Призрак

      Дом Конева был большим двухэтажным зданием явно небедного человека. Отделка из тёмного дерева и массивность в деталях навевали воспоминания о детских сказках про избушку на курьих ножках. Второй этаж состоял из четырёх комнат, связанных по кругу и объединённых полками с книгами вдоль стен. Здесь жил явный почитатель различной литературы. Стены украшали картины известных художников, многие из которых были оригиналами и стоили невероятных денег. — Значит так, у меня работа, а ты просто рядышком ходи и не отсвечивай, может со временем пройдёшь, — командует Антон. — Но я не могу пройти, я настоящий. — Это ты так думаешь. — Но ты же меня чувствуешь, — Арсений кладёт руку на плечо Антона. — Так, я сказал не отсвечиваешь, мне нужно работать. — Лаааадно, как скажешь, – тянет парень. [Почему я его чувствую?!] Антон решает начать со второго этажа, так как там меньше комнат. Он поднимается по большой лестнице с резными перилами ручной работы и чувствует себя в библиотеке. Книги в основном старые или даже старинные. Полки покрыты пылью, а корешки полностью целы. [Покупать, покупал, а читать явно не собирался]       Первая комната встречает его неожиданным погромом: бумаги раскиданы по полу, ящики стола выдвинуты и перевернуты. Шастун мгновенно настораживается и достаёт из кобуры пистолет. Арсений же разглядывает книги и молчит, исполняя приказ полицейского. Его явно привлекли некоторые экземпляры зарубежной литературы. За спиной раздаётся шорох, и Антон резко поворачивается и видит, как неизвестный в черной одежде и капюшоне сбегает вниз, хватаясь за ним, Антон не рассчитывает место для разгона, спотыкается и катится кубарём вниз. — Антон! — кидается к нему Арсений. — Я в порядке. Где этот мудак? — Я не знаю, он убежал. — Сука! — Антон бьётся головой об пол, – меня Шеминов убьёт если узнает. — Это тот лысый, что орёт постоянно? — Как ты точно его описал. Он. — Ну, давай скажем, что никого не было. — А ты не плохо мыслишь. Вернее, я мыслю. Ты же мой глюк, — Арсений хватается за голову и стонет. — Я настоящий. — Ну да, ну да.

***

Дима с Антоном допрашивают коллегу Конева — Зубачёва, которого удалось выцепить только на работе в клинике. Арсений же лежит на кушетке и думает о вечном, впрочем, вечного теперь у него много. — Да, после смерти Конева работы у вас конечно прибавится, все его пациенты к вам перейдут, гонорары. Какие же у вас гонорары? — рассуждает Дима, меря комнату шагами и рассматривая грамоты и дипломы врача, что висят на стене. [Как же люди любят хвастаться всякой фигнёй] — Я понимаю на что вы намекаете, но в тот вечер я был на курсах по повышению квалификации, — Арсений подходит к врачу, пытаясь его обнять, но лишь проходит сквозь. — Почему с остальными не получается? [Он думает я при всех буду с привидением разговаривать?] — Ну да, а скажите, имя Марии Жигулёвой Вам ни о чём не говорит? — продолжает Позов. — Нет, никогда не слышал. — А может у убитого были какие-то враги? С кем-то ссорился может недавно? — решает тоже принять участие в разговоре Антон. — Да, я слышала был конфликт с одной из наших постоянных клиенток, Катей Красновой, — отвечает медсестра, что всё это время заполняла какие-то бумаги. Зубачёв же поднимает на неё недовольный взгляд. — Света, можешь идти. — Нет, нет, погодите. Куда идти? Из-за чего конфликт? — останавливает их Дима. — Понимаете, — начинает врач, — просто Катя всегда была всем недовольна. Вы представьте, грудные импланты, филлеры, а сколько ботокса, а ей всё мало. И просто в какой-то момент Гена отказался с ней дальше работать. — Как хорошо, что я сразу идеальный, — размышляет Арсений, пытаясь посмотреться в зеркало, но то отказывается его отражать, из-за чего парень грустит. — И ты Брут? [Интересно, это я так думаю, или глюк тоже имеет личное мнение?] — Дайте нам данные этой Кати, нам нужно с ней пообщаться, — просит Дмитрий, и Зубачёв кивает в ответ.

