Время, Ки Хун!

— Это очень глупо, но я верю тебе. Глупо, что верю. Ин Хо с грохотом уставил стакан тяжёлой рукой, а после улыбнулся, твёрдо произнеся: — Ки Хун. Плохо ты следишь за мной, — после он долго смотрел на него, не изменяясь в улыбке, — совсем неважно.

12 день месяца апреля 2020 года

      Близился конец первой недели, и пока ничего более не привело Ки Хуна к разгадке. На четвёртый день он заметил, что уже даже потерял бдительность: работы было так много, что не было сил и возможности тратить время на поиски. Он очень хотел проследить как-либо за Джун Хо, расспрашивал Али, не уклоняется ли тот от работы, но теориям Ки Хуна, точнее несформулированным подозрениям, не нашлось подтверждений. По словам Али, Джун Хо исправно по вечерам находился в участке, просматривая все бланки кандидатов и разбирая прочие бумаги. Не было ещё ни одного вечера, когда Али бы его не видел. Только единожды, ещё восьмого числа, Джун Хо уходил по «срочным» делам, но с утра. Тогда он и просил Али передать об успешном деле Ён Сика.       За те дни не удалось увидеться с Чон Бэ, потому что тот тоже работал сверхурочно, да и… Не звонил он, не приглашал встретиться. Ки Хун знал, что Чон Бэ ещё не чувствует потребности в общении с кем-либо, но ему было как-то обидно, пусть то и было по-детски. Он ждал, пока Чон Бэ придёт в норму: Ки Хун утверждал себе, что дело не в обиде на ситуацию, а в том, что Чон Бэ пока и не стоит тревожить. Вряд ли ему это было бы привычно. Тот уже начал лечение, так что Ки Хуну оставалось ждать окончания этого дня, чтобы наконец повидаться с другом: вчера он всё-таки предложил Чон Бэ увидеться. Встреча с другом была необходима, потому что пора было признаться друг другу: Чон Бэ в сокрытом, а Ки Хуну, что он многое знает. Итак, что сейчас у Ки Хуна на руках?       Иль Нам через своих подопечных нашёл Ки Хуна — дело случая. Чтобы полностью контролировать выборную кампанию, на пост кандидата выдвинул своего названного сына, о чём никто не знает, а в качестве ассистента, забавы ради, подобрал человека наивного, «настоящего». Он, как подобает его философии, решил предоставить Чон Бэ такую замечательную возможность, как продажа своих чувств, что Иль Нам практикует уже давно и, конечно же, не шутки ради, а в качестве благого дела. Только вот как ему удалось это провернуть, Ки Хун ещё не понял. Как сказал Ин Хо, после победы на выборах Иль Нам будет в тени контролировать всю куплю-продажу (от которой должны вообще-то спасать). Пока что это всё, что Ки Хуну было известно. Ин Хо предупреждал, что Ки Хун ещё сам всё узнает, и его это напугало.       Ки Хун понимал, что он не сможет доверить Чон Бэ этой организации, обличить того врача и наказать зачинщика. Хотя… Почему нет? Подумал он внезапно.

12:13

— Слушай, Ин Хо? — Что? — Ин Хо, сидевший с Ки Хуном на кирпичной стене, ладонью облокотился на холодный бетон, свесив ноги, а другой рукой тянулся в зелёный карман за сигаретами. Настало время долгожданного обеда, но в первую очередь перекура. — Почему мы не можем просто сдать Чон Бэ, как жертву? А Нам Гю представить суду? Тот сам сознается и всё расскажет, а там уже выбора у полиции не останется, и Иль Нама закроют. Вот тогда он и не сможет закончить свои планы. Тем более, он всего лишь врач, пусть и народного уровня. — В том и проблема, Ки Хун. Он врач народного уровня, запатентовавший первые формы лекарств от ноль седьмой. Ты серьёзно думаешь, что Нам Гю поверят? Да они будут уверены, что он спихивает вину на старика! С себя или с меня, например. Он ведь сначала про меня тебе сказал, — Ин Хо наконец поднёс зажигалку, протягивая её после ассистенту. — А потом и меня закроют, если узнают, что мы его сдали, ведь все станут защищать деда. А если поверят, что виноват я, так даже Джун Хо на мою сторону не встанет. — Почему? — Ай, чёрт, — пепел попал на плащ, чем Ин Хо был не доволен, — как бы там ни было, он очень к нему привязан. Это нормально, конечно, он младше, и я понимаю, что он спас нас, но… Его идеи? Я не нахожу в них ничего, кроме сумасшествия, а он уверен, что дать людям выбор — дело всей его жизни, и Джун Хо почему-то его поддерживает. Я не верю, что он искренне считает эту идею правильной… — Это не хорошо и не плохо. Джун Хо можно понять. Думаю, трудно определить, если зло совершает человек, принёсший тебе добро. Грань размывается… — Да уж, точно. — А что же нам мешает ликвидировать хотя бы Нам Гю? — Нам Гю? Врача. Прости, что это скажу я, но это правда бес-по-лез-но, — последнее Ин Хо произнёс по слогам, выдыхая. Судя по твоим словам, он не представляет угрозы без кого-либо сверху. Нет приказа — нет операции и продажи. А стоит его прижать, то случится так, как я сказал. — А ты боишься этого? Ин Хо завис ненадолго, обдумав вопрос, и как бы нарисовал глазами ответ, отведя в сторону. — Боюсь.       Ки Хун задумался, крутя в голове знакомые имена: Ин Хо, Джун Хо, Нам Гю, Иль Нам. Тогда он перебрал их неосознанно в порядке по возрастанию подозрений несколько раз и пришёл к мысли очень нелепой, но… Он всё-таки не озвучил её. — Завтра закрытие первой недели, будет небольшой праздник. — Правда? Из-за одной недели? —Да. Будут подводить промежуточные итоги… Посмотрим, будет ли Иль Нам доволен. — Да уж, ещё бы, — Ки Хун уставился в сторону, разглядывая серые здания, и запустил в своей голове цепочку мыслей.       Какие итоги недели можно было подвести для себя? Был лишь один день (девятое апреля), когда шестой команде не удалось пресечь ни одного случая, в остальные же дни удавалось по два, а то и три.       Что удивительно, с восьмого числа команда заподозрила наличие серийника в районе, потому что они каждый день с восьмого числа натыкались на разных людей, из которых вынули все чувства, а тела оставили именно «уложенными» на асфальте. Что удивительно, серийник, вероятно, знал о команде, потому что каждый раз ему удавалось преподнести с утра пораньше такой подарок, каждый раз — визитка, и всегда без отпечатков. Пускай Ин Хо и рассказывал, что так бывает, что чувства крадут, Ки Хуна эти события всё же удручали.       Отношения между командой не то чтобы вышли на новый уровень, Али так и оставался скромным и вежливым молодым стажёром, который не переходил границы, но был один случай, который несколько изменил их уровень доверия.

