Рисовый пирог

POV Женя Просыпаюсь от какого-то тупого писка. Щурюсь, голова трещит, как будто бетонной плитой придавило. Часы показывают 11:43. Отлично. Живой. Вчерашняя тусовка отложилась где-то в голове размытым калейдоскопом: музыка, смех, танцы, Влад с Арчи на балконе, Настя, что-то орущая, Мирон спорит с кем-то… И вот я теперь валяюсь в этой огромной хате, как труп. Поворачиваюсь на другой бок — Даня уже не спит. Сидит на краю кровати, волосы мокрые, видимо, только что из душа. Потягивается и смотрит на меня снизу вверх, лениво, но с этой своей дурацкой улыбкой, которая почему-то бесит и одновременно цепляет. — Вставай, соня, — голос у него какой-то слишком бодрый для утра после такой ночи. — Пошли, завтрак уже зовут. — Да пошёл ты… — бурчу и закрываю лицо подушкой. — Дай умереть спокойно. Он фыркает, встаёт, дёргает меня за одеяло. — Жень, серьёзно, если сейчас не пойдём, Лера нас порежет. Она уже Настю подняла, Саша там тоже шумит на кухне. Все проснулись. Я рывком сажусь, волосы в разные стороны, майка перекошена. Смотрю на него зло. — Ладно, ща… Только предупреждаю: разговаривать буду через "не хочу". Даня усмехается: — Да ты всегда так разговариваешь. Спускаемся вниз. На кухне уже все почти собрались. Лера хлопочет у плиты, Саша достаёт кружки, Настя развалилась за столом, допивает остатки кофе, как будто ночь вообще не была дикой. Мирон зевает, как медведь. Влад и Арчи — на диване в гостиной, что-то орут на Ярослава. — Ну здравствуйте, звёзды вечеринки, — Лера оборачивается, увидев нас. — Долго вы там в постели планировали жить? Я поджимаю губы, делаю вид, что не придаю значения её тону. — Мы вообще-то выживали, Лер. Тут, знаешь ли, люди страдают после твоих алкогольных экспериментов. Саша смеётся, глядя на нас, и кидает Даниле кусок багета: — Садитесь уже, "выжившие". Сейчас омлет будет. Мы с Даней садимся рядом, я машинально потягиваюсь к кофе. Настя в этот момент задумчиво щурится на нас, но ничего не говорит. Настя, бля, та ещё наблюдательница. — Так, а куда вообще собираемся сегодня? — спрашивает Ярослав, опершись на дверной косяк. — Или всем лень, и пойдём по домам дохнуть? Лера машет лопаткой: — Нет! Сегодня воскресенье, я вчера говорила! Кальянка, вечером, в шесть. Все идём. Влад бурчит из гостиной: — Я вообще-то рассчитывал дохнуть, а не куда-то ехать. — Ты дохни, если хочешь, — парирует Настя, — а мы кайфовать будем. Вечер. Выходим мы из дома Саши и Леры, воздух холодный, пар изо рта идёт. Голова гудит после вчерашнего, но настроение норм. Вызвали два такси, я, Даня, Влад и Арчи в первой машине, остальные во второй. Сажусь возле окна, Даня рядом, плечом слегка прижался — и вроде ничего, а сердце сука дергается. Делать вид, что мне похуй, сложно, но держусь. Арчи спереди, Влад за водителем, уже что-то угорает в телефоне. Влад, ржёт: — Ебать, смотрите, чел в ТикТоке кальян через арбуз курит. Нам надо так же попробовать. Арчи на него косо смотрит: — Влад, если ты в кальянке закажешь манго, я первый уйду. — А чё, манго норм, ты просто ничего не понимаешь, — сказал Влад, не отрываясь от экрана Я, хмыкнув: — Арчи, оставь его, пусть траву жуёт, а мы нормальный вкус возьмём. Влад кидает в меня жвачку, ржём. Даня тоже улыбается, тихо, но я замечаю. Музыка в салоне играет тихо, The Weeknd — Starboy, Даня под нос подпевает. Я боковым зрением ловлю его