Призрак

      Анна весело хохотала, разбрызгивая мыльную воду из ванны и попивая вино, что было обнаружено в холодильнике. Вода была слегка горячей нужного, и кожа податливо размякла, раскрасневшись и пропитавшись различными маслами и ароматизаторами, которые девушка щедро вылила в воду, размышляя, о том, что она, как никто другой заслужила. И пускай это была уже не первая ванна после её заселения, она, кажется, нашла себе новое хобби, как говориться, на безрыбье и рак – рыба. А в квартире она могла лишь смотреть скучные новости, да болтать со сменяющими друг друга полицейскими. А те были не очень интересными собеседниками, так как общих тем для разговоров просто найти не могли. Ничего не понимали, ни в гимнастике, ни в косметике, ни в таких любимых ею мультиках. Но вот вода остывает, и она выходит в комнату, одетая в один халат и движется прямиком на кухню, где её ждёт личный телохранитель.       Правда Коля, который сидел с ней уже второй раз, с кем-то поменявшись, был достаточно интересным. Смазливый блондинчик, с сильными руками и рабочей головой. С ним было прикольно пофлиртовать, точно зная, что скулы не окрасятся краской, а глаза не опустятся вниз. О, нет, этот типаж скорее разденет и вытрахает тебя одними глазами, скалясь и облизывая губы. С ним бы могла пройти прекрасная ночь, словно дополнение к её отпуску, но тот на работе, что почему-то было для него действительно оправданием. — Если бы я не знал, что Антон может в любой момент зайти в эту дверь, ты бы уже стонала на этом столе, — касается он кончиками пальцев деревянной поверхность круглого стола. — Зачем ему приходить? — девушка призывно проводит руками по шее, медленно опускаясь ниже. — Ты просто не знаешь этого парня, если у него что-то сидит в голове, его самосвалом не сдвинуть. Даже у шефа не получилось, — парень наклоняется, проводя губами по её шее, расставив руки по бокам от бедр. — Такой плохиш? — она томно стонет, когда губы касаются заветной точки за ухом. — Наоборот, лезет везде где нужно и нет. Такому взятку не дашь, — он слегка отстраняется, смотря прямо в глаза. — У нас таких не любят. — Почему же он ещё с вами? — девушка хватает его руки своими руками, перенося себе на талию. — У него есть друзья и много, — Коля приближается к её лицу, дыша практически в губы, когда их обрывает звонок телефона. Парень отскакивает, быстро приводя в порядок свое тело и мозги, чуть ли не по стойке смирно становится, громко гаркая в трубку: — Слушаю! — Антонов, харе орать, и так глухим с вами стану скоро, — посмеиваются в трубку. И парень позволяет себе немного расслабиться, получить звонок во время охраны свидетеля может быть очень плохим знаком, но Дима, судя по голосу, спокоен. Это радует. — Да, Дмитрий Темурович, — отзывается парень. — Слушаю вас. — Ещё бы ты меня не слушал, — весело. — Можешь домой валить, пост сдан, Тоха уже подлетает, минут через десять будет. — Могу идти прямо сейчас? — уточняет парень. — Да, Коля иди, — звонок сбрасывают, оставляя полицейского стоять в недоумении. С одной стороны, так нельзя, это же нарушение устава, а с другой, это же Дима, кто-кто, а он бы точно не стал подставлять. Значит действительно можно идти, здоровый сон и вредная еда уже ждёт его дома. — Мне пора, жди Антона, — чмокает он девушку в щеку, на ходу натягивая куртку. — Ладно, — слегка расстраивается девушка, секса не было давно, но ничего не поделаешь. Антону Андреевичу они точно этого не объяснят. Парень натягивает мягкую шапку под цвет куртки и быстро покидает квартиру, уже представляя, как проведет этот вечер. — Кому бы позвонить сегодня? — последнее, о чём он думает, захлопывая дверь. — Ну и что делать? — вопрос в воздух, ответ – тишина. Девушка несколько раз обходит квартиру, отмечая неприметные на первый взгляд вещички, но чего-то интересного так и не находит. Хочется прогуляться, суть жизненного закона в действии, когда ты сидишь в доме по собственному желанию – всё нормально, но стоит тебя запереть в шикарной квартире, так всё, сразу улицу подавайте. На прикроватном столике лежат ключи, девушка точно помнит, что раньше их тут не было. Видимо кто-то забыл. Кто-то? Ну конечно, Коля. Вот растяпа, ушёл уже, наверное. Может позвонить? Но в двери раздаётся скрежет ключа. Радостная Анна подлетает к ней, встречая гостя. — Вернулся? — готовится она протянуть забытые ключи, но на пороге стоит не Коля и даже не Антон. — Ну привет, красотка. — ключи падают на пол, сопровождаемые криками девушки.

