Обманщик

Слэш
R
Завершён
26
автор
Размер:
29 страниц, 6 частей
Описание:
Выполняя задание Центра по выявлению пытающихся выйти на сепаратные переговоры с американцами руководителей третьего рейха, Штирлиц решает рискнуть и использовать в своей игре шефа внешней разведки нацистов Вальтера Шелленберга. Но эта личность оказывается не столь простой и понятной, как представлялось изначально...
Ходивший у Шелленберга в любимчиках, Штирлиц понимает - их с шефом взаимная привязанность глубже дозволенного. Она может спутать карты и поломать всю игру
Примечания автора:
Вот и я туда же! Назвался груздем - полезай в кузов))) Приходится подтверждать мою репутацию слэшера и пробовать шипперить то, что шипперить (несмотря на кажущуюся легкость) довольно сложно.
Но я люблю сложности!
Вашему вниманию снова неподражаемые и харизматичные персонажи "Семнадцати мгновений..." - разведчики, мастера интриги, идеологические противники и романтические герои... Вот такой Штилленберг )))
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
26 Нравится 22 Отзывы 2 В сборник Скачать

3 - Валли-Вальтерхен

Настройки текста
Примечания:
Принц Альбрехт штрассе 8 - по этому адресу располагалось Главное Управление Имперской Безопасности (сокращенно - РСХА), в VI управлении (SD - Ausland) которого числился Штирлиц.
      Мысленно возвращаясь к делу Рунге, Штирлиц вспоминал их с Шелленбергом совместные походы на футбол. Как раз во время одного из таких походов, зимой сорок четвертого, они говорили об этом деле. Шелленберг тогда дал понять, что сомневается в обоснованности ареста Рунге и подозревает отдельных известных физиков в заговоре против него и его группы. И Штирлиц аккуратно подбирал слова, говоря ему о том, что заговор, если он существует, безмозглым костоломам Мюллера не раскрыть. «Каковы сведения штандартенфюрера относительно новых течений в физике?» — спросил его Шелленберг. Голос его прозвучал мягко, приглушенно, словно приглашая к некоему подобию лишь им двоим понятного флирта. Штирлиц ответил ему: «Сейчас меня занимает больше всего проблема, как можно с помощью физической химии приостановить процесс оглупления масс». Тогда он перевел все в шутку, уходя от сути вопроса, подхватывая взятый Шелленбергом игривый тон. Сидя рядом с ним на открытой трибуне, окруженный сотнями увлеченно следивших за ходом матча людей, Штирлиц чувствовал себя спокойно и расслабленно, ловя себя на том, что ему нравится проводить время в компании шефа и вне стен РСХА. Не раз в их беседах случались долгие паузы, и это совместное молчание не тяготило Штирлица. Напротив — оно умиротворяло и успокаивало его. Шелленберг, казалось, тоже не чувствовал никакой неловкости, говоря с ним взглядом, кивая на бегущих по покрытому изморозью полю футболистов, склоняя голову, хмуря брови и покусывая полнокровную нижнюю губу. Как бы ни было, но тогдашнюю свою задачу Штирлиц выполнил — ему удалось не допустить того, чтобы немцы вплотную подошли к созданию атомной бомбы уже в 1944 году. Гипотезы Рунге, касательно процесса деления изотопов урана и плутония во время цепной реакции, были признаны вредными и несостоятельными. Шелленберг во всем этом деле действовал полностью ведомый Штирлицем. Он дал распоряжение поселить Рунге, отправленного в концентрационный лагерь, в коттедже СС и предоставить ему возможность заниматься теоретической физикой. После того случая связывавшая их с Шелленбергом взаимная симпатия стала набирать силу. Шеф все чаще приглашал Штирлица в оперу и на концерты симфонической музыки, любил выезжать в его компании на прогулки в леса в окрестностях Потсдама. Штирлиц также сделался одним из самых частых и желанных гостей в рабочем кабинете главы СД. Шелленберг даже не считал нужным скрывать от окружающих предпочтение, отдаваемое обществу Штирлица и самой личности своего негласного советника. Вместе с явной симпатией не менее явно он мог демонстрировать и нечто вроде собственнической ревности, если замечал, что кто-то из руководителей или рядовых сотрудников других отделов РСХА интересуется работой его любимца.

