Рисовый пирог

POV Данил Утро какое-то серое, как моя башка после вчерашнего. Холодно пиздец, за окном моросит, будто кто-то сковородку трясёт над городом. Подъём, душ, кофе на ходу. Папа ещё не вернулся. Сумку схватил, накинул худи, куртку — и пошёл пешком. Ветер режет лицо, но мне норм, привык. Плеер в ушах, музыка играет, шаги по мокрому асфальту, и в голове всё крутится про вчера… Про Женю. Как он смотрел, как он молчал. Сука, этот человек сам по себе как чёртов ребус. До школы дохожу уже более-менее в нормальном состоянии. Влад с Арчи уже стоят, оба с кофе из автомата. — О, Даня, — Влад ухмыляется, протягивая кулак. Отвечаю, стукаюсь костяшками. — Чё, как утро? — Как утро? — Арчи зевает. — Будто поездом переехало. Но живём. — Это потому что ты вчера нервничал много, — Влад подначивает. — Скажи спасибо, что Настя не в курсе. Арчи кидает на него убийственный взгляд: — Бля, заткнись, а? Я усмехаюсь, облокачиваюсь на колонну у входа. Влад всегда троллит Арчи, но тот всё схавает — привыкли друг к другу. В класс захожу вместе с ними. Уроки идут как обычно — скука, потолок, училка что-то монотонно бубнит. Головой киваю, типа слушаю, но на самом деле пялюсь в телефон под партой. На перемене мы втроём вываливаем в холл. Идём в столовку. Там уже шумно: толпа, запах кофе, разговоры. Женя сидит за дальним столом, рядом Мирон и Настя. Смеются о чём-то. Женя бросает короткий взгляд в мою сторону. Прям секундный. И всё. Сука, у него этот взгляд, будто сканирует тебя насквозь. Я отвожу глаза, делаю вид, что обсуждаю что-то с Владом, но чувствую, как внутри всё шевелится. — Смотри, смотри, наш звёздный мальчик, — Влад толкает меня локтем. — Видишь, как он в тебя таращится? — А ты не смотри, бля, — хмурюсь. — О-о, задело, — Арчи ухмыляется. — Даня, не нервничай. — Сказал человек, который вчера чуть в окно не вылез, — кидаю ему в ответ. — Это тактика, бля, — Арчи делает вид, что серьёзен. — Настя думает, что она нас вычислила, а мы на самом деле всё контролируем. — Конечно, блядь, контролируешь. Арчи кидает в меня крышкой от кофе, Настя в этот момент оборачивается на шум. — Так, голубки, вы орёте на всю столовую, — щурится она, кидает на Владку быстрый взгляд. — Опять всю ночь ласкались, да? — Ага, — Влад не моргнув отвечает. — Мы же пара, не в курсе? Настя фыркает: — Ну-ну, когда свадьба, зови. Все смеются, и напряжение сразу спадает. Дальше день летит быстро: пара уроков, столовка, перемены. С Женей пересекаемся пару раз в коридоре. Слова — минимум, только взгляды, короткие фразы типа «йо» и «нормально всё?». Никаких откровений. И в этом что-то есть. Он реально загадка, будто даёт по кусочку, но никогда целиком. После последнего урока мы сидим в холле, уже думаем, кто куда поедет. Арчи откинулся на диван, крутит ключи на пальце. — Слушайте, — говорит он лениво, — родители в командировке. У меня хата пустая. Может, сегодня вечером ко мне? Кальян, кино, потусим. — Я за, — Влад сразу оживляется. — Даня? — Хз, — делаю вид, что думаю. — Завтра школа опять. — Та не ссы, — Влад толкает меня. — Мы же не на всю ночь, просто чил. Арчи смотрит на меня, бровь приподнял: — Женя точно будет. Я закатываю глаза, но внутри уже знаю, что пойду. — Окей, — вздыхаю. — Но если завтра я буду как зомби, будете виноваты. — Запишем, — Влад лыбится. — Всё, сбор в семь. На этом решаем разойтись. Двор шумит, кто-то курит у входа, кто-то фоткается у лестницы. Вижу, как Женя стоит чуть в стороне, разговаривает с Мироном и Лерой. Лёгкое движение рукой — прощается с ними. Потом взгляд на меня. Коротко. Как всегда. Стараюсь не задерживать глаз, иду мимо, но чувствую, что он посмотрел мне вслед. Чёрт, с ним всё не так просто. Женя словно специально держит дистанцию, будто дразнит, и