Призрак

      «Их стало больше!» — первое, о чём думает Арсений, вновь замечая стайку призраков, что стоят посередине коридора, шепча что-то совсем не слышно. Они были всегда, встречались в любом месте этого мира. Но такие нелюдимые, молчаливые, они словно отпустили жизнь, они уже не с ней. Им всё равно на её ритм и жестокость, кто кого убивает, насилует, обкрадывает. Им нет до этого дела. И если они что и видели, то сразу выкинули из головы, не желая делиться. Арсений пытался подходить, здороваться, расспрашивать, но получал лишь гневный шёпот в свою сторону и презрительные взгляды.       В участке, как всегда шумно, все шныряют туда-сюда, активно закрывая отчётность перед концом месяца, и слухами о глобальной проверке. Она может всех и не коснётся, но точно знать, никто не знает. Призраков же больше. Больше и всё. Они приходят, косятся на Арсения и уходят, сменяясь другими. Что вообще происходит? В полиции какое-то паломничество открылось? Он пропустил какие-то глобальные новости? Есть какой-то канал для призраков, ну или газета? Нет? Зря. Все новости передаются исключительно по радио. Сарафанному. Никак иначе. Вот и этот, новый призрак нашёл его, наверное, точно так же. — Арсений! — на него налетает маленький ураганчик, заставляя пошатнуться, но не упасть. Он скачет вокруг него, радостно щебеча, о том, как сложно его найти и как он рад встрече. — Подожди, кто ты и откуда ты меня знаешь? — хватает Арсений пацана за плечи, дабы остановить и иметь возможность рассмотреть и поговорить. Этот призрак совсем юн. По крайней мере, умер он рано, слишком рано. Ему всего лет двенадцать, тощий и юркий, с тёмной макушкой, он носится словно ураган и совсем не разбирает дороги. Пластыри на ноге, оставшиеся от ещё живого образа, подсказывают, что при жизни он сшибал, всё во что можно врезаться, и всё, во что нельзя. — Тебя все знают, ты КРУТОЙ! — визжит мелкий, сжимая мужчину в крепком захвате, таком, что, кажется, можно услышать хруст костей и умереть от удушения. А, нет, он же мертв, тогда всё в порядке. Из-за двери вбегает ошалевший Сергей, тяжело дыша, тоже никак жизнь не отпустит, не устал же ни на каплю. — Мелкий засранец, ты куда опять ускакал? — злится мужчина, замечая Арсения только сейчас. — О, привет, Арс, давно не виделись! — Привет, Серый. А кто это? — кивком головы указывает он на своего юного фаната. — Это Толик и Толик меня достал! — бровки совсем юного призрака становятся домиком, и он обиженно складывает руки на груди. — Я не Толик, я Анатолий, я уже большой! — громко говорит парень, злобно притопывая ножкой, и Арсений просто не может с этого не умилиться. [Ну что за прелесть!] — Второго факта о тебе это не отменяет! Куда ты опять удрал? — Сергей словно отец этого неугомонного создания, отчитывая его тоном а-ля «Я тут главный, а ты слушай!» — Хотел на Арсения посмотреть. — продолжает хмуриться парень, ещё ближе подходя к Арсу, словно прячась за его спину. — Но почему со мной? — Арсений искренне не понимает, что происходит, он же просто шёл в кабинет, обогнав Антона, и думая, подождать его уже внутри, когда был вынужденно остановлен. — Серьёзно? Арс, ты до сих пор не понял? Да ты звезда! — Арс хмурится, пока Серёжа лыбится от уха до уха. — Правду тебе говорю, у нас те, кому особо заняться не чем уже экскурсии на тебя водят. Показать какой ты практически живой, и с человеком болтаешь, и в интернете сидишь, молодец какой. Ты ещё не понял, что ли? Ах, вот оно что, а он гадал, голову ломал, а всё банально как