Время, Ки Хун!

      С первого набранного звонка, но последнего гудка, Ки Хун дозвонился до Хван Ин Хо. — Господин Хван, вы заняты сейчас? — Кто из нас ничем не занят, господин Сон? Если я ответил, значит — могу говорить и нет ничего сверхважного. — Я согласен быть вашим ассистентом. Здесь парень… на крючке. Он рассказал мне, что его чувства забрали по инициативе семьи, в больницу идти не может, теперь он покупает таблетки через перекупов у каких-то хулиганов, что трясут с него время. — Так стало быть, Ки Хун, вам его жалко?       Не услышав привычного «господин», Ки Хун несколько испугался. А что, если и ему убрать это обращение? — Я подумал, это ведь будет началом нашей совместной работы. Хотя я не сомневаюсь, что вы уже отработали множество случаев продажи. — Ки Хун? — Да, жалко. Простите меня. Моя просьба помочь ему — прежде всего моя прихоть. — Я приеду, высылайте локацию.       После разговора он окинул взглядом парня, тот спал, хотя Ки Хун хотел ещё что-то узнать. Уже стемнело, и свет фар знакомой машины застал спящего врасплох. — Ты ведь Су Бон? Не знаю, куда ты пойдёшь потом, но сейчас тебе дорога к этому человеку, — Ки Хун имел в виду Хван Ин Хо, что вышел из машины и направлялся к ним. Когда Ин Хо подошёл, Су Бон внезапно сказал: — Я, кажется, тебя уже видел. Не подходи ко мне. Тому мужику я доверяю, тебе — нет. — Да ты бредишь. Этот человек работает в полиции, может, поэтому ты его видел. — What the fuck?! Ты вызвал копа? Кры-ы-са-а, — парень поднялся и хотел идти на своих хромающих двух, но Ки Хун схватил его, крепко держа обеими руками. — Ки Хун, я забыл тебя предупредить. Никогда не упоминай при них полицию. Эй, парень, глянь на меня и на мою тачку. Я сейчас не при исполнении, на мне даже формы нет. По закону без ордена я не имею права тебя трогать. Я здесь как человек, который хочет тебе помочь. — Да как же, помочь! Я сейчас реально angry man! А если серьёзно, то нет, не надо меня трогать, себе помогите, чокнутые! — А далеко ты уйдёшь без этого? — Ки Хун окликнул парня, в руках держа гремящую баночку с таблетками. — Нет, чёрт, отдай! — в панике Су Бон дёргает руками, мечется, но оборачивается на глубокий уверенный голос, доносившийся в двух шагах от. — Дайте нам хотя бы шанс помочь вам.       Когда трое уже сидели в машине, Су Бон заметил, что в салоне ведётся видеонаблюдение. На вопросы Ин Хо отвечал, что это необходимо для безопасности и для записи рабочих диалогов. Никто не стал опровергать данные утверждения. — Я и этот мужчина, которому вы доверяете, через три дня выдвигаемся на ведущую роль в организацию по борьбе с куплей-продажей чувств. Наша работа — помогать таким, как вы: кто в беде, кто думает, что сделал верный выбор, потеряв чувства. — У меня не было выбора, — Су Бон скалится, вдавливая кулаки в сиденье. — Я верю вам. Знайте, вы такой не один. Более того, есть люди, которых забирают с улицы, крадут их кровь, после убивая. Хуже этого я ничего не видел.       Ки Хун молча слушал, бегая глазами с одного на другого. Кепка мешала обзору, так что он её снял. Су Бон сидел в таком же напряжении. — А не ты ли сын того сумасшедшего старика-докторишки? — вырывается из уст парня. Когда он понял, что произнёс, отвернулся к окну. — Я понимаю, кого вы имеете в виду. Не будем называть имён, — с ухмылкой обернувшись на Су Бона, Ин Хо продолжает с таким же холодным спокойствием. — У меня нет родителей. А этот доктор — человек, благодаря которому вы можете пить эти таблетки. Разве я не прав? — Да давай уже ближе к сути. Чего ты от меня-то хочешь? Реально безвозмездная помощь? Вы что, волонтёры? — Можно и так сказать. Для вас, для народа мы пойдём на всё. Тот факт, что мы поможем вам, продвинет нас вперёд к желаемому званию председателя.       Увидев, что Су Бон продолжает ёрзать и нервно смотреть в окно, Ин Хо решил задеть болевую точку. — Вы не сможете сидеть долго на этих таблетках. Они состоят не только из крови. Перекупщики добавляют туда наркотик, создающий оболочку таблетки. — Что за бред! Ты втираешь мне какую-то bullshit. — Я возьму одну. Мы отправим её на химический анализ, и вы сами убедитесь в своём почти безвыходном положении. Вы привыкаете, продолжаете покупать, думаете, что они сильно действуют, хотя на самом деле вы получаете эффект за счёт наркотика. Если вы не остановитесь, то никогда не сможете жить. И, если вам потребуется, лучшие врачи, даже тот «сумасшедший докторишка», будут вести вас к выздоровлению. В нашей организации никто вас не осудит.       Записав новый контакт, Ин Хо отдал Су Бону визитку, где ручкой был дописан номер Ки Хуна. Они ведь теперь команда, не только номеру Ин Хо быть там. Договорились подвезти Су Бона до дома, а Ки Хуна до друга, который ждёт.