губы, улыбаюсь. Наклоняюсь чуть ближе: — Ты живой вообще после вчерашнего? Даня, спокойно: — А ты? — Ну, вроде да, — откидываюсь на сиденье, делаю вид, что зеваю, чтобы скрыть улыбку. Арчи резко оборачивается: — Женёк, не грузи его. Пусть хоть в такси отдышится. — Иди нахуй, Арчи, — усмехаюсь я. — Это ты вчера первый уснул, между прочим. Влад, угорая: — Да, бро, мы тебя фоткали, когда ты храпел, потом покажу. Арчи матерится, но смеётся тоже. Даня чуть толкает меня коленом, не глядя, будто случайно. У меня внутри всё сжимается. Мы подъехали. Холодно пиздец, Даня кутается в капюшон, я прячу руки в карманы. Через пару минут подъехало второе такси, Саша выскакивает первая, сразу ноет: — Всё, заходим быстрее, я уже замёрзла как собака. Лера за ней, Настя ржёт, Мирон молчит, Ярик плетётся последним, но как только Лера оборачивается, резко ускоряется. Мы заходим внутрь кальянки. Тепло, полумрак, музыка глухо качает. Запах дыма, фруктов, сладких сиропов. Огромные диваны, лампы над столиками, уютный полумрак. Атмосфера сразу цепляет. Арчи хлопает в ладони: — Ну что, движняк продолжается. Влад уже выбирает кальян: — Давайте «груша-кола-лед», отвечаю, норм будет. — Влади, ты ротик прикрой, ягоды берём, как всегда. — бурчит Саша. Они начинают спорить, Настя подключается, в итоге весь стол орёт. А я сижу рядом с Даней, делаю вид, что просто смотрю в меню, но чувствую, как его колено касается моего. Лёгкое движение, будто случайно. Никто не видит, никто не знает, и от этого только сильнее штырит. Стол взрывается смехом. Влад делает вид, что обиделся, но тут же хватает меню и поворачивается к офику: — Всё, ставь два кальяна, груша и ягоды. Я бросаю взгляд на Даню. Он сидит в капюшоне, волосы чуть влажные от дождя, глаза блестят от света лампы. Чувствую его дыхание, оно ровное, но я знаю, он тоже всё чувствует. Он вдруг тихо, только для меня: — Ты чё такой напряжённый? Расслабься, Жек. Отворачиваюсь, поднимаю бровь, делаю вид, что мне вообще похер: — Ты прикалываешься? Это ты тут сидишь, как будто на допросе, а не я. Он улыбается краем губ, смотрит в сторону, чтобы никто не заметил, и кидает: — Ну да, конечно. С другой стороны стола движуха не стихает. Лера листает меню десертов, Ярик смотрит на неё, как кот на колбасу, и даже не замечает, что Настя за ним наблюдает и ухмыляется. Мирон тычет Ярика локтем в бок: — Бро, если будешь сверлить её взглядом сильнее, она дырку в себе найдёт. Настя угорает, Саша тоже подключается: — Ярик, ты бы хоть притворился, что смотришь на нас. Ярик смущённо отворачивается, утыкается в телефон и что-то бездумно листает. Лера поднимает голову, зацепляет его взгляд на секунду и, кажется, специально делает вид, что не заметила. Через пару минут приносят кальяны, дым поднимается лёгкими клубами, запах груши смешивается с чем-то сладким ягодным. Влад сразу тянется первым, как король стола: — Так, учитесь, салаги, как надо. Арчи закатывает глаза, забирает трубку у него: — Влад, твои «уроки» нахер никому не упали, дай сюда. Они начинают спорить, кто лучше парит, спорят громко, привлекают внимание соседнего столика. Саша закатывает глаза и говорит Насте: — Смотри на этих дебилов, бля. Настя только кивает: — Я вообще не понимаю, как они ещё не задохнулись там своей самоуверенностью. Влад выдыхает в потолок огромное облако дыма, закинув ногу на диван, как царь: — Ну вот, сука, вот