Рисовый пирог

POV Данил Вторник. Просыпаюсь с ощущением, будто меня переехал школьный автобус. Голова звенит, во рту пустыня, губа ноет — как после неудачного спарринга. Я пару секунд тупо пялюсь в потолок, пытаясь вспомнить, что за херня… и меня накрывает. — Пиздец, — говорю вслух. Голос хриплый, будто я всю ночь жрал стекло. На кухне отец уже шумит кружками. — Ну как там ваш рок-концерт? — спрашивает, когда я вваливаюсь, как зомби. — Всё норм, — бурчу, наливая кофе. — Мы зал сорвали. — А губа почему синяя? — Поролся с микрофонной стойкой, — выдыхаю, вру на ходу. Отец фыркает, явно не верит, но копать не лезет. И на том спасибо. Одеваюсь на автомате. В зеркало бросаю взгляд — лучше бы не кидал. На нижней губе тонкий, вздутый след. Нормально. Модно. Пусть думают, что дерусь. Хотя я вчера не дрался. Вчера меня… черт. Лучше не договаривать. На улице промозгло. Ноябрь кусается. И я иду в школу, как на казнь. Потому что в школе — он. И я не знаю, как на него смотреть. Сижу за своей партой, туплю в тетрадь, на которой уже минут двадцать рисую один и тот же кривой квадрат, и думаю, что, возможно, я окончательно проёбываю свою жизнь. Потому что всё, что я вижу, слышу и чувствую, связано, сука, с ним. Боже, да за что мне это наказание? Почему именно он? Почему не кто-то другой? Почему не Влад, например, который сейчас сидит рядом и вполголоса ржёт над каким-то тупым мемом в телефоне? Почему не Арчи, который за три года умудрился стать эталоном "нормального пацана", у которого девки в очереди стоят? Нет же, мой мозг решил упасть в омут, полный боли, стыда и желаний, и выбрать, мать его, Жеку. А ведь всё должно было быть проще. До поцелуя. До этой ебаной секунды, которая перекроила мне мозги. Вчерашний день я помню слишком ясно. Каждое движение. Каждый звук. Каждый взгляд. И, чёрт побери, каждый его выдох, который коснулся моего лица в той чёртовой школьной толчке. — Даня, ты где летаешь? — Влад трясёт меня за плечо, возвращая к реальности. Я моргаю, с трудом выныривая из потока воспоминаний, и резко захлопываю тетрадь, будто она может меня сдать. — Да так… думаю. — Думаешь, а уши красные, как у девственника на порнокастинге, — ухмыляется он, склонившись ближе. — Иди нахуй, Влад, — рычу в полголоса, но он лишь хохочет и снова отворачивается к своему телефону. А у меня в животе что-то мерзко сворачивается клубком. От злости. От стыда. От желания. — Данил, бля, ты точно нормальный? — голос Арчи вытаскивает меня из очередной волны флэшбеков. Я поднимаю глаза и вижу, как он сощурился, изучая моё лицо. — Бледный, как смерть, и губы… — он запинается, прищуривается ещё сильнее, — ты чё, подрался? — Нет, — отвечаю быстро, слишком быстро, и Влад мгновенно это подмечает. — Сука, врёшь, — ухмыляется он, ткнув меня пальцем в плечо, — рассказывай. — Отъебитесь оба, — бурчу я и утыкаюсь в тетрадь, делая вид, что мне пиздец как интересна формула химической реакции на доске. Но внутри всё горит. Я чувствую, что они видят. Чувствуют. Подозревают. И, если хоть одна живая душа узнает о том, что произошло, мне реально будет пиздец. После последнего урока я ухожу первым, не дожидаясь никого. Не хочу ни с кем разговаривать. Не хочу никуда идти. Хочу просто тишины. Но судьба, как всегда, любит показывать мне средний палец. Стою у шкафчика, вытаскиваю учебники, и слышу сзади знакомый голос. Глухой, прокуренный, ленивый. Голос, который преследует меня даже во сне. — Данечка, — тянет Жека, и у меня по позвоночнику пробегает ток, — ну чё, живой? Я поворачиваюсь. Он стоит, прислонившись к стене, руки в карманах, ухмылка — та самая, от которой девки теряют башку. И я тоже. Но я пытаюсь выглядеть холодно. Спокойно. Будто внутри меня нет цунами. — Нормально, — отвечаю коротко. — А губы? — поднимает бровь, кивая на меня. — Упал, — бурчу. — Упал… — он усмехается, качает головой и отталкивается