Призрак

      Что значит не помнить прошлое? Как ощущают себя люди с диагнозом «амнезии»? Кто-то думает, что они чисты, как белый лист и мир кажется милым и ярким, а кто-то утверждает, что без воспоминаний теряется смысл. Краски тускнеют, и радость не может принести уже ничего, ведь ты не знаешь, что любишь и как себя развлечь. К тому же мы теряем не только себя, но и других. Людей, которые важны душе и сердцу, все они становятся серыми пятнами биографии, и всё что ты чувствуешь — лишь грусть и разочарование. Они смотрят на тебя своими полными надежды глазами, ждут, что ты вспомнишь хоть что-то, вспомнишь их, но ты не можешь. В голове поют сверчки и бьёт в бубен обезьянка, а с каждой новой встречей глаза людей всё сильнее тускнеют, теряя надежду.       Да и можно ли им всем верить, что, если все эти фразы и воспоминания — ложны, что, если это сказки, придуманные для всё забывшего человека. Может близкие и не знали его настоящих чувств, может тот, кого ты любишь сидит и не знает где ты, из-за того, что тебе когда-то не хватило смелости познакомить его с родственниками. Может это лишь уловки, и они хотят сделать тебя удобным? Кому теперь верить, ведь в голове чистый лист, что заполняется обрывками чужих воспоминаний, чужого мнения и чужих мечтаний.       А что если нет никого? Что если в больничной палате одни врачи, а в телефонной книге пусто. Тебя никто не ищет и не пытается узнать. Ты один и тебе…. Страшно. Невероятно страшно. И лучше бы ощущать смятение и не понимание, лучше бы опасаться людей и их зла, чем бояться полного одиночества, которое заполняет собой каждую клеточку тела.       Арсений, в последнее время, слишком часто ощущает себя напуганным. Его память не возвращается, лишь изредка в подсознание всплывают какие-то странные факты о нашей планете и мире в целом. Он не понимает, зачем? Он помнит всю школьную программу, но не может назвать фамилию. Кажется, чем больше проходит времени, тем сильнее он отчаивается. Серёжа обещал, что воспоминания вернутся, но их нет. Ни одной, хотя бы самой маленькой и незначительной. [Да что это такое!?] Ну почему именно он? Как понять, что ты должен сделать в жизни, чтобы уйти? Почему у других есть шанс, а у него нет? Он чувствует вселенскую несправедливость в этом факте. И пускай, он может взаимодействовать с техникой, на кой чёрт оно ему сдалось, если он ничего не помнит? Так мало того, что с памятью проблемы, так и темнота преследует постоянно. Она появляется резко и сдавливает внутри, не давая вздохнуть. Она словно тюрьма для психически больных и на самом деле, Арсений боится такого исхода. [Вдруг всё вокруг иллюзия и только темнота настоящая?] Он думает об этом часто, обычно ночью. Сидит на полу в комнате, пока Антон тихо посапывает в подушку. [Антон] Кажется, это единственное из-за чего стоит держаться. Он весь такой спокойный. С привидениями разговаривает и кажется, что его уже ничего не пугает. Антон успокаивает, Антона можно обнять и прижать ближе к себе, и он не будет против, поймёт, кажется, даже если не сразу, но обязательно поймёт. Он — покой. Островок, за который Арсений уцепился и теперь не отпустит. Он теплый во всех смыслах, в мире призрака нет ощущений и лишь Антон отзывается теплом, лишь его можно почувствовать. Он следит за его работой и ловит противоречия. Откуда у такого порядочного человека такая квартира и таблетки против галлюцинаций? Он не подпускает близко сразу, но разрешает делать маленькие шажки и делится личным постепенно. Его хочется узнать получше. Стать другом. [А другом ли?] Плюсы беспамятства. Чистый лист. Никаких предубеждений и блоков. Может в жизни ты и боялся высоты, но сейчас свободно можешь прыгнуть с моста в самую глубокую пропасть. Но уже не сейчас, с каждым днём лист всё больше и больше заполняется чернилами. Где-то подчерк ровный, где-то строчки скачут и прыгают на батуте, все поля разрисованы узорами, а зачеркнутые строчки перекрывает вновь новый текст. — Арс! Ты чего уснул? — машет перед носом Арсения Антон, стоя в коридоре отдела. — А, нет, прости. — выходит мужчина из транса. — Давай шевели хвостом, дел невпроворот. — морщит рожицу полицейский. — Хвостом? — Ну да, у всех призраков есть хвост, как у Каспера, например. Ты если, вдруг, боишься мне его показать, то я готов. — лыбится Антон. — Ах ты! — замахивается Арсений, но Шастун уворачивается и с злорадным смешком убегает вперед. [Дурачина] – А куда мы идем? — вдруг вспоминает, что не знает путь следования Арсений. — К Ире! — кричит через весь коридор Антон, уже не заботясь о посторонних взглядах. — А зачем? — не унимается Арс. — Посмотрим, может улики какие нашли, — пожимает плечами Антон, — других идей всё равно нет. — А Дима что-то делает? Кирилл? — Насчёт Кирилла не знаю, а Дима камеры смотрит, — Антон выдерживает паузу, — наверное. — У Кати опять трётся? — Ну а чего спрашиваешь, раз сам всё знаешь? — взмахивает руками полицейский. [Ну а когда нам нормально-то говорить? Не при Ире же] Они заходят в просторный кабинет, оформленный в светлых тонах. Все полки уставлены различными колбами и баночками непонятного содержания. На отдельном, специальном месте лежат улики, запакованные в плотные белые пакеты. На каждом из них маркером выведен специальный номер, что регистрируется в базе данных. [Просто так не сопрёшь] Посреди всех этих банок-склянок стоят люди в белых халатах, они увлечённо о чём-то спорят, по очереди заглядывая в микроскоп. — Ирочка, дорогая! — подлетает к девушке Антон, обнимая её со спины. — Есть что-то интересное? — Эх, Шастун, хоть раз бы не по делу зашёл. — вздыхает Ира. — Я приходил, правда меня посылали в этот момент. — припоминает Шастун. Арсений громко прыскает и замечает на столе кусок автомобильного крыла, совсем не большой, но достаточно привлекающий внимание. — Ну, Ирочка! — складывает руки лодочкой парень. — Ещё предложение ей сделай. — фыркает Арс на его действия, в то время, как девушка потихоньку тает. — Ага, на Мальдивах, при свечах. — огрызается в ответ Антон, и тут же распахивает глаза. [Прям так и вижу в них огромные буквы «Б Л Я Т Ь»] — Что? — не понимает Ира, и направляет свой взгляд туда, куда смотрит Антон, но там пусто. — Куда ты смотришь? — Да ты это, — начинает суетится Шаст, — не обращай внимания, юмор такой, чего там по аварии? — Да часть крыла, только толка от неё ноль. — разводит руками девушка. [В смысле?!] — А как же цвет? — подходит он к Ире, пока Шастун повторяет за ним, словно попугайчик. — А что с ним? — не понимает Ира. [Ещё бы я знал] (Теперь Антон правит скобками) — Ну ты где-то такой видел? — делает себе фейспалм призрак. [Да я, блять, это крыло в глаза не видел!!!] — Ну покажешь какого цвета, примета как никак. — вспоминает, что он тут полицейский как бы, Антон. [В следующий раз Поза отправлю, а то у меня уже рефлекс на Иру, лыблюсь как дебил] — Ну да, смотри. — она указывает на вещицу, что со всех сторон осматривает Арс. [Красиво] — Тебе это о чём-то говорит? — уточняет Ира, с некой издёвкой в голосе. — Конечно, — размахивает руками Шаст, — потом тебе расскажу. [НЕТ] Они выходят из кабинета, и Антон с надеждой в глазах смотрит на Арсения, что легкой походкой идёт рядом. — Тебе же это о чём-то говорит? — руки складываются в молящем жесте. — Не очень, цвет конечно редкий, но не на столько. — тушуется Арсений. — А-а-а-а, — Антон поднимает руки в воздух в немом крике. — Надеюсь хоть на камерах что-то есть. На плечо Антону ложится чужая рука и тот резко оборачивается, подавляя в себе выработанные годами работы, привычки. Дима стоит сзади него, с как всегда удивленными глазами. — Сам с собой болтаешь? — и это больше не вопрос. — Ага, что с камерами? Удиви меня! — Арсений усмехается, видя виноватую улыбку Поза. — Я отдал их Кириллу, он уже должен закончить, там жених убитой звонил, просил встречу, вот я и бегу к нему. — поясняет Дима. — Ого, а что с ним? — Не знаю, по телефону ничего не понятно. Просил нас обоих приехать, но думаю и одного меня хватит.