***

— Быстрее, быстрее, Антон, — кричит Арсений, подталкивая Антона, всеми силами выталкивая его из дома, пока тот пытался дать наставления для этой семьи. — Не смейте ему звонить, сидите дома, — Антон скачет на одной ноге, натягивая ботинок и вылетает за дверь, так и не выслушав тысячи вопросов от этой парочки. — Антон, это Дима, да, Дима? — в полуобморочном состоянии шепчет Арсений, понимая какие они идиоты. — Он крот, он все это время был нашим кротом! По лицу прилетает пощёчина, Арсений дергается, прикладывает руку к лицу, и с обидой смотря на парня. — Успокойся, ты сейчас в панику уйдёшь, ты нужен мне сейчас, — прикрикивает на него Антон, смотря своими хвойными лесами, что покрылись льдинками, словно замерзая от очередного предательства в его жизни. Арсений кивает, включаясь. — Да, да, я собрался, вперёд, — они кивают друг другу, забираясь в автомобиль и давя на газ. Дом Анны совсем не далеко, они ещё могут успеть. Только вот сердце словно шепчет: «Не спеши, уже некуда спешить». Антон как никогда хочет, чтоб эта долбанная интуиция оказалась неправа. Заткнулась, и помолчала. Дом, подъезд, ступеньки, квартира, как же это знакомо, словно путь что мы делаем изо дня в день всю нашу жизнь, но лишь иногда он так сильно бросается в глаза, словно прося сразу перейти к сути. Свайпнуть, перелистнуть, как зудящую рекламу, но та требует подождать двадцать секунд, и их бывает достаточно для смерти и не одной. Антон достаёт пистолет, убирая его с предохранителя еще во время пути, но перед самой дверью тормозит, задумываясь. — Ты первый, — он подталкивает Арсения вперед, надеясь, что он поймёт. И он понимает. Вспоминает, как они были в точно такой же ситуации и это решение смогло помочь сохранить жизни. Понимает, что это не страх и не эгоизм, потому что, ну это же Антон. Арсений без промедления ступает в квартиру, тут же понимая: «Не помогут». Не сегодня, не сейчас, не ей. Призрак обходит безжизненное тело, в луже крови, пытаясь не смотреть в глаза. В такие безжизненные, холодные, застывшие глаза, в которых читается страх и неотвратимость смерти. Она была слишком молода.       Он проходит дальше в комнату, натыкаясь на моряка, что остервенело выводит на полу пентаграмму такой знакомой краской. И вроде в голове должны мелькать проклятья, а на языке чувствоваться вкус отвращения, но Арсений видит лишь пустынные глаза, что всего пару дней назад светились радостью, он не способен ни на что большее сейчас. — Антон, он в дальней комнате, без оружия! — кричит призрак, слыша, как аккуратно отворяется дверь, а потом по комнате разносится резкий выдох. Антон на секунду зажмуривает глаза, тут же их отворяя, просматривая всё пространство вокруг себя и ловя взгляд Арсения в свой. Полицейский движется словно пантера, не выдавая своё присутствие ни одним лишним звуком, пока маньяк тщательно занимается творчеством. — Руки за спину, полиция. Вы арестованы по подозрению в серийных убийствах и похищениях, — берёт на мушку парня Антон. Василий, а это именно он, поднимается и помещение пропитывается жутким смехом