10 день месяца апреля 2020 года

7:06

      В тот день команда встретилась на полчаса раньше обычного, и в семь часов утром они уже были на севере. — Если мы выиграем, вы будете работать со мной? Или хотя бы общаться? — спросил Али, выходя из машины съёжившись: руки спрятал в карманы неоново-зелёной жилетки и прижал шею к груди — холодно. Ки Хун и Ин Хо тоже скоро ощутили, что даже пара-тройка лишних минусовых градусов с утра могут сильно ударить, и тогда все как можно скорее застегнулись. — Я бы хотел работать с тобой, Али! Ин Хо воздержался от ответа, только кивнув головой. — Я надеюсь, что после стажировки смогу устроиться в эту организацию. Ин Хо, вы не могли бы написать рекомендацию для меня? Думаю, Джун Хо принял бы её. — Видишь как, Али, я же сейчас отстранился от должности на время кампании. Всё-таки я рассчитываю выиграть. Если выиграю — скорее всего передам должность начальника Сеульского кому-то другому. Нужно расставлять приоритеты. Ну, а если нет — всецело посвящу оставшиеся годы своей маленькой жизни улучшению полиции. Я получил должность начальника отдела буквально за полгода до создания этой организации, ещё толком ничего не успел. Ну, давай так, я ещё послежу за тобой и, глядишь, напишу рекомендацию. — Вы думаете, я не достаточно хорош? — Ну, что ты. Я ещё не успел к тебе приглядеться. Но дам тебе совет. — Да, пожалуйста. — Не будь таким правильным. Ты не станешь особенным работником, если в том, что ты делаешь, не будет тебя. Ты думаешь, что тебя будут любить, только если ты будешь под всеми? Только из-за внешности так стараешься? — Я ещё только учусь… В ваших словах есть истина. — Учишься или всё знаешь — не важно. Это твоя профессия, твоё дело, значит, только ты знаешь, под каким углом тебе нужно смотреть на окружающую тебя среду. Тебе выбирать, ты в ней движущее или слабое звено. — Я учту… — Али задумался, опустив взгляд, но когда вновь посмотрел на команду, выражение лица его резко поменялось. — Быстро! Вниз! — Али без колебаний всем своим весом навалился на двух товарищей, ничего не объяснив, и те не успели сгруппироваться, упав, как вышло. Ин Хо успел выставить руку, чтобы смягчить падение на бок, а Ки Хуна спасли от травм только согнувшиеся в коленях ноги, после чего последовал перевал на спину.       Сразу после раздался выстрел, Ки Хун тут же обернулся в поисках месторождения звука, а стрелявший позволил найти себя, оставив ещё вытянутую руку, держащую пистолет, словно на прицеле. Держа рот открытым, пытаясь отдышаться, Ки Хун на мгновение моргнул и только успел шатаясь подняться на ноги, ещё скрючившись, но стрелявший уже исчез. — Что за чёрт! — вскрикнул Ин Хо, опёршись рукой об асфальт и поднявшись. Али, как только вскочил, побежал по горячим следам, дав дёру от команды и ничего не сказав. Ки Хун и Ин Хо переглянулись и решили бежать следом. — Ищите по те стороны! — дал команду Али, имея в виду противоположные стороны. Так каждый бежал по своей прямой, не имея точного представления, на что может наткнуться. Уже через минут десять Али позвонил, сообщив, что нужно вернуться к работе: искать уже бесполезно, за это время он точно скрылся. — Как думаете, где он сейчас? — спросил Али, будто старшие товарищи могли знать. — Логичнее всего бежать в центр. Много людей, больше всего площади и точек для пряток. — Я видел его! Точно! — вдруг вспомнил Ки Хун. — Я тоже! Ки Хун, что именно ты видел? — Что ты видел? Его самого? — Ин Хо засомневался в реальности происходящего. — Я видел только руку. Но полностью, с плечом. Заметил, что он одет в синий классический костюм… Кажется, он высокий, — Ки Хун пытался ещё что-то вытащить из сознания. — Рост по всем пропорциям не менее ста восьмидесяти. Если у него классический костюм, то и классическая обувь на плоском ходу, значит вероятность того, что подкладки добавляют роста, мала. — Интересно, правша или левша… — озвучил Ин Хо немаловажный вопрос. — Выстрел происходил из правой руки. Он смог её вытянуть перпендикулярно стене дома, стоя к нему впритык. Может, он хорошо владеет обеими. Только вот я думаю, не глупо ли это — позволить нам увидеть даже его руку. Возможно, это была приманка, а звук выстрела был пустышкой. Поэтому я и предложил разделиться. Что ж, этого нам уже не выяснить. — Али, а ловко ты это! И совсем не медлил! Ещё и думаешь быстро, — восхищался Ки Хун. — Да, быстро схватываешь, — Ин Хо согласился.

