Призрак

      Ноутбук стоит на столе и перелистывает в себе яркие картинки солнечных пляжей и таких банальных достопримечательностей. Пальцы резво нажимают на клавиши, выбирая места для отдыха, а глаза даже не обращают внимания на цены. Человек громко хмыкает, отмечая, как много у всего этого мишуры, и как фотки в инсте у туристов отличаются от красивых картинок на сайте туристического агентства. Мышка бегает, по только купленному коврику, из угла в угол, словно прячась от невидимого кота, и пытаясь улизнуть как можно дальше. Жаркие пляжи уходят на второй план, уступая место чему-то более интеллектуальному. История страны и города не должна дозироваться лишь на солнце и малом количестве пасмурных дней. Она должна восхищать, навевать вдохновение, хотя кажется, что после стольких лет работы в органах с этой задачей сможет справиться что угодно на самом деле. Вкладки всё открываются и открываются, пока на фоне картинок слегка покачивается веревка с пулей на шее у неизвестного. Или мы уже знаем кто он?

***

      Антон отрывается от пристального рассматривания рабочего стола и косится на соседний стул, который с виду кажется пустым. Арсений эмоционально выжат, он сжался, обнимая себя руками и смотря в одну точку. Ему нужно время, эта картина с уходящим в закат Анатолием произвела на него слишком сильное впечатление. И мысли просто не дают отдохнуть, разрывая черепную коробку на кусочки. [Он тоже может уйти? Они все? Серёжа? Тогда почему ещё здесь? Почему мир жесток? Мы можем на это влиять?] Арсений не хватается за них, ощущая лишь на самом краю сознания. И лишь одна из них вертится сильнее остальных. [Если я уйду, это будет предательством?] Арсению и вправду нравится Антон и пускай они так и не поговорили о чувствах словами, в слух. Он готов признать, что даже, пожалуй, любит его? Так странно. Влюбиться в кого-то будучи призраком. Не зная себя на все сто процентов, не имея настоящей возможности выбирать. Но от этого чувства не становятся ненастоящими, наоборот, они словно чудо, которого не ждёшь. Но. Но если он уйдёт, то как же его любовь, и может ли жизнь быть менее важной, чем чьи-то чувства? Чувства. Арсений поглядывает на Антона и не понимает. [Вдруг я один это чувствую? Понапридумывал себе всякого?] Так глупо. Чертовски глупо. Хочется схватиться за голову и закричать. Вариант просто поговорить в голову не приходит, потому что…. Что если – нет? Как (не) жить дальше? И… [Что если я здесь лишь из-за него? А мог бы быть в раю, например. Что если Антон притянул меня и не хочет отпускать туда, где мне будет лучше?] Горькая усмешка. Он скрещивает пальцы между собой, внимательно их рассматривая. И Чёрт Возьми, почему так сложно!?       Арсений не замечает, как звонит телефон, как Антон быстро тараторит в трубку, отчитываясь и обещая кому-то сделать всё в лучшем виде. Не замечает, как Дима тихо кивает в коротком разговоре и покидает комнату в то время, как Антон поднимается из-за стола. Кажется, он куда-то собирается. Арсений отмирает лишь когда и Анна, и Антон застёгивают на себе куртки, полностью готовые покинуть участок. Призрак чувствует на себе пристальный, печальный взгляд зелёных глаз, видит, как Антон теребит края куртки и слегка покусывает