Призрак

— Да где же этот Петухов недоделанный? — по пятому кругу обходит коридор Антон, силясь найти уже этот проклятый кабинет. Только вот между 107 и 109 заветных цифр нет. [Это прикол какой-то?] — Он — Иванов. — поправляет Арсений, на автомате следуя за Антоном. — Да хоть Огурцов, только найди мне его! — возводит руки к небу Антон. — Нас же скоро выпрут отсюда! И хорошо, если просто охрана, а не мои коллеги приедут. Антон становится по середине коридора и не пытаясь отойти, позволив медсестрам и врачам спокойно выполнять свою работу. Те смотрят на них, словно на первых врагов человечества, но упорно молчат, глотая матерные слова и ругательные конструкции, коих в таком прекрасном месте знают чуть ли не больше, чем в тюрьме. — Почему они молчат? — не понимает Арс, махая руками у безразличного лица, проходящей рядом с ним девушки. — Не знаю. — пожимает плечами Антон, резко оборачиваясь на голос позади. — Вам помочь? — Антон запинается своей, как считает Арсений, прекрасной ногой, за стойку рядом, чуть ли, не валясь на мужчину средних лет, но с завидной лысиной. Седые, оставшиеся волосы, напоминают Айболита, а очки с тонкой оправой, лишь сильнее укрепляют этот образ. Только вот, сильные венистые руки позади, надёжно обхватывают талию полицейского, крепко сжимая, не давая упасть. Щеки Антона покрываются легким румянцем. Благо он стоит спиной. — Кто вы? — голос может и звучал грозно, может несколько работников рядом и вздрогнули, и отвели взгляд, стремясь ускориться, может прямая спина и холодный взгляд и вгоняли в ужас. Только вот у Антона опыт работы в органах с не самыми культурными личностями этой планеты, у Антона в голове только крепкие руки и надёжная поддержка, у Антона мурашки по всему телу, Антону всё равно. — Полиция. — вот так просто, никакого вам пафоса и тыканья удостоверения в лицо. [Старею] — Вы? Полиция? — презрительный взгляд проходится по Антону, оценивая его с головы до ног, особенно долго задерживаясь на старых кедах, уже серого цвета. [Новые что ли купить?] Арсений, под этим взглядом, весь приподнимается, расправляется весь. Слегка выпячивает грудь вперед и складывает руки на груди, всем своим видом не показывая, как он сосредоточен и как ему не важен никто кроме него самого. Ну и может чуток Антона. — Так точно! — Ну вы скорее из психушки сбежали, да ещё и сами с собой разговариваете. — усмехается мужчина напротив. Антон молча протягивает ему удостоверение, не позволяя дотронуться чужим рукам. [Я скоро с собой справку о дееспособности буду носить, честное слово] — Так лучше? — Честно говоря, нет. Но кто я такой, чтобы отказывать нашим добропорядочным органам правопорядка, правда? — мужчина гаденько улыбается, смотря на парня. Они шли к кабинету доктора, по запутанным коридорам, петляющим в разные стороны. Иванов шёл уверенно, успевая покрикивать на нерасторопных медсестер и чинно улыбаться особенно богатым клиентам. Он словно волшебный доктор, успевал обратить своё внимание на всё и всех вокруг. Видимо именно эти качества помогли ему понять, что Антон не вписывается в картинку этого — больничного мира.       Кабинет Иванова неожиданно совсем не похож на кабинет в государственных поликлиниках. Он весь, словно превозносит в себе стиль хай-тек. Яркий, контрастно-коричневый на белом фоне угол для владельца, примагничивает к себе взгляд с первых секунд. В комнате творит чистота и тишина, лишь темные четырёхугольные часы, замудрённой формы, наполняют комнату размеренным тиканьем. Мягкие, что видно без единого прикосновения, большие кресла. [Сука, на колесиках] На стенах нет старческих грамот, зато зеркало красуется чуть ли не на полстены, делая комнату ещё больше, чем она есть на самом деле. Антону конкретно некомфортно, ведь Арсения он не видит, но ощущает, как тот восторженно замирает на входе, как обрывисто дышит, кружась, и разглядывая комнату, чуть ли, не визжа от восторга. — Антон! Антон! Тут так клёво, я хочу тут жить, Антон! — парень сейчас сильнее всего похож на юлу, запущенную ребёнком, сдерживать улыбку кажется невероятно сложным. — Нук-с? — мужчина присаживается на кресло, так же, как и Арсений, Антон же остаётся стоять. [Если я сяду на это божество, то точно останусь тут жить] — Не могли бы вы представиться? — Антон до сих пор не знает имени мужчины, что правда волнует его в самую последнюю очередь. — Илья Аристархович Иванов. — гордо произносит доктор, пока на фоне бурчит Арсений. — Компьютер клёвый, не то, что у тебя, столько крутых игр можно было бы скачать, а вот эту штуку я бы убрал. — Арсений тыкает на маятник Ньютона, что находится в неподвижном положении. — Не модно уже.       