Призрак

      Люди потихоньку расходятся, не желая вмешиваться в личные разборки влиятельных людей. Многие уже покинули вечер, разъехались по загородным домам, заскочили в последние электрички, ушли под дождь, не имея зонта, наслаждаясь коротким путём и осенью. Арсений наблюдал за всем этим, пока Паша разбирался в ситуации. Как хозяин вечера, он успокоил и заверил, что всё в порядке. Благо все папарацци закончили съёмку еще в первый час, понимая, что ничего весёлого заснять не получится. Ох, как же они ошибались. — Кстати, Кирилл тоже сбежал. — докладывает Арсений, присаживаясь на край стола рядом с Антоном. Шаст держит банку холодного пива на лице, откинувшись на спинку уютного кресла. — Ты как, порядок? — Антон улыбается уголком губ, кивая. Они отошли в соседнюю комнату, в которой хранится лишняя, ненужная на вечере мебель, заполняя собой практически всё пространство. Мужчина-шкаф сидел тут же, только вот его банка пива лежала на затылке, где на лысине красовалась средних размеров гематома. — Кто меня ударил? — спрашивает тот, слегка приоткрыв глаза и осмотрев всех, кто собрался рядом. — Я, хватило?! — Арсений аккуратно поглаживает Антона по руке с напитком, желая поделится теплом и согреть уже, кажется, окоченевшие руки. — Да никто, ты сам свалился. — пожимает плечами Паша, и громко хмыкает Арсений.       Антон приподнимает глаза, наблюдая за таким хмурым привидением, которое напоминал обидевшегося кота. Вообще, в Арсении, по личному мнению Антона, слишком много кошачьего. Вся его походка — сплошная грация, кажется, он, падая будет летящего ангела напоминать, а мимикой и подавно. Антон абсолютно точно не видит разницы. Арсений точно кот, а судя по темным, густым волосам — пантера. [Слишком похоже] — Как я мог упасть сам? — Шкаф хочет подняться, но только ойкает и присаживается обратно. — Вы издеваетесь надо мной? [А головка-то, бо-бо] — Да не знаем мы! — прикрикивает Павел на мужчину. — Ты нам лучше о другом поведай. — О чём? — делает глупое лицо Шкаф. — Ему добавить? — Арсений не понимает, правда ли тот дебил или просто издевается? На вид так и не скажешь, вроде обычной толстосум: с деньгами и без совести, с алкоголем и без меры, с правами и без личных границ, с семьёй и без настоящего теплого, уютного местечка. — Михаил, давайте не будем. Мы оба слишком давно знакомы. — тон Антона холодный, как морозильная камера и острый, как нож. Неужели холодные руки так сильно на него подействовали? Арсений непроизвольно ёжится. — Не слишком ли много ты о себе думаешь? — они смотрят друг другу в глаза, не моргая, словно ведут немую борьбу. Только вот, что будет с проигравшим? Арсений чувствует, как в помещении сгущаются темные густые тучи. — Так, хватит строить тут комедию, — прерывает эти игры Павел, за что получает плюсик в карму от Арсения, — если у тебя, Миша, есть что-то важное, то выкладывай, если нет, то расходимся.       Арсений понимает, за что этот Паша получил свою должность: разрулил ситуацию, спокойным ровным голосом, очень важная черта руководителя. И полицейского тоже, если подумать. Есть ли такое в Антоне? Арсений, считает, что — да. Он часто замечал, каким серьёзным мог стать парень за одно мгновение, как его глаза загорались, и он был готов сражаться за справедливость и спокойствие невинных граждан. Арс бы не солгал, если бы заявил, что таким Антон ему нравится намного сильней. Мужественный, немного жестокий, но полностью уверенный в себе. Кому бы не понравилось? Вот и У Арсения не было и шанса. — Марк пропал, — тихо вздыхает Шкафчик-Михаил, — уже неделю на связь не выходит. — Неделю! — удивляется Арсений, такой незаинтересованностью в судьбе ребёнка. — Всего неделю? — удивляется Антон беспокойству из-за ерунды. — Ты не понимаешь! – кулак ударяет по столу, — он изменился! Глаза мужчины горят ненавистью, а изо рта брызжет слюна. Кажется, их с Антоном представление о жизни не сходится. — Такие не меняются, — злая усмешка. Арсению становится жутко, это точно его Антон? — Ну ты же изменился. — Арсений видит, как эта фраза будто ударила Антона под дых, тот нервно вздыхает, из-за всех сил пытаясь не измениться в лице, не показать свою слабость. — Антон? — подаёт голос Арс, но его игнорируют. — Если вы решили, что я знаю где Марк, то вы ошиблись! — прямая спина, ровная походка, Антон вылетает из комнаты, прикрывая за собой дверь. Он быстрым шагом выходит на улицу, не обращая внимание ни на что вокруг. Ему всё равно на крики Паши, на гнев Михаила, даже на просьбу Арсения идти чуть медленнее. Он идёт — прямо, не разбирая дороги, не смотря под ноги. Лицо обдувает холодный воздух, а руки подрагивают, только вот в душе слишком жарко, только вот сердце хочет выпрыгнуть из грудной клетки, только вот ком в горле не уходит, душа. [Никаких слез!!!!] — Антон, да боже, остановись, пожалуйста! — его хватают за предплечье, и парень наконец останавливается, смотря на запыхавшегося призрака, и понимая, что у самого практически кончились силы. Антон видит, как тяжело вздыхает Арсений, как ветер ерошит его волосы и понимает, как он поступил. [Что я наделал?] — Арс, прости, пожалуйста, — Шаст падает к нему в объятья, сжимая со всей силы, желая ощутить защиту, стать маленьким хоть на мгновение, и его понимают. Арсений прижимает крепко, не прося ничего объяснять, он просто рядом, просто держит и кажется, что все неприятности пройдут мимо, кажется, что ты в «домике», спрятался от всех проблем, в лучшем домике на свете.