***

      Ки Хуну не терпелось дождаться окончания завтрашнего дня, чтобы наконец повидаться с другими командами, узнать, кто же лидирует, да и поделиться своим: очень хотелось пообщаться с пятой командой, познакомиться со второй. Сан Ву работал на юге, и, на удивление, они с шестой командой не пересекались даже в участке. Ки Хун не осуждал Сан Ву за скептический настрой к Ин Хо и тем более не был зол, а даже удивился, что Сан Ву был отчасти прав. Это подтвердилось через тот тет-а-тет с Ин Хо за закрытой дверью. Как минимум, Ин Хо, когда Ки Хун напал на него со всеми обвинениями, не отнекивался и не отрицал.              Ки Хун пытался вспомнить, кого он вообще видел за эту неделю. Седьмого и восьмого числа они были в участке с утра одни, девятого числа он встретил вторую команду — во главе с Док Су, десятого числа — вторую и уже первую, хотя он думал, что первую дисквалифицировали, а вот одиннадцатого снова участок оказался полупустым — Ки Хун не встретил знакомых лиц.       Написав начальнику таксопарка короткое «пока не могу прийти», Ки Хун заглянул снова в список входящих, где было одно непрочитанное сообщение: от Чон Бэ. — Вот же ж, — шикнул Ки Хун, бросив держащие телефон руки на колени. — Что такое? — задавая вопрос, Ин Хо передал невинный, несколько щенячий взгляд. — Я сегодня собирался с Чон Бэ встретиться, а он написал, что не может — заболел. — Это жалко, — Ин Хо вздохнул в такт собеседнику. — Позвоню ему, — Ки Хун быстро нажал на экран до гудков и не получил ответа, — Не берёт. Ладно, что ж… Ему надо лечение пройти, а если ещё и заболел, так, наверное, вообще тяжко. Не стоит его тревожить. — С ним всё будет нормально. Будь уверен. Повышенная температура не помешает усваиванию препарата, если ты думаешь об этом, — договорив, Ин Хо беспокойно нашёл глаза собеседника. — Ну, я это просто знаю, сам понимаешь. — Что ж, я не буду так переживать. Уверен, он выберется. Тем более, у него есть те, кто о нём позаботится. — Семья? — Жена, двое детей. — А ты, Ки Хун? — Ин Хо, не достроив вопрос, натянул улыбку. — У тебя есть семья? — Только бывшая жена. Мы в разводе уже три года. У нас были сложные отношения, пусть и долгие, но, в общем, детьми не обзавелись. Я, правда, хотел. Мы были вместе смолоду. Она всё ждала, говорила, что я не готов к детям. Ну, так и не сложилось. Ин Хо подумал секунд десять, скрестив пальцы, и продолжил допрос: идти, так напролом. — А девушка? Ки Хун посмеялся, не смотря на собеседника — неловко. — Нет. Уже спустя год я привык быть один. Пока уж я не готов к ещё одному браку. Не верится, что найду того самого человека. — Ну, почему же сразу брак. Ты не рассматриваешь вариант отношений без брака? Вы сейчас с женой не общаетесь? — Нет, — Ки Хун продолжил сидеть в молчании, а Ин Хо пожалел, что задал два вопроса подряд, получив на них только один ответ, вероятно, на последний. — И ты меня не спросишь? — Нет, что же, спрошу. У тебя есть семья? — Нет, — Ин Хо тут же убрал руки в карманы. — Но моё сердце занято. — Хо-хо, вау, — Ки Хун расплылся в широкой улыбке, выдавив глубокий смешок, — и кто она? Ей, должно быть, очень повезло. — Она… Она не мой идеальный тип. Я вообще ещё не понял, что мне точно в ней нравится, но я зациклился на ней. Может, из-за её упорства и силы, в то же время простоты. Знаешь, говорят, нам нравятся те люди, в которых есть то, чего нет в нас. Я помешался. Не знаю, что со мной такое, — после этих слов Ин Хо растрепал свои волосы, — мои чувства доставляют немало проблем. Работать надо, жизни спасать. — Что ж, это очень… Вот хорошо ты сказал, что такие люди нам нравятся. Баланс создаётся вместе. Только знаешь, в вас всё равно должно быть много общего, а иначе ты так и будешь только тянуться к ней, бежать за ней, а не дотронешься. Я это точно знаю. Сам обжёгся. В ответ Ин Хо взглянул на Ки Хуна ещё раз, многозначительно покивав головой, а потом напомнил, что пора перекусить. — А она молоденькая? — спросил Ки Хун, пока шли, и, увидев задумчивый взгляд Ин Хо, засмеялся. — Ну, нет. Как ты, — Ин Хо перекрыл предыдущий чужой смех своим, что был сильнее. — Э-э, что ты имеешь в виду? Я что, старый? Всего лишь на два года старше. Даже полтора! — Ки Хун скуксился, пусть и в шутку. — Мама… я что, так плохо выгляжу? — Не переживай, — Ин Хо отвечал сквозь смех, — просто пойми, два года — это уже что-то! Ну, полтора… Ладно, беру свои слова назад. В общем, лет ей, как мне или тебе. Выглядишь ты отлично. — Это очень хорошо! — Конечно. Какой кандидат, такой и ассистент, — Ин Хо подмигнул, улыбаясь, а Ки Хун не смог сделать вид, будто ему не смешно.