снег в январе. Ну конечно, призрак, которого может потрогать и послушать живой человек, кто не впечатлится? Хотя, по скромному мнению, Арса, это именно Антон такой невероятно необычный, а не он, но у каждого своё мнение. — А Анатолий откуда? — решает задать, пожалуй, самый интересующий его вопрос. — Да вот, пакостничал везде понемногу, решил его под своё крыло взять, мелкий же ещё, лет пять назад умер, а никак не успокоится. Правда, получается пока не очень. Учитель бы из меня не получился, да и дети сейчас пошли, не то, что в наше время. — тяжко вздыхает призрак, поддаваясь ностальгии. — Что корона наставника на плечи давит? — усмехается Арс такому выбору времяпрепровождения своего, можно сказать, друга. — Есть немного. — тяжёлый вздох и опущенные в пол глаза. — Хотя! В глазах напротив загорается огонёк и Арсению он категорически не нравится, он уже предчувствует подвох. — Посиди с ним ты пару деньков, а я отдохну, как тебе план? — Арсений расширяет глаза от такой возможности скрасить свои и так загруженные будни. — Да! Ура! — подпрыгивает пацан, взлетая чуть ли не до потолка. — Спасибо, дядя Серёжа.       И улыбается, будто только что исполнили его самую заветную мечту. Ну и как тут откажешь? Хотя и шансов-то нет. Пока Арсений залипает на юного Анатолия, Серёжа исчезает в стенах здания, проходя насквозь. Вроде и догнать хочется, но и разочаровывать этого, ещё ребёнка не хочется, хочется стать хорошим наставником, помочь кому-то после смерти. В конце концов, вдруг – это смысл всей его (не) жизни. Антон застаёт Арса в странном положении, его руки словно прижаты к туловищу невидимой силой, а сам он, улыбаясь, смотрит куда-то вперед, вполне осмысленно. Антон там ничего не видит. — Арс? Всё хорошо? — интересуется он и в голосе слышно нескрываемое волнение. — Да, конечно. — Арсений смотрит на него своими океанами, и в них плещется радость вперемешку с сомнением. — Вот познакомился с Анатолием, Серёжа попросил за ним присмотреть немного, пока он занят. Глаза полицейского вновь проходят по помещению вокруг себя, силясь найти хоть какой-то определительный знак. Но нет, Анатолия видеть ему не дано. В глубине души вспыхивают первые огоньки ревности. Но даже оценить внешность, для установления уровня опасности его положения не может. Толя может быть, и блондином с голубыми глазами, и стариком, с седыми патлами. И как понять? Серёжа этот ещё. Попросил он видите ли… Попросил… Стоп. — А зачем тебе смотреть за призраком? — не понимает парень. — Ну он просто мелкий ещё, лет двенадцать, наверное. — Арсений переводит взгляд на всё так же улыбающегося мальчишку, который бегает вокруг Антона, рассматривая. — Сколько тебе лет? — Одиннадцать с половиной. — важно замечает тот, кладя руку на плечо полицейскому. У Антона по коже бегут мурашки, спину обдаёт холодком. — Одиннадцать. — повторяет Арсений, слыша недовольный цик в свою сторону, за не точно указанный возраст. — Даже если он ещё ребенок, — в голове проносится мысль о неправильности жизни, в которой гибнут дети. — Он же призрак, зачем за ним следить? Арсений задумывается на мгновение. А действительно, зачем? Он никому не навредит, ему никто не навредит, а мир слишком интересен, чтобы запирать ребёнка в полицейском участке без единого развлечения. — Не знаю. — честно, — но он ненадолго, Серёжа просто немного устал. — Ладно. — вздыхает Антон. — Нам нужно ещё с нашим дурдомом разобраться. — Конечно. — троица следует в кабинет оперов, дабы придумать, а что собственно делать дальше.