***

      Тишина пронзает. Она крошит пространство на маленькие кусочки, сдавливает, не слыша мольбы о пощаде. Арсений ощущал себя именно так в пустоте, только вот теперь он в таком привычном и ставшем родным домом, месте. В квартире полностью погашен свет, а на полу валяется несколько пустых бутылок от пива. Антон лежит на своей кровати совсем не так как раньше. Его полномасштабная морская звезда превратилась в позу эмбриона, в которой руки крепко обнимают себя, а в пустом месте на кровати может поместиться несколько бомжей. У Арсения от этой картины щемит сердце. Он не понимает, что так повлияло на его славного полицейского? Кто этот чёртов Марк, и зачем он появился в их жизни?       А есть ли эта «их» жизнь? Что если Арсений просто всё придумал, что, если Антон просто очень дружелюбен, что, если он пытается помочь, так же как помогает всем остальным вокруг. Что если он считает всё это частью своей работы? Да и разве может нравится тот, кто кроме имени сказать то ничего не может? А взгляды? Может показалось. Или это больная фантазия и тоска по теплу, заставляет видеть то, чего в помине не существует.       Арсений впадает в собственные мысли, сидя у кровати Антона и кончиками пальцев проводя по его щеке. — Что такое, Арс? — Антон приоткрывает свои хмурые глазки, и смотрит открыто, пытаясь оценить ситуацию. Только вот не выспавшийся Антон — непрофессиональный Антон. Но также — невероятно милый Антон. Улыбка появляется сама собой. — Ничего, просто призраки не спят. — Арс убирает спадающую в глаза челку парня, радуясь, что отговорил его состричь свой «чёлочный прикол». — А ты пробовал? — Ну нееетт? — тянет Арсений, пытаясь вспомнить. А правда, он же не пробовал. — Тогда самое время попробовать, — Арсения утягивают на кровать, обнимая всеми конечностями. Антон словно ловит его в ловушку своих рук и ног, крепко стискивая и утыкаясь куда-то в район ключицы, тихо мурча. — А теперь — спать.       Арсений думает, что даже если он это всё придумал, то, пожалуй, это лучшее на что способна его фантазия. Нужно ли разочаровывать себя, ломая фантазию, или же можно жить в мире иллюзий на постоянной основе? Мысли начинают летать по голове и с каждой минутой поймать их становится всё сложнее. И вот Арсений уже тихо сопит, находясь в полузабытье, отключив на время свой мозг. Ведь призраки не спят, не знали?

***

      Утро радует гораздо меньше, Арсений открывает глаза на кровати, прикрытый теплым ватным одеялом. Интересно было бы ещё узнать, зачем? Он же практически ничего не чувствует. Только тепло одного парня могло бы его согреть, но тот почему-то покинул постель в… а сколько времени? Арсений тянется включить телефон, чтобы увидеть время и присвистнуть. Восемь утра. Антон, что с ума сошёл, сегодня же выходной. Он обычно раньше двух не встаёт. Арсений аккуратно проходит по квартире и находит свою пропажу в ванной, практически спящего около унитаза. — Эй, ты чего? — Арсений похлопывает его по плечу, привлекая внимание. — Давненько я не пил, организм решил взбунтовать, еле ванну отмыл. — повествует о своём горе измученный и сонный Шастун. — Так давно…стоп, что? — до Арсения доходит, — ты наблевал в ванну? Арсений громко смеётся, пока Шаст подавляет неприятные позывы организма. — Будь тише, пожалуйста, бошка разваливается, — жалуется Антон. — Лучше бы таблетку какую нашёл. Арсений, отсмеявшись от предоставленной воображением картины, смахивает выступившие на глазах слёзы и обращает внимание на бубнёж болезного. — Во-первых, у тебя аптечка размером с чемодан, ты нормальный? Я там в жизни ничего не найду, — становится Арсений в позу из мема с птицей «Так блэт», — ну и для особо одаренных напомню — я призрак, Антон, может тебе и за газировочкой сгонять? [Да, блять, однажды я запомню] — Было бы не плохо, — Антон через силу поднимается, с целью всё же найти себе спасительную таблетку. — Но раз нет, то нет, пойдём в магазин. — Ура! — подскакивает Арсений, он словно Карлсон, только вот пропеллер не на спине, а в другом месте. — Да тише. — шипит Антон, и Арсений виновато кивает.