***

Арсений играет с дисководом, открывая и закрывая его, пока Антон кричит в соседнем кабинете. Он орёт на Кирилла, который не хочет отдавать ему видео с камер наблюдения. Его это работа, видите-ли. С каких это пор полицейские так свою работу защищают? — Придурок ёбаный! — с ноги отворяет дверь Антон. — Не моё это дело, сука! А чьё? Мы час из-за этого урода потеряли! Арсений подлетает с места, позволяя Антону сесть, и аккуратно разминает его плечи, успокаивая. Юноша потихоньку затихает, плавясь под нежными прикосновениями и такими мягкими руками. Он чуть ли не мурлычет от наслаждения, когда Арсений берёт из его рук диск и вставляет в компьютер. Призрак наклоняется к клавиатуре, так же стоя у Антона за спиной. [Близко] Антон может провести носом по такой тонкой коже шеи, усыпанной родинками. Кадык Арса, не очень большой, словно соблазняет парня, так хочется выводить на нём узоры языком, прикусить зубами. [??!] Антон приходит в себя только, когда Арсений включает нужную запись, и комната заполняется шумом машин и голосами людей. — Кхх, перемотай. — голос слегка хрипит, у Арсения по спине бегут мурашки, он послушно выполняет просьбу, мотая к нужному им времени. Они стоят близко, плечи соприкасаются, но кажется никто не хочет ничего менять, да и нет в этом ничего такого, верно? [Какой же он… Работать Шаст, работать] — Вот! — подскакивает на месте Арс, когда видит, как зелёная Мазератти пролетает по дороге, и, не думая соблюдать скоростной режим. — Там за поворотом как раз Киру и сбили. — Молодец! — Антон стискивает Арсения в крепкие, медвежьи объятия.