так надо, учитесь! Арчи закатывает глаза, забирает трубку прямо из его рук: — Влад, ты нахер все лёгкие свои выплюнул, а не «облачко сделал». — Это стиль, понял? — Влад выдыхает и ржёт. — Ты просто завидуешь, что у тебя дым, как у школьника. Настя давится чаем, Саша хлопает её по спине: — Господи, вы два идиота. — Настя, скажи ему, — Влад кивает на Арчи. — Скажи ему, что я делаю лучше. Настя делает вид, что думает, но даже не глядя на них, лениво тянет: — Арчи делает лучше. Стол взрывается смехом. Влад сидит с лицом «меня предали». Я хмыкаю, делаю вид, что залипаю в телефон, но ощущаю, как Даня рядом тихо фыркает, еле сдерживая смех. — Ты ржёшь, да? — шепчу я тихо, не глядя на него. — Я? — он делает невинное лицо. — Ни в жизни. Я краем глаза ловлю его взгляд — и понимаю, что он вообще не слышит ни одного слова вокруг. И я тоже. Вот, сука, сидим, будто одни, при том, что шум стоит, как на стадионе. Колени всё ещё рядом. Чуть касается — и кровь в висках стучит так, будто кто-то включил сирену. Настя вдруг наклоняется вперёд, с хитрой улыбкой смотрит на Арчи и Влада: — Слушайте, а вы чё всё время вдвоём? Прям, блин, пакетное предложения — "Влад и Арчи", "Арчи и Влад". Влад делает вид, что вообще в стороне: — Настя, ревнуешь, что мы тебя не зовём? Настя аж поперхнулась чаем от неожиданности, Саша заржала: — Влад, ты дурак, ты Настю щас взорвёшь. Я замечаю, как Даня тихо улыбается, а я наклоняюсь к нему ближе и шепчу: — Они себя спалят быстрее, чем ты успеешь затянуться. — Да уже спалились, — Даня отвечает так же тихо, пряча улыбку в рукав. Тем временем Лера куда-то встаёт, кивает Саше и Насте: — Пойду на улицу, проветрюсь. Ярик аж вздрагивает, взгляд резко зацепляет её, будто это шанс всей его жизни. Он мнётся пару секунд, потом резко поднимается: — Я… тоже покурю. Мирон тут же усмехается, даже не пытается шептать: — Ага, покуришь, конечно. Вдохнёшь, выдохнёшь, признаешься в любви, романтика века. Ярик шикнул на него, но лицо у него уже цвета томата. Даня чуть толкает меня плечом: — Готов поспорить, он там сейчас будет три слова искать минут пятнадцать. — Лера его порвёт, — отвечаю, хмурясь, но уже с улыбкой. Минут через десять они оба возвращаются — Лера спокойная, невозмутимая, а Ярик, блин, красный, как фонарь на перекрёстке. Настя сразу хищно улыбается: — Ну что, курение пошло на пользу? Ярик бурчит что-то про «погода херовая», плюхается обратно на диван и делает вид, что вообще ни при чём. Лера садится на своё место, ровно, спокойно, как будто ничего не произошло. Но уголок её губ выдаёт всё. Я это вижу. Мы сидели уже больше часа, воздух в зале плотный от дыма, музыка глухо качает, разговоры пересекаются, смех, ор, Настя опять подкалывает Арчи с Владом. Голова чуть гудит, надо проветриться. — Я покурю, — говорю тихо, отодвигая кальянную трубку. Даня сразу вскидывает на меня взгляд, потом кивает и без слов поднимается. Мы молча выходим вдвоём. На улице холодно пиздец. Ноябрь. Ветер тянет от дороги, асфальт мокрый после дождя, фонарь над входом моргает, свет такой тусклый, будто ему лень гореть. Пар вырывается изо рта белыми облаками, смешиваясь с дымом от сигареты. — Замёрз, — Даня кутается в капюшон, прячет руки в карманы. — Не ной, — ухмыляюсь, прикуриваю, делаю первую затяжку. — Легко тебе говорить, ты уже не чувствуешь холода, наверное. — Может, я просто горячее, чем