Входящий вызов, который Ин Хо сбросил, но Ки Хун невзначай увидел имя: О Иль Нам.

      Каково было удивление Чон Бэ, когда он увидел своего друга, выходящего из столь дорогой американской машины. Ин Хо уехал с оставшимся пассажиром. — Дружище, ну, как ты? Что врачи сказали? — Да у меня эта дрянь новая, которая по миру гуляет и чувста блокирует. — Ого. И как ты себя… чувствуешь?       Чон Бэ держит сигарету в зубах, потому молчит. Под звук зажигалки Ки Хун окидывает взглядом территорию больницы уже во мраке. Присоединился к другу, и секунд пятнадцать курили в полной тишине. Наверное, потому в Корее так много курящих: людям не хватает общения, а курение — способ общаться даже молча, просто стоя рядом, а слова лишь идеально дополняют обстановку. — Да честно говоря, я как-то и не понял. Вроде важное чувство потерял, а вроде и… Вот знаешь, будто и не было ничего. Сказали, что потерял привязанность, и не знаю, что ещё из неё вытекает. И тут Ки Хун вспомнил, что Чон Бэ не позвонил ему после пробуждения. — А где моё пиво? — Я собирался, правда, но там такое произошло… Парень в беду попал, пришлось помогать. Кстати, в этой машине был тот самый человек, что спас тебе жизнь. — Надеюсь, что смогу лично его отблагодарить. Если ты его знаешь, передай ему от меня большое спасибо.       Услышав зов врача, Чон Бэ побежал, напомнив Ки Хуну, что завтра они увидятся на смене, ведь его выпишут.