это сводит с ума. Дома почти не сижу: кидаю сумку, быстро перекусываю и валяюсь пару часов на кровати. В голове шумно — мысли скачут, перемешиваются. То уроки, то завтрашний день, то, конечно, он. Плеер играет тихо, на улице уже темнеет, и тут уведомление: Арчи: «Сбор в 19:00, не опаздывай, бро.» Влад: «И Даню за шкирку тащите, если отказываться будет.» Усмехаюсь, пишу «буду». В шесть тридцать выхожу из дома. Воздух чистый, резкий. До Арчи идти минут десять, но решаю всё равно такси взять, не хочу мёрзнуть. Когда подъезжаю, ворота уже приоткрыты, музыка глухо бьёт из дома. Звоню Арчи, тот отвечает: — Заходи, открыто, только сразу к нам в гостиную. Захожу — внутри тепло, пахнет кальяном. Гостиная полутёмная, горят только настольные лампы, на полу мягкие подушки, огромный диван. Арчи сидит на полу, собирает кальян, Влад рядом лениво перелистывает плейлист на ноуте. — О, Данила, пришёл! — Арчи кидает на меня быстрый взгляд. — Садись, расслабляйся. — Ну и движ у тебя, — снимаю куртку, оглядываюсь. — Все уже здесь? — Все в пути, — Влад тянется за пивом. — Женя сказал, что заедет, как освободится. — Ага… — киваю, пытаясь скрыть реакцию. Минут через пятнадцать заходят Саша с Лерой, за ними Настя, Мирон и Ярослав. Настя сразу выхватывает бокал, Ярослав устраивается на диване рядом с Лерой, делает вид, что случайно положил руку на подушку рядом с её рукой. Та притворяется, что не замечает, но улыбается. Я замечаю — и тоже улыбаюсь. Он дохлый номер, но упорный, уважение за это. — Бля, Влад, что за трек? — Настя морщится. — Сделай что-то повеселее, а то уснём тут. — Вот, возьми ноут, — Влад протягивает ей. — Ты ж у нас главный диджей. — Да блядь, потом жаловаться будете, что я ставлю хуйню, — фыркает она, но уже щёлкает по плейлисту. В этот момент открывается дверь, и заходит Женя. Куртка нараспашку, на шее шарф, волосы чуть влажные — видимо, дождь цепанул. Весь вид будто говорит: «Я не спешил. Я пришёл, когда счёл нужным». И, чёрт возьми, это работает. — Ну что, король опозданий, — Влад ухмыляется. — Как всегда, да? — Я не опоздал, — Женя сбрасывает шарф, садится в кресло. — Я пришёл вовремя. Просто время моё. Все ржут, но внутри у меня всё как-то ёкает. Он спокойно откинулся, закинул ногу на ногу, взял бокал воды, посмотрел на меня мельком, без слов. И опять будто что-то врубил внутри. Минут двадцать просто сидим, общаемся, кальян уже дымит, музыка играет, у Влада в руке бокал, Настя спорит с ним о том, какая серия сериала лучше, Арчи вклинивается и смеётся громче всех. Всё шумно, легко, и при этом будто каждый в своей зоне. Потом Женя встаёт, поправляет футболку: — Пойду выйду, воздухом подышу. И проходит мимо меня. Ни слова, но как-то так, что понятно — это приглашение. Выхожу за ним. На улице тишина, только слабый свет от фонаря и запах мокрого асфальта. Женя стоит, облокотившись о перила, руки в карманах. Ветер трогает его волосы. — Тебе не холодно? — спрашиваю, подхожу ближе. — Не чувствую, — отвечает тихо, не глядя. Молчу пару секунд, потом опираюсь рядом. Он поворачивается, взгляд цепляет мой, глаза блестят в темноте. Ни слова. Просто это напряжение между нами, которое уже невозможно не замечать. Он делает шаг ближе. Настолько, что между нами остаётся всего пара сантиметров. — Ты всегда такой тихий, Даня? — говорит тихо, почти шёпотом. — Только с теми, кто мне нравится, — вырывается прежде, чем успеваю подумать. Женя чуть улыбается уголком губ. — Хорошо, что я в списке. И он медленно тянется ко мне. Коротко, мягко, без лишнего — просто касание губ, но оно будто взрывает внутри всё сразу. Сердце колотится, дыхание сбивается. Он отстраняется первым, смотрит внимательно, будто проверяет реакцию. — Пойдём, — говорит спокойно. — А то пропустим