***

      — Вы нужны мне, Штирлиц! — грозно сведя брови, объявил Шелленберг, когда увидел его месяц назад сидящим в приемной Гиммлера. Обращаться с какими-либо делами напрямую к рейхсфюреру, минуя своего непосредственного начальника, считалось грубым нарушением субординации и делового этикета. — Я готов, — спокойно ответил Штирлиц, поднимаясь со стула. Они вышли в коридор. Шелленберг привлёк его к себе, ухватив под локоть, но проходя мимо караульных, отпустил и вырвался вперёд, вынуждая Штирлица следовать за собой на расстоянии пары шагов. Пока они шли к его кабинету, шеф внешней разведки рейха посмеивался в своей уничтожающе-едкой манере над адъютантами Гиммлера. Штирлиц поддерживал эти насмешки и рассказывал тут же выдуманные им смешные истории о незадачливых адъютантах. — Смешно, — сказал в ответ Шелленберг, но не засмеялся, улыбнувшись одними губами и сверкнув глазами на Штирлица. Оказалось, однако, что сегодня утром Шелленберг приказал умертвить всех троих своих адъютантов и зачем-то решил показать их еще не успевшие остыть тела Штирлицу, называя случившееся «полной сменой караула». Так, демонстрируя любимому подчиненному трупы тех, с кем он еще вчера живо и непринужденно беседовал после совещания, Шелленберг предупреждал, как бы говоря: «Смотри, что бывает с теми, кто предает меня, позволяя переманивать себя гестапо или людям Бормана». Очутившись в кабинете шефа, Штирлиц невольно поежился. Он смотрел на Шелленберга, всем видом показывая, что понял его и усвоил этот небольшой, но жестокий урок. Убедившись, что внимание Штирлица принадлежит только ему, глава внешней разведки попросил принести им кофе и заговорил о деле. Он намекнул тогда, что Гиммлер посредством отправки генерала Вольфа в Берн, ищет способа начать мирные переговоры с американцами. И теперь Шелленбергу нужно было прикрытие, ложный след, по которому он мог бы пустить ищеек Бормана и Мюллера в случае провала этих мирных переговоров. Таким ложным следом ему виделся пастор Шлаг. Прохаживаясь широким шагом по кабинету, Шелленберг излагал Штирлицу подробности разработанной им операции по спасению Германии и всей Европы от красных. Штирлиц успел отметить про себя, что он щедро приправил свой план красноречивыми патриотическими лозунгами, которые, импровизируя, мог сочинять не хуже Геббельса. — Что вы об этом думаете, Штирлиц? Какие ваши предложения? — резко развернулся к нему Шелленберг. — Нужно хорошенько повертеть это дело… — неопределенно отозвался Штирлиц. — Сколько собираетесь вертеть? — последовал следующий вопрос шефа. Он ждал от него какого-то решения по пастору и как можно быстрее. — Постараюсь к вечеру что-нибудь предложить, — успокоил его нетерпение Штирлиц. — Отлично! Жду вас вечером! — воодушевился Шелленберг. — А сейчас мне нужно ехать на совещание в ставку фюрера! Обаятельно и победоносно улыбнувшись, он отодвинул от себя пустую чашку и энергично поднялся с места. Вечером Штирлиц явился к нему со своими выкладками. Шелленберг не казался настроенным на деловой лад. Что-то успело его отвлечь. Было заметно, что ему трудно сосредоточиться, а потому Штирлиц предложил отвезти его домой. С некоторых пор он часто это делал. Особняк Шелленберга располагался всего в паре кварталов от его виллы в Бабельсберге. Уже на полпути Шелленберг внезапно решил изменить маршрут: — Поедем к вам! — не терпящим возражений тоном приказал он. — У меня сейчас нет никакого желания появляться дома. «Должно быть, поссорился с женой, — молча кивнув, подумал Штирлиц. — Вот почему он казался рассеянным и утомленным». Личную жизнь они никогда не обсуждали. Штирлиц лишь знал, что у Шелленберга и его жены Ирен было трое детей. Ирен была высока, стройна, белокура и обладала белоснежной улыбкой. Это была вторая жена главы СД. Ее в свое время подыскали для него люди Гиммлера. Войдя к нему, Шелленберг первым делом посетил уборную, затем осмотрел первый этаж. Штирлиц тем временем разжигал камин, наблюдая за разглядывавшим обстановку гостиной шефом. Последний присматривался к предметам обстановки, будто надеялся обнаружить что-то, что никак не находил. Сели, выпили немного коньяка. Штирлиц, чтобы отвлечь задумчивого Шелленберга от невеселых мыслей, рассказал несколько пикантных историй. Такие истории, он это знал, действовали на его начальника безотказно. А вместе с хорошим армянским коньяком их эффект усилился и наступил быстрее. Шелленберг веселился от души и звонко хохотал, щурясь и то и дело смахивая слезы. — А вы обманщик, Штирлиц! — насмеявшись, весело заявил он и глаза его заблестели. — Обещали серьезный разговор, а привезли меня в вашу холостяцкую берлогу и заставляете смеяться вот уже почти час. Теперь можете с чистой совестью