Арсений присаживается совсем рядом с ним, аккуратно тыкая пальцами, пытаясь начать движение. Ну как аккуратно? Это понятие длится не больше нескольких секунд. Ведь когда у Арса не получается что-то с первой попытки, он начинает злиться и размахивать своими лапами на весь кабинет. Благо задеть ничего не сможет. [Наверное…] — Какими судьбами? Решили у нас подлечиться, вам нужно. — две пары глаз резко уставляются на доктора, желая если не прожечь на смерть, то хотя бы покалечить. — Что вы имеете в виду? — Антон стоит, практически нависает над Ивановым, только вот, тот смотрит так, будто выше всего мира. Будто он стоит на Эвересте и рассматривает мелких таракашек внизу, думая наступить ли на них подошвой своих ботинок или, так уж и быть, помиловать. — Ну что же Вы, голубчик? — мужчина снимает очки, протирая их подолом белого медицинского халата. Образ Айболита рассеивается и даже больше не думает вернуться обратно в голову. — Думаете, я за столько лет работы не научился понимать зависим человек или нет? — Я не зависим, вы ошиблись. Иванов тихо смеётся и его смех волнами расходится по всему кабинету, будто волны во время шторма, пока ещё небольшие, но опасные — смертельные. — Если вы думаете, что бросили, то поверьте мне, бывших не бывает. —Иванов смотрит в глаза, они карие, кажется с золотым отливом. Тягучие, словно мёд, заставляют тонуть в себе, не отпускают. Антон не может отвести взгляд, Антон кажется и пошевелиться не может, все плывёт, картинки кружатся, хочется прилечь, или хотя бы присесть. Улыбка на лице врача уже похожа на оскал хищника, что видит, как мечется жертва, загоняет сама себя в тупик, как зверь бьётся об стекло, желая о невозможном спасении. [Чтооооо…..]       Все прекращается так же быстро, как и началось. Арсений, который не понимает, что происходит, загораживает парня собой, закрывая от хищного взгляда, защищая, словно стена. Антон вздрагивает, но приходит в себя. Он видит уже не смерть от шторма, а тихие, ласкающие волны, что мягко обволакивают ступни, слегка щекоча. Голубые глаза Арсения, словно необычайно чистое небо после затяжного дождя — долгожданное чудо. Они не давят, они накрывают лёгким пледом, и уходят, позволяя насладиться замешательством на чужом лице.       Иванов чуть ли рот не открывает, понимая, что Антон не в его власти, взгляд мечется по всему кабинету, а руки начинают дрожать. Что пошло не так? Что? Кажется, мужчина близок к панической атаке. Только вот Антон с Арсением понимают примерно ничего. Что-то случилось, что-то за гранью их понимания. — Так что? — хриплый голос дрожит. — Помощь нужна? Антон чувствует, как уверенность возвращается, как зловещая улыбка уже на его губах, о да, он здесь коп. [Да, детка] — Хотим послушать про вашего пациента, Марка. — Антон садится на кресло, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку, практически скуля. [Какой кайф!] — Помните такого? — Конечно, конечно. — не желая сидеть спокойно, Иванов начинает постукивать ручкой по столу, нервно теребить рукава и петлять взглядом по всей комнате. — хороший пациент, мы его вылечили, год уж прошёл, или около того. — И как давно вы его видели? — Арсений возвращается к попыткам включить пресловутый «Вечный двигатель». — Как он ушёл, так и не видел. — Шастун слегка наклоняет голову, пытаясь заглянуть в глаза, но Иванов не даёт, он кажется готов их закрыть, лишь бы не пересекаться взглядом с полицейским. [Врем, голубчик, ясно] — Вы уверены? — Антон встаёт, готовясь покинуть кабинет, тут ловить нечего, Иванов может и поплыл немного, но сказать что-то — точно не скажет. — Конечно. [Уходить, так красиво!] Антон встаёт у двери, приоткрывая её, будто хочет уйти, но тут же оборачивается, фокусируя свой взгляд на шариках в руках Арсения. — Красивая игрушка. — Иванов тоже смотрит на неё и словно по сигналу, у Арсения всё же получается, маятник дергается, механизм приводится в движение, начиная свой путь. Лицо врача Антон навсегда запечатлевает в своей памяти, откладывая в папку «Достать при плохом настроении». Арсений откровенно ржёт. Они покидают кабинет, давая друг другу пять в коридоре. Улыбку призрака Антон отправляет в ту же папку, даже не пытаясь врать себе в своей голове.       К удивлению Арсения, они покидают клинику довольно просто, никакого петляния по коридорам и вечного бубнежа Антона, хотя кто бы говорил. Шастун, словно по внутренней карте, отводит его точно на первый этаж, и лишь там подходит к стенду с планом пожарной эвакуации, чтобы найти чёрный выход и не попасть на глаза тому бармену.

