Призрак

      Арсений разглядывал кованые, резные ворота у входа в трехэтажный дом. Он не выглядел как-то вычурно, скорее даже был скромным островом, среди рядом стоящих особняков из «золота». По заверению всех остальных жителей и лично Антона, Михаил всегда любил хвастаться своим богатством. Только вот как-то переделать или перестроить дом не решался. Хранил хрупкую нить памяти в своей голове, не позволяя трогать её чужим рукам, и сторожил словно верный пёс. — Всё дело в его жене, Анне, — поясняет Антон, нажимая на кнопку звонка, и нервно подёргивая ногой в ожидании.       Юная и красивая девушка Анна из простой деревенской семьи, и молодой, перспективный Михаил, более обеспеченный, но ещё не успешный. Без миллионов в кармане, без связей за спиной. О, как же это было красиво! Казалось, о таком пишут в романах, о таком мечтают юные дамы по ночам, представляя разноцветные картинки перед глазами. Они вдвоём развивали бизнес, носились с бумагами и взятками по налоговой, вместе покупали офис и распоряжались первыми деньгами, желая сделать жизнь своих детей лучше. Желая не стать такими, какими видят люди, представляя зажиточных людей.       В молодости и начале карьеры, никто не видел пары краше, и на светских встречах, и на гламурных тусовках — всегда вместе, всегда рядом, словно два белоснежных крыла лебедя, словно две детали одного инструмента, смычок и скрипка. Они смеялись завистникам в лицо, они выделяли деньги на благотворительность. Они не боялись, они жили, по совести.       Только вот зависть и злость, сочилась изо всех щелей, а тех, кто хочет распилить такой лакомый кусочек с каждым днем становилось всё больше. И тогда молодая пара начала показывать зубки. Снова вместе, только в окружении дорогой и элитной охраны. Только деньги идут на крышу в милиции, только конкуренты резко погибают и уходят из дела. Крылья испачканы в пепле, на плечах только убитые звери. Когда в руках тысячи долларов приоритеты меняются. — Что с ней случилось? — Арсений нервничает из-за всей этой истории, он не хочет, чтобы Антон как-то пострадал, не может видеть грусть в густом, хвойном лесу его глаз. — Погибла. — дверь приоткрывается.       Казалось бы, такая история требует красивой развязки, шальной пули, и женщины, закрывшей собой, только родившегося сына. Хочет мужа, который держит на руках умирающую любимую, в кольце из охраны и горько плачет. Только вот, всё было не так. Только вот, богатство приносит не только выполнение наших заветных желаний, но и вытаскивает на поверхность тихо дремавших демонов. Анна оказалась слишком слаба к алкоголю. Редкие бокалы на приёмах сменялись регулярными. Один бокал в неделю становился каждодневной бутылкой. Организм такого не выдержал. — А как же Михаил? Как он допустил? — парни идут по мощеной брусчаткой дорожке, обрамленной декоративными камнями. По бокам красуются ровные кустики зелени. Полицейский знает это место как свои пять пальцев, из-за чего отпускает дворецкого, ведя Арсения сам.       Михаил же перестал обращать на свою возлюбленную должное внимание, после года со дня рождения Марка. Довольно зрелый и богатый он распробовал все прелести холостой жизни, оставляя пьяную жену дома с сыном и прислугой. Клубы, красивые, легкодоступные девушки, и мальчики. Кому нужна жена, что ждёт дома? Да и она уже не ждала. Крылья опали, испарились, открывая всем вокруг настоящий вид двух, выросших, поменявшихся людей.       Анна погибла дома, от очередной бутылки дорогого вина. Её долго рвало, печень отказала, почки были в полумёртвом состоянии. Казалось бы, с такими суммами в руках можно было поселиться в больницах, но для Анны это было не нужно. Просто в какой-то момент её глаза померкли, а амбиции исчерпали себя, она просто доживала свои дни, не радуясь ничему. Кажется, она так и не смогла сделать жизнь такой, какой хотела с самого начала. Даже маленький ребёнок не вызывал улыбку. Она не боялась смерти. Михаил скорбел не долго, но дом, тот, что они выбирали вместе, в котором строили планы, в котором прожили самые счастливые моменты