13 день месяца апреля 2020 года

18:06

      После сокращённого дня настал момент долгожданных встреч, чего Ки Хун желал больше, чем результатов. Эти числа его не сильно интересовали — так он внушал себе. У него было предчувствие, будто они не пройдут вперёд, не выиграют; а может, это было не чувство, а желание, ведь он хотел, чтобы всё закончилось, словно чужая история.       Наконец, Ки Хун увидал среди других таких же знакомую макушку и радостно подозвал друга: — Сан Ву! — Ки Хун встал на носочки и помахал рукой, надеясь, что его тут же заметят. Сан Ву повернулся в равнодушном выражении лица, остановившись на секунду: взгляд его был однозначно грустным, и никакая улыбка, полунатянутая на выдохе сил, не отрицала этого. Он только вяло махнул, после побрёл куда шёл — в сторону зала. Ки Хун прочитал в его взгляде не только грусть.       Тёмно-синее небо за панорамными окнами холла манило вернуться наружу и снова попробовать воздух на вкус: вероятно, оттенок его теперь другой. Жёлтый свет, исходящий от огромной люстры, свисающей по центру этих кругов-этажей, создавал другой мир, где и люди такие — другие, этому небу не знакомые, и даже те, кого Ки Хун до этого видел в лицо, сегодня казались ему совсем новыми людьми. Ни их речи, ни общее прошлое не врезались больше в его мысли сплетением, а только пролетали мимо гулом по залу. Он ощутил, будто сейчас находится не в своём теле, и мысли тоже не его, да и всё походило на сон: жёлтый свет, ощущение какой-то неустойчивости в ногах.       Ки Хун окинул взглядом светлый зал и не нашёл Сан Ву. Команда решила пройти по левую сторону зала, устроившись ближе к нижней его части. На сцену вышла та же ведущая, что и ровно неделю назад. — Дорогие участники! Я от лица всей организации поздравляю вас с окончанием первой недели. Конечно, успешным окончанием! — зал залился негустой и короткой волной аплодисментов, скоро прерванной. — Для вступительного слова я приглашаю заместителя мэра по вопросам социального развития. На сцену тяжёлыми шагами поднялся мужчина в синем строгом костюме, и бас его быстро дошёл до зрителей.       В этот момент раздался глухой хлопок, который свидетельствовал: кто-то вошёл. Ки Хун не стал оборачиваться, но через считанные секунды он дёрнулся от того, что кто-то прошёл по их ряду: это Сан Ву, нашедший место рядом с другом. — Благодарю уважаемую ведущую. Я хотел бы дать вам напутствие перед тем, как огласятся результаты, чтобы замотивировать, так сказать, на вторую неделю испытаний. И знайте, всё ещё может повернуться в вашу пользу! Позвольте представить вам сегодня тех, благодаря кому эта организация существует; тех, кто всё это время поддерживал вас, болел за вас! Наши спонсоры, представители других органов власти, врачи. Всех этих людей косвенно можно назвать создателями компании! На сцену приглашается крупнейший спонсор организации по борьбе с куплей-продажей, директор ПАО «фарм-джи-груп», учёный, заслуженный врач Кореи — О Иль Нам! Прошу так же представителя ПАО «тайм-Кей-банк», следом приглашаются комиссар полиции и начальник полицейского отдела организации, — из знакомых лиц на сцену следом за мужчиной в погонах и фуражке поднялся Джун Хо, одетый также в форму — Не может быть, — шепнул Сан Ву и легонько ущепнул небольшой кусок ткани на светло-сером пиджаке друга, и очень аккуратно, сначала оглянувшись на команду Ки Хуна, наклонился к его лицу. — Помнишь, я рассказывал тебе про скандал с фарм. компанией? — Помню, — ответил Ки Хун и забе́гал глазами с друга то на команду, то на сцену. — Ну, это она! Я точно помню! Фарм-джи-груп! — Ты уверен? — Я найду и скину тебе эти новости, вот увидишь. Но это всяко странно… — Странно, что один из кандидатов допущен к компании, не смотря на «тёмное» прошлое? — Ки Хун продолжал вести диалог шёпотом. — Как минимум…       Ки Хун пребывал в гораздо большем шоке, нежели Сан Ву. Одно дело тёмное прошлое, а другое — когда это прошлое среди семьи. Всё подставное? Пока Ки Хун искал для себя ответы, Ин Хо находил их на чужом лице, прожигая дыру, и Ки Хун отбросил мысли. Он верил, что так надо. Это же логично: как ещё лучше снять подозрения, нежели делая вид, будто между вами кошка пробежала? — Поприветствуйте ещё раз этих людей! — заместитель ожидал аплодисментов. — А теперь уважаемая ведущая зачтёт результаты этой недели!       Девушка вышла из-за кулис с небольшим бежевым конвертом в руках. — Результаты будут зачтены по порядку номеров! Первая команда по профилю центр закрыла… барабанная дробь… восемь дел. Команда номер два по профилю центр — одиннадцать случаев! Следующая команда, закрывшая девять случаев — третья команда! Профиль — центр. Команда номер четыре — семь, работали на юге. Пятая, также южная команда… — ведущая поправила листок, распрямляя, — одиннадцать! И, наконец, северная команда — номер шесть: четырнадцать закрытых дел! Поздравляем! — Если есть возражения, вы можете подать апелляцию, — ведущая закончила речь. Из зала тут же неробко выглянула одна рука: — Вопрос к тому, кто занимается распределением по территориям. Позвольте, не считаете ли вы, что нужно было менять команды районами? Может быть, на севере много преступлений, а