психопата. — Вы не успели, я спас мир от этой грязной ведьмы! — он смеётся, пока глаза горят красным. Арсений инстинктивно отходит Антону за спину, не желая этого видеть. — Как же она кричала, когда увидела меня, о бедная крошка, так кричала, когда я посыпал её солью и ударял ножом. Один удар за одним, один за одним, пока она не перестала вырываться, пока её пульс не остановился, — его речь становится всё быстрее и быстрее, в глазах уже нет ни капли человечности. — ЗАТКНИСЬ! — громко орёт Антон, он держит пистолет двумя руками, в любой момент готовый выстрелить, он не позволяет эмоциям взять верх, рукам дрогнуть, но чертовы слезы всё равно застилают взгляд. Арсений аккуратно стирает их, дабы помочь парню. — Не помочь, не помочь, не помочь… — моряк падает на пол, хватаясь за голову, его тело словно пронзает судорога, он весь дергается, но так и не замолкает до конца. — Спас, спас, спас. — Кто сдал тебе эту квартиру? Это Дима? Отвечай! — Антон слегка пинает парня ногой, но тот не реагирует, продолжая что-то шептать, словно в бреду. — Спасите их, прошу! — Арсений оборачивается, видя перед собой Анну в белой, ночной рубашке, та стоит посреди комнаты, опираясь спиной на белоснежную дверь, что сияет небесным огнём. Деревянная, та испещрена невиданными ранее узорами, что выделялись на белом фоне своим блеском и красотой изгибов. — Анна? — тихо шепчет Арс. Но её глаза бездонны, она отворяет дверь, озаряя комнату теплым, как само солнце, но не обжигающим светом и уходит, сказав на прощание лишь тихое: — Спасите! Арсений моргает и все пропадает, будто и никогда не существовало. Антон всё так же пытается что-то расспросить у Василия, пока тот валяется по полу. — Антон, Антон, — хватает призрак парня за запястье, как никогда боясь, чтобы тот не натворил ошибок. — Сейчас не время, нужно найти девушек, Антон. — Но тот будто не слышит.       Глаза полицейского ледяные, в хвое замешалась зима, что вместо теплого снега, подарила деревьям заморозки, морозя землю и корни до самого основания. Сейчас его нужно спасать, согревать, чтобы потом не пришлось выращивать многовековой лес заново. Сейчас нужно увести его отсюда, пока труп всего один. Арсений хватает парня за запястье и оттаскивает на кухню, где буквально заставляет налить и выпить бокал воды. Арсений усаживает Антона на стул, присаживаясь сверху, прижимая своим весом, обнимая в немой поддержке. — Сейчас ты вызываешь наряд, он приезжает, и мы едем спасать девушек, к нему на дачу, хорошо? — Арсений словно котёнок, ластится к хозяину, забирая у него часть боли, вылечивая травмы. Не думая о себе, ведь он тоже в шоке, но совсем по-другому. В Антоне бушует чувство вины, в Арсении – сострадание. Но они справятся, обязательно. — Хорошо, — Антон обхватывает его руками, трется носом о щеку, внутренне перестраиваясь. — Твою мать! — Коля всё-таки вернулся за ключами. Он врывается в кухню, когда Антон уже выходит из неё, покидая квартиру. — Я искать девушек, на тебе всё остальное! — дверь с грохотом закрывается. Двое парней, взявшись за руки спускаются вниз по лестнице.