губы, знает, что тот волнуется. За него ли? — Куда мы? — тихо, едва различимо. Губы, кажется, перестали слушаться окончательно, после долгого затишья. — Шеминов звонил, выбил для Анны квартиру, сейчас туда поедем, потом нас Коля Антонов сменит. Нужно будет график составить. — Да, я всё и с первого раза поняла, — подаёт голосок Аня. — Можете не повторять, правда. Антон тяжело вздыхает, и Арсений видит, что тому тоже не просто, он весь ссутулился, словно на плечи давят проблемы всего этого мира, и он вот-вот не выдержит. Но вот, он делает глубокий вдох, расправляет плечи, слегка мотая головой и выглядит намного лучше, уже готов работать дальше, спасать этот мир. Ведь, именно это, он и должен делать.       Дорога тянется бесконечной лентой, заключённой в банку с холодом. Арсению холодно, он подрагивает. Только вот когда Антон это замечает и слегка дотрагивается до него своими тонкими пальцами, тепло пронзает насквозь, согревая, добавляя таких нужных сил. Призрак уже не удивляется, Антон умудряется помогать обычными касаниями, и даже не знает об этом. Стены подъезда серы, как кажется вся эта жизнь, ночь вступает в свои права.       Квартира на пятом этаже в доме с лифтом и всеми кнопками в нём – это ли не подарок? Обычная коричневая дверь, эта квартира никак не должна выдавать себя, оттого нет никаких ожиданий, и как неудивительно это проще. Нечего оправдывать. И это мы не про квартиру, верно?       Антон отворяет квартиру только выданным ему ключом, призывно отворяя дверь, пропуская своих спутников вперёд. — Ахуеть! — Антон усмехается – незаметный синхрон, и да, возглас этот вполне оправдан. Квартира была не простой, это не та конспирация, что нужна сейчас, это квартира всяких шишек, официально внесённая в программу. И здесь обычно отдыхают приезжие старшие по званию, ну и делают это зачастую с размахом. И после них приходят уборщики, но только на этот раз, из-за срочности они не успели, и уже не успеют, место-то засекречено. Вот так и получилось. Большая, красиво оформленная, и со стилем заставленная квартира в мусоре и с запахом перегара. Повсюду бутылки и бычки. Анна и Арс смотрят на полицейского в упор, ожидая хоть каких-то объяснений. — Ну что? — не выдерживает тот. — Не всё так плохо, поверьте мне – могло быть хуже. — То есть мне ещё и повезло? — приподнимает бровь девушка, складывая руки на груди. Весь её взгляд выражает осуждение. — Да, обычно конспиративные квартиры, это обшарпанные однушки за чертой города, — Антон плюхается в мягкое кресло, растекаясь в нём. Тело уже влюблено в это место. Анна проходит рядом с ним, изучая будущее место жительство. И да, ей нравится. Это гораздо лучше, чем дома, делов-то, прибраться, проветрить и всё, шикарный дом. Она уже готова прыгать от восторга, это же мини отпуск получается. И пофиг на мнимую любовь к прошлой квартире, да даже на маньяка этого плевать, когда в поле зрения попадает огромная ванная и набор всяких штучек для неё. Пусть весь мир подождёт, когда есть целая туча бомбочек для ванной и горячая вода. И Антон буквально может прочитать это в её глазах, в то время, пока у Арса в них лишь бушующий океан в непрекращающийся шторм. И ему немного страшно. Он хочет в конце концов поговорить. Просто поговорить.