*Несколько часов до этого*

      Антон вслушивается в тихий шёпот в трубке, понимая, что вот сейчас возможно он потеряет Анну и тогда всё пойдёт по одному очень неприятному месту. Он срывается с места, не объясняя ничего остальным, слишком мало времени, слишком большая ответственность. Он знает, что Арсений тут же побежит за ним, возможно и Дима тоже, но не факт. Он так же нужен здесь, это их общее дело. Странно, так почему Антон чувствует такую сильную ответственность только на себе? Потому что давно не ввязывался во что-то серьёзное? Потому что обещал Арсу? Потому что знает, что не сможет спать, если из-за него погибнет невинный человек? [Всё и сразу]       К машине они с призраком добегают одновременно, педаль в пол и визг колес, они мчат по ночным улицам города. Антон радуется, что от парка гораздо ближе чем от собственного дома, он молится про себя, прося машину ехать быстрей, а маньяку действовать медленней. — Что такое? — спустя мгновения тишины и собранного ведения машины, вопрошает Арсений, желая знать к чему готовиться. — У Анны за дверью, судя по всему, наш маньяк, она не уверена, но по очертаниям похож, да и шарится за её дверью в ночи. — Ахуеть, а что так можно было? — переваривает информацию Арсений, он почему-то сразу думает, что они сейчас его схватят и всё, конец делу, но потихоньку и печальные финалы заползают в голову. — А почему мы не поставили ей охрану? — Потому что, людей нет – раз, он не должен был знать её адрес – два, ну и идиоты – три. — хмурится мужчина, выжимая из своей малышки невероятную скорость. [Как бы не развалилась по дороге] — Тогда откуда у него адрес? — Арсений перебирает в голове варианты поиска адреса неизвестного ему человека и в голову почему-то ничего не приходит. — Может у неё на работе узнал, он же видел откуда она выходила. — так же мучается этим вопросом полицейский. — Хотя там выходной вчера был, я гуглил. — Антон. — доходит до Арса. — Мы идиоты. — Ну допустим это я и так знаю. — У неё же с собой по-любому паспорт был, а там прописка. — где-то глубоко в душе он рад, что хоть до чего-то догадался сам. — Да нет, Арс, она на съёмной живёт, а прописана вообще в другом городе. Арсений тускнеет, ну вот, опять он возомнил себя Шерлоком и всё мимо. Хотя история с маньяком в такси, это же так банально и так гениально одновременно. А так хочется помочь, воскликнуть «Элементарно!» в самый напряжённый момент, спасти дело, поймать убийцу. — Арс. — ладонь парня ложится на его колено, аккуратно сжимая в поддерживающем жесте, понимая с полуслова, полужеста. — Не переживай, ты очень помогаешь мне во всех делах, Но Шерлоков не бывает, ошибки – это часть нашей жизни, нужно просто смириться и жить дальше. А то что говоришь ты, даже не ошибка, мы просто обсуждаем дело, делаем предположения, и чем их больше, тем больше шансов найти нужные. Арсений смотрит в этот хвойный лес в пасмурную погоду, он видит в нём переживания, и невероятное желание помочь, утешить. И кто он такой, чтобы заставлять своего Антона переживать ещё и за него, непутёвого призрака. — Спасибо. — порывисто, от чистого сердца и только для этих сияющих глаз. [За всё и навсегда!] — Арс, а я тут заметил. Ты же меняешься, да? — о чём бы не говорить, лишь бы не молчать. — В смысле? — осматривает себя Арсений. Вроде всё на месте, всё та же одежда, которую он уже ненавидит, всё те же руки и ноги, и причёска. — У тебя словно мешки под глазами появились, да и сам ты выглядишь усталым, хотя не должен уставать. Но ты устаешь, иногда. Не всегда. — не знает, как сформулировать парень, но пытается. Арсений не подводит, понимая. — Ах, это. Да я тоже заметил. Но это скорее от эмоций, чем от физических нагрузок. – размышляет он вслух. — Когда я бежал по парку, я не устал, но, когда тебе было плохо и я пытался тебя догнать, дыхалка дала сбой. — Точно, я помню это. — подтверждает Антон. — Но тогда я очень сильно переживал за тебя, меня эмоции переполняли через край. Наверняка дело в этом, я ведь призрак, эфемерное, я сам словно эмоция. Вот порой и устаю. [Порой жизнь бывает логичной]

***

Подъезд, ступеньки, несколько пролётов, всё выше и выше. Прямо к заветной двери. Антон дергает за ручку, но та не поддаётся, оставаясь защитой для тонкой двери. Антон стучит громко, нервы напряжены до предела, сердце стучит где-то у самого горла, а мысли путаются. — Антон. — тянет Арсений его на себя, указывая на тёмно-освещённую стену напротив нужной им. Огромная, кровавая надпись вьётся по всей стене, переходя на дверь, неровным почерком рассекает пространство. Или же это лишь подсознание играет с ними в шутку, а на стене лишь краска. «Бойтесь Бога и воздавайте хвалу ему, ибо приближается час суда его» — Что это? — хрипит Антон, понимая, что именно за этим и пришёл маньяк. Это предупреждение, угроза, обещание. — Святая инквизиция. — только и вздыхает Арсений, не зная откуда это берётся в его голове.       Дверь, скрипя, отворяется, разбивая тишину подъезда и долгую паузу в разговоре. Анна, вся словно клубок нервов, дерганная и напряжённая, стоит на пороге, вытирая рукавом слезы на своих щеках. Она ещё никогда так не боялась, даже тогда, в подвале в ней играл адреналин и яркое, как солнце, желание выжить. Сейчас же она никак не могла себе помочь, лишь сидела сжавшись в самом дальнем углу квартиры, вся обратившись в слух. Она слышала шум и топот тяжёлых шагов, слышала, как они удаляются, отходя от её двери все дальше, но не могла заставить себя подняться и посмотреть в глазок. Никогда не смотрит в интернете какие ужасы можно сделать с глазком: как в них стреляют, засовывают спицы, пальцы, ножи. Или то, как смотря в глазок, ты рискуешь увидеть чужой глаз, в ответ, смотрящий на тебя или подвешенную отрубленную голову.* Дрожь по телу, всё больше слёз, и как же хочется, вновь стать маленькой девочкой и спрятаться в крепких объятьях отца. Но нет, она лишь сильнее сжимается, слушая уже нагнетающую тишину. — Я услышала ваш голос, Антон. — тихо шипит она, отворяя дверь в вежливом жесте, приглашая зайти. — Думаю, вам лучше собрать вещи и поехать с нами в отдел. — спать на заднем сиденье машины, становится чем-то привычным.