ты, — скосил на него взгляд и вижу, как он заливается краской. Молчим пару секунд. Только треск фонаря и звук далёких машин. Я стою, опершись спиной о стену, держу сигу между пальцами. Даня рядом, ближе, чем нужно. Слишком близко. И я специально не двигаюсь. — Жень… — его голос тихий, почти срывается. — Что? — Ты… специально так делаешь? — Что именно? — поворачиваю голову, смотрю прямо в него. — Ну… это. — он кивает вниз, на наши руки. И только тогда понимаю, что кончиками пальцев уже задел его ладонь. Не отвечаю. Затягиваюсь, выдыхаю вбок, медленно бросаю окурок в лужу. Внутри всё дрожит, но снаружи я камень. Всегда камень. Даня тоже делает вид, что смотрит куда-то в сторону дороги, но его дыхание сбилось. Я чуть ближе наклоняюсь. Так, чтобы фонарь цеплял только половину моего лица. Он резко поворачивает голову, встречаемся взглядами. И секунда зависает. — Даня… — почти шёпотом. — А? — Закрой глаза. Он дергается, брови поднимает, но делает, как сказал. А я просто беру и целую его. Тихо. Коротко. На вдохе. Холодный воздух, горячее дыхание, стук сердца — всё смешалось. Даня замирает, потом осторожно касается моей щеки, отвечает. Поцелуй длится пару секунд, но внутри будто током пробивает всё тело. Отстраняюсь первым. Сигарета давно догорела, ветер тащит дым. Смотрю на него, а он стоит, растерянный, с красными щеками и прикушенной губой. — Жень… — Что? — Ты же знаешь, что нас могут спалить. — Пусть попробуют, — ухмыляюсь, поджигаю вторую сигу. — Не твоя проблема. Он улыбается впервые за вечер. Настояще. И мне нравится, как его глаза блестят под этим долбаным фонарём. Мы стоим молча ещё минуту, слушаем, как вдалеке шумит город. Потом Даня тихо говорит: — Пошли обратно. — Пошли, — киваю и касаюсь его руки кончиками пальцев, будто случайно. Тушу сигарету о мокрый асфальт. Пальцы уже ледяные, ветер в лицо, Даня кутается в свой капюшон, я тоже поджимаю плечи, хотя толку ноль. Молчим. Не нужно слов. Открываю дверь — в нос сразу ударяет тёплый воздух. Мы с Даней проходим к нашему столику, на нас никто не смотрит — и это заебись. Садимся, я делаю вид, что тупо уставился в телефон. Влад с Арчи орут что-то своё, ржут как два дебила. Настя смотрит на них прищуром, ухмыляется: — Ну чё, голубки, воркуете, да? Лучше скажи, чё вы с Арчи весь вечер на балкон гоняли? Даня поперхнулся соком, чуть не уронил стакан, я боковым зрением вижу, как он быстро отводит взгляд. Улыбаюсь краем губ — паника у него написана на лице. Арчи делает вид, что залип в телефон, Влад подталкивает его локтем под столом. Арчи нехотя отрывается, говорит спокойно, как будто заранее готовил фразу: — Да чё, курили травку. Вам же предлагали, вы сами отказались. Настя поджимает губы, усмехается: — Ага, конечно. Травку. Влад хмыкает, кидает ей ледяной взгляд: — Не начинай, Настя. Она только машет рукой, типа "делайте что хотите". Я откидываюсь на спинку дивана, пальцами кручу стакан. Вижу, как Даня нервно теребит край худи. У него на лице — всё написано, но остальные не замечают. И хорошо. — Короче, — Саша поднимает голову, — мы тут вообще чё? Сидим до утра или скоро сваливаем? — Движение ещё есть, — Влад кивает на кальянщика. — Ещё час точно посидим, минимум. Лера, которая до этого молчала, наконец встревает: — Час — и по домам. Завтра учёба, если кто забыл. — Да похуй на учёбу, — отмахивается Мирон. — У нас