весь движ. Возвращаемся в гостиную, стараясь не привлекать внимания. Настя уже спорит с Арчи, Влад что-то ржёт, Лера с Ярославом переговариваются о чём-то тихо. Женя садится на своё место, будто ничего не было. Я рядом, тоже молчу. И никто ничего не замечает. Но внутри всё уже другое. В гостиной тесно, диваны забиты до отказа, на полу раскиданы подушки, на столе — чипсы, кола, карты для мафии. Тёплый свет, гул голосов, кто-то смеётся, кто-то спорит. Атмосфера шумная, но уютная. — Всё, собираем карты, играем по-серьёзке, без вашей тупой интуиции, — Арчи стучит колодой по столу, явно берёт на себя роль ведущего. — По-серьёзке, ага, — Влад кривит усмешку, подтягивая колу. — Это говорит человек, который всегда первым палится. — Я не палюсь, — Арчи закатывает глаза. — Я хитрый. — Да-да-да... — спокойно вставляет Настя, вытягивая карту. — На тебе всегда всё видно, как на ладони. — Настя, ты вообще молчи, — Арчи кривит бровь. — В прошлый раз сама мафией была и за десять секунд спалилась. — Так это Влад виноват, — Настя хмыкает, отмахивается. — Он глазами стрелял, сбил меня с толку. — Конечно, Влад виноват, — Влад фальшиво обижается. — Всё время я. Саша ржёт, прикрывая рот ладонью, Лера закатывает глаза, Мирон с Ярославом переглядываются и молчат. Я молча беру карту и краем глаза вижу, как Женя вытягивает свою. Его взгляд на секунду встречается со мной — короткий, цепляющий. Он делает вид, что ничего не произошло, но я-то знаю. — Так, кто мафия? — Арчи оглядывает всех, щурится, как будто сканирует. — Я думаю… Даня. — С чего ты взял? — я ухмыляюсь, откидываясь на диван. — Я вообще-то даже слова не сказал. — Вот именно, — Арчи тычет пальцем. — Слишком тихий. Сто процентов мафия. — Нет, нет, стоп, — Настя вскидывается. — Это Женя. Смотри, сидит, улыбается уголком рта. Это его «я мафия, но притворюсь невинным». Женя медленно поднимает взгляд, хищно ухмыляется и тихо отвечает: — Настя, если бы я был мафией, ты бы уже проиграла. Все ржут, Настя фыркает и машет рукой: — Всё, убиваем Женю! — Поддерживаю, — Влад сразу вкидывается. — Меньше слов, больше дела. — Ага, конечно, убивайте, — Женя театрально кладёт руку на сердце. — Потом будете жалеть. Мы голосуем. Женя проигрывает. Сидит молча, но всё это время я ощущаю его взгляд сбоку. В следующем круге «убивают» меня. — Ну всё, Данила и Женя выбыли, — ухмыляется Влад. — Свободны. Женя хмыкает и вдруг бросает, слишком спокойно: — Пойдём, Даня, дом посмотрим. Сказано так, будто мимоходом, но пальцы его скользят по краю стола, задерживаются чуть ближе к моей руке, чем нужно. — Чё, серьёзно? — Арчи не отрывает глаз от карт. — Второй этаж весь ваш, только в кабинет бати не лезьте. Я не успеваю ничего сказать. Женя встаёт, хватает меня за руку — резкое, уверенное движение. Не просит, не объясняет, просто тянет за собой. В гостиной шум остаётся позади, голоса глохнут. На лестнице тихо, только стук наших шагов. Женя идёт быстро, почти рывками, и я вдруг понимаю, что он всё это время ждал этого момента. На втором этаже полумрак, узкий коридор. Женя открывает дверь в ванную, втягивает меня внутрь. Влажный воздух, лёгкий запах геля для душа. Он опирается на дверь, тяжело выдыхает, потом поднимает на меня взгляд. Нацц закрывает дверь, щелчок замка звучит глухо, будто отрезая нас от всего дома. Полумрак, тихое эхо капли воды где-то в раковине. Ладонью скользит по холодной ручке, будто проверяя, что нас точно никто не потревожит. Он дышит часто, неровно, будто бежал. Взгляд тёмный, цепляется за меня, не отпускает. В комнате тихо, но я почти слышу, как бешено стучит сердце. Моё. Его. Наши. — Даня… — голос у него хриплый, низкий, непривычный. — Что? — выдыхаю, хотя прекрасно знаю, что дальше будет. Он не отвечает. Просто