***

      Они едут молча, пытаясь не заблудиться, проклиная навигатор и даже пару раз набирая Стёпе, дабы уточнить дорогу по его супер точным картам. Поселок с красочным названием «Сто и один скворец» находится достаточно далеко от леса, только вот дом Князевых стоит на самой его окраине, в удалении от остальных домов. [Криков ни один сосед не услышит.]       В дом они проникают невероятно универсальным способом – разбивая одно из окон. Им сейчас не до протоколов и официальных разрешений. Бегая за бумажками, можно сморить всех жертв голодом. Как же они надеятся, что они есть. Что просто сидят себе где-то тихонько, и их все еще можно найти. Парни обходят комнату за комнатой, следуя по схеме «Сверху вниз». И с каждым этажом надежда начинает угасать. [Если они не здесь, он не скажет где] Последний этаж оказывается заброшенным подвалом, без единой табуретки. Одна комната заставлена старыми, полуразрушенными шкафами, а вторая гораздо более интересна. В самом центре стоит железный, самодельный столб с крюками, а на полу валяются остатки пепла. — Он убил её здесь, — понимает Антон, он пробегает все комнаты еще раз, чувствуя, они чего-то не замечают. Чего-то простого, очевидного. — Арс, знаешь самое главное правило любых пряток? — решает проверить он свою догадку. — Нет, какое? — Арсений наматывает круги по комнате, думая, может сарай какой в лесу, что-то такое. Где они? — Если хочешь что-то спрятать, прячь у всех на виду, — он останавливается и указывает пальцем на Арсения. — Ты, нам нужен ты. — Я? — не понимает Арсений. — Ты слишком человечно себя ведешь, Арсений. Ты же призрак, зачем тебе все эти двери? Понимаешь? — Не совсем. — Помещение слишком маленькое, первый этаж больше, чем подвал, тут есть дверь. И ты должен просто пройти в стену и понять, где она. — Антон весь горит от понимания, что все может быть так просто, он знает, сейчас он прав, он не может так сильно ошибаться столько раз подряд. — Давай!       Арсений вздыхает, даже не раздумывая врезаясь в первую стену – ничего, вторая – также, а вот третья таит в себе секрет. Комната, стены которой покрыты поролоном, для приглушения звука и куча клеток. С девушками. Живыми. Сидят в клетках, все в грязи и порванной легкой одежде. Они дрожат от холода и страха, согреваясь объятиями и утешая себя тихими разговорами. Одна из девушек сидит в самом углу клетки, а её рука перевязана тряпкой, и кажется, из неё течет кровь. Это плохо. Она вдруг поворачивает голову в сторону Арсения, пристально смотрит на него и озорно подмигивает, даря мимолетную улыбку. Арсений бледнеет, сглатывая.       Призрак осматривается, вот дверь, а с другой стороны шкаф. Василий словно знал, что не вернётся и придвинул его к двери, запечатывая. — Антон! — вылетает он обратно с криками, обнимая парня. — Ты лучший! Шастун улыбается на такое заявление, пока Арс тушуется, понимая, что сейчас работают его эмоции, а не разум. — Я не могу быть лучшим, пока есть ты, — Антон приподнимает его подбородок, смотрит в глаза и нежно улыбается, проводя пальцами по скуле. — Где? Арсений указывает на шкаф, что Антон, не с первого раза, но сдвигает, открывая себе вид на девушек, которые смотрят на него с недоверием и надеждой во взгляде. — Ну что, красавицы? Полиция, поедем домой. — Все вскакивают, кричат, плачут, орут. И, пожалуй, впервые в этом месте – не от страха.