***

      В планах у ребят отдых перед вечерней попойкой. Когда такое вообще было, чтобы днём, не в выходной, можно было сидеть на диване у телевизора и зомбированно наблюдать, за лицемерием только вышедших замуж девушек? Антон громко комментирует всё, что происходит на экране, размахивая руками так активно, что Арсению приходится отсесть на самый конец дивана, дабы не быть повторно убитым ударом тяжёлой, профессиональной руки. Благо Антона не посадят, у призраков нет тюрьмы, но Антону будет неприятно. Да и куда идти убитому Призраку? На второй круг? А может на третий? Арсений рассуждает о всякой чуши, уходя в собственные мысли, не замечая всего, что происходит на экране. До определенного момента. Пока одной из дам торжественно не даруют большое серебряное кольцо с драгоценным камнем. Оператор берёт его крупным планом, и Арсений залипает. Он слегка поворачивает голову вбок, силясь рассмотреть каждую деталь данного украшения.       В голове мелькают образы, а перед глазами резко меняется картинка. Вот он уже и не на уютном диване, где-то в центре города, а рядом с постелью маленького мальчика. Тот лежит в милой пижаме с верблюдиками и милой улыбкой на лице. Красивая шатенка рядом с ним нежно накрывает того одеялом, слегка щекоча. Мальчик весело смеётся, тряся своей темной макушкой, непослушных волос. Арсений подходит ближе, дабы расслышать, что говорят эти двое и понимает! Это он! Совсем маленький, лет шесть, лежит сейчас в кровати, пока ему на ушко шепчут что-то смешное. Маленький Арсений громко смеётся, сверкая своими абсолютно бодрыми глазами, что ни на мгновение не отрываются от образа матери. Матери? Это его мама? — Такая красивая! — Мама, а где же мой подарок? — Арсений подаёт свой, совсем еще юный, звонкий, голосок, слегка похлопывая в ладоши от нетерпения. — Конечно, милый. — она так мягко улыбается, что взрослый Арсений готов молиться на эту женщину. — Он у меня здесь. В кармане хлопкового халата оказывается синяя бархатная коробочка, оба Арсения не могут отвести взгляд. Мама ложится рядом с сыном, облокачиваясь на спинку кровати, чтобы мальчику было удобнее всё рассмотреть. — В нашей семье старшему ребёнку передаётся вот это. — коробочка приоткрывается, даруя зрителям вид на массивное, серебряное кольцо с надписью remember. — Ровно на седьмой день рождения. Маленький Арсений осторожно берет в руки украшение, желая его получше рассмотреть. Оно такое массивное по сравнению с ручкой ребенка, и совершенно точно слишком большое для любого из детских пальцев. — Обещай хранить его до тех пор, пока не сможешь надеть на себя. А потом носить, не снимая. — Конечно. — для мальчика это кажется очень простой просьбой, кто же откажется носить такую красоту? Взрослый же Арсений рассматривает свои пальцы, голые пальцы. — Не сдержал. — Однажды оно поможет тебе, принесёт щедрый подарок, к которому ты уже будешь готов, хоть сам об этом и не знаешь. — женщина поворачивает голову, смотря прямо на призрака, в самые глаза. — Ты видишь меня? — Ты ещё не понял, но оно уже тебе помогает. Просто прими это. — Но как? — Арсений подлетает к ней, только вот женщина уже на него не смотрит, она ласково гладит мальчугана по голове, тихо нашёптывая усыпляющие слова. Картинка вновь начинает меняться, Арсений уже может расслышать голос Антона, за занавесом видения. Он не хочет уходить отсюда, но должен. Здесь его семья, а там лишь смерть. Неизвестность. — Прощай, Арсений! — слышит он на грани слышимости тихий шёпот матери. И вот родной диван, и родной Антон, что громко возмущается, что самая адекватная девушка заняла лишь третье место, вместо призового. Да как они посмели! Шастун поворачивает голову на Арсения, не слыша его бубнежа в ответ. — Всё хорошо? — мужчина поправляет сбившиюся чёлку и взгляд призрака падает прямо на его длинные тонкие пальцы. С кольцами. С его кольцом. Арсений подскакивает на месте, хватая парня за руку, и смотрит, как умалишенный на безымянный палец. — Откуда оно у тебя?