6 день месяца апреля 2020 года

      Пройдя по списку через охранников, Ки Хун не стал дожидаться Ин Хо, а решил неспешно прогуляться по залу. На первом этаже помимо регистрации так же была фуд-зона, зона ожидания, а на противоположной стороне дверь с надписью «охрана». Полицейский отдел, как он понял, был в пристройке, словно отдельное здание. По периметру пролетало много людей, в основном они носились в суете под звук каблуков от двери к другой. Поднявшись на второй этаж, Ки Хун услышал гул. На открытие выборной кампании пришли не только кандидаты, но и гости: приглашённые, спонсоры, жители города. Звонок от Ин Хо, и Ки Хун спускается к нему на первый этаж для совместной регистрации.       Ки Хун оделся прилично: брюки, рубашка, что давно ждали своего часа в шкафу и возможно чем-то устарели в рамках нынешней моды, однако ему шли, — вечная классика. Ин Хо же в сером костюме-двойке выглядел так органично и стильно, что мужчины смотрели с завистью, а женщины — с восторгом. Он был так красив в свои сорок три, что никто бы не дал ему столько лет, только шрамы на тыльной стороне левой ладони и неглубокий шрам на брови выдавали жизненный опыт и то, что за этим кроется. Ки Хун редко думал о своей красоте и не считал это столь важным в людях, но он себя считал мужчиной приятной внешности, не более того, хотя в молодости его осыпали комплиментами.       И вот на втором этаже удалось рассмотреть других кандидатов. Каково было удивление Ки Хуна, когда он увидел друга детства и рядом с ним молодую девушку. — Сан Ву! — О, Ки Хун, рад тебя видеть, дружище, — Сан Ву обнимает друга, хлопая по спине, с лицом несколько растерянным. Предвещая вопросы, Ки Хун встревоженно, отмахиваясь руками, говорит: — Я не-е на должность председателя, я здесь в качестве ассистента. Председателем будет господин Хван, — немного кланяясь и указывая руками на Ин Хо, Ки Хун представил его. — Приятно познакомиться, господин Чхо. — Да, взаимно, господин, — поклонившись, Сан Ву повернулся на девушку, что стояла рядом с ним. — А это моя ассистентка Сэ Бёк. Она совсем юна, но её доброе сердце поможет нам. — Несомненно. И ведь не так важно, кто пройдёт вперёд. Однако за себя и свою честность я ручаюсь. Желаю нам всем хорошо поработать! — Конечно, ведь главное — жизнь людей. Процесс выбора председателя лишь поддерживает демократический устой.       Звонок. Ин Хо в этот раз вынужден отойти. С улыбкой его проводили взглядами, и тогда Сан Ву подошёл к Ки Хуну вплотную и перешёл на шёпот. — Ты спятил, Ки Хун! Как ты можешь помогать этому мошеннику? — Как, мошеннику? Он из полиции. — И что? С чего ты взял, что он до сих пор там работает? У него ещё брат есть, реально коп, не знаю, как сейчас дела обстоят. Поди вместе и работают. — Почему мошенник? — Может, я не так выразился. Я видел пару лет назад новости, где он участвовал в скандале с крупным фармологическим предприятием. По-моему, он пытался закрыть его якобы из-за производства наркотиков… Но у него ничего не получилось, компания была чиста. Есть слухи, что он имеет свою группировку за спиной, и та разводит богачей на время, запугивая всякими обвинениями и сроками. Мне кажется, он готов из-за своих идей и подозрений пойти на всякое, но в моих глазах — ищет наживы. Быть может, я его не понял, но тебе советую быть с ним осторожным. — А я бы на твоём месте не верил слухам. Наверняка, этот человек действительно находил что-то подозрительное во всех тех людях, которых пытался наказать. А ему просто не верили! — Ай, Ки Хун, не знаю я. Время уже подходит, пора занимать свои места в зале. Мы с Сэ Бёк пойдём.       Ки Хун дождался Ин Хо, и двое так же направились в зал. С кандидатами знакомили по порядку. Ин Хо шестой, Сан Ву пятый. В представление входит самая важная информация о кандидате, выдвигаемые им предложения, лозунги, а также выступление ассистента, который должен со своей стороны представить кандидата. Ки Хун знал об этом и подготовился.       Людей в зале было несколько десятков, человек шестьдесят. Руки у Ки Хуна тряслись, мысли в быстром потоке сбивались, не прозвучав в голове до конца. Сперва глава города рассказал историю создания компании, ничего не скрывая: ведь все эти люди пришли сюда, значит, они уже осведомлены о положении дел. Не исключено, что в зале есть и жертвы этих ужасающих обстоятельств. Под монотонный громкий голос страх Ки Хуна нарастал. Вот настала очередь представлять кандидатов, и ведущая напомнила для зрителей требования, по которым избирали на ведущую роль.

«Этот человек будет вести компанию! Дайте нам время, и вы увидите, что наша организация дойдёт до таких масштабов, что ни один человек не останется без помощи. Совместно с полицией и медициной мы дойдём до каждого уголка страны. Наши кандидаты отвечают за свои старания, давайте выслушаем каждого!»

      Первого Ки Хун не запомнил. Он старался слушать внимательно, но первый был скуден в эмоциях, речи, внешность его выдавала безразличие и формальность. Второго Ки Хун запомнил больше других именно из-за амплуа: мужчина, что из-за крупных черт лица был устрашающего вида, с волосами средней длины, густыми и волнистыми, словно у льва, но естественно чёрными, смотрел в зал исподлобья, когда читал речь. Однако голос его не был грубым, кандидат даже иногда запинался от волнения. Тогда Ки Хун заинтересовался, что это за человек, и запомнил имя: это был кандидат №2 Чан Док Су. Выслушав его ассистентку, Ки Хун только подкрепил положительное мнение о кандидате. Оказалось, что её маленького сына пытались украсть, но Док Су по счастливой случайности заметил это и подрезал машину похитителей. После столкновения те пытались сбежать, но были схвачены. Док Су не уговаривал её на него работать, она сама всё о нём разузнала и предложила стать помощницей. Он говорил, что дело это не женское, но, глядя на её упорство, согласился.       Выслушав данное выступление, Ки Хун отлучился из зала вслед за Ин Хо, что вышел по звонку. «За компанию». — Нет, господин О, мы ещё не выступили. Господин, он рядом. Сейчас выступал второй кандидат. Да, очень жаль, что вы не смогли прийти, берегите себя. До встречи.       Ки Хун, что стоял в двух шагах, одной ногой водя спереди себя из стороны в сторону, поинтересовался: — Ваш приятель? — Да, можно и так сказать. Мне повезло быть приятелем такого человека. А вы, Ки Хун, настоящий ассистент! Как и полагается, ходите по пятам.       Ки Хун замер. — Извините, я думал, вдруг это важный звонок, где потребуется моё присутствие. А в общем, мне нужно отлучиться в уборную. — Не переживайте, Ки Хун. Я вас подожду, вместе войдём в зал. Хорошо быть последними, правда? — Если честно, я бы предпочёл быть первым.       Когда двое вернулись, выступал уже четвёртый. Что Ки Хун запомнил, так это то, что ассистент данного кандидата не попадал в беду, а просто откликнулся на вакансию. И такое бывает.       Вот наступает очередь кандидата №5 Чхо Сан Ву.       Из всех, пожалуй, этот человек выделялся своей грамотностью и умением общаться с аудиторией. Он мог свободно ходить по залу, говорить увлечённо взахлёб без всякой бумажки, смотреть в глаза самому заинтересованному слушателю.