совместной жизни, оставил. Память, только нужна ли она хоть кому-то? Или это ещё один пиар ход? — Марка всегда бесило это, он говорил, что у них в доме просто имя — Анна, под негласным запретом. — деревянная, резная лестница словно змея, извивается прокладывая им дорогу наверх. — Хорошо, не буду смущать хозяина. — серьёзно кивает Арсений, подпрыгивая ступая по ступенькам. Они с Антоном подходят к деревянной в цвет лестницы двери, на которой красуется табличка «Стучите». Антон хмыкает и переворачивает её, показывая Арсению другую, противоположную надпись. «Валите нахуй». — Гостеприимно. — решает Арсений. Антон выпрямляет спину и морщит губы в подобии мимической зарядки, его лицо каменеет. Общаться с Михаилом он собирается только на своих условиях. Что там написано? Стучать? [Не в этой жизни]       Он распахивает дверь с такой силой, что она ударяется о противоположную стену, издавая громкий хлопок. Запихивая руки в карманы джинс, парень входит в кабинет, высоко держа голову. Мимолетный, оценивающий взгляд — ничего не изменилось. Та же безликость: серые стены, кожаное кресло, круглый стол с макбуком на нём, сейф в углу и стулья для гостей. Антон усаживается на один из них, складывая ногу на ногу. — Сигареты в зубах не хватает, ей Богу, для пущей наглости. — подмечает Арсений, садясь на стол, тот заметно скрипит, только вот ошалевшему от такого появления Михаилу не до этого. — Ты что творишь, щенок? — он вскакивает, открывая вид на пивной живот и пятно на рубашке, совсем свежее, — я охрану сейчас вызову. — Правда? — приподнимает бровь Шаст, — а сына твоего тоже они искать будут, скажи мне. [Да, с сигаретой было бы круче] — Ты должен был прийти ещё утром, каждая минута на счету. — смиряется с положением Шкаф, садясь обратно. — Я тебе лично ничего не должен, у нас даже дела официального нет, могу искать Марка, могу хуи пинать, никто не в праве предъявить. — Антон улыбается, задумываясь на мгновенье. [Может и вправду домой свалить, отдыхать…] — Ты не посмеешь! — Михаил чуть ли не рычит, только вот Арсений видит, видит как тот дрогнул, как выпрямил спину. — Он боится тебя, серьёзно, что случилось? — Я подумаю, а теперь, — Антон достаёт из запазухи небольшой блокнотик с ручкой, — рассказывай, что там с Марком. Михаил тяжело вздыхает. — Помнишь, как ты ушёл? — Конечно. [Как тут забыть?]       Когда Антон понял, что уже провалился на самое дно, что пора выбираться. Что все планы полетели под откос, что нужно всплывать. Как там говорят, «Спасение утопающих, дело самих утопающих»? Антон так и думал, Марк много значил для него, он был другом, хоть и не показательным, он всегда выслушивал, одалживал денег, Шаст не привык бросать близких. И если с родителями отношения он испортил окончательно, то спасти себя и Марка было необходимо.       Он пришёл тогда к Михаилу, просил, чуть ли не молил отправить их в лечебницу, говорил, что они сами уже не выберутся, что тот может лишиться сына, который помрёт в очередном клубе от передозировки. Только вот в ответ слышал громкий смех. Миша-Шкаф послал его, заверяя, что с сыном может справиться сам, что помощь их семье не нужна. Что слабакам в этом доме не место. — Ты просто слаб для нашего мира, будь таким я, меня бы в первый день сожрали, ещё много продержался. Вали! — Антон уворачивается от летящего в него бокала, и чуть ли не кубарем слетает с лестницы. Он бегом покидает этот проклятый дом, в котором тусил около года. Теперь двери там для него закрыты. Он уходит, пытается забрать друзей с собой, но те лишь отмахиваются. Он остаётся один. — Так вот, несколько лет всё было хорошо, Марк справлялся. Мне так казалось. — начинает свой рассказ Михаил. — Но это не так? — Нет, со временем, он начал напоминать свою мать, потух и только и делал что бухал, да нюхал, кажется, даже, колоться начал, на героин перешёл. Арсений присвистывает, понимая, что из такого просто так не уходят. — И что ты сделал? — приподнимается на месте Антон, предчувствуя что-то плохое. — Запихнул его в наркобольницу. — Михаил держится руками за голову, закрывая