делает шаг. Потом второй. И я отступаю, пока спиной не упираюсь в холодную плитку. Женя останавливается вплотную. Его ладонь ложится мне на шею, прохладная, сильная, другая — на стену рядом с головой. Ловит мой взгляд. Молчит. В этом молчании столько всего, что я сам чувствую, как теряю контроль. Его дыхание касается кожи, горячее, чем воздух в комнате. — Я… — он делает короткую паузу, и уголок губ дёргается, — …я больше не могу. Он тянется, и губы сталкиваются резко, без предупреждения. Это не мягкий поцелуй — жадный, резкий, как будто мы оба боялись, что кто-то нас остановит. Я чувствую вкус, тепло, его пальцы вцепляются мне в волосы, затягивают ближе, сильнее. Отрывается только на секунду, губы касаются моих, и тихо, почти на выдохе: — Два дня… два грёбаных дня… я ждал этого. Я пытаюсь что-то ответить, но Женя не даёт — снова прижимает, глубже, сильнее. Его язык касается моего, и меня будто током пробивает. Спина упирается в холодную плитку, а внутри всё горит. Его ладони скользят ниже, по пояснице, по футболке, цепляют ткань, будто хочет сорвать её, но пока сдерживается. — Женя… — выдыхаю, не узнавая свой голос. — Тише, — он улыбается уголком губ, почти невинно, но в глазах темно, как перед грозой. — Хочешь, чтобы нас услышали? Я хватаю его за футболку, притягиваю ближе. Он тихо смеётся, низко, коротко — и этот смех будто подливает масла в огонь. В ванной становится жарко, воздух тяжелее, дыхание спутанное. Его пальцы снова поднимаются, скользят по линии моей челюсти, а потом резким движением обхватывают лицо и притягивают к новому поцелую — медленному, но такому глубокому, что голова кружится. Кажется, что времени нет. Только мы. Только здесь. Женя отрывается, лоб к лбу, глаза закрыты. Дышит тяжело, почти рычит сквозь зубы: — Даня, ты не представляешь, как я с ума схожу рядом с тобой. Я молчу. Просто смотрю в его глаза, и впервые вижу в нём что-то, что он никому не показывает. И понимаю — я уже пропал. Женя дышит тяжело, его ладонь всё ещё на моей шее, пальцы чуть сжимают кожу, будто проверяя, насколько далеко он может зайти. Он прижимается ближе, и я ощущаю, как его сердце бьётся так же быстро, как моё. — Ты даже не представляешь… — его голос низкий, хриплый, почти сорванный. — Сколько раз я хотел это сделать раньше. Он снова целует меня — не так, как вначале. Медленно. Глубоко. Давит на мои губы, втягивает меня в себя, заставляя забывать, где мы, кто мы и зачем здесь. Внутри всё плавится, кровь шумит в ушах, мысли путаются. Я хватаю его за запястье, пытаюсь хоть как-то вернуть себе контроль, но Женя только усмехается краем губ, отрывается на секунду, шепчет прямо в губы: — Поздно, Даня. Эти два слова звучат как приговор. Его рука скользит по моей спине, цепляет ткань футболки, задирает её выше, пальцы горячие, уверенные, медленно проходят по позвоночнику. От этого движения мурашки пробегают по всему телу, я не могу сдержать тихий выдох. Женя замирает, слышит, как я дышу, и ухмыляется: — Так… тебе нравится. — Женя… — выдыхаю хрипло, но вместо ответа он снова целует меня, только теперь мягче, тянет момент, будто нарочно издевается, заставляя меня сходить с ума. Он слегка отстраняется, наши лбы соприкасаются, дыхание смешивается. Женя смотрит мне прямо в глаза, его взгляд глубокий, темный, в нём столько желания, что я не могу его выдержать, отвожу взгляд. — Смотри на меня, — его голос тихий, но твёрдый, почти приказ. Я поднимаю глаза, и он улыбается уголком губ, будто удовлетворённый тем, что я послушался. Его пальцы ложатся мне на подбородок, легко проводят по коже, опускаются ниже, на ключицу. — Знаешь, что самое сложное? — говорит тихо, почти шёпотом. — Притворяться, что я тебя не хочу. У меня перехватывает дыхание, и прежде чем я