«Добро не должно пропадать напрасно. Совместить добрые дела и холодный расчёт — мы добьёмся полного устранения продажи чувств в короткие сроки. Как и вирус, он имеет зоны распространения. Я знаю, о чём говорю. Поведение людей предсказуемо, а с формулой мы будем на шаг впереди. Выбрав меня, вы выбираете порядок и честность, а не пустые обещания».

      Вот, что рассказала Кан Сэ Бёк о своём кандидате:

«Чхо Сан Ву сколько умный, столько и добрый. Про таких говорят: холодный разум и горячее сердце. Я призываю вас присмотреться к Сан Ву. Я и младший брат сбежали с Севера, потому что условия там ужасные. Все получают одинаково малое количество времени, силы заканчиваются с каждым днём, выбора просто нет. Я надеялась, что, перетерпев всё это, окажусь в здоровом обществе, однако меня постоянно пытались обмануть, нанести вред. Всё, что осталось нам — защищаться. От страха за свою жизнь мой брат стал воровать. Сан Ву был последним, у кого он украл, потому что брата поймали. Я думала, что он нас сдаст, а он узнал причину и обещал помочь. Без угроз, без оскорблений, без нападков. Я была груба и искала подвох, но он не отвечал грубостью в ответ. Теперь я помогаю ему по своему желанию, я думаю, во мне есть те качества, что будут полезны. Эта ситуация показывает его отношение к тем, кому тяжело».

— Как воровка может быть ассистентом? — крикнул некто из зала, подняв руку. В ответ несколько смешков. Наверное, это были приглашённые гости. Ки Хун напрягся и мысленно вступил в этот диалог ценностей, но громкий голос Сан Ву его опередил: — Правило гласит: требование к ассистенту только одно, и это — честность. Вы не можете её осуждать за те условия, в которых она была вынуждена жить. Осуждая её, вы осуждаете так же весь наш народ!       Люди из зала начали хлопать, от одного хлопка цепной реакцией аплодисменты охватили весь зал. Наверное, это выступление стало самым запоминающимся. И вот объявляют кандидата под шестым номером, теперь — нет времени сомнениям.

«Я хочу доказать вам, что для меня нет ничего важнее закона и людей. Я сирота. Человек, что спас меня, лишь доказал мне, что мир не без добрых людей. Я проработал в полиции всю свою жизнь и, если честно, несколько разочаровался. Помогают не всем. С того момента я зажёгся идеей: а как сделать так, чтобы помочь всем нуждающимся? Наказать всех, кто причастен к преступлениям? Эта организация и пост, который я хотел бы занять, — позволят мне воплотить мечту в реальность. Благодаря усиленной работе полиции мы быстро добьёмся распространения по стране. Выбирайте

закон — спасите себя!»