на каком-нибудь юго-западе — почти ничего? Или в том же центре, где работало несколько команд! — возражения высказал кандидат номер два. Джун Хо поспешил к микрофону, чтобы ответить. — Команды распределял я. Забегая вперёд отвечу, что команды будут перемешаны на следующей неделе. Мы посчитали не целесообразным менять команды раз в несколько дней. Команда должна успеть: освоиться на территории, осмотреть патогенные зоны по несколько раз, и это не так уж просто успеть. За эту неделю преступники могут перебежать в другие районы, а там — на — и другая команда работает. Всё продумано. Ко всему прочему у организации нет цели расправиться со всем преступным миром за две недели — это невозможно, поэтому мы не взяли все районы города, а только заведомо наиболее удобные для команд. Тем не менее на следующей неделе будут рассмотрены и другие направления. Я ответил на ваш вопрос? — Сочту это за ответ, — с хрипом и неполным голосом высказался Док Су.       Ки Хун чувствовал, что этот вопрос был направлен и ему в укор, и в этот момент все его ожидания от знакомств рухнули. Он задумался: действительно, не странно ли, как много случаев удалось найти за неделю? Быстро перебрав в голове слова Джун Хо о перераспределении, Ки Хун подумал: останется ли серийник на севере или переместится вслед за командой?       Ки Хун внимательно осмотрел Иль Нама, робко стоящего на сцене в «важной» куче. Он не произнёс ни слова, и, что не привычно, ни разу не окинул Ки Хуна взглядом. В этом месте Иль Нам тоже был какой-то другой. Через считанные минуты, когда ведущая объявила о завершении вечера, все приглашённые, в том числе старик, покинули сцену, потерявшись в темноте кулис. Как удивился Ки Хун, когда наткнулся на него, тут же покинув командой зал. — Что ж, вы все, — старик указал пальцем на команду, — огромные молодцы. Не передать словами, как я вами доволен! Как победителей, — Иль Нам подмигнул, — приглашаю вас в свой дом на ужин. Поверьте, это будет тёплое, семейное застолье! Хочу видеть вашу команду в полном составе, надеюсь, вы все придёте, — старик мутновато-карими глазами, посаженными в глубоких ямках-веках, тянул чужие взгляды. Али радостно посмотрел на товарищей, взгляд его был полон надежд. — Спасибо большое! Я обязательно приду! — вырвалось из уст Али. — А вы, Ки Хун, Ин Хо? Со стороны по улыбкам и правда казалось, что команда была рада отпраздновать первую победу. — Я… Приду, конечно, — ответил Ки Хун. — Обязательно, — добавил Ин Хо. — Давайте поедем все вместе? Я подвезу, — предложил он, когда старик уже собирался уходить, и тут Иль Нам подозвал его. — Ин Хо, будь добр, проводи меня. Но Ыль занята домашними делами. Ки Хун и Али остались вдвоём, наблюдая за уходящими из здания кандидатом и спонсором. — Они, кажется, знакомы? — поинтересовался Али. — Знакомы. — Идут так, будто отец и сын. Даже шаг общий! — Есть такое. Они… — Ки Хун подумал, стоит ли говорить, — только обещай, что не будешь сильно удивлён. Они приёмные отец и сын. — Я бы не догадался. Интересно, какая история за этим кроется… — История кроется… — вполголоса пробубнил себе под нос Ки Хун, как бы впадая в транс — он завис. Через считанные секунды он одёрнулся. — Ладно, Али, я побежал. Увидимся? Наверное, здесь же. В общем, созвонимся. — До свидания, Ки Хун! — Да не до свидания. Говори уже: «Пока!» — Хорошо, Ки Хун. Пока!       Спешно покинув стены неестественно светлой организации, Ки Хун наконец вдохнул этот воздух, напоминающий ему: это реальность. Вкус оправдал себя, и он, в наслаждении вкушая синий и свежий вечер, отошёл поодаль здания, вызывающего даже чувство тошноты. Всё-таки что-то ещё кричало ему, вызывая отторжение, что ему не нужно находиться в этом месте или с этими людьми.       Ки Хун набрал длинный номер, не внесённый в контакты, но, значит, отточенно выученный наизусть. Запах сырости и земли, который невозможно было не почувствовать, дал понять, что собирается дождь. Из синего — небо сгущалось в тёмно-тёмно серые тучи. Под гудки он прошёл до крыльца магазина, входящего в торговый ряд, заполнящий всю улицу вдоль организации, но через дорогу.       Наконец, на той стороне прозвучал женский голос. — Слушаю, — она точно знала, с кем говорит, но не называла имени. Он последовал тому же принципу. — Они возвращаются сейчас. Вдвоём. Поторопись! — Всё в порядке. Я уже всё нашла. Финита ля комедия. — И что же — всё? — после своих вопросов Ки Хун пытался вслушаться, что происходит в доме, где находится девушка. По звуку стекающей воды и объёмному эху Ки Хун догадался, что она, должно быть, заперлась в ванной или уборной. — Я вышлю тебе. Сохрани, но удали в диалоге. Можешь распечатать. Думай сам, как лучше поступить. Не то чтобы это что-то ужасное, но если братья Хван не знают об этом и живут в этом доме, то они психи. Мазохисты. Ну, может и не знают. — О чём ты… — Было не так просто найти какую-то никчёмную бумажку, а ещё ведь надо убрать всё как было. Ну, ладно. — Хоть намекни сейчас, я сгораю от любопытства. — Чёрт с тобой. Он купил их. Понял? — Как, купил? А они продавались? — Как оказалось. У папаши и купил. Ну, всё, мне нужно отключаться. Я ещё с уборкой не закончила. Пока.