***

      Антон громко стучит ручкой по столу, грызя губы, и не отрывая взгляда от этого идиотского кресла на колесиках. Нет, оно, конечно, всё так же прекрасно, а вот его хозяин – то еще дерьмо. Всё это время водил Антона за нос, переводил стрелки на всех подряд, выгораживая себя. И никто не замечал, никто, сука, даже не думал. Ни на одну крохотную секунду не задумывался. — Так значит инфу по Федорову ты отдал вовремя и сразу Позу в руки? — задает вопрос Антон, обращаясь к веселой компашке Иры, Кати и Кирилла. — Да, я же весь день её мониторил, не тебе же ее было посылать, — пожимает тот плечами, капаясь у себя в телефоне. Дима ему другом не был, ему все равно. [Бесчувственный сухарик] — А тебе кто названивает постоянно? — обращается он уже к Ире. — Я тоже была под подозрением? — восклицает девушка, обиженно дуя пухлые губки. — Парень мне мой звонил, я просто шифровалась, хотела интриги навести, да и просто так болтать по телефону нельзя, а тут вроде как по работе. — Навела, — апатично кивает Антон, продолжая долбить стол ручкой. Арсений же сидит на том самом кресле, незаметно покачиваясь туда-сюда. — Да ладно, хватит нытьё разводить, устроили, понимаешь, детский сад, — не может находиться в таком напряжении Катя. Антон переводит на неё взгляд и снова возвращается к креслу. — А ты, Катя, вообще самая умная среди нас оказалась, с первого дня начала Поза отшивать. Что это? Женская интуиция? — вздыхает парень, протирая глаза ладонями. — Да нет, он просто вечно деньгами понтавался, я еще не понимала откуда у него столько, — пожимает плечами Катя, — билеты эти еще в Грецию. Ручка падает на пол. — Чего? Куда билеты? — В Грецию, он же хвастался ходил, меня с собой звал, — глаза Антона становятся по пять рублей. — Но он говорил про Турцию! Кирилл, срочно все рейсы на Грецию! — Антон подскакивает, напяливая куртку, пока Арсений забивает в телефон адрес аэропорта. — Скинул тебе! — слышат они, закрывая дверь.

***

      Первое, что сделал Антон, приведя Диму в допросную, так это врезал ему кулаком по лицу, со всей силы, не жалея, отпуская себя и выпуская пар. Кажется, нос был сломан. Антон верил этому человеку, считал его чуть ли не лучшим другом, доверял свои мысли и проблемы, носил апельсинчики, твою мать, в больницу. Он не ожидал ножа в спину, но получил его. Дима помог маньяку убить милую девушку, при одной мысли о которой болезненно сжималось сердце. Она спаслась однажды не для того, чтобы погибнуть вот так. Преданная полицейскими, убитая кухонным ножом, когда все вокруг твердили о спасении. Антон никогда не простит такое, себе тоже, Антон даже не сможет такое понять. — Зачем? — твердо, со злостью в глазах, со скрежетом челюсти, с жутким желанием ударить еще, сдерживаемый только рукой Арсения на плече. — Да ладно тебе, Шаст, будто еще не понял? — Дима не улыбается, он попался, и он знает это. И каким бы подонком он не был, он тоже считал этих людей родными, но не смог побороть своих демонов, вырвавшихся из-под контроля, желающих большего. — Деньги, серьёзно? Так просто? — приподнимает бровь парень. — Просто? Просто, Шаст? — распахивает глаза Дима, слегка посмеиваясь. — Да ни черта это не просто! Мы пашем здесь, как проклятые, и что взамен? Фига с маслом? Я не смог так. — Когда ты начал? — вот он. Вопрос, который хочется задать самым первым. Как долго Антон дурак? — Когда от меня ушла Оля. Кинула, променяв на папика с деньгами. Я не мог её обеспечить, да что там её, я себя то не мог. Вот и решил. Сначала немножко, сливал информацию на мелких жуликов и даты наших рейдов. А потом… — Стало мало, — понимает Антон, это как с наркотиками, сколько бы у тебя не было, всегда хочется больше и больше. — Да. Я захотел квартиру, машину, отпуск. Но понимал, что это слишком палевно, копил, хотел уехать, — Дима качает головой, словно всё еще не верит, что прокололся, как последний идиот, что его и вправду поймали. — Почему сейчас? — Князев этот предложил столько денег, сколько мне не хватало, видно не тратил, копил на благую цель, да и требования у него были такие, что мне бы не удалось что-то подстроить без подозрений. Он же псих, его не попросишь по голове ударить. — Дима кривится. Честно говоря, где-то в глубине души была надежда, что Коля не уйдет или вернётся, что Антон успеет. Но, нет, что же, сам виноват. — И ты решил, что оно того стоит? — сжимает Шаст кулаки. — Да. Шаст, ты та сам, как живёшь? Ешь полуфабрикаты, заправляешься дешёвым топливом, да на свидетелей все тратишь. Как тебе такая жизнь? — Дима хочет, чтобы его поняли, хотя бы попытались. — А я, Дима, откладываю половину зарплаты на квартиру, чтобы вернуть деньги родителям. А ты просто трус. — Трус? — не понимает парень. Ему казалось, наоборот. Он так сильно повяз во все этом, что его мог выдать любой шаг, любой, кто знал мог его слить. Кем-кем, а вот трусом он не был. — Да, ты – трус. Вместо того чтобы уйти, переучиться, найти денежную работу, попробовать себя в другом деле, ты выбрал сливать информацию и вонзать друзьям в спину ножи. Ты помог убить невинную девушку, помог психу совершить преступление, точно зная, к чему всё это приведёт. Так скажи мне, кто ты? Дима опускает голову на руки, закрывая глаза. О, да, он – трус.