***

      Арсений с легкой улыбкой путешествует от магазина до дома, ведь, как ему кажется, он очень любит прогулки на свежем воздухе. Так странно, не знать о себе практически ничего, но при этом ощущать это словно шестым чувством. Да и возможно — всё это обман, судя по воспоминаниям ни такой уж он и праведник, скорее уж полный придурок. — Антон, а этот Марк, и его отец, вы хорошо знакомы? — пытается прервать мысли в собственной голове Арсений. — Достаточно. — И как долго ты их знаешь? — эта немногословность, словно ящик Пандоры, необъяснимо манила к себе. — Около шести лет, — парень тихонько вздыхает, теряя привычный ритм, — мы были друзьями с Марком. — Он что-то натворил, да? — Арс идёт с Антоном плечо к плечу, нога в ногу. Не обращая внимание на встречных прохожих. [Да если бы] — Нет, Арс, это я сделал. Предал, так сказать нашу дружбу. — Антон грустно улыбается, и его глаза наполняются дымкой воспоминаний, только вот призрак этого не видит. — Ты влюбился в него? — Антон чуть не врезается в столб. — Нет, ты что? — он смотрит на Арсения, как на умалишенного. — Я может и поехал, но не так сильно. — А что в этом такого? — Я…я не знаю, Арс, честно, — вздох, — Марк, он просто, не тот человек, в которого можно влюбиться. Его можно боготворить, его можно обожать, ненавидеть, презирать, но никак не любить. Да и я не уверен, что он способен на любовь. — Тогда почему вы дружили? — Арсений не понимает. [Почему? почему?] — Не знаю, никогда не знал, повёлся на что-то, — они поднимаются по ступеням, игнорируя лифт, — я пытался объяснить это хотя бы себе, но так и не смог. — Ты жалеешь? — Арсений не знает ничего, но почему-то уверен, что этот этап жизни Антона закрыт от посторонних глаз. [Жалею ли?] — Да, но лишь из-за того, что не закончил всё раньше. Антон отпирает дверь ключом и слышит, как разрывается от звонков его мобильный телефон. Только переставшая болеть голова, даёт о себе знать и Антон выключает громкость, даже не посмотрев на экран. — Кофе, мне нужно много кофе! — гордой походкой Антон дефилирует на кухню, оставляя Арсения рассматривать молчащий телефон. [Или чай?] — Точно! Чай! Много чая! — Антон, это Павел. — смотрит на десяток пропущенных призрак, поражаясь такой целеустремлённости. — Где? — В пизде, блять, не провоцируй на рифму! — Так ты уже. — выглядывает из кухни Антон с чайником. — Не беси. В телефоне, уже двенадцать звонков, и мне кажется, он и не думает останавливаться. На кухне звенит посуда и Арсений думает, что его игнорируют, пока не слышит звон разбитого стекла, а потом тихие маты. — Антон? — Арсений влетает на кухню и его глаза увеличиваются в двое от предоставленной ему картины: Антон сидит на полу рядом с ним разбита кружка для чая, а из руки течёт кровь и торчат осколки. Тот приподнимает голову, и смотрит своими грустными глазами. — Разбил, а она так мне нравилась. Эх. — Ты что придурок, что ли? Нужно рану обработать! — Рану? — Антон смотрит на руку и до него, кажется, доходит, что он поранился только сейчас. — А ну да, конечно. Следующие пол часа по ощущениям Арсения превращаются в цирк со слонами. Они ищут бинты, вынимают осколки, заливают всё это пузырьком перекиси, при этом знатно матерясь и скуля. Причём, матерится в основном Арсений — из-за безалаберности Шастуна, а скулит Антон — из-за боли и не желания что-то делать. — Арс, если я возьму трубку, то мне придётся ввязаться в эту историю, а я не уверен, что справлюсь, понимаешь? — Антон вновь садится на пол, обнимая себя за ноги. — Я не знаю в чем точно проблема, но я уверен в тебе, Антон, ты справишься, — Арсений смотрит прямо в глаза, — а я тебе помогу. [Как же я хочу тебе верить] Парни оборачиваются, смотря на лежащий на столе телефон. Что ж, что-то точно начинается.