***

— Алло? — берёт телефон Дима, возвращаясь в участок со стаканчиком крепкого, ароматного кофе, запах которого, казалось мог воскрешать. — Дима, я скину тебе адрес нашего водилы, что светофоры не видит, давай сразу туда, я скоро буду.       Позов рассматривает пришедшую смс, понимая, что находится в двух кварталах от нужного дома. Он срывается с места, переходя на легкий бег, дабы не растерять все силы перед возможным задержанием. Кофе с молоком растекается по асфальту, создавая различные узоры, подходящие для гадания.       Мимо проходящие люди не видят в этом ничего, и лишь Анна так отчетливо видит в этой картине человека, чей взор устремлён вниз. Чтобы это значило?       Дима, как и ожидалось, оказывается у дома подозреваемого первый, он решает не ждать Антона, поднимаясь на лифте на пятый этаж элитного, дорогого дома. Как гласило сообщение, в квартире двадцать три проживал некий Пётр Соловьёв, сын местного депутата. Именно его машина была запечатлена на камерах видеонаблюдения. Это должно быть весело. — Снова будут мне в лицо деньги тыкать. — думает Дима, нажимая на звонок. Тишина квартиры озаряется звонкой мелодией пения птиц. Шаги из самой дальней комнаты приближаются к двери. Тихий, еле заметный скрип озаряет лестничную площадку, отзываясь эхом от белоснежных стен. Только вот на пороге, вместо мужчины, стоит молодая девушка, с серыми глазами и веснушками на носу. — Ольга? — челюсть падает куда-то в район первого этажа. — Дима? — девушка всхлипывает, а до полицейского наконец доходит состояние девушки. Вся косметика размазана по щекам, а глаза от слез настолько покраснели, что кажется даже радужка стала красной. Девушка слегка дрожит, дорогое платье порвано в нескольких местах. Яркого золотого рукава так и вовсе не видно. — Что ты тут делаешь? Что с тобой? — Поз обхватывает лицо девушки и смотрит прямо в глаза. Но в ответ та лишь отводит взгляд, жестом прося войти. — Пойдём, я расскажу.       Они тихо движутся по квартире, в которой, по-видимому, побывал смерч. Посуда разбита, осколки валяются на полу, дорогая, брендовая одежда порвана в клочья, а в огромной плазме застрял нож. Диме нравится это всё меньше и меньше. Но кажется он погружается в мысли слишком сильно, из-за чего совсем не замечает шорохов и тихого шиканья из дальней комнаты.       Девушка ведет его прямо туда и только на входе, до парня доходит необходимость достать пистолет, но поздно, в него уже направлен чужой. Игорь стоит посередине комнаты, смотря на полицейского с нескрываемым интересом. — Дмитрий, а мы вас ждём, ждём, что же вы так медленно работаете? — парень демонстрирует ровные, белые зубы, раскрывая рот в хищном оскале. — Вот Пётр тоже ждёт.       Игорь слегка отходит в бок, открывая вид на высокого мужчину с модной стрижкой, привязанного к стулу веревками. Его лицо покрыто множественными гематомами, левый глаз заплыл и не открывается. Дима слышит, как парень тяжело дышит, и не уверен, что тот до сих пор осознаёт происходящее. — Игорь, что ты делаешь? — спокойно интересуется полицейский, делая голос как можно мягче, не желая навредить или спугнуть. — А вы не видите? Вашу работу. — парень ни на секунду не отводит пистолет. — Убираю убийц и подонков. — Хорошо, допустим Пётр убил вашу девушку, а Ольга? — тихо спрашивает Дима, рассматривая всё вокруг. Комната, видимо, готовилась к ремонту, обои оборваны, а из мебели лишь стул, на котором сидит Пётр и небольшой стол с кувшином и тарелкой с фруктами. — Ольга? Её не было в моих планах, но я думаю убить её первой, на глазах у этого гада, чтобы он знал! Какого это — терять любимых! — Парень хватается руками за голову, будто от резкого приступа боли. — Шанс! — проносится в голове Димы, когда он хватает пистолет, пытаясь быстро достать его из кобуры. Но что-то идёт не так, он не успевает. Выстрел. Резкий и острый он пугает, заставляя застыть на месте. Кажется, ушные перепонки сейчас взорвутся от громкости, но это длится лишь мгновение. Всего одно, и Дима падает на пол, держась за плечо, из которого сильной струёй течёт кровь. — Не нужно со мной шутить!