***

Антон с Арсением сидели на полу в комнате, прислонившись спиной к кровати. Антон цедил безалкогольное пиво, Арсений же поглаживал его руку. — Нам нужно поговорить, — начинает Антон и это не отягощает, они оба знают, как сильно важны друг для друга, как сильно хотят быть друг с другом. Так почему эти слова должны быть сложными? Самые прекрасные слова на этой планете должны произноситься с легкостью и открытым сердцем. Никаких сомнений. — Думаешь? — синие океаны встречаются с хвойным лесом, полностью затапливая его в себе, не давая и шанса на спасение. А он и не против. — Ещё никогда не был в чём-то так сильно уверен, — Антон сжимает его руку, аккуратно поднося ко рту и нежно ведя по ней губами. — Я тоже. — Знаешь…. — Стой! — обрывает Арсений, прислушиваясь. — Там Серёжа пришёл, у него что-то важное для меня. — Секреты, да? — усмехается Антон, он понимает, теперь, да, каждому нужно своё личное место, и он не тиран в конце концов. — Иди. — Правда? — удивляются голубые омуты. — Конечно, я буду здесь, — Антон подталкивает его в комнату, сам обдумывая всё, что хочет сказать. Он готов ждать, столько сколько потребуется. — Серёжа! — радостно обнимает парень друга. — Умеешь ты, конечно, моменты обламывать. Нашёл что-то? — светится Арсений, желая как можно быстрее вернуться к Антону. — Да, — сглатывает Сергей и делает это быстро, как срывает пластырь. — Ты в коме, живой, 26 больница, палата 8. Как только он договаривает за его спиной возникает дверь. Такая же, как у Анны и Толи. Белоснежная, искристая, она притягивает к себе взгляд, зовёт. Серёжа открывает ее, смотря куда-то вперед и улыбаясь. — Прощай дружище, просто вспомни себя, — дверь закрывается. Оставляя Арсения в полном непонимании. Простите, что? Антон ждёт, правда ждёт, не стоит у двери, подслушивая, не болтается по комнате – нет. Он сидит всё там же и ждёт. Пока то самое кольцо не начинается плавиться прямо на его пальце, обжигая кожу. — Ай, — вскрикивает тот, кидаясь к Арсению. Арсению, который светится. Переливается в свете, улыбаясь. Он смотрит на Антона и шепчет: — Я вспомнил, — его тело начинает бледнеть, исчезая. — До встречи! Антон пытается его коснуться, но не успевает, падая на пол. Арсения нет, нет кольца, нет ничего. Ничего. До какой встречи, Арс? Почему ты ушел? Ушел от него? Что ты вспомнил, Арс? Парень переворачивается на спину и громко кричит, выпуская весь воздух из легких. Эмоции бьют через край, слишком много всего сразу свалилось на его плечи. Он знал, что справится, но справится с Арсением. А теперь его нет. Антон не успел, не успел сказать, как сильно он его любит. Любит. ЛЮБИТ. Но его больше нет рядом. Из зеленых глаз катятся слёзы, взгляд устремлён в потолок. — До встречи, Арс.

***

Где-то в обычной палате, спустя долгие месяцы, открываются невероятно голубые глаза.