успеваю ответить, он снова прижимает меня к стене. Его тело плотно к моему, нет никакой дистанции, я чувствую тепло каждого его движения. Он опускается губами к моей шее, сначала едва касается кожи, будто проверяет, позволю ли я ему это, а потом кусает чуть сильнее, и я не могу сдержать стон. Женя тихо смеётся, этот звук низкий, опасный, он явно наслаждается каждой моей реакцией. — Чёрт, Даня… — его голос совсем сорванный, дыхание горячее, — ты сводишь меня с ума. Его ладонь ложится на мою талию, пальцы вжимают меня ближе, и теперь мы движемся синхронно, будто наши тела сами знают, что делать. Внутри всё кипит, жар поднимается выше, голова кружится, мы оба теряем счёт времени. Кажется, мир за дверью перестал существовать. Он снова ловит мои губы, поцелуй уже без тормозов — жадный, голодный, до боли. Наши дыхания перемешиваются, я хватаю его за затылок, тяну к себе, не позволяя отстраниться. В этот момент я понимаю, что Женя больше не держит себя в руках. В нём нет привычного спокойствия, нет маски загадочного парня — только чистое, оголённое желание. Я впервые вижу его таким. И мне это нравится. Мы отрываемся только тогда, когда воздуха уже не хватает. Женя тяжело дышит, губы покраснели, волосы растрёпаны, он опирается рукой о стену, будто сам пытается прийти в себя. — Даня… — он выдыхает моё имя, тихо, будто признаётся в чём-то большем, чем просто желание. POV Женя Я смотрю на него — и понимаю. Всё. Мы уже там. За этой тонкой линией, где нет дороги назад, где все слова и страхи растворяются, и остаётся только он. Его дыхание, его взгляд, его тепло. Даня стоит слишком близко, слишком красиво, слишком правильно. И я, чёрт возьми, не могу оторваться. Мои пальцы сами находят его запястье, тяну ближе, сильнее, будто боюсь, что он исчезнет, растворится в этом влажном воздухе ванной. Сердце гремит так, что кажется, весь дом его слышит. Даня не сопротивляется. Наоборот. Его ладони ложатся на мою шею, и от этого простого движения внутри всё переворачивается. Как будто весь мир сузился до этого момента, до этого прикосновения. Я опускаю взгляд ниже и снова замечаю холодный блеск металла под тканью футболки. Пирсинг. И вдруг понимаю, что хочу почувствовать его. Касаюсь пальцами, осторожно, почти невесомо, и Даня резко втягивает воздух, глаза на секунду закрываются. — Женя… — он шепчет, и в этом звуке столько всего, что мне хочется сорваться окончательно. — Скажи, если не хочешь, — мой голос срывается на шёпот, почти хриплый. — Хочу, — отвечает он, и этот один короткий ответ будто поджигает меня изнутри. Я задираю край его футболки выше, и Даня не мешает, наоборот, сам помогает стянуть её, бросая куда-то в сторону. Металл на его груди холодный, кожа горячая, и я провожу кончиками пальцев по кольцам, медленно, чуть играя, чувствуя, как он замирает, как дыхание становится рваным, коротким. Он прикусывает губу, пытаясь сдержать звук, но не получается. Я слышу его тихий, сорвавшийся стон, и меня от этого накрывает ещё сильнее. — Ты издеваешься, да? — Даня пытается усмехнуться, но голос дрожит. — Может быть, — улыбаюсь я, глядя прямо в его глаза. Между нами остаётся меньше воздуха, чем нужно, меньше расстояния, чем допустимо. Он тянется ко мне первым, и я думаю только о том, как его тепло прожигает насквозь. Мои руки скользят к его талии, дальше — к спине, пальцы впиваются в кожу, тяну его ближе, сильнее. Даня отвечает тем же — цепляется за мою футболку, сжимает её так, будто боится отпустить. Мы больше не думаем. Не говорим. Не сравниваем, не анализируем. Здесь нет ничего, кроме нас двоих, горячего воздуха, влажных ладоней и бешеного стука сердец. Даня склоняется ближе, его лоб упирается в мой, и я слышу его дыхание, слышу каждый вдох, каждый выдох, чувствую, как оно смешивается с моим. Его пальцы скользят по моей шее, чуть царапая кожу, и от этого по спине пробегает дрожь. — Женя, — он шепчет снова, но теперь его голос другой — низкий, хриплый, и это сводит меня с ума. Я отвечаю только движением: тяну его за талию, разворачиваю к себе, прижимаю к холодной кафельной стене. Кожа Данилы будто горит. Я не могу оторваться, только сильнее провожу кончиками пальцев по кольцам, и он дёргается, тихо выдыхает, будто сдерживает звук, но в горле всё равно срывается хриплый стон. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Чёрт, они тёмные, затуманенные, почти чёрные. И это сводит с ума ещё больше. Медленно, намеренно опускаюсь ниже, ближе, и, не отрываясь от него глазами, касаюсь пирсинга губами. Даня резко втягивает воздух, плечи его дрожат. — Ты… — он не успевает закончить фразу, потому что я медленно, очень осторожно провожу языком по металлу. Даню будто током прошибает. Он резко упирается рукой в стену, вторая ладонь цепляется за мой затылок, тянет ближе, сильнее, как будто боится, что я остановлюсь. Его дыхание сбивается, становится прерывистым, горячим, липким от напряжения. Я задерживаю язык на кольце, едва касаясь его, и ощущаю, как он дрожит подо мной. Его сердце стучит так громко, что кажется, я его слышу. — Женя… хватит, — он пытается выдохнуть, но голос срывается, и я понимаю, что он не просит меня остановиться. — Точно? — поднимаю голову, улыбаюсь уголком губ, хотя сам едва держусь. Даня не отвечает словами. Вместо этого хватает меня за ворот футболки, рывком тянет к себе и целует. Не мягко, не осторожно — жадно, отчаянно, так, будто воздуха больше нет, и единственный способ выжить — это утонуть друг в друге. Я отвечаю так же. Сильнее, глубже, требовательнее. Ладони скользят по его спине, чувствуя каждый изгиб, каждое движение мышц, горячую кожу, мелкую дрожь. Даня полностью теряет контроль — и я вместе с ним. Он отрывается на секунду, резко переводит дыхание, лоб прижимается к моему. Его глаза блестят, губы покусаны, и в этом есть что-то безумно красивое. — Женя… — голос у него хриплый, низкий, едва слышный. — Ты сводишь меня с ума. — Взаимно, — выдыхаю я, и снова провожу языком по пирсингу, ещё медленнее, ещё глубже, дольше задерживаясь на соске. Даня зажмуривается, глухо стонет, пытаясь уткнуться лицом мне в плечо, но я держу его за подбородок, заставляю смотреть на меня. Его пальцы цепляются за мою спину, оставляя следы, он дышит резко, прерывисто, и кажется, что ещё чуть-чуть — и мы сорвёмся окончательно. Я прижимаю его к стене, наши тела буквально горят, и в этот момент уже нет ничего, кроме нас. Он снова тянется к моим губам, но на этот раз целует мягче, медленнее, будто смакуя каждое движение, каждый вдох. Вкус крови на языке смешивается с его вкусом, и я понимаю, что окончательно потерян. Его грудь прижимается к моей, горячая, влажная от дыхания, и я чувствую, как он дрожит, хотя пытается держать контроль. Я провожу ладонью по его животу, скользя пальцами по тонкой ткани джинс, потом под неё, ощущая кожу — гладкую, тёплую. Даня резко всхлипывает, будто сам не ожидал этой реакции, и зацепляется пальцами за мой затылок, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза. — Женя… — шепчет он, голос у него севший, хриплый, опасно низкий. — Ты… играешь со мной? Я улыбаюсь краем губ, склоняюсь к нему ближе и отвечаю тихо, почти касаясь его дыхания: — Нет. Я серьёзно. Мои губы скользят ниже — по его шее, оставляя тёплые, влажные следы. Чувствую, как он напрягается, сдерживая стон, а его руки вцепляются в мои плечи. Я двигаюсь медленно, нарочно, касаюсь языком его ключицы, чуть прикусываю кожу — и он выдыхает громко, резко, будто всё внутри у него горит. — Чёрт, Женя… — Даня