ноябрь, середина, чё там вообще делать. Настя ржёт, Саша кидает в него подушку. Все начинают спорить, кто кого завтра прикроет, у кого какие уроки. Стол живёт своей жизнью, шумно. А я сижу, молчу, смотрю на Даню. Он иногда встречается со мной взглядом — быстро, на секунду. Как будто боится, что кто-то спалит. Смешно. Чуть позже, когда кальян догорает, все начинают собираться. Саша проверяет, все ли допили, Настя уже накидывает пальто. Даня поворачивается ко мне, тихо, так, чтобы никто не слышал: — Поедем вместе, как утром. Выходим из кальянки, холод сразу в лицо, аж щёки сводит. Я засовываю руки в карманы, Даня натянул капюшон по самые глаза, шаркает ботинками по лужам. Влад хлопает в ладони, оборачивается на всех: — Так, народ, кто с кем едет? Толпа гудит, Саша сразу встревает: — Меня только не кидайте к этим двоим, — кивает на Арчи и Влада, — знаю я вас, опять на балкон свалите. Арчи ржёт, Влад скривился, Настя прыскает в шарф. Я делаю шаг ближе, голос ровный, без лишних эмоций: — Мы с Даней сами поедем. Нам так удобнее. Влад поднимает бровь, усмехается: — А-а-а, сами. Ну ладно, как знаете. Я просто пожимаю плечами, будто мне вообще пофиг, хотя внутри будто что-то подкручивает. Даня стоит рядом, молчит, но я замечаю, как он тихо улыбается и чуть опускает голову, чтобы никто не увидел. Арчи тянет руку Владу, хлопает по плечу: — Ну всё, тогда мы вместе, как всегда. Мирон уже договаривается со своей толпой: Лера, Настя, Саша и Ярослав набиваются в одно такси. Мы остаёмся с Даней в стороне, ждём своё. Такси подъехало через пару минут. Внутри тепло, стёкла затянуты паром. Сажусь у окна, Даня рядом. Водитель молчит, только тихая музыка из радио качает. Я открываю форточку, вытаскиваю сигарету. Даня смотрит на меня боковым взглядом: — Ты заебал, закрой, холодно. — Терпи, — улыбаюсь, щёлкаю зажигалкой. Он фыркает, отворачивается к окну. На секунду в машине тишина, только шорох шин по мокрому асфальту. Плечо Дани слегка касается моего, будто случайно. И вот в этой тишине, в тепле, снаружи холод, внутри мы. До дома Данилы добрались быстро. Двор тёмный, фонари мутные, сырость в воздухе — ноябрь давит холодом. Пока ждали, пока водитель сдаст сдачу, Даня протянул руку, поправил у меня воротник. — Чё? — бросаю взгляд на него. — Ветер, — отвечает тихо, будто оправдывается. Секунду просто смотрю на него, потом ухмыляюсь. — Заботливый, смотри-ка. Он отворачивается, натягивает капюшон до глаз. Даже в темноте вижу, как уши краснеют. Внутри квартиры тепло, тихо. Поднимаемся наверх, разуваемся, Даня первым проходит в гостиную. Пахнет кофе и какой-то свежей древесиной — дом Данилы всегда такой, аккуратный, будто специально выставочный. Сбрасываю куртку на спинку кресла, опускаюсь на диван. Даня включает свет над лестницей, садится рядом, вытягивает ноги. — И зачем мы вообще поехали в кальянку, — бормочет, уставший. — Чтобы не сидеть дома и не скучать, — отвечаю, глядя на потолок. — И чё? Весело было? — С тобой — да, — отвечаю быстро, будто между делом. Он смотрит на меня, глаза темнеют, но молчит. В такие моменты он будто хочет что-то сказать, но сдерживается. А я — не тороплю. Пусть варится. Достаю телефон, включаю уведомления, тут же пиликает чат — Влад кидает фото с кальянки, Настя пишет что-то про Арчи, Лера ставит смайлик-огонёк. Все они живут какой-то своей жизнью, но мы сейчас тут, вдвоём, и от