***

Домой с Арсением они возвращаются далеко за полночь, в полной тишине заходя в родную квартиру. — Слушай, Арс, — начинает было Антон, но его перебивают. — Антон, я хотел бы поговорить с Серёжей, ладно? — Арсений смотрит в пол, не поднимая своих прекрасных глаз. — А он здесь? — не понимает полицейский. — Нет, но я его позову, — Арсений всё-таки приподнимает голову, смотря на него исподлобья. [Что блять происходит?] — Арс, может сначала поговорим МЫ, я не понимаю, что происходит. Объясни мне, пожалуйста, что не так? — Антон пытается подойти ближе, но призрак отступает, не давая приблизиться. — Я не готов сейчас, — Арсений говорит твердо, но почему в его глазах видятся слёзы? — Арс, правда, почему? — Антон мотает головой из стороны в сторону. Он редко сильно эмоционирует, работа сжирает, но сейчас его просто разрывает. Хочется обнять этого парня, спрятать в своих объятьях, а потом громко накричать, хорошенько встряхнув. Сделать хоть что-то! Непонимание убивает. Тишина словно яд. — Просто не готов, Антон, я не знаю, что тебе сказать, — Арсений отходит ещё дальше, пока у полицейского разбивается сердце. — Арс, я же не идиот, я вижу, что ты что-то скрываешь от меня! Что? — Антон не понимает, и это порождает злобу, которая сочится по его венам, готовая превратиться в извергающийся вулкан. — Я не должен рассказывать тебе всё! — начинает упрямиться Арсений, у него должна быть частная жизнь в конце концов. — Да какого хуя, Арс? Ты говоришь так, будто я, блять, прохожий с улицы, который хочет тебя ограбить! — Антон себя не контролирует, его голос повышается, а грудная клетка готова разлететься на кусочки. — Да кем ты себя возомнил? — взрывается в ответ Арсений, который хотел просто минутку одиночества, а получил лишь шквал претензий. — То есть я для тебя никто, верно? — уже не говорит, рычит Антон. — А ты думаешь иначе? — и не важно, что думает сам Арсений. — Раньше хотел, думать, сейчас….уже не уверен, — голос дрожит, руки сжаты в кулаки, сердце стучит в висках. — Может ты просто ошибся? — шепчет Арсений. — Но, но… — пытается подобрать Антон слова, но не найдя их переводит тему. — О чём ты хочешь поговорить с Сергеем? — и если по его лицу текут слезы, он этого не замечает. Не замечает, как на светлой коже появляются грязные дорожки – свидетели долгого дня и пыльного города. Не замечает, как в хвойных лесах бушует торнадо, как на ладонях остаются глубокие следы полумесяцы от слишком сильного сжатия. — Я не могу сказать тебе и больше не хочу, — и смотрит прямо в глаза, упрямо не отрывая взгляд, отстаивая свои слова и действия, давя на больные точки. — Почему? Что ЧЁРТ ВОЗЬМИ СЛУЧИЛОСЬ за один вечер?! — открыто кричит мужчина и его голос срывается на хрип. — Я не знаю, Антон, не знаю! — Арсений тяжело сглатывает вязкую слюну, не понимая, как они пришли в эту точку повествования. — Когда у тебя появилось что-то о чём не знаю я? Секреты? Почему ты хочешь рассказать их не мне? Ты не доверяешь мне? — Антон не может остановиться. Но он больше не кричит, он опускает взгляд, не желая смотреть на любовь своей жизни, что так просто рушит всё то, что они только начали строить вместе. Вместе. Уже нет. Антон не слышит ответа на свои слова. Недоверие бьет под дых, выбивая последние силы. Желание бороться уходит, видимо он действительно никому здесь не нужен. А значит и ему не нужен никто. Он уходит в другую комнату, просто не может оставаться здесь. Громкий хлопок двери ставит точку в этом разговоре.       Арсений сидит на полу, поджав к животу колени и обнимая их руками. Он обидел Антона и прекрасно это понимает. Понимает, что не должен был этого делать. Но… Он тоже человек, он может иметь секреты, может хотеть одиночества, может хотеть говорить не только с Антоном. Он не раб в конце концов. Он тоже чувствует и может обижаться. И теперь они просто всё испортили. Он просто призрак, он даже не жив, почему же столько всего давит на плечи? Он не может сказать ничего ни про себя, ни про свои чувства. Всё вокруг будто хочет заставить его сомневатся, и он не может не поддаться. Он думал всё то время, что у него было, но не смог толком ничего, ни осознать, ни принять. Но одно он понял точно, он не сможет нормально строить своё будущее, не зная ничего о прошлом. Может он вообще мудак, который и жить-то не заслуживал, ни то, что в рай улетать или с Антоном встречаться. — Серёжа, — зовёт он тихо призрака. — Да, — возникает рядом друг, и присаживается напротив. — Эй, что случилось? — Поможешь мне? — елозит он руками по полу. — Конечно, ты вон Тольку к бабушке отправил, я ради тебя на всё готов, — улыбается парень, протягивая руку и дружески похлопывая его по плечу. — Хочу понять кто я. Что я. — грустно вздыхает Арсений. — Есть зацепки? — Есть, — Арсений вздыхает, отпуская всё лишнее из головы. Сейчас нужно сконцентрироваться на видениях, рассказать о малейших деталях, выжать из себя всю информацию. Должно же хоть что-то помочь найти его. Призрак верит в Серёжу, тот уже давно в этом мире, связями хоть какими-то да обзавёлся. Ну и сам Арс сидеть просто так не будет, интернет подключит, может и найдет чего.