глухо простонал, голова откинулась к стене. Я не останавливаюсь. Скользну ниже, делаю резкие движения рукой, почти касаясь языком линии его живота, чувствую, как мышцы под кожей напрягаются. Останавливаюсь возле пирсинга, провожу языком вокруг кольца — и его дыхание сбивается окончательно, пальцы судорожно сжимают мою футболку. — Ты с ума сведёшь меня, — выдыхает он, закрывая глаза. Я улыбаюсь, позволяя себе ещё секунду этой власти, снова скользя вверх и вниз рукой по его плоти, целуя его шею, подбородок, уголок губ. Даня встречает мои поцелуи жадно, будто боится, что я исчезну. Его руки уже на моей талии, горячие, требовательные, двигаются выше по спине, а мои пальцы в это время скользят по его члену, запоминая каждую линию, каждую дрожь. Даня дергается, глухо стонет, но прижимает меня к себе ещё сильнее, уже не стесняясь. В этот момент наши дыхания смешиваются, мир за дверью перестаёт существовать, есть только он и я, тепло наших тел, этот бешеный ритм сердец. Но именно в этот момент — резкий стук в дверь. — Даня! — голос Влада звучит раздражённо. — Вы там утонули, что ли? Мафия без вас не начинается! Мы оба замираем, наши губы всё ещё касаются, дыхание рвётся, но мы не можем продолжить. Даня открывает глаза, смотрит на меня, в зрачках темнота, глубина, желание, и шепчет хрипло, почти беззвучно: — Это… ещё не конец. Я прикусываю губу, смотрю ему в глаза, отвечаю так же тихо: — Даже не думай, что я собираюсь останавливаться. Мы остаёмся так несколько секунд, потом Даня медленно отпускает меня, делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Выходим из ванной спустя минуту, как ни в чём не бывало. Но я чувствую его взгляд на себе, и знаю — мы уже перешли ту точку, за которой дороги назад нет. Мы возвращаемся в гостиную — там уже шумно, кто-то спорит, кто-то смеётся. Влад сидит на полу, раскинув карты, Настя и Саша что-то яростно обсуждают, Мирон с Арчи обложили Ярослава, пытаясь его убедить, что мафия «не должна так себя вести». — Ну наконец-то! — Влад поднимает на нас глаза и хмыкает. — Вы там, что, по уши утонули? — Мы… — начинает Даня, но я его перебиваю, сохраняя спокойствие и даже лёгкую усталость в голосе: — У него давление подскочило. Из носа кровь пошла. В ванной сидели, ждали, пока остановится. На секунду все притихают. — Так и знал, что ты дохлик, — бурчит Мирон, тянется за бутылкой колы. — Спасибо за поддержку, брат, — Даня бросает в него подушку, и все смеются. Мы садимся ближе к столу. Я специально выбираю место напротив Дани, чтобы видеть его, чувствовать его взгляд, но не сидеть рядом — слишком опасно. Арчи перетасовывает колоду карт, делает это так ловко, что Настя прыскает: — С таким фокусником мы точно мафию не выиграем. — Фокусник, говоришь? — Арчи ухмыляется, подбрасывая колоду в воздух. — Подождите, пока я вас всех вынесу в первом же круге. Влад фальшиво возмущается: — Не вынесешь. Я детектив, я тебя вычислю. — Влад, — Настя закатывает глаза, — ты каждый раз детектив и каждый раз сливаешься. — Зато красиво, — парирует он и подмигивает ей. Мы раздаём карты. В комнате сразу воцаряется напряжение: каждый делает вид, что ни о чём не догадывается, но взглядом пытается поймать чужую реакцию. — Женя, — Ярослав внезапно поворачивается ко мне, хитро прищурившись. — А чего ты такой… загадочный? Я улыбаюсь краем губ: — Загадочность — это мой стиль. — Да ладно, — встревает Настя, — мы-то все знаем, что Женя мастер скрывать улики. Наверняка он мафия. — Ага, — Влад поддерживает, — я тоже так думаю. — Вы все просто завидуете, что я всегда выигрываю, — отвечаю спокойно, наблюдая за их реакциями. В этот момент наши взгляды с Даней пересекаются на долю секунды. Он быстро отводит глаза, но я вижу, как чуть дрожат его пальцы