хвастаться, что вам удалось обвести вокруг пальца шефа разведки! Едва закончив говорить это, Шелленберг вновь залился смехом. Штирлиц же предпочел промолчать — сейчас нужно было выдержать паузу. — Прошу простить, бригадефюрер, — произнес он почтительно и спокойно, низко склоняя голову. — Было бы за что извиняться, — небрежно отмахнулся тот. Но Штирлиц знал — его шеф хотел и ждал этих извинений, этого кроткого «прошу простить…». Шелленберг помешан на идее контроля, он хочет быть уверен, что именно он держит ситуацию в своих аккуратных холеных руках. — И вот что, вне стен управления можете называть меня по имени, — снова заговорил, хитро улыбаясь и щурясь на него, Шелленберг. — Зовите меня «Вальтер»… — Как вам угодно, — кивнул Штирлиц и сглотнул, подумав: «Здесь что-то не так!..». Произнести это «Вальтер» у него сейчас не получилось, и он не был уверен, что в скором времени сможет вот так запросто обращаться по имени к Шелленбергу. Последний, словно почувствовав эти затруднения, сказал: — А я буду звать вас… Как бы вы хотели, чтобы я вас называл? — С каких пор вас перестало устраивать «Штирлиц»? — Ох, ахах-ах… — снова залился смехом Шелленберг. — Даже не знаю, как вам ответить, ахах! Давайте договоримся: вы будете «Макс», а я — «Вальтер»?! Не предлагаю вам использовать «Валли» и «Вальтерхен», ахах-ах! — Так вас называла ваша матушка? — поинтересовался заразившийся весельем своего руководителя Штирлиц и тоже засмеялся. Только в разговорах с шефом внешней разведки он позволял себе смеяться искренне и открыто. Искрясь очередной улыбкой, Шелленберг отрицательно покачал головой и попросил: — Вы могли бы принести нам ещё выпить? Кажется, ваш отменный коньяк уже закончился…  Он покосился на стоявшую на столике пустую бутылку. Штирлиц отправился на кухню, чтобы захватить наспех приготовленных бутербродов. Не хотелось пить на пустой желудок. Когда он вернулся в гостиную, то не обнаружил Шелленберга в кресле. Тот лежал, растянувшись на стоявшем в глубине комнаты диване, и крепко спал. Озадаченный Штирлиц надкусил бутерброд, рассматривая спящего шефа. Он обратил внимание на безмятежное выражение лица Шелленберга. Такой сладкий и крепкий сон бывает у полных сил, здоровых и любимых детей. А еще — у отпетых негодяев. Честные люди напротив — имеют сон чуткий и часто мучаются бессонницей. А Шелленберг лежал, доверчиво откинув левую руку, словно раскрыв объятия, и тихо дышал. От него исходило характерное уютное тепло спящего человека. На расслабленном лице шефа Штирлицу почудилась загадочная кошачья полуулыбка. Ему вдруг ужасно захотелось уткнуться в это мягкое и казавшееся безобидным тепло, однако он справился с собой и некоторе время просто смотрел на спящего. Затем, не веря в происходящее, аккуратно снял с Шелленберга ботинки, принес из гостевой спальни покрывало и укрыл им разморенного армянским коньяком шефа. Наутро проведший беспокойную ночь Штирлиц был разбужен стуком в дверь. На пороге его спальни стоял заспанный и от того казавшийся не похожим на себя Шелленберг. — Доброе утро, штандартенфюрер, как вы себя чувствуете? Надеюсь, я не слишком стеснил вас? Вчера вы были очень любезны, позаботившись обо мне, — начал он в официальной манере, храбрясь и явно смущаясь. — Хайль... — устало отозвался, протирая воспаленные глаза, Штирлиц. — Все в порядке. Вчера вы так внезапно заснули, лишив меня продолжения увлекательной беседы… Хотите завтракать? Шелленберг слегка покраснел и смущенно кивнул. Они спустились на кухню, чтобы приготовить завтрак. У Штирлица оставалось немного настоящего бразильского кофе. По случаю появления у него в то утро руководителя внешней разведки службы безопасности рейхсфюрера СС этот неприкосновенный запас был пущен в расход. — Штирлиц, я должен извиниться, — начал тихим вкрадчивым голосом Шелленберг, отпивая кофе из выданной ему чашки. — Вчера я вел себя как настоящая свинья. Простите меня… Все дело в этой нашей чертовой работе — я ужасно от нее устал… — Не извиняйтесь, — успокоил его Штирлиц. — Скажите, ваша супруга не будет беспокоиться? Вы могли бы позвонить ей, сообщить, где вы… — Я отправил Ирен с детьми к ее родным в Швейцарию, — раздраженно бросил Шелленберг. — Скоро здесь будет небезопасно… Еще раз благодарю за гостеприимство, Штирлиц… «Разумный ход, — рассудил Штирлиц. — Так он имеет возможность заниматься переговорами с американцами, не опасаясь, что гестапо, фанатики или верные Гитлеру люди смогут использовать его жену и детей в качестве заложников или разменной монеты в этой опасной игре». В то утро, после совместного завтрака, он отвез Шелленберга к нему домой, после чего поехал на Принц Альбрехт штрассе 8*.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты