Рисовый пирог

POV Женя Проснулся я от того, что в окно било солнце. Голова тяжёлая, в горле сухо, но это не похмелье — вчера мы вообще не пили, просто ночь была странная. Я переворачиваюсь на бок и вижу Даню. Он спит на животе, раскинувшись как звезда, лицо наполовину утонуло в подушке. Секунду думаю — разбудить или нет. Потом наклоняюсь, целую его в щёку. — Вставай, соня, — шепчу. — Шесть вечера не дождётся. Он что-то неразборчиво бурчит, поворачивается, глаза прищуривает: — Сколько время? — Полдевятого, — отвечаю и зеваю. — У тебя дома все совы или нормальные люди тоже живут? Даня усмехается, закрывает лицо подушкой: — Нормальные. Просто ты слишком рано проснулся. — Рано? — я фыркаю. — Это ты привык до обеда спать, а я человек активный. Он, наконец, садится, волосы во все стороны, взгляд сонный, но смешной. И, конечно же, как только я собираюсь сказать что-то ещё, из кухни доносится громкий звук — кто-то ставит чайник и ругается себе под нос. Даня морщится: — Батя уже встал. Мы быстро умылись, спустились на кухню. Отец Данилы уже стоял у плиты, в спортивных штанах и футболке, что-то мешал в сковороде. На столе — тосты, сыр, чайник шипит. Он поворачивается, видит меня, брови чуть приподнимаются: — Доброе утро. А это кто у нас? Даня быстро отвечает: — Это Женя. Мы с одной школы. Я киваю, чуть улыбаюсь. — Доброе утро. Евгений, — протягивает руку, пожимает крепко. — Ну, раз Даня друзей домой приводит — значит, хороший парень. — Стараюсь быть, — спокойно отвечаю. Он усмехается, садится за стол, наливает себе кофе: — Часто у нас бываешь? Я качаю головой: — Нет, редко. Обычно видимся в школе или после. Просто вчера поздно закончили готовиться к проекту, решили не дергаться по ночи. — А-а, понятно, — он кивает, делает глоток. — Школа у вас, конечно, непростая. — Да, нагрузка приличная, — подтверждаю я. Отец смотрит внимательно, но доброжелательно: — Ну, рассказывай, какой он у нас в школе, этот мой сын? Я усмехаюсь, бросаю взгляд на Даню, тот чуть краснеет: — Нормальный. Умный, спокойный… иногда упрямый, но это, думаю, вы и сами знаете. Отец смеётся: — О, про упрямство я знаю всё. — А познакомились как? — отец смотрит внимательно, как будто проверяет меня. — Через Влада, — спокойно отвечаю. Ну, знаете, так обычно бывает: сначала общий движ, потом затянуло, начали общаться. Он кивает, задумчиво: - Влад... это тот высокий, который постоянно с Арчи? — Ага, он самый, — улыбаюсь. — Ну ладно, — отец делает глоток кофе, откидывается на спинку стула. Дальше мы обсуждаем школу, вечерние планы, кто что планирует сдавать из экзаменов. Батя несколько раз спрашивает про мою семью, про маму, но разговор остаётся лёгким, без давления. После завтрака батя уходит на работу, хлопает дверью, и в доме сразу становится тихо. Мы с Даней стояли посреди кухни, слушали, как за окном проезжают редкие машины, и просто молчали. Даня потянулся, опёрся плечом о дверной косяк и посмотрел на меня из-под слегка растрёпанной чёлки. — Чего? — спрашиваю я, делая вид, что не замечаю его взгляда. — Да ничего, — он чуть улыбается, но глаза не прячет. — Просто смешно… Никогда бы не подумал, что мы вот так будем… ну… проводить утро вместе. — А тебе что, не нравится? — я приподнимаю бровь. — Нравится, — честно отвечает он и неожиданно добавляет: — Слишком. Я опускаю взгляд, но чувствую, как уголки губ тянет вверх. Даня делает шаг ближе, и теперь между нами совсем мало расстояния. Его рука будто случайно касается моей, но мы оба не