***

      Парни сидят на кухне, положив руку Антона на середину стола. Они рассматривают её словно второе чудо света, как что-то чего быть не должно, но вот оно, есть. И по словам Антона, есть уже очень давно, есть, всё то время, которое Арсений гуляет по городу в образе невидимки. И как это, скажите понимать? — Оно лежало на обочине, а я не мог пройти мимо, вот и подобрал. — Антон трёт шею, в извиняющемся жесте, ему правда неловко, что так получилось. Получается он украл кольцо у мертвого, но человека. — Значит я его потерял? — Ну ты мог высунуть руку из окна, вот оно и слетело. — Арсений аккуратно тянет пальцы к кольцу, но то неприятно бьётся током, не давая себя потрогать. — Оно не хочет меня. — обиженно надувает щёки Арсений, хмурясь. — Ну оно же не твоя девушка, чтобы тебя хотеть. К тому же если у него есть характер, то ему точно нравится, что у меня на пальцах для него есть друзья. — радостно лыбится, казалось бы, друг. На что Арсений лишь сильнее хмурится, превращаясь в чёрную тучку. [Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь] — Ладно тебе, Винни, может его нужно просто снять? И тогда оно радостно примет тебя обратно. — вся хмурость мгновенно исчезает, передавая эстафету радостному ожиданию. [Точно ребёнок] Антон одним резким движением снимает кольцо. Только вот эффект не тот, которого они ждали, совсем нет.

***

      Темнота, словно комната под лестницей, без единого окна. Словно норка в старой стене, докуда не добирается солнечный свет. Словно норка крота. Тихо, пусто, одиноко. Нет выхода. Снова. Арсений находит стену, прижимаясь к ней лбом. Холодно. — Сука. — совсем тихо. — Сука! — голос набирает громкость, переходя на крик, — Сука!!! Почему???Почему, я!!?? Руки яростно избивают стену, словно в попытке пробить себе выход на свет. Только вот он не чувствует. Ничего не чувствует, костяшки не сбиваются в кровь, а руки не болят от сильных ударов, даже голова, что так же ударяется об стену, не получает ни единого синяка. — Почему??? — голос охрип. Арсений подавленно скатывается по стене на холодный пол, закрывая глаза руками. Слёзы брызжут из глаз, но Арсений, словно в трансе не ощущает и этого тоже. Лишь одна мысль мелькает в голове. Лишь желание покинуть это место заполняет каждую клеточку его тела. Смысл нежизни обретается так явно, что хочется скулить. Ничего. Арсений не чувствует ничего. Ни холода, ни темноты. Ни себя. . . . . . — Арс, Арс! — Голос Антона разрывает пространство, наполняет всё вокруг светом. Теплые объятья, заполняют Арсения заново. Он может открыть глаза, чтобы утонуть в зелени глаз напротив, чтобы понять, Антон надел кольцо обратно, и больше никогда его не снимет. В прошлый раз Арсений пропал точно так же.