руками глаза. — Не помогло? — Нет, он сбегал оттуда постоянно, подкупал всех подряд, а когда мы его находили был на волосок от смерти, — глубокий вздох, — врачи дважды его с того света доставали. Антон протирает глаза, представлять, как именно сложилась жизнь его бывшего друга было тяжело. В голове начинают всплывать все возможные развития событий. [Что если бы я не ушёл? Был бы я жив? А уйди Марк со мной?] — И совсем ничего? — Нет, сдвиги были, он снова перешёл на что-то более лёгкое, меньше пил, на бизнес какой-то денег просил, но не выгорело. Но совсем так и не бросил. — Но год назад, что-то изменилось, верно? — вспоминает подробности недавнего разговора Антон. — Да, пришёл ко мне как-то, отец, говорит, нашёл крутую клинику, хочу лечиться. Я тогда так обрадовался. — лицо бизнесмена озаряет яркая, искренняя улыбка. Она настоящая, такое невозможно сыграть. Арсений только теперь понимает, ему и правда не плевать. Никогда не было, ни много лет назад, ни сейчас. Возможно он всегда думал, что так будет лучше, хотел привить характер, окунуть во взрослую, жестокую жизнь, хотел, чтобы его ребёнок нашел свой путь. Только вот, не счёл нужным хоть что-то контролировать, не смог понять, когда всё зашло слишком далеко. И сейчас вынужден расхлёбывать ошибки десятилетий. — Что за больница? — Частная клиника некого Иванова, какой-то новый подход к лечению зависимости.       Арсений осматривает соседние комнаты, все они чисты, как детские мечты, и лишь одна выбивается из общей картины. Большая, как впрочем и все остальные, она заполнена бутылками и разбросанной одеждой. Шкаф распахнут настежь, а из него аккуратно убегают джинсы, сползая с нижней полки. Пространство шкафа заполнено на треть.       На столе Арсений видит банки из-под известных всем студентам энергетиков. Ноутбука на месте нет, хотя толстенный слой пыли, обрисовывает явный квадратик, в котором он раньше стоял. Мусор в виде пачек сигарет и фантиков портят собой всю возможную красоту комнаты. Та, если как следует убраться, может показаться вашей заветной мечтой из пинтереста. Та самая, на которую вы смотрите со стекающей слюной и думаете, где взять столько денег? Марк этим вопросом в своей жизни не задавался. Призрак вылетает из комнаты, когда слышит топот шагов по лестнице, громких таких шагов, во всем доме теперь слышно. Нарушителем тишины оказывается Антон, который при виде Арсения выдыхает и перестаёт строить из себя великана. — Где ты был? — Антон оглядывается вокруг, — у нас есть адрес клиники, едем сейчас туда. — В комнате Марка грязнее чем на свалке. — Антон ухмыляется, кивая. — Он запрещал заходить в свою комнату всем, кроме друзей, любил этот беспорядок, чертёныш такой. — А ноутбук он тоже всегда с собой забирал? — складывает в голове картинку Арсений. Этот Марк кажется ему простым подростком со своими заскоками, такие бывают, даже в бедных семьях, тут же делу помогли наркотики и рок-н-ролл. Только вот злость и можно сказать, обида в голосе Антона. Его реакции на друга, кажется странной. — Думаю, Марк ушёл сам, собрал вещички и свалил. — делится мыслями Шаст. — А как он пропал? — они стоят за воротами, пока Антон вбивает нужный адрес в навигатор. — Не пришёл с пробежки, на которую ходил уже месяц. — Он ушёл туда с грудой вещей? — А ты думаешь кто-то смотрел? — Ну конечно. — больница оказывается недалеко, ребята пускаются в путь.       Арсений давно заметил, если можно сэкономить, Антон экономил, откладывал деньги, что не потратил с зарплаты за месяц в коробку, ел самые простые продукты, кино смотрел по-пиратски. Музыку слушал также. Казалось он бы и вторую работу себе бы нашёл, если бы первая не высасывала все соки, не давая и шанса изменять ей в другом месте. Арсений не знал в чём причина, но все чаще задумывался о том, чтобы по ночам подрабатывать в интернете, там не нужно лицо и голос. А писать и делать несложные заказы он сможет. Правда придётся пожертвовать своеобразным ночным трансом в обнимку с Антоном, что происходило всё чаще. Они не говорили об этом. Дружеский жест, не более.