отдёргиваемся. Эта секунда — бесконечная. — Жень, — тихо говорит он, почти шёпотом, — ты же понимаешь, что… никто не должен знать? — Понимаю, — отвечаю так же тихо. — И мне норм. Он смотрит долго, чуть прищурившись, будто проверяет, правда ли мне «норм». До тусовки оставалось часа три, но мы решили собираться заранее. Я взглянул на свою вчерашнюю одежду, которая так и не высохла, и Даня, заметив это, подошёл к шкафу. — Держи, — он протянул мне свою широкую чёрную футболку и джинсы. — Это сидит свободно, так что влезешь без проблем. — Ты серьёзно дашь мне свои вещи? — спрашиваю я, принимая их. — Ну, если хочешь, иди в мокром. Твой выбор, — фыркает он и садится на край кровати. Я ухмыльнулся, но ничего не сказал. Переоделся прямо при нём — мы уже достаточно привыкли к присутствию друг друга, чтобы не смущаться. Когда натянул футболку, Даня чуть наклонил голову и сказал: — Тебе идёт. Я уже собирался пошутить, но он продолжил, глядя внимательно: — Серьёзно. Так, будто это твоё. И в этот момент меня будто пробило током. Футболка и правда пахла Даней — лёгкий запах его парфюма, шампуня и чего-то тёплого, домашнего. Я чувствовал это на себе, и внутри всё сжималось, но виду не подавал. — Ну, спасибо, — выдавил я, стараясь звучать спокойно. — Не привык, что кто-то одобряет мой стиль. — Я не одобряю, — хмыкнул он, отводя взгляд. — Я просто сказал, что тебе идёт. Всё. Сели на кровать, перекинули пару подушек в сторону, и на пару секунд наступила тишина. Даня взъерошил волосы, глядя в окно, и вдруг сказал: — Жень, а ты когда-нибудь думал… ну, типа, о нас? — Что именно? — я посмотрел на него, стараясь не выдать себя. — Не знаю… вот это всё. Что между нами. — Думал, — честно ответил я. — Но давай не сейчас. Мы вызываем такси, едем молча. Не потому что нечего сказать, а потому что… просто приятно сидеть рядом. За пару кварталов до дома Саши выходим, чтобы не палиться, и идём пешком. Холодный ноябрьский воздух обжигал щеки, асфальт под ногами был влажным после утреннего дождя. Листья липли к кроссовкам, и я поймал себя на мысли, что в этом сыром воздухе есть что-то особенное — он будто подчёркивал, что вечер будет непростым. — Ну что, как будто случайно встретились? — Даня поправил капюшон и посмотрел на меня. — Ты прям актёр, — ухмыльнулся я. — Голливуд тебя потерял. — Да иди ты, — фыркнул он, но в уголках его губ мелькнула улыбка. Подошли к калитке. Из дома уже доносилась музыка — что-то ритмичное, танцевальное, басы отдавались в груди. Сквозь окна первого этажа мелькали огни гирлянд. Саша с Лерой, как всегда, сделали из своей гостиной почти клуб. — Готов? — спросил Даня, уже привычно пряча руки в карманы. — Нет, — честно сказал я. — Но пойдём. Открываю дверь — и меня окутывает тёплый, насыщенный запах еды, алкоголя и сладких духов. Свет внутри приглушённый, разноцветные гирлянды отражаются в больших стеклянных окнах, потолок высокий, и от этого музыка звучит ещё громче. Гостиная огромная: вдоль стены накрыт длинный стол — пицца, закуски, салаты, куча напитков. В центре — свободное место для танцев. На полу ковёр, на котором уже сидит Настя с бокалом, напротив неё Мирон и Ярослав о чём-то спорят. Арчи и Влад, как обычно, держатся ближе к окну, где открыта дверь на балкон. Саша и Лера — в центре внимания: танцуют, смеются, пританцовывая даже между фразами. Когда мы зашли, все на секунду обернулись, но никто не удивился. — О! Женёк! Даня! — Настя первой махнула рукой. — Давай, заходите, разувайтесь, чувствуйте