от стены, делая пару шагов ближе. Я чувствую его тепло, запах его сигарет, и меня бросает в жар. — В следующий раз постарайся падать без меня, а? — шепчет он почти в ухо и уходит, даже не дождавшись ответа. И я понимаю, что это только начало. Что я вляпался по уши. И назад дороги нет. После его слов меня накрыло так, что я минут пять стоял, как долбоёб, у шкафчика и тупо смотрел в одну точку. «В следующий раз постарайся падать без меня». Да пошёл ты нахуй, Жека. Серьёзно. Каким правом ты вот так кидаешь мне свои эти двусмысленные подколы и уходишь, как ни в чём не бывало? Я тут, блядь, разваливаюсь на атомы, а ему весело. Домой я пришёл убитый, хотя вроде и ничего такого не делал. Кинул рюкзак на пол, упал на кровать и лежу, уставившись в потолок. Влад с Арчи там что-то в чате несут, мемы скидывают, ржут, а я просто туплю. Смотрю на трещину в белой краске над головой и думаю, что, может, пора лечиться. Серьёзно. Восемнадцать лет, а я как какой-то дебил сижу и думаю про его ебаные глаза, его голос, его ухмылку… Блять. Надо отвлечься. Открыл ноут, попытался залипнуть в YouTube. Не вышло. Каждая песня, каждая, сука, мелодия напоминает о нём. И я понимаю, что меня начинает трясти. Не от злости. Не от страха. А от чего-то, что я даже назвать не могу, но оно сжимает грудь так, что дышать сложно. Телефон пикнул. Сообщение от Насти: > Настя: «Ты живой вообще?» Да, Настя, живой. Наверное. > Я: «Всё норм, просто устал.» Ответила моментально: > Настя: «Хорошо. Завтра с Жекой поговори, а то он тоже какой-то странный.» Я чуть телефон не выронил. С Жекой поговори. Охуенное предложение. Просто супер. Давай я ещё сразу пойду и признаюсь: «Да, Настя, всё так. Мы случайно поцеловались в школьном толчке, теперь я хожу, как ошпаренный, и не знаю, как жить дальше.» Да, конечно. Сука. Вечер затянулся. Я пролежал до одиннадцати, тупо переписываясь с Сашей про всякую хрень, пока в голове параллельно прокручивались флэшбеки, как в плохом кино. И вот только я почти расслабился, телефон снова завибрировал. Номер неизвестный. Открыл — сердце ебануло об рёбра. > Жека: «Ты как?» Секунду просто смотрел на экран, не веря. Он никогда мне не писал. Вообще. Максимум — в общий чат. А тут — личка. Поздний вечер. Ты как? И что, блядь, ответить? «Как? Ахеренно, спасибо, что оставил меня с опухшими губами и кучей вопросов?» Написать так хотелось. Но я стёр. Вместо этого: > Я: «Норм.» Точка. Холодно. Ровно. Типа я держу лицо. Через пару секунд — его ответ: > Жека: «Ну и отлично.» Всё. Он пропал. А я сижу с телефоном в руках, и меня трясёт так, будто меня обдолбали током. Ночь прошла отвратительно. Сон обрывками. Я просыпаюсь в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, смотрю на телефон — три часа ночи. Утро среды выдалось ещё хуже. Я встал разбитый, глаза красные, под ними мешки, как будто неделю бухал. Батя за завтраком посмотрела на меня подозрительно: — Данил, ты чё, заболел? — Не, всё норм, — буркнул я, запихивая в рот бутерброд, и почти выбежал из дома. В школе толпа, гул, смех, кто-то несётся по коридору, кто-то спорит у раздевалки — обычный день. Для всех. Кроме меня. Я чувствую, что как только его увижу, мне крышу сорвёт. И, конечно, он появляется. Просто идёт по коридору с Яриком и Мироном, смеётся чему-то, как будто у него нет ни единой заботы. Чёрт возьми, он даже не смотрит на меня. А я — да. Каждый его шаг, каждое движение, каждый жест я вижу. И понимаю, что превращаюсь в ебаного сталкера. На уроках я, как обычно, не мог сосредоточиться. Влад пару раз пихал меня локтем, спрашивал, что со мной, но я отмахивался. Арчи ржал, что я, наверное, влюбился. Если бы он знал. Хотя, может, уже догадывается. Меня, сука, слишком легко читать. После школы я решил, что пойду домой в обход, чтобы не попасться ему на глаза. Но судьба снова сказала: «А хуй тебе». У выхода из