      Ки Хун успел поразмыслить: почему Ин Хо выбрал речь столь скромную? Да, по делу, чётко, но даже на личной встрече с ним поделились большей информацией, чем сейчас с десятками человек. С другой стороны, именно таким и должно быть выступление для открытия. Ну, что ж, пришло время для слов Ки Хуна: завершающей речи на церемонии открытия. Он, выдохнув, набрал полную грудь воздуха, и речь наполнила зал: — Я Сон Ки Хун, и я хочу сказать вам, что человек перед вами смог вернуть мою веру в человечность. Вернёт и вашу! С приходом этой новой болезни мир лишь больше озлобился. Каждый сам за себя, верно? Но дело не столько в том, что люди не хотят помогать, а в том, что они сами обмануты теми, кто им не помог. Каждый из нас должен задуматься: помогу ли я? Помогу ли я, увидев, как крадут ребёнка, как двое нападают на одного, как человек теряет сознание? Каждый кандидат находится здесь потому, что он и есть тот человек, который ответит на этот вопрос: да, я помогу! Почему я выбрал работать с господином Хваном? Вы думаете, что богатые люди злые, а бедняки имеют большое сердце. Но это не так! Нас всех объединяет одно: система, которая забирает нашу жизнь. Я обычный человек, работяга. Господин Хван убедил меня в том, что я имею ценность и положительные качества. Поверьте, они есть в каждом из нас! Но эта система не даёт нам возможности оставаться добрыми людьми. Я стою здесь, в то время как моя мать болеет, а друг, что недавно пережил кому, ожидает лечения. И я знаю, что многие из нас имеют боль за спиной. Только лишь оставаясь добрыми, честными людьми, мы справимся с болезнью. Мы не сломаем систему, но мы можем починить нас!       Под бурные аплодисменты проводили участников и объявили о закрытии церемонии. Кандидатам озвучили срок в две недели, за который необходимо пресечь пятнадцать случаев купли-продажи. У кого выйдет больше всех, те и получат ведущую роль в организации. Жители города, что пришли на церемонию, могли связаться лично или по номеру телефону по своим вопросам с кандидатами, которые им понравились больше всего.       Хван Ин Хо и Сон Ки Хун выходили из здания вместе. Для гостей и кандидатов устроили фуршет, на который не собирался идти ни один, ни второй. Ин Хо отказался из-за неотложных дел, а Ки Хун спешил к другу: Чон Бэ сообщил, что сможет сегодня начать лечение, и позвал друга на встречу, дабы отметить это событие (обещанным пивом, конечно же). Единственное, о чём Ки Хун жалел, так это об упущенных знакомствах с теми людьми, что его заинтересовали, и теми, кого он пропустил. Он знал, что они все обязательно ещё пересекутся на церемонии закрытия или при исполнении, но ведь то будет совсем другая история. Начало — энтузиазм, смелость, открытость к другим, когда ещё нет соперничества. Разве так важно, кто пройдёт вперёд?       Ки Хун думал: действительно ли Ин Хо должен быть председателем? Не сомневался и не утверждал. Он посчитал странным, что в такой короткий срок должен узнать о человеке всё.       Договорились встретиться с Чон Бэ у стационара. Добираться пришлось на автобусе: Ки Хун любил следить за жизнью города через эти окна на колёсах. У каждого человека внутри человек, и эта мысль нравилась ему больше всего.       Ки Хун успел подойти ещё до момента, когда Чон Бэ зашёл бы в здание. Тот как раз только что получил результаты анализов, но его вызвал врач. Друзья пожали друг другу руки, и Чон Бэ, небрежно вручив листок другу, развернулся обратно.       Не нам судить поступок, который совершил Ки Хун. Как бы он ни скрывал эту черту, а любопытство оставалось его верным другом. Интуиция всю жизнь пыталась ему помогать, но Ки Хун всегда отрицал её, закрывал на неё глаза. Он заглянул в результаты, и не так, чтобы подглядеть, а специально. Какой именно гормон указывал бы на нарушение, он не знал, поэтому сделал фото. Что-то ему подсказывало, что там не всё чисто. Впервые он послушал её.       По возвращении домой охмелённый, но трезвый, Ки Хун набрал новому знакомому — Су Бону. Звонить Ин Хо он боялся и почему-то не посчитал нужным: он ведь ему не мама и не поисковый сайт. А может, были ещё какие-то причины, что выстроили барьер возле кнопки «позвонить». — Привет, Су Бон! А ты не подскажешь, о каком гормоне ты рассказывал и как его значение расшифровать? — Дядь, какой гормон? Я слово-то такое забыл, — реплики его сопровождались волнообразным голосом. — Ты под таблетками, что ли? Это штука, которую при анализе крови показывают. — А. У него там должна быть приставка в виде буквы «Ф», и, насколько я помню, значение от ноль сотых до двух… это отсутствие болезни, до семи — наличие самой болезни по естественным причинам, а вот всё, что выше восьми — red flag. — Спасибо тебе большое, Су Бон! Выручил. Мы, кстати, сегодня выступали. — Ай, ладно тебе, дядь, мне некогда эти рассказы слушать. Давай, пока!       Ки Хун не любил, когда вот так сбрасывают.       Теперь он остался один на один с числом девять в строке, именованной буквой «Ф».