***

      Антон застаёт девушку во время тренировки. Та, сидя на специальном тренажёре, качает ноги. И выглядит вполне по-модельному. Стройная фигура, красивое лицо, что ещё нужно? — О, я помню, я тоже так делал, — заявляет вдруг Арсений, что бегает по залу, осматривая всё вокруг и радуется, как ребёнок. Шастун не может сдержать улыбку, когда тот садится как бы на девушку и подражает её движениям. — Вы не могли бы не пялиться на меня, — просит Катя, и до Антона доходит как он выглядит со стороны. [Блять] — Извините, мне нужно задать пару вопросов по поводу Вашего пластического хирурга, — включает Антон полицейского. — Вы же понимаете, что будет если журналисты узнают о том, что я пользуюсь пластическим хирургом? — изучающе смотрит на него девушка. — Не переживайте, не попадёт, я умею хранить секреты. Вы знаете такую Марию Жигулёву? — Что-то не припомню. — Зато я припомню, Вы у всех подряд о ней расспрашиваете, — вклинивается Арсений. — А может Вы припомните о чём говорили во время последнего посещения Геннадия Конева? — Да. Я помню. Мне совершенно не понравилось, как мне сделали глаза, я была уверена, что Гена всё исправит. А зачем мне его убивать? — Ну не знаю, вы явно не любите отказы, а он вам отказал. Чем не мотив? — Извините, но мне кажется, что Вы зря тратите и моё, и своё время. Мне нужно идти, — девушка показывает рукой в сторону выхода, делая очевидный намёк. — Мы что, уже уходим? — делает грустную моську Арсений. — Да, конечно, но сначала мне нужно узнать, где Вы были в момент убийства Конева. — Ну, чтобы ответить на Ваш вопрос, мне нужно знать, когда его убили, не так ли? — девушка надменно улыбается. [Какие все умные, прям пиздец] —Вчера, приблизительно в восемь-девять вечера. — Я была у массажиста, вот его визитка, — протягивает цветную карточку девушка, — можете проверить. До свидания. И девушка выходит в другую комнату, не смотря более на своего гостя. — Да уж, очень вежливо, — не может молчать приведение. — Согласен.

***

— Ну вот смотри, если ты не глюк, то должен знать что-то про себя, верно? — Верно. — А ты помнишь, только имя, ничего не смущает? — Антон болтает с Арсением, пока Дима где-то гуляет. Ну как где-то, опять подкатывает к бухгалтерше Кате. — Серёжа сказал, что это нормально. — Кто? — Серёжа, он тоже приведение, он сказал, что призраки вспоминают о своей жизни постепенно. Где-то месяц обычно, и что свою смерть вспомнить нельзя. — А вот это обидно, нашёл бы Конева, спросил кто его грохнул, а я бы его, бац, и посадил, было бы идеально. — Конева среди призраков вообще-то нет, — говорит Арсений таким тоном, будто это самая очевидная вещь в мире. — Это ещё почему? — от новой информации у Антона начинает плавиться мозг. — Потому что его похоронили, а как сказал Сергей, призраки — это неупокоенные души. — То есть, тебя не похоронили? — Да, или же меня держит что-то важное, что я не доделал на земле. Ну или я сам самоубился. — Ну это вряд ли. Ты слишком себя любишь. Дверь издаёт до боли знакомый скрип, и Антон мгновенно углубляется в рассмотрение документов. — Шаст, ты чего, наизусть дело хочешь выучить? — удивляется Дима. — Да вот знаешь, мне кажется, Конев знал что-то про исчезновение Жигулёвой и угрожал кому-то рассказать про это. — Может её убили? И Конев знал, кто убийца. — Может, тогда накануне смерти, Конев разговаривал с убийцей Жигулёвой, — Антон заглядывает в документы. — Смотрим, заявитель об исчезновении – Костина Елена, сестра Жигулёвой… Костина? Какая-то знакомая фамилия. — Я слышал про него в телеке, — влезает Арсений. [Вот и как мне Диме это объяснить?] — Дим, а пойди спроси у Иры, может она слышала. — Ок, — Дима снова уходит. — Красава, — хвалит Арсений. — Давай по делу, кто это? — Этот парень, решил, что он девушка, и хотел сделать операцию по смене пола. Но зная нашу страну, отклика не нашёл, поехал за границу и умер там от рук неопытного врача, — гордо рассказывает Арсений, ему нравится быть полезным. — Не хотел бы я такого в своей жизни. — А ты тоже чувствуешь себя девушкой? — Нет, конечно, ты дурак? — машет руками Антон, — ты мне лучше скажи, ты про себя что-то вспомнил? — Про себя нет, про мир вокруг понемногу вспоминаю, я могу быть полезным. Здорово? — Здорово, будем как в сериале майор и магия. — Ты смотришь эту дичь? — Не придирайся к русскому кинематографу. Надо ехать к этой Костиной, хватаем Диму и вперёд, — вскакивает Антон, и выходит из кабинета быстрым шагом, натягивая на ходу новую куртку.