20:13

      Приглушив проигрыватель, недопевший кульминационную фразу, Ин Хо уведомил команду о прибытии, и Ки Хун сквозь сон, под неясным и смазанным звуком открывающихся металлических дверей решил не двигаться и остаться внутри. Он проснулся, когда Ин Хо постучал в окно с его стороны, и взгляды их встретились через стекло.       Али, проходя по впервые увиденному двору, отдал ему столь же вовлечённый, изучающий взгляд, как Ки Хун когда-то, но тот тем временем шёл позади насупившись, неся в себе что-то тяжёлое, колкое, неприглядное. — С возвращением и добро пожаловать, — произнесла Но Ыль, с улыбкой встречая гостей. Однако она не растворилась во тьме, как в прошлый раз, а осталась ждать пришедших, снимающих верхнюю одежду, желая провести их до хозяина дома и не позволяя сделать это кому-то ещё. Ки Хун ожидал вновь оказаться в темноте при маленьких оранжевых огоньках, но с этим он ждал ощутимую прохладу — наверное, потому что дом был просторным по площади, хоть и темнота эта забирала всё пространство. Сегодня здесь было как-то тепло, тогда как после первого визита у Ки Хуна закрепилось ощущение, будто в этом доме частенько гуляет холодный воздух и сырость. Если сегодня ничего этого не было, вероятно — то игра воображения и самовнушения. Последовав за Но Ыль, Ки Хун прослушивал доносившиеся из комнат звуки, и он уже догадался, что через считанные секунды увидит в гостиной нового представителя этого семейства; как он и предположил, незнакомый голос принадлежал одному из сыновей Иль Нама.       Из высокого проёма, соединяющего зал и коридор из прихожей, глухо раздался дверной хлопок. Но Ыль успела рукой указать на гостинную, спокойно сказав проходить, и тут же скрылась по только что пройденным следам в сторону возникшего звука.       Джун Хо только успел звонко сказать: «Я дома!», — что он делал всегда, когда приходил. Неожиданно для него из закутка будто выплыл женский силуэт, для него новый, и он боялся узнать, что силуэт этот останется только во тьме. Джун Хо включил основной свет и убедился, что это не тень. — С возвращением домой. Я Но Ыль, сиделка, работница дома. Джун Хо не показал виду, будто хоть сколько-то удивлён, и ответил приветствием. — Хван Джун Хо, младший брат Ин Хо и часть семьи О. Полицейский.       Но Ыль посмотрела ему прямо в глаза и невольно, точно не намеренно, еле заметно улыбнулась. Джун Хо не смог стойко выдержать чужой взгляд и направил свой куда-то вниз, с пола на руки девушки: то ушедшие за спину, то спокойно вернувшиеся, скрещенные меж собой в пальцах. Именно в этот момент, сопоставляя холодные черты лица с тёплыми веснушками и бессознательным движением рук, Джун Хо испытал желание узнать её. Иль Нам попросил вошедшего не задерживаться на пороге, а скорее проходить в гостинную. — Предлагаю переместиться на кухню! Все голодны? Вас ждёт вкусный ужин! — Иль Нам ожидал услышать положительный ответ. Увидев кивки, он одобрительно посмотрел на всех. — Господин, а все ли пришли? — спросил Ки Хун, следуя за ним. — Нет, но не переживайте. Никто не останется голоден.       Рассадив гостей, Иль Нам предался воспоминаниям. Его кухня отличалась особенно изысканным интерьером, обилием светлого дерева и, что не обычно для приёма гостей по-корейски — не низкий стол, можно сказать — длинный, украшенный уже настоящими свечами.       Иль Нам принялся рассказывать истории из детства про своих сыновей. Он, судя по словам, не делил их на кровных и некровных, главное, что все были родными. Он рассказывал, как Джун Хо, только освоившись в доме, подружился с Ёль Намом, и они устроили охоту на рыб в пруду, ловя их руками. Иль Нам в наказание столкнул их со спины в воду, и больше они так не делали. Выяснилось, что Джун Хо ещё не умел плавать в свои те семь лет. Вспоминал, как Ин Хо поздно возвращался домой, будучи ещё школьником, как в девяносто пятом тот выпустился из школы, а уже через два года Иль Нам вновь встал отцом. — Я стал отцом в пятьдесят два года! Это поистине чудесно. Семья — лучшее, что было в моей жизни. Моя отдушина. Я вам всем настоятельно рекомендую, именно настаиваю — без семьи никак. Поверьте, это счастье. Ки Хун порой поглядывал на Ин Хо, внимая его реакции. — Говорят, что я ещё с восьмидесятых стал ведущим врачом в Сеуле. Ну, может, так и было, и есть. Однако это они сейчас так говорят, а тогда меня ещё не признали. Многие молодые люди в моё время думали, что бы придумать взамен временной валюты. Тогда не придумали. Меня, знаете, тоже преследовали такие мысли, но я даже не думал, что это может быть возможно. Я тоже терял близких людей, ушедших из-за времени, и помочь им я не смог… Тогда была очень трудная система переводов, ну, об этом сейчас скажу. Да, а однажды я увлёкся осмотром своего друга с депрессией. У него была очень тяжёлая форма, клиническая. Я задавал ему много вопросов, подолгу смотрел, думал, чего ему не хватает. Глядя на него я задумался: можно ли поделиться своими чувствами? Рассказывал он очень томно, не торопясь, но все, кажется, слушали с интересом. — Так вот, раньше нельзя было совершать временные переводы так быстро, как сейчас. Время — не материальный ресурс, а энергетический. Люди могли передать время другому человеку только заверенно, через нотариуса или врача с помощью энергообменного аппарата, который, подобно часам, считывал время человека и мог настроиться на чужое. Представьте, что вы настраиваете часы. Эти аппараты назывались сотками, потому что нельзя было закинуть величину больше, чем сто, и меньше, чем сто. Сто минут, часов — выбор ограничен. Ну, так было совсем давно, лет сто пятьдесят назад. В моё время, всё-таки, можно было закидывать любые суммы, но название аппарата сохранилось. Как вы понимаете, сейчас такое нигде не увидишь, только в музей иди. — А что с чувствами, господин О? Неужели вы придумали что-то? — А, да… Это была совсем другая нить моего повествования, но тоже важная, — Иль Нам засмеялся. — Я всё-таки очень хотел помочь другу.       