школы он стоял, курил с Яриком, а когда я проходил мимо, он повернул голову и поймал мой взгляд. Всего секунда. Один взгляд. Но, блядь, мир встал на паузу. — Даня! — Влад окликнул меня, выбивая из транса. Я дёрнулся, моргнул, и Жека уже отвернулся, докуривая сигарету. Внутри меня всё горело. Я понял одно: Если мы не поговорим, меня просто разорвёт. Вечером я ходил по комнате, как лев в клетке. Сначала пытался сесть за домашку — хуй там. Потом открыл гитару, начал что-то брякать, но пальцы дрожали, струны звенели не в попад. В итоге просто уставился на телефон. Экран чёрный, как моя жизнь. А в голове одно: Напиши ему. — Да иди ты нахуй, — вслух сказал я себе. Серьёзно, блядь. Зачем? Чтобы услышать: «Всё норм, не парься»? Чтобы снова почувствовать себя ёбаным идиотом? Телефон лежит рядом, будто дразнит. Я хожу по комнате, сжимаю кулаки, втыкаюсь взглядом в пол, потом в потолок, потом снова в телефон. И в конце концов сдаюсь. Пальцы сами набирают: > Я: «Жека.» Минуту сижу, смотрю на экран, ругаю себя последними словами и думаю, как удалить это сообщение, пока он не прочитал. Но слишком поздно. Две серые галочки сменяются синими. Через пару секунд — ответ: > Жека: «Чё?» Холодно. Сухо. Типа ему вообще похуй. А меня это только больше бесит. > Я: «Ничего. Забей.» > Жека: «Ты серьёзно? Пишешь мне в десять вечера просто чтоб сказать „забей“?» > Я: «Да. Именно.» Секунду тишина. А потом: > Жека: «Ты долбоёб.» Я смотрю на экран и не понимаю — это оскорбление или констатация факта. В принципе, обе версии подходят. Пауза затянулась. Я уже хотел вырубить телефон и засунуть его под подушку, но он пишет снова. > Жека: «Слушай… Я знаю, что тебе хуево. Мне тоже. Но, Даня, давай без этих игр, ладно?» Я читаю это сообщение трижды, может, пять раз, пока в груди что-то не начинает сжиматься сильнее, чем обычно. «Мне тоже». Он серьёзно это написал? Мне, блядь, не послышалось? Пальцы трясутся, но я отвечаю: > Я: «А какие, по-твоему, это игры?» Через минуту приходит: > Жека: «Такие, где ты смотришь на меня в коридоре, как будто я твой последний шанс на воздух.» Я завис. Сижу, тупо смотрю на экран, и сердце, кажется, останавливается. Вот просто в одну секунду всё внутри меня замерло. И я не знаю, что ответить. Не знаю, что думать. Не знаю, как дышать. Саша скинула в общий чат мем про кота, Мирон там что-то орёт капсом, а я держу телефон, читаю его слова снова и снова. В висках стучит кровь. В конце концов, набираю: > Я: «И что теперь?» Ответ приходит почти сразу: > Жека: «Ничего. Спи.» Вот и всё. Просто спи. Как будто он не ебанул по мне пушкой. Я лёг, но уснуть было невозможно. В голове играют его слова, как заезженная пластинка. «Такие, где ты смотришь на меня в коридоре, как будто я твой последний шанс на воздух.» Сука, он понимает, что творит? Он понимает, что это значит? Или он просто играет со мной, как кот с дохлой мышью? На следующий день всё было ещё хуже. С утра проснулся разбитым, будто вообще не спал. Отец опять что-то спрашивал, но я только кивнул и убежал. В школе пытался держаться в стороне, но, конечно, судьба, как всегда, решила поиздеваться. Мы столкнулись в коридоре. Он шёл со своими. Никто ничего не сказал. Просто встретились взглядами на секунду. Секунда. И, блядь, мир перестал существовать. Жека улыбнулся уголком губ. Не той своей обычной ухмылкой, когда он подкалывает всех подряд. А как-то иначе. Спокойнее. Чище. Сука, хуже стало только. После уроков я шёл домой, пытаясь выкинуть из головы всё к хуям. Но телефон снова завибрировал. Сообщение от него. > Жека: «Буду вечером недалеко от тебя. Могу заскочить?» И вот тут я понял, что всё, нахуй. Меня несёт. Контроля нет. Мозг орёт «не вздумай», а сердце уже стучит так, что глушит всё вокруг. Я долго смотрел на экран. Минуту. Две. Потом написал одно-единственное слово: > Я: «Ок.» И понял, что пути назад нет.