***

— Ну вот, а в шестнадцать лет, он уже прямо сказал: "Не то мне тело досталось, я как в клетке".       Дима с Антоном сидят на диване напротив женщины довольно преклонных лет. Она перебирает подол юбки руками, а её глаза наполнены скорбью. Потерять ребёнка – самое сложное из возможных испытаний для матери. Полицейские спокойно слушают её рассказ в то время как Арсений гладит её по голове своей прозрачной рукой. [Хорошие у меня, однако галлюцинации] — Он сначала хотел у нас в городе операцию делать, но врач ему отказал. Вот Олежек и уехал… — продолжает женщина. — Скажите, имя Геннадий Конев, Вам ни о чём не говорит? — тихо спрашивает Дима. — Нет, не знаю такого. — Может сестра его Ваша знала? — пробует Антон. — Мариша восемь лет назад исчезла, я от неё этого имени не слышала, — Елена начинает плакать. — Антон! Не видишь, ей плохо? — Арсений обнимает женщину как бы закрывая её от внешнего мира, и та, на удивление, успокаивается.

***

Домой Антон по пробкам попадает ближе к десяти вечера. — Всё-таки бумажная работа – зло, — делиться своими мыслями Шастун. — Ой. А ты разговаривать умеешь? — огрызается Арсений, — весь вечер меня игнорил. — Ну я же не виноват, что в нашем мире разговаривать с привидениями не совсем нормально. — Всё равно, мог бы что-то сделать. — Ладно, ладно, [не хватало мне ещё с призраками ссориться] в следующий раз включу тебе телек, будешь показы мод свои смотреть. — То, что я слежу за собой, не значит, что я люблю такое смотреть. — И это при условии, что ты ни черта о себе не помнишь. — Нууу, может ты немного и прав, — сдаётся парень, — но это всё равно ничего не значит. — Слушай, а призраки спят? — Нет, конечно, ты что, придурок, что ли? — А где ты тогда был прошлой ночью? Я тебя не видел. Антон ложится на довольно большую кровать, с его ростом покупать другую было бы кощунством. И в блаженстве прикрывает глаза. Работа знатно его умотала. — Общался с другими привидениями, пытался по крайней мере, они не очень любят разговаривать, ходят всё, бурчат о своих проблемах, так себе собеседники. Только Серёжа о чём-то да рассказал.       Арсений ходит по двухкомнатной квартире своего нынешнего, можно сказать, друга и офигивает. Светлая студия, кухня совмещённая с залом. Огромные панорамные окна, на, практически, центр города. Ванна, размером с гараж. Кожаная мебель и плазма на полстены. И это всё у обычного полицейского. — За сколько ты снял эту квартиру? — Она моя, я её купил, — бурчит парень. — Что ты сделал? Ты что, подпольный миллионер? Откуда деньги? — Не будем об этом,— голос Шастуна становиться грубым и резким, он явно показывает, что эта тема неприемлема, но тут же смягчается, — лучше посмотри, что там за SMS пришла, а то я телефон в прихожей оставил. Арсений подходит, да что это такое, почему во всех фильмах приведения летают, а в реальности ходят, причём так же, как простые люди, к тумбочке и по привычке проводит пальцем по экрану. И, о чудо, телефон разблокируется. — Классно! Хоть что-то.       В вк Антону написал Дима, сообщая о том, что алиби Кати Красновой не подтвердилось. Арсений уже хочет поведать об этом обладателю телефона, но тот спит, раскинувшись на кровати морской звездой. — Ладно, завтра.