочешь испытывать боль после каждого действия, можешь почитать весь список справа сверху.       Я посмотрел, куда она указала. Там действительно что-то было, а именно три точки. Я всмотрелся в них и перед глазами открылся текст. Правил было невероятное множество, но прочитав несколько, я остановился. Читать всё это было скучно и бессмысленно. Все запреты были логичные и угадать их было проще простого.       Меня заполонила ярость, с такими правилами я становлюсь не больше, чем вещью. Это раздражало больше всего. После того, что я сделал Энни, она поступила со мной так подло. Душевные раны болели, не переставая. И, к сожалению, их нельзя было вылечить обычной магией. Такие раны до конца не лечатся даже временем. Я был разбит, уничтожен. Мне нужна была поддержка, но получить я её ни от кого не смог. Оттого всё больше и больше проваливался во «тьму». В мир самотерзаний и ненависти ко всему.       Я потерял счёт времени. Мне было всё равно куда и зачем меня ведут, пока не случилось одно странное происшествие…