себя как дома. — Ну, спасибо, хозяйка, — ухмыльнулся Даня, хотя Настя вообще-то тут не жила. — Ты, кстати, нормально выглядишь, — Саша смерила Даню взглядом, а потом как-то прищурилась. — Но странный какой-то. — В смысле странный? — Даня нахмурился. — Да я просто заметила… Ты обычно заходишь как ураган, а сегодня прям тихий. Чего задумался? — она попыталась подойти ближе, но я незаметно встал чуть сбоку, будто случайно, чтобы она не допрашивала его. — Всё норм, Саш, — отрезал Даня и пошёл к дивану. Саша нахмурилась, но ничего не сказала. Первые полчаса прошли в обычной болтовне. Мы сидели на диване, Влад рассказывал что-то про нового учителя по физике, Арчи шутил про оценки, Настя пыталась пересилить музыку и что-то кричала Мирону, а тот вообще был занят спором с Ярославом про машину отца. В комнате было тепло, почти душно. Даня сидел рядом, его колено иногда касалось моего, но мы делали вид, что ничего не происходит. Иногда наши взгляды встречались — коротко, буквально на секунду, и мы отворачивались, будто случайно. Саша пару раз бросала на нас подозрительные взгляды, но ничего не говорила. Когда музыка немного стихла, Настя предложила игру: — Так! Все в круг! Давайте “Веселицу” играть! — Это где надо выполнять задания или отвечать на вопросы? — уточнил Влад, уже смеясь. — Да! — кивнула Настя. — Кто откажется — пьёт штрафной. Вокруг мгновенно поднялся шум, все начали пересаживаться поближе, образуя круг на ковре. Задания были разными: кто-то должен был признаться в первом поцелуе, кто-то — сделать комплимент человеку напротив, кто-то — станцевать. Всё шло весело, смешно, но иногда напряжение пробивалось сквозь хаос. Когда очередь дошла до меня, Настя улыбнулась хитро: — Женя, твое задание: скажи, кто в этой комнате тебе нравится больше всех. Все разом уставились. Я почувствовал взгляд Данилы сбоку, но сделал вид, что думаю, а потом лениво ответил: — Мне нравится… — сделал паузу и глянул на Настю, — …твоя прическа. Все засмеялись, а Даня выдохнул так, что я услышал даже сквозь шум. Позже Даня ушёл “проветриться”. Я заметил, что он направился к балкону, где за плотной шторой уже стояли Влад и Арчи. Через пару секунд Даня вернулся, покрасневший, глаза чуть расширены. — Ты чего? — спросил я тихо, когда он сел рядом. — Потом, — отрезал он. Чуть позже все начали расходиться по комнатам. Дом у Саши огромный, всем хватало места: Арчи и Влад ушли вместе, Мирон занял гостевую, Лера и Саша ушли к себе. Я должен был спать отдельно, но, конечно, это был не наш план. Когда шум стих, я дождался, пока коридор опустеет, и тихо прошёл в комнату Данилы. Он сидел на кровати, уткнувшись в телефон, но, когда увидел меня, убрал его в сторону. — Ну, расскажешь теперь? — сел рядом я. — Влад и Арчи… — Даня запнулся, потом усмехнулся. — Они там целовались. На балконе. — Ого, — я поднял брови. — Так вот почему ты покраснел, как помидор. — Да иди ты, — он легонько толкнул меня плечом. Мы немного посмеялись, и эта тишина между смехом была особенной. В комнате почти темно, только свет гирлянды с улицы пробивается в окно. Он смотрит на меня — долго, серьёзно, так, что я чувствую, как сердце начинает стучать громче. Музыку давно выключили, только где-то снизу играла приглушённо чужая колонка. Мы с Даней сидели на его кровати. Комната небольшая, но уютная — бежевые стены, узкая кровать, стол у окна, на котором лежал разбросанный хлам: наушники, ключи, какая-то тетрадь с каракулями. Я всё ещё держал в голове то, что он рассказал