***

      Больница, оформленная во всем знакомые белые цвета, больше напоминала психушку. В коридорах, связанные люди, громко кричали и пытались вырваться из крепких рук амбалов-медиков. Причем, стены были толстые, снаружи и даже из приёмной ничего услышать было нельзя. В этом аду из криков и угроз, стенаний и подкупа, действовала своеобразная, но четкая система. Каждый, словно кусочек большого пазла, точно знал свою цель и миссию, процедуры проходили словно по секундам, а непредвиденных ситуаций не происходило. Людям становилось легче, чеки с большим количеством нулей пополняли счёт, а отзывы обогащались новыми и новыми хвалебными воспеваниями личной методики профессора Иванова. Чуткого доктора с добрым сердцем.       На посту администратора, ребят ждал неожиданный сюрприз, и если Арсений его заметил не сразу, то Антон чуть ли в статую не превратился. Мощные руки, татуировки на кистях и дорогие часы. Рыжик перебирает бумаги, перебрасываясь фразами с другими сотрудниками центра. — Арс, ты же видишь его? — шепчет Антон, подходя ближе к стойке медленным шагом, словно кошка в засаде, присматриваясь. — Кого? — призрак словно юла, крутится из стороны в сторону, не понимая, что не так. — Парень из клуба. — Антон подскакивает прямо к нему, заглядывая в бездонные, карие глаза. Тот не выглядит удивлённым, скорее даже довольным, будто он знал, что так будет. — Здравствуйте, рад приветствовать вас в нашем центре имени Иванова. — наигранная улыбка. — Привет, — Антон кладет голову на руку, наклоняясь, — а я думал, ты — бармен, а ты — тут, надо же. — Я совмещаю, ищу в баре клиентов, помогаю людям так сказать, даю то, что им нужно. — Парень улыбается, скрывая за своей профессиональной, продажной улыбкой любые настоящие эмоции. [Я тоже так делал.] — И как? Нравится? — повторяет улыбку Антон — Да. Вы на консультацию? У вас назначено? [Сука, и что мне ему сказать???] — Нет, но думаю, Иванов захочет со мной поговорить. — Оууу, — тянет рыжик, — у нас так не принято, вам нужно записаться. — Так запиши, — Антон смотрит на свои часы, печатая закрытой рукой сообщение Арсению. «КАБИНЕТ» Арсений, не теряя времени, заглядывает в компьютер парня, влезая, в него своими профессиональными ручками. Пара щелчков мыши и готово. 108. Краем уха Арсений слышит, как ругается Антон, а потом ощущает, как тот хватает его невидимую руку и бежит прямиком ко входу на лестницу, не слушая крики рыжика. [Иди на хуй] — Ваууу — тянет Арс, радуясь движухе и тому, что призраки не устают. Полицейские правда тоже не сильно. — Но мы же из полиции, нельзя было так сказать? — Он работает в баре, думаешь, скажи я тому парню, что я крыса, меня ещё раз туда пустят? — Ну да, туплю. — Ты же узнал номер кабинета, там мы уже представимся и будем молиться, что администратору этого не расскажут. — Ага, 108.       Полицейские идут по длинному коридору, избегая столкновения с людьми, порой слишком сильно смахивающих на уголовников. И да, Арсений официально считает себя полицейским, и пускай видения тонко намекают на его причастность к театру, Арсу не нравится его прошлая жизнь. Кажется, он был не самым хорошим человеком, приносил людям одни неприятности, отталкивал от себя, разбивал сердца. Сейчас же, вместе с Антоном, он чувствует себя нужным, нет, он не решает суперсложные задачки, как Шерлок Холмс, работа в полиции гораздо скучнее, но он полезен, он нужен, он чувствует себя таковым, так что теперь он самопровозглашённый Генерал-Майор — Арсений Шастун. Ну да, спер фамилию, и что, будто вы так не делали? — Девяносто пять, девяносто шесть, мы почти у цели.       Засмотревшись на таблички, Антон всё же врезается в парня и тут же пытается отстраниться, но ему не позволяют. Кто-то крепкий зажимает парня в своих объятьях, что-то громко причитая. Арсений с распахнутыми глазами смотрит на этого огромного Мишку, который так….. радостно? Да, именно радостно, заточил полицейского в своих объятьях. Смотрит и не понимает спасать его или поздравить. — Шаст, я так рад тебя видеть, так рад!!! — наконец слышит Антон человеческие слова, тут же понимая, кто стоит перед ним. — Макар? Макар! — теперь пришла очередь Мишки спасаться от крепкого сжимания ребр. — Ты как тут? Сколько же мы не виделись? — Да как ты из Байкеров ушёл, так и не виделись. — молодая медсестра стоит рядом, смотря на часы, явно ожидая момента, когда Макара нужно будет тащить в очередной кабинет. — Точно-точно. Ну как ты? Что ты? Зачем ты? — Арсений видит этот блеск в лесной зелени, видит, как парень не может сдержать улыбку, как смотрит словно на кумира, как все проблемы мироздания покидают этот маленький островок, оставляя парня наедине со своим другом.       Арсений видит и не чувствует никакой ревности, да и не может её быть. Этот взгляд такой дружеский, такой бесподтекстный, невинный, что любому, кто увидит здесь, что-то большее, чем любовь дружбы, должен почувствовать себя настоящим идиотом. Идиотом, неспособным понимать людей, кем-то для кого ревность - обыденность, способ покричать, что-то не требующее адекватных причин. — Да вот, лечусь. Практически в норме. А ты как? Вроде же давно в завязке. — Макар хмуриться, — случилось что? — Нет, не переживай, — Антон сжимает плечо друга в неком подтверждении своих слов. — Марка ищу, говорят здесь видали. — Марка? Не думал, что ты, и захочешь его искать. Видно что-то уж очень важное. — Как всегда в точку. — грустно подтверждает Антон. — Ну, я давно с ним лично не общался, но вот слухи некоторые имеются. Интересует? — Мишка подмигивает, подтрунивая над другом. — Ты всё ещё лучший! Парни расходятся, оставляя друг другу номера телефонов и договоренность встретиться в баре вечером. [Я так сопьюсь]