*Вперёд во времени*

      Девушку уложили спать на импровизированную кровать, составленную из нескольких табуреток и мягкого кресла Димы. Накрытая чей-то курткой, она забылась в тревожном, без сновидений сне. На часах около пяти утра, а участок вновь оживает. Шеминов всё так же кричит, но уже на то, как это Антон такое не предвидел, и распоряжается о постоянном дежурстве рядом с девушкой. Назначить что-то нормальное, с постоянным конвоем ему не хватит людей, но сменять нескольких оперов, включая Диму и Антона он вполне может. — Нам бы конспиративную квартиру. — тихонько заговаривает Антон и слышит в ответ лишь тяжёлый вдох. — Риск большой. А на живца ловить этого ублюдка я не хочу, да и девушка не готова. — Да я понимаю, понимаю, но ты же знаешь, из нормальных у нас только те, где всякие приезжие шишки живут. За остальными же никто не следит и там срач неописуемый. — мужчина упирается руками себе в голову, раздумывая. — Ладно пусть пока тут побудет, я придумаю что-то. Выходя из кабинета Антон видит, как Стас звонит кому-то со служебного телефона.

***

Новоиспеченная троица обнаруживает в кабинете уже не спящую, укутанную в куртку Анну, что рассматривает кабинет, не имея возможности как-то себя развлечь. Толик радостно плюхается рядом с ней на стул напротив стола, пока Антон разгребает новые кучи папок и документов. — Скучно тут у вас. — он оглядывается. — Даже посмеяться не с кого. Арсений непонятливо хмурится. — Что это значит? — Антон приподнимает бровь, но тут же уходит в глубь документного хауса, понимая, что теперь Арсений может болтать не только с ним. [Непривычно, но не сказать, что неприятно, только если совсем чуть-чуть] — Ну вот смотри. Мальчик рассматривает стол, на котором, помимо всего прочего, лежит разряженный телефон девушки, он проводит по нему рукой и кивает в сторону девушки. Та хмурится и начинает разглядывать стол. — А вы не видели мой телефон, на стол вроде ложила? — подаёт она хриплый ото сна голос. У Арсения сейчас сдвиг по фазе произойдёт. Антон рассматривает стол рядом с девушкой, бегая по нему глазами, и если Арсений не сошёл с ума, не видит там телефона. Хотя вот же он, на самом видном месте! — Нет, упал может. — Антон заглядывает под стол, под звонкий смех мальчика и округлые глаза Арсения. — Антон, вот же он. — Арсений тычет прямо в него, но Антон словно не слышит, разглядывает пол под столом, на наличие пропажи. — Толя, прекрати! — но тот лишь рассматривает полные непониманием лица окружающих и смеётся всё сильнее. — Анатолий! — металл звучит в его крике, строгие нотки прошибают парня и тот вздыхая, вновь проводит руками, возвращая все обратно. — А вот же он. — радостно вскрикивает девушка, беря его в руки. Прямо с его первоначального места. Пока в голове Арсения крутится одна мысль. — Серёжа! — кричит он громко в пространство, и оказывается прав. Сергей оказывается прямо перед его глазами, выплывая из стены. Он говорил, что услышит и услышал. Как же много он не знал в этом мире. — Чего? — Антон поглядывает на их компашку одним взглядом, жалея лишь о том, что не может задать вопрос открыто. Но и успокаивающей улыбки хватает, чтобы расслабиться. [Это же Арс] — Серёжа, что это он за магию творит тут? — Арсений не напуган, Арсений в предвкушении интересного. Он вот так не может. И наконец понимает, почему ему нужен присмотр. — Да не магия это, это – дымка. Люди смотрят, а не видят. Никогда при жизни не замечал? Так вот это она. — Серёжа беспечен, словно это само собой разумеющаяся вещь. Хотя… — А я так могу? — в глазах озорные огоньки, он над Кириллом поприкалывался бы, да и над другими. Зловещий взгляд на Антона, ну а что? — Нет, ни ты, ни я, это фишка детей, да и то, только особо озорных, тех кто и при жизни такой фигнёй страдал. — разочарованно вздыхает. Не судьба. — Да и не парься, это не долго работает, просто прикол, развлечение, после смерти. — Я так в лагере всегда при жизни делал. — радостно кивает парень. — Ты помнишь свою жизнь? — этот парень не перестаёт его удивлять. — Это тоже фишка детей и тоже не всех. — кивает Серёжа. — Хотите расскажу? — в глазах печаль, но не тягучая и тяжёлая, скорее легкая, как приятная ностальгия, как что-то что отпустили. — Конечно, давай. Вздох, у него была своя особенная для него история…