про Арчи и Влада. Даня молчал, вертел в руках крышку от бутылки, хмурил брови, будто что-то переваривал. — Ну? — не выдержал я. — Будешь так сидеть или скажешь, что тебя напрягает? Он посмотрел на меня — глаза серьёзные, как будто решился что-то спросить. — Жень… — он помолчал пару секунд. — А тебя вообще не удивило? Ну… Влад и Арчи. Ты спокойно это воспринял. Почему? — А что такого? — я пожал плечами. — Их жизнь, их выбор. Даня прищурился, будто проверяя, вру я или нет. — Не, я просто… — он медленно вдохнул. — Ты же… ну, я думал, ты другой. Ты же раньше постоянно подкалывал, шутил на такие темы. Даже надо мной издевался… — Это было... — перебил я тихо. — Всё сложнее, чем кажется. Он нахмурился, но молчал, ждал. Я понял, что он не отстанет, и выдохнул: — Слушай… я не против всего этого. Никогда не был. Просто… я долго не принимал себя. В комнате повисла тишина, только тикали часы. Даня немного подался вперёд, взгляд цепкий, внимательный: — В смысле? Я опустил глаза на свои руки и заговорил чуть тише: — Всегда нравились парни. Всегда. С самого детства. Но я это ненавидел в себе. Думал: «Не-не, это неправильно, так нельзя, буду, как все». Поэтому я всегда крутился среди девчонок, встречался с ними, чтобы, не дай бог, никто не догадался. Чтобы никто даже подумать не мог. — Жень… — Даня чуть наклонил голову, будто не верил услышанному. — Из-за этого я и над тобой издевался, — я усмехнулся, но горько. — Потому что ты мне нравился. Сильно. Уже года два, наверное… Сказал и посмотрел на него. У него на лице мелькнуло столько эмоций сразу: удивление, растерянность, что-то тёплое и одновременно чуть обиженное. — То есть… ты прикалывался надо мной, потому что… нравился я тебе? — он даже хрипло засмеялся. — Логика железная, Женя. — Ну а что я должен был делать? — я тоже усмехнулся, но внутри всё дрожало. — Сказать прямо? Тогда, два года назад? Ты бы меня тогда послал к чёрту. Даня задумался. Провёл рукой по волосам, вздохнул, и только потом сказал тихо: — Не факт. — Чего? — я поднял брови. — Не факт, что я бы тебя послал, — он посмотрел на меня прямо, без привычной дерзости, и в этом взгляде было что-то новое. — Тогда, может, я бы ничего не понял. Но я бы не отвернулся. Мы замолчали. В комнате стало душно, будто воздух сгущался. Где-то за окном хлопнула дверь машины, но я едва услышал. — Знаешь… — Даня чуть повернулся ко мне. — А к нашим поцелуям ты тоже так спокойно относишься? Ну, типа… тебе это нормально? Я усмехнулся. — Нормально? Это лучшее, что со мной происходило за последние годы. Он перестал вертеть крышку и просто смотрел на меня. И это молчание между нами было громче любых слов. — Жень, — Даня выдохнул, — мне страшно, что мы во что-то влезаем, чего не понимаем. — А мне страшно, что мы просрём шанс, — сказал я твёрдо. — Давай просто не будем думать о том, как это назовётся. Мы не друзья, но мы и не в отношениях. Давай просто… будем. Даня кивнул. На его лице появилась лёгкая улыбка, неуверенная, но настоящая. Мы сидели, почти касаясь плечами, и это было достаточно. Вдруг в коридоре послышались шаги, тихий шёпот, скрип половиц. Даня резко поднял палец к губам, прошептал: — Прячься. Я мгновенно юркнул за штору у окна. Сердце колотилось так, что я был уверен — его слышно на весь дом. Дверь приоткрылась, кто-то заглянул, но, видимо, подумал, что Даня один, и ушёл дальше. Я выдохнул, вышел из-за шторы и поймал его взгляд. Мы оба тихо рассмеялись. Но в этом смехе было что-то большее. Что-то новое.