Иль Нам обратил внимание, что многие гости уже не трапезничают, и тогда он ласково предложил дослушать свой рассказ в гостиной.       Кто-то расположился на тёплом полу — Но Ыль, Ки Хун, Джун Хо; Иль Нам имел постоянное место в доме в виде исключительно старого кресла, старого по факту, на вид — странной голубо-коричневой расцветки, но от странности выглядящего дорого, а Ин Хо с Ёль Намом выбрали место на коричневом кожаном диване. Так образовался полукруг.       «Я знаю, что депрессию нельзя вылечить, просто добавив радости, но я хотел проверить, возможно ли дойти до хотя бы временного эффекта? Ведь такие люди, по сути, испытывают все эмоции приглушённо, как за непробиваемым стеклом. И вот, начало восьмидесятых, я только окреп и встал на ноги, мне тридцать, но я — ещё никто. Кто-то проводит опыты на крысах, ну, а я решился сразу на людях. В первую очередь — на себе и Сэ Хо. Так звали друга. У него была четвёртая положительная группа по самой распространённой классификации, так что ему подходила любая кровь. Я пробовал совершить переливание. Просто переливание крови в клинических условиях, без каких-либо ещё стимуляторов. Эффекта не было. Тогда я не опустил руки, а догадался: нужно попробовать настроить психику на тот лад для мозга, который необходим, перед тем как собрать кровь. Я хотел поделиться с ним, как ни банально, частичкой радости и смеха. Не могу точно сказать, что я думал тогда об устройстве передачи эмоционального спектра. Другу на время введения я велел спать или хотя бы пытаться, но никаких седативных препаратов ему не давал. Его психика должна была быть, как я подумал, естественно спокойной. Я предварительно взбодрился, весь день пребывал в хорошем настроении, а в моменте сбора начал вспоминать смешные истории из жизни, анекдоты, держал в голове свои счастливые кадры. Ну, не так важно, раньше приходилось изворачиваться, а сейчас достаточно и таблетки перед процедурой. В общем, тогда-то эксперимент и удался. Правда, как я и ожидал, это было не навсегда. Дело в диагнозе. Явно человеку с депрессией не поможет и не восстановит эмоциональный спектр какое-то одно переливание. В общем, пока я проводил эксперименты самостоятельно на свой страх и риск, я понял, что обычные заболевания — не показатели к переливанию. Я позже пробовал ещё раз совершить процедуру, всё-таки добавив успокаивающие препараты, но результат себя не оправдал. Я хотел рассказать государству о своей идее, попросить финансирования и повсеместного использования для душевно-больных, но мне тогда отказали. Пожалуй, репутация, жизнь и работа мне были важны, так что я просто ждал. Я знал, что грядёт что-то страшное… Тогда я не думал, что мою разработку когда-то превратят во вторую валюту. Да, когда-то я и сам этого хотел, но когда это случилось, я понял, что нет… Нет, нет, я не хочу так. Я ведь придумал это из-за друга, для больных людей, пусть и не для тех на тот момент болезней.       Я думаю, вы все понимаете, что время невозможно преобразовать во что-то осязаемое. Система переводов развилась только к двухтысячным годам, когда эти ваши мобильные телефоны смогли настроить на энергию человека, синхронизировать с ней.       Всё-таки тогда эта дряная мысль пришла ко мне: какой ещё у человека есть ценный, осязаемый и восполняемый ресурс, кроме крови? Ну, никакой. И, понимаете, что я осознал, когда представил продажу необходимых лекарств? За чувства люди будут предлагать время. Конечно, я тогда ещё не мог заявить властям, что нашёл альтернативу мировому устройству, и уверен, не я один, но активно пытался предложить уколы, которые мне всё-таки удалось придумать вместо переливания. Сейчас все пользуются таблетками, но тогда укол был лучшей формой, до которой я дошёл. На тот момент я всего лишь хотел пустить в оборот новое лекарство для душевно-больных, по сути. Мой сын в девяностых дружил с мэрским сыном, так что я пытался приблизиться к ним, добиться согласия. Мне сказали нет, рынок переполнен, нужды в данном препарате нет.       Тогда в восемьдесят девятом году я забросил эту идею, покорно работая над другими проектами. По профилю я вообще кардиохирург. Что ж, ничем не жалуюсь, это очень прибыльное дело.       Запомните, ничто не берётся из ниоткуда. В девяносто восьмом ввели систему переводов, известную и вам. Повторюсь, всё благодаря синхронизации поля человека и поля других устройств, ещё и соединённых с мировой сетью «интернет». Ну, это уже совсем не мой профиль. И… Профиль, интернет… Что же я хотел сказать ещё…» — Как в итоге ваши лекарства пустили в ход? — спросил Али и не успел договорить в тишине, как его уже перебил Иль Нам. — Вот что я скажу. Я ждал и я знал, что мир ещё потерпит такие изменения, которые станут решающими. И я дождался. С двенадцатого года всё и началось. Войны, сумасшествие… Быстро пошли новости о том, что некая болезнь захватила мир. Я знал, это оно. Оставалось ждать, пока недуг дойдёт до Кореи. Тогда я не сразу понял, что некоторые люди смогут нажиться на чувствах и что я сам своей разработкой по сути подписал приговор тем, кто продаёт до сих пор свои чувства за время. Никакая это не новая валюта, это — только немного оттягивает конец. Это глупость… — Господин! Вы ведь не виноваты из-за мыслей и желаний молодости. По сути вы только изобрели лекарство, которое было необходимо, а уж как этим воспользовались в тени — не ваша ответственность. Вы врач, а не полиция или председатель, — Ки Хун, словно сжалившийся, хотел успокоить Иль Нама. — Я всё равно виню себя. Каждый день… Это слишком тяжёлый грех. Ну, я должен договорить. Когда власти сами уведомили, что нужно придумать новое лекарство, я вышел из тени со своей старой разработкой. Началось огромное спонсирование от государства, первые доноры, бесплатное лечение… Я думал, что всё идёт как нельзя лучше, что всё правильно, что я сделал добро. Я даже помню, как Джун Хо помогал мне… Джун Хо в очередной раз отвёл взгляд от Но Ыль, сидевшей в конце полукруга, через Ки Хуна, и после боязливо и робко взглянул на «отца», сдерживая скромную улыбку. — Да, я помню. Тебе лет двадцать пять было, ты закончил университет… Помогал искать доноров вместе с моей командой. Я всё помню. И Ёль Нам, правда он постарше Джун Хо, тоже мне сильно помогал. Посмотрите сейчас на этих красавцев! Ёль Нам — адвокат высшего класса, Джун Хо — бравый полицейский. И мой дорогой Ин Хо, старшенький, ну, вы про него и так знаете. Он себя представить умеет. Ин Хо перенял улыбку младшего брата и сделал вид покорнейшего слушателя. — Что-то самый младший задерживается. Он ещё только начал работать, много практикуется. По моим стопам пошёл… Медицина — это совсем не просто. Ну, а я что думаю. Семеро одного не ждут. Перекур!       Тяжёлые тела неохотно поднялись с пола и кресел, выпрямляясь и неуклюже зашагав. Но Ыль осталась, и Джун Хо, прежде занявший место напротив неё и подле Иль Нама, встал и, не зная куда себя деть, тихими шагами направился по залу в сторону окон, но в голове его тем временем висел вопрос: как заговорить с девушкой? — Ты не куришь? — Но Ыль спросила первой, не сдвинувшись с места, а Джун Хо почувствовал облегчение, не обратив внимание на смену обращения и её тона. — Совсем нет, — ответил он и не слукавил. Джун Хо медленно сменил курс направления с окна по залу, дугой направляясь к Но Ыль, как бы аккуратно и случайно. — Вы долго будете работать здесь? — спросил он, остановившись неловко у стены. Она посмотрела на него чёрными глазами, глубина которых очаровала его ещё при встрече, долго думая над ответом, но после вздохнула. — Мне двадцать пять лет. Как ты думаешь, я правда стала бы по своему желанию здесь долго работать? Сколько тебе? — Тридцать два, в сентябре тридцать три. — Нет нужды в формальном общении. Расслабься. Джун Хо сдвинулся с места и подсел ближе к Но Ыль. — Извини, что смущаю, — сказал он усевшись и ещё раз взглянул на её лицо. — У тебя необычная внешность. Но Ыль удивилась столь прямолинейному высказыванию, уточнив: — Понравилась? Или напугала тебя? — Что ты. А… То есть ты планируешь уйти отсюда? Ты не по своему желанию здесь? — Я думала, ты умнее.       Паузой повисли невысказанные мысли, Но Ыль хотела уткнуться в телефон, но только проверила время, спрятав его обратно. Она помнила, зачем она здесь, поэтому не хотела томить, но не смогла сдержаться от шутки. — И что, ты не находишь во мне ничего подозрительного? — спросила она, поднявшись. — Теперь уж нахожу, — за ответом последовал и его взгляд, сопроводивший движение Но Ыль, и он, как мальчик, наблюдал за ней с не сомкнувшимися от остолбенения губами. — Тебе приходилось арестовывать своих знакомых? — Ещё нет… — Джун Хо неуверенно отрицал, поднявшись, но не сделав шаг к девушке. — Если я скажу тебе, что нарыла что-то поистене интересное в этом доме, ты будешь зол, как полицейский? — Но Ыль подошла ближе, оставив совсем маленькое расстояние между собой и Джун Хо. — Как полицейский, я должен буду учесть состав дела и выяснить, как ты это нарыла. Если ты нашла что-то, пока убиралась, это не стоит моего внимания. — Конечно, именно так, — Но Ыль спрятала холодную улыбку, отвернувшись, якобы что-то рассматривая на стене. — Ты не скажешь мне? — Прости, что испытываю твоё терпение. — Ещё пока не испытываешь, — Джун Хо рассчитывал получить ответ, не угрожая девушке. — Это какая-то игра? — Игра? — Да, твой тон, вопросы, интрига. — Интрижка — это то, о чём ты думал, когда меня увидел, — холодно высказала Но Ыль, не поменявшись в выражении, — а я пытаюсь тебя подготовить к чему-то очень интересному. — Я вообще не думал о таком... Я уже начинаю злиться, — Джун Хо ещё не повысил тон, но скрестил руки, хотя тут же опустил голову, притопав стопой пару раз, и поставил руки на пояс. — По тебе не скажешь. Не нервничай, — Но Ыль осмотрела Джун Хо во весь рост. — Что, пригрозишь мне? С тобой шутки плохи? — Ай-й, — Джун Хо махнул рукой, резко отвернувшись, нахмурился и сморщился, показав, что устал ждать. — Ну, какие шутки. Буду я с тобой тягаться, как же. Я не позволил бы себе обидеть девушку.       Услышав смех и шуршание курток, Но Ыль быстро притянула Джун Хо за ворот белой рубашки и прошептала ему на ухо: — Родной отец продал вас. Проиграл. Получатель — О-Иль-Нам. Джун Хо не успел ответить, как тут же послышались первые шаги, и Но Ыль тут же отстранилась от Джун Хо, провожая взглядом. Сначала зашёл Иль Нам. — Сейчас придёт, — сказал старик, обращаясь к этим двоим, потирая руки и окинув взглядом часы, на которых доходило до десяти.       Иль Нам объявил, что теперь время изведать чаю, и Но Ыль поспешила проводить гостей до комнаты, спрятанной в закутке гостиной. Она была скрыта за раздвижными дверьми с матовым стеклом. Иль Нам изъявил желание расставить чайные пары самостоятельно, Али засмотрелся на чёрный позолоченный сервиз, а Ки Хун бегал округлёнными широко распахнутыми глазами по всей комнате. Здесь он ещё не был. На столе было на одну пару больше, чем количество присутствущих. Ки Хун понял, что это для младшего сына Иль Нама, который должен был подойти. Пока длилась суета и гости ещё не расселись, а Иль Нам продолжал украшать стол и проверять готовность чая, Ки Хун заметил серый силуэт за стёклами, руки которого хотели отворить дверь-перегородку. Али заметил это вместе с Ки Хуном, и они уведомили остальных о том, что он пришёл. Иль Нам уже распахнул объятия для вот-вот ступившего в комнату сына и успел поймать его в свои руки, и Ки Хун не сразу понял, что это проекция той самой нелепой мысли, посетившей его с утра. Младший сын Иль Нама — Нам Гю, теперь смотревший на Ки Хуна сверху вниз.