***

      Утро настает в тишине и холоде. Арсений весь продрог, и согреться не может. Одежда не греет, да и не должна. Не должно всё быть вот так! Кажется, что на очередном повороте их машина свернула не туда, и как теперь вернуться обратно, на этот ёбаный поворот, чтобы сделать верный выбор?       Именно в это утро Арсений осознаёт, как сложно быть с человеком, отойти от которого он не может дальше одного этажа вниз. Антона он встречает утром на кухне и слегка вздрагивает. Парень весь осунувшийся, с красными, толи ото сна, толи от слёз глазами. Он молча цедит чёрный, как ночь, чай. Они сидят вдвоём за столом, не проронив ни слова, не смотря друг на друга дольше трёх секунд. — Поговорить не хочешь? — Антон всё так же не смотрит в глаза. — Нет, — и хотелось бы сказать это твёрдо, но получается лишь полушёпот, с легкой хрипотцой. — Ладно, — а вот у полицейского явно опыта побольше в таких разговорах. Его глаза словно остекленели, в них не видно ни одной эмоции, и такой любимой хвойный лес заволокло мглой.       Они молча собираются, молча едут в машине, работа не ждёт, только вот чувства подождать тоже не могут. Из-за чего каждый закапывает их как можно глубже в себя, не позволяя вылезать на поверхность. И если у Арсения и есть цель, Антон просто хочет выйти с десятого этажа без лифта и больше никогда не чувствовать. Ничего! Но вот ирония, оказывается при таком раскладе можно стать призраком и потом до бесконечности (не) жить и много-много чувствовать. Невыносимо.       Антон расспрашивает таксистов, ловя их на крупных автостоянках и особенно людных местах. Ищет подозрительных, подходящих под описание, что сложно, ведь достаточно просто показать корочку, как все нелегалы разлетаются на расстояние нескольких километров, не желая разговаривать ни при каких условиях. Антон не удивится, если слухи о рейде уже расползаются по всему городу. Как оказалось, людей с бородкой достаточно много, но проверить их всех вполне себе план, за неимением другого. — Ну может был подозрительным кто-то? — расспрашивает Антон очередного ветерана своей профессии. Статный мужчина, который развозит людей дольше чем себя помнит, кто, если не такой человек, должен знать обо всём на рынке незаконных перевозок. — Мы, знаешь ли, тут людей развозим, а не в цирке выступаем. Ну какие странности? — бурчит мужичек, видя, как его коллега уводит потенциального клиента, пока он занимается ни пойми чем. — Ну может кто-то особо нелюбим, разговаривать не любит, работает редко? — перечисляет Антон. — Да нет, — пожимают плечами в ответ. — Мужики все нормальные. Вот взять того же Саныча, весёлый мужик, вечно с нами байки травит, хотя совсем недавно пришёл, месяца два назад. Правда по ночам словно весь настрой теряет, сидит себе в машине, не здоровается. Но такое у наших бывает, обстановка давит по первой, привыкнет вскоре. Антон оборачивается на машину этого Саныча, на лобовом стекле которого висит морской якорь. [Прикольная вещица] — А Саныч с бородкой? — Да нет, вроде, с усами. — Хорошо, — Антон записывает его в список подозреваемых, куда попадали все новенькие в сфере такси. Благо по номеру телефона можно найти адрес.       К обеду звонит Степка, высылая примерный квадрат, из которого скорее всего пришла Анна. Несколько небольших дачных посёлков. Как сказал Кирилл, ни один из таксистов с бородкой в нем не живёт. Но проверить придётся. Расследование продолжается. Дома сменяются квартирами, а подъезды заборами, деньги тратятся на особо несговорчивых. Станислав Шефович звонит несколько раз узнать новости и расспросить про дежурство с Анной. Антон отчитывается механически, прокручивая одни и те же разговоры в голове, лишь слегка потирая то самое кольцо на пальце. Сегодня оно ощущается инородно, слегка холодит кожу, будто побуждая снять. Кажется, он ломается, не чувствует ничего. Он не устал, не голоден, не хочет ничего. Только если исчезнуть. Арсений шатается рядом, думая о том, как попросить у Антона телефон, и что именно нужно искать. Он видит, что Антону плохо, но ему самому становится не по себе, холод всё сильнее пробирается под кожу. Кажется, кости скоро окутает ледяная корка. Он уже дрожит так сильно, что не может этого не показывать. — Всё хорошо? — беспокоится Антон, чувства ведь лишь спрятаны и видимо плохо, в голосе тревога. — Да, конечно, — натянутая улыбка, сжатые кулаки. Как закутаться в майку? Арсений чувствует, как начинает болеть голова, и грудная клетка покалывает. Что не так? Арсению кажется, что его зовут, прямо за спиной, чей-то голос. Но нет. Там пусто. Когда голова поворачивается обратно, он не видит уже ничего. Темнота сдавливает. Что же, успел забыть каково быть здесь? Пришло время вспомнить, пришло время чувствовать, время для холодного, безжалостного страха.