этого внутри спокойнее, чем за весь вечер. Смотрю на Даню, думаю, что про него знают все вроде бы многое, но на самом деле никто — ничего. А про меня знают ещё меньше. Часов десять вечера. Сижу на полу в комнате Дани, спиной к его кровати. На ковре валяется мой худи, рядом кружка с недопитым чаем. Музыка играет тихо, почти на фоне, — какой-то старый плейлист Дани, который я слышал уже десятки раз. Даня лежит на кровати, руки закинул за голову, глаза полуприкрыты. Вижу, что он устал, но не спит. Я ловлю себя на том, что просто наблюдаю за ним, за каждой мелочью — как у него волосы падают на лоб, как он чуть хмурится, будто думает о чём-то важном. Экран его телефона загорается, он лениво тянется, смотрит. — Батя пишет, — говорит коротко. — И что там? — спрашиваю, даже не отрывая взгляда от пола. — Задерживается на работе, — отвечает Даня, кладёт телефон обратно и смотрит в потолок. В комнате становится так тихо, что слышно, как музыка сменяет трек. И от этой тишины почему-то становится тяжелее дышать. — Чё молчишь? — спрашиваю я, склонив голову на бок. — Устал, наверное, — Даня произносит спокойно, но по голосу слышно, что в голове у него что-то крутится. — Устал от меня? — кидаю в полушутку, но сам внимательно слежу за реакцией. Он поворачивает голову, смотрит на меня и, чуть прищурившись, отвечает коротко: — Нет. Просто «нет». И почему-то этого достаточно, чтобы у меня внутри что-то дёрнулось. Двигаюсь ближе к кровати, сажусь рядом. Колени почти касаются, и я замечаю, что Даня это понимает, но не отодвигается. Вижу, как он переводит взгляд на мои руки, будто хочет что-то сказать, но молчит. — Ты странный сегодня, — говорю тихо. — Это я странный? — он усмехается и садится, опершись на ладони. — Ты вообще-то весь вечер ведёшь себя как… — замолкает и качает головой. — Забей. — Договаривай, — наклоняюсь чуть ближе. — Ничего, Женя, — шепчет он, но смотрит прямо в глаза. Тишина снова затягивается, но теперь она другая — густая, тяжёлая, электрическая. Чувствую, как сердце стучит быстрее, будто громче музыки. Я опускаю взгляд, потом снова поднимаю, и Даня, кажется, делает то же самое. Наши лица слишком близко, и я вдруг понимаю, что сейчас либо отступлю, либо… — Женя… — Даня произносит моё имя тихо, почти шёпотом. — Мм? — отвечаю так же тихо. Он собирается что-то сказать, но останавливается. Вместо слов мы оба делаем шаг навстречу, и короткий, лёгкий поцелуй случается сам собой. Неожиданный. Неловкий. Но такой, от которого будто уносит землю из-под ног. Мы отстраняемся, и Даня смотрит на меня, прикусывая губу, как будто хочет что-то спросить. Я улыбаюсь краем губ: — Не думал, что решишься. — Замолчи, — он качает головой, но видно, что сам едва сдерживает улыбку. — Скажешь что-нибудь? — шепчу, но больше для себя. — Нет, — качает головой, и я понимаю, что он в шоке не меньше моего. Секунды тянутся долго. Потом он садится ровнее, откидывается на стену и выдыхает: — Женя, ты меня, скоро, добьёшь. — Серьёзно? — улыбаюсь, но сам чувствую, что руки слегка дрожат. — Так просто? — Угу, — отвечает тихо, смотрит куда-то в сторону, потом снова на меня. — Ты даже не представляешь, насколько. — Ладно, мне пора, а то завтра рано вставать. На пороге оборачиваюсь, встречаю его взгляд. Молчим. Ни улыбок, ни слов. Просто этот момент. И я ухожу. В голове пусто, сердце всё ещё бьётся слишком быстро.