Горькое какао

Ей не нужно было ничего говорить,ведь я не задал ни единого вопроса. Кажется, в тот день на улице пошел первый снег.Мы сидели на моей маленькой кухне, за старым потёртым столом,попивая самый дешёвый чай из круглосуточной лавки с наполовину засохшим лимоном. Противное мне солнце уже очень давно сменило маршрут своего вечного странствия по земле и теперь освещало другое полушарие, освобождая место для молодой,но в душе стареющей луны,которую закрыли созданные из смока грязные облака. Теперь маленькую комнату освещал лишь тусклый свет одной лампочки накаливания,что уже несколько лет как повесилась на моем потолке, соорудив себе петлю из проводов. За окном было холодно, даже нет, там стоял невыносимый, катастрофический, ненормальный,невообразимый,собачий холод, который ни одна собака бы не перенесла. Если слухи о том,каков ад - правда,то позвольте мне поспорить с сатаной, который думает,что поливать людей кипятком и варить их в самих себе будет хорошим наказанием. В аду должно быть холодно,как сейчас у меня за окном под конец осени. Мертвенно холодно. Умирая, люди прощаются со своим жизненным теплом: теплом прикосновений или дыхания в морозный день ,а ад им возвращает его в перевыполненном объеме. Слишком щедрый подарок,как я считаю. Нет,души должны замерзать в своей внутренней мерзлоте,что подарила им ее величество смерть. Их грехи должны не кипятить,а заставлять кричать от внутреннего холода, который пробирал бы каждый сантиметр того,что у них вместо плоти. Ведь именно душевный холод заставляет сердце остановиться и замёрзнуть навеки. Именно этот холод является предвестником смерти,а куда, кроме как ни в ад отправиться каждому из нас? Впрочем,так казалось мне сейчас,под светом повешенной лампы с кружкой горячего дешёвого чая под пристальные женские взгляды. — Вы все ещё курите, мсье? Она, уж позвольте обойтись без имени, обладала поистине медовым голосом. Сладкий, из-за чего я полюбил приторный эспрессо. Янтарный и я больше не выношу украшений из янтаря. Голос тянулся, ласково обволакивая и дурманя каждую клеточку моего подсознания. После нее я возненавидел мед и все,что с ним связано. Вы можете называть ее Маргарет, Эммой, Лидией, Еленой, Мэри, Сьюзен, Джейн и ещё миллионом других имён,которыми звали вашу жену, сестру, девушку, подругу,мать или знакомую. Мне это совершенно не важно,так как мое подсознание давно стерло ее имя из множества пыльных полок с воспоминаниями. Ну знаете,всех этих сотен полок с различными предметами-ассоциациями в вашей голове:колючий шарф,которым вас кутали в детстве, потертый билет на проезд,когда вы ехали на самую значимую встречу в жизни и куча других непримечательных вещей,примечательных только Вам. Потребовалось довольно много времени, чтобы стереть оттуда пыль,а вместе с этим и имя, заменив его на многозначное "она" с запахом ванили ,корицы и,пожалуй, теперь уже меда. Ее глаза оттенка терпкого виски смешанного с растопленным молочным шоколадом приторно смотрели на мои руки, что обхватывали белую кружку. Она любила рассматривать мои руки лёжа где-то рядом и обжигая мою кожу своим внутренним жаром. Я же любил смотреть как солнечные зайчики скользят по ее обнаженной натуре пока в воздухе витал запах шампуня. Теплое время, однако. —Каков твой ответ? Она достала из нагрудного кармана пачку ненавистного мне палмала. Скрученная смерть была сожжена заживо прямо между тонких губ,обернутых в темную помаду. — Курю ли я? Мои руки опустили кружку на стол. - Конечно нет.Ну, разве что иногда.Разве что по утрам и после обеда. В сравнению с ней мой голос казался кривым и грубым, словно поломанная железная проволока,втыкающаяся в оголённую кожу. Она открыла окно,пуская в комнату адский холод вместе с запахом мертвых листьев, мокрого асфальта, ржавого от дождя подоконника и машинных шин,выпуская в него несколько дымных колец подряд. Изобилие запахов на один квадратный метр помещения било все поставленные мною же нормы: запах ее духов,запах чая и кипятка,запах асфальта,сигарет,дождя и что-то мне подсказывало,стоило в тот момент открыть входную дверь, шлейф запаха кино непременно смешался бы в этой картине Пабло Пикассо. Что забыл запах кино в коридоре? Возможно,потерял себя или еще кого,но вы бы предпочти услышать причину в виде: кто-то из моих соседей жарил попкорн. Масляной запах киноэкрана,на котором кадр за кадром складывается одна за другой кинокартина. Настольгический аромат распространился по всем этажам, цепляясь за каждого встречного,как мокрый осенний лист к новой обуви. Запах аппаратуры,шариков, въедливых чернил на билете и все это обрамляли противные,словно во власти вернуть потраченные годы на потраченного мужчину, сладкие духи вашей троюродной тети. Не обязательно троюродной,но такая тетя, определенно, была у всех. Быть может,это была ваша мать. Тем временем мои размышления вновь прервали. На этот раз это была ее рука,которая так мягко коснулась моей ладони. Находящиеся под потоком осеннего ветра руки пронизывали своим холодом. Это сложно описать,но это тот вид холода, который согревает. — Думаю, мне не нужно напоминать,чем это закончилось в прошлый раз. Ее рука выскользнула,а я встретил ее взгляд на своих губах. "Искра,буря, безумие". В моем случае это были мурашки, сбитое дыхание и непонятно откуда взявшийся знакомый вкус на кончике языка. — Тоже чувствуешь? Ты никогда не любил что-либо сахара.А в то утро ты заказал какао,а я забыла про существование сахара. Как ты тогда сказал? "Самое горькое какао из всех вариаций этого напитка с молоком или без". Она рассмеялась своим немного грубым или,как она сама любила называть, "собачьим" смехом. Оставлю это выражение на ваше понимание. На этой кухне уже очень давно никто не смеялся. Я даже позволю вам предоставить как я улыбаюсь,не выдержав этого давления счастья. Как мои уголки губ немного приподнимаются вверх, образуя какую-то несуразную,неестественную,но всё же улыбку. — А после моей жалобы тебя уволили,лишив премии. — Никогда не любила ту бабкину забегаловку. Самая ворчливая карга в моей жизни. Она сделала глоток из своей кислотно-зеленой чашки. Меня всегда невероятно раздражал этот керамический плевок в лицо искусству,но она любила эту кружку. — И каков вкус нашей первой встречи? - спросил я,откинув свою вечно тяжёлую голову на железную спинку стула. Вопрос был риторический. С уже известным ответом. Она любила пробовать воспоминания на вкус. — Вкус горького какао,мсье. Я вновь улыбнулся,надо же. Второй раз за вечер,что было для меня полнейшим противоречием правил и принципов.