на картах. Никто этого не замечает, кроме меня. Игра набирает обороты. Влад орёт, что «убедил всех», Настя пытается подкупить Арчи печеньем, Саша нарочно врёт, Мирон подозревает всех подряд. Смех, подколы, перебранки — атмосфера лёгкая, будто всё, что было в ванной, никогда не происходило. Но между мной и Даней воздух всё равно наэлектризован. Я чувствую его взгляд, даже когда не смотрю в его сторону. Когда Арчи случайно задевает его руку, у меня внутри что-то неприятно дёргается. Я ловлю себя на этом и лишь сильнее ухожу в игру, пряча мысли за маской холодного спокойствия. В какой-то момент Влад громко стукает кулаком по полу: — ВСЁ! Я вычислил мафию! Это Даня! — С чего вдруг? — Даня приподнимает бровь. — Да потому что ты красный весь сидишь! — Влад давится смехом, указывая на него пальцем. — Посмотрите, он реально как помидор. Все поворачиваются к Дане. Я знаю, что он красный не из-за мафии, но просто молчу, скрывая улыбку за ладонью. — Да у меня жарко просто, — бурчит Даня, глядя в карты, и Настя хохочет так, что падает на подушки. Игра продолжается ещё почти час. Ребята шумят, смеются, спорят, но под этим весельем для нас с Даней идёт другая игра — наша собственная, без слов. Каждый его взгляд, каждый вздох, каждый случайный жест отзывается внутри меня, будто нас связывает тонкая нить, которую никто не видит. В какой-то момент Арчи внезапно говорит, перекидывая карты в ладонях: — Кстати, ребят, у меня идея. Давайте на выходных ко мне. Родители улетают в Питер, дом в нашем распоряжении. Сделаем нормальную вечеринку. Влад сразу оживляется: — Это гениально. Настя хлопает в ладоши: — Вечеринка века. Я за. Мы переглядываемся со всеми, почти все соглашаются. Я молчу, глядя на Даню — и вижу, как у него в глазах загорается тихое предвкушение. POV Данил Часы показывали без десяти полночь. В квартире тихо, только редкий гул машин за окном. Даня лежал на кровати, уставившись в потолок. Сердце никак не хотело успокаиваться — сцена из ванной крутилась в голове, как заевший фильм. Каждая деталь, каждое прикосновение. Телефон мигнул уведомлением. Женя. Он сразу взял его, хотя сделал вид, будто тянется лениво. Открыл чат. Женя: «Не спишь?» Даня: «Ага. Вспоминаю, как один ненормальный сегодня чуть не убил» Ответ Жени пришёл быстро: Женя: «О, так ты думаешь обо мне…» «Нравится, да?» Даня скривился, но уголок губ всё равно дёрнулся. Даня: «Ты ёбнутый. А если кто-то зашёл бы?» Пауза. Женя не отвечает сразу. Секунда, две, три… пять. Наконец появляется сообщение: Женя: «А ты дверь закрыл?» Даня зависает, чувствуя, как напрягается всё внутри. Он точно помнит, что Женя повернул ключ. Или… нет? Даня: «Жень, ты чё гонишь? Ты же сам её крутил» Женя: «А вдруг не до конца?» И смайлик — подмигивающий, наглый. Даня подскакивает на подушке, волосы растрепались, пальцы быстро застучали по экрану: Даня: «Ты совсем?!!» «Если бы кто-то вошёл…» Женя: «Дань» Пауза. «Не переживай, я закрыл» «Просто люблю смотреть, как ты психуешь» У Данилы сердце выдает пару лишних ударов. Челюсть сжимается, щёки горят. И от злости, и… от чего-то ещё. Даня: «Ты больной» Женя: «Вылечишь?» Вижу, как он провоцирует. Вижу, что специально давит. Бросаю телефон рядом, переворачиваюсь на спину. Через минуту снова беру его в руки. Даня: «Женя» «Серьёзно, ты должен притормозить» Женя: «Хочешь, чтобы я остановился?» Молчу. Он присылает ещё одно. Женя: «Ладно, Данечка» «Давай так… я сегодня не трогаю тебя» «Но завтра в школе… посмотрим» Даня закрыл глаза, откинул телефон на грудь и выдохнул, будто после пробежки. Через минуту приходит ещё одно: Женя: «Спокойной ночи» Сердце. Даня не отвечает. Но ещё долго лежит, сжимая телефон в ладони, будто боясь, что тот выскользнет. И сон к нему так и не пришёл.