Бесконечная пора

      Ма’Иша возвращалась домой, с трудом держа спокойный шаг. Недели тренировок закончились, ей впервые доверили серьёзную работу, и она не подвела Гильдию. Векс щедро заплатила Ма’Ише и отпустила её, велев явиться утром. Кошель приятно тяжелил карман платья, золотые звенели и умоляли их на что-нибудь потратить. Поэтому Ма’Иша не стала отказывать себе в удовольствии зайти в «Пчелу и жало» и пропустить несколько стаканов «Башни Белого Золота».              Подойдя к «Медовику», Ма’Иша долго шарила по карманам в поисках ключа. Тот упорно не находился. Ма’Иша несколько раз обыскала себя с ног до головы, прежде чем вспомнила, что ключ положила в сапог, чтобы точно его не потерять. Достала ключ, вставила его в замок, пару раз дёрнула — не заперто. Значит, мама дома… Что же, тем лучше. Возможно, её ждёт горячий ужин… а возможно — трёпка за позднее возвращение. Хотя вряд ли. Мама знает, что её дочь не прохлаждалась, а была на задании. Более того — первом задании… Открыв дверь, Ма’Иша вошла, скинула плащ и замерла с сапогами в руках, услышав с кухни голоса.              — Видимо, ты меня не понял, Горгул. Меня не интересует, что ты думаешь… я лишь говорю тебе, что нужно сделать.              — Моя госпожа, я уже собрал всех, кто готов был пойти за вами. Не всех прельщает запах денег… И разве двухсот мечей мало? — Второй голос был Ма’Ише незнаком. Грубый и хриплый, он явно принадлежал старику.              — Было бы достаточно — я бы не приказала тебе найти ещё! — в голосе До’Зери явно зазвучали железные нотки. — Пойми, Горгул… мои планы идут куда дальше. А дорогу иногда можно проложить только силой…              — Вы надеетесь положить конец гражданской войне?              — В том числе. Вышвырнуть из Скайрима Империю, а после обезглавить и восстание Буревестника.              Ма’Иша нервно куснула губу.              — Мудро ли, моя госпожа? Империя…              — Империя не смогла защитить себя саму от Талмора, что уж говорить о Скайриме. Я не могу так рисковать.              — Моя госпожа, — возразил Горгул, — если победят Братья Бури, Скайрим окажется меж двух огней. С севера — Талмор, с юга — Сиродил.              — Я знаю. А у тебя есть предложения лучше, Горгул? Если Империя одержит верх, на трон посадят Элисиф Прекрасную, а фактически править будет генерал Туллий и знать Хаафингара. Это будет не просто плохо… это будет конец для Скайрима. Многие норды и так недовольны, что их заставляют подчиняться далёкому императору Сиродила и его прихлебателям…              — А многие другие просто хотят вернуться домой, и поражение Буревестника воспримут, как дар богов, моя госпожа.              — Горгул! — вызверилась До’Зери. — Я всё сказала! Легион должен потерпеть поражение… и потерпит, забери меня Ноктюрнал! Найди ещё людей — где угодно! Собирай наёмников… напиши моим друзьям за пределами Скайрима. Я оплачу любые расходы.              — Да, моя госпожа.              — Свободен, — бросила До’Зери.              Ма’Иша прижалась к стене, услышав тяжёлые шаги. Мимо неё прошагал старый седой орк в расшитом серебром кафтане. До’Зери, выглянув из кухни, кивнула дочери:              — Заходи.              — Кто это был? — спросила Ма’Иша, заглянув в котёл в очаге. Мясная похлёбка… от одного запаха у Ма’Иши потекли слюнки.              — Горгул, — мама благосклонно кивнула, перехватив голодный взгляд. — Мой… старый знакомый. Он служит мне достаточно долго, чтобы не возникало сомнений в его преданности.              — Откуда он вообще взялся? — спросила Ма’Иша, наливая себе полную тарелку супа.              До’Зери усмехнулась:              — Долгая история. Горгул родился под Маркартом, когда его родители переезжали из Орсиниума в Скайрим. Семья его нищенствовала много лет. Не могли найти даже места, где осесть. Ради пропитания они брались за любую работу. Работали на фермах и в кузницах, выплавляли руду, охотились… В двадцать лет Горгул осиротел. Родители отправились охотиться на тролля, на обратном пути попали в сильную метель, заблудились и замёрзли. Ещё долгое время Горгул плутал и зарабатывал на хлеб, чем придётся, пока Восьми не было угодно занести его в Рифтен. Горгул нанялся в городскую стражу. Орки, как ты должна знать — прирождённые воины.              — И? — односложно спросила Ма’Иша через набитый рот. На неё неожиданно напал волчий голод, она быстро хлебала суп и глотала, почти не жуя, ломти хлеба.              — Там мы с ним и познакомились. Отец рассказал мне о новичке. Я встретилась с Горгулом — подстроила «случайную» встречу, когда он был в увольнении. Заливался медовухой в «Пчеле и жале». Мы с ним мило побеседовали, после чего Горгул поклялся мне в верности. Умом он не блещет, но предан до гроба… и к тому же — отличный полководец.              Посмотрев в окно, До’Зери продолжила:              — Полагаю, ты слышала наш разговор, и уж точно знаешь о моих планах, так что не вижу смысла делать тайну. Я намерена оказать помощь Буревестнику… до поры до времени. Если Братья Бури победят в гражданской войне, то сбросить Ульфрика с трона будет практически невозможно.              Ма’Иша пожала плечами, не отрываясь от тарелки.              — Знаю, что ты думаешь. Ты слышала, что сказал Горгул… и что сказала ему я. Если Империя одержит верх и снова присоединит к себе Скайрим… Рука у Сиродила железная. Сомкнётся на горле Скайрима, сожмёт и больше не отпустит. Ульфрик — не дурак. Отвоевав владения, ярлы которых поддерживают Легион, он расставит везде своих людей. Серые Гривы в Вайтране и Серебряная Кровь в пределе его поддерживают. Хуже того — время играет против Гильдии. Пока Буревестник и Туллий отложили раздоры, но лишь до момента, пока не будут уничтожены драконы. Как только С’Захр покончит с ними, война разгорится снова. Не удивлюсь, если оба сейчас составляют планы полного разгрома армий друг друга…              Ма’Иша закончила хлебать суп. Проглотила последний ломоть хлеба, отодвинула тарелку. Сыто облизываясь, произнесла:              — Легион нам не по зубам. Да и Братьям Бури — тоже. Подтянут подкрепления через Фолкрит, и… Сама ведь об этом говорила.              — Говорила, помню, — бросила раздражённо До’Зери. — Не понимаю, чего ждёт Туллий… И здесь время тоже работает против нас. Если бы Братья Бури могли отбить и укрепить Фолкрит, всё стало бы куда проще… Но если они нарушат перемирие… А собранных мною наёмников не хватит для этого…              Выдохнув, До’Зери закончила:              — Надеюсь, что Горгул сможет собрать ещё людей. Тогда мы сможем занять оборону под Фолкритом и в случае чего отбросить Легион.              — Сил не хватит, — повторила Ма’Иша.              — Увидим. А ты лучше расскажи, как справилась с первым заданием Гильдии.              Ма’Иша заметно оживилась:              — Всё прошло успешно. Векс поручила мне обчистить дом в Вайтране, там оказались люди. Пришлось немного выждать… Несколько часов просидела в «Гарцующей кобыле», наведывалась туда, пока все не ушли… Тогда смогла наконец пробраться в дом, вынести вещички… Векс сказала, что я справилась вполне сносно.              — В её исполнении это — огромный комплимент, — До’Зери усмехнулась в усы. — Особенно для новичка. Не переживай из-за этого. Векс всегда строит гильдейских новобранцев. Она только с виду так сурова, поверь на слово. Векс крепко уважает тех, кто хорошо работает…              До’Зери замолчала, поглаживая усы.              — От С’Захра не было вестей? — спросила Ма’Иша, начиная мыть посуду.              — Никаких. Это уже тревожит… Возможно, мне стоит съездить в Вайтран, поговорить с Кодлаком. В любом случае… — До’Зери отвела глаза к окну и снова надолго замолчала.       

***

             Коридоры древней нордской гробницы казались бесконечными. С’Захр крался вдоль стены, сжимая отчаянно потеющей ладонью рукоять молота и прижимая к боку щит. Они отправились в путь вдвоём с Фаркасом, но разминулись ярдов за двести, и теперь юный Соратник остался один. Сказать, что ему было страшно — скромно промолчать; С’Захр был в ужасе. Он знал, что в древних гробницах встречаются драугры. Знал, что не готов к такой встрече, и потому старался слиться со стеной. Но амуниция предательски бряцала, да и поступь оставляла желать много лучшего. Всё-таки красться С’Захр не умел.              Услышав, как позади падает крышка гроба, С’Захр тревожно замер, а затем быстро кувыркнулся вперёд. Вовремя! — на том месте, где он стоял секунду назад, звякнул об пол топор, высекая искры.              — Болог аз, мал лир! — проскрежетал драугр, занося топор снова. Реакция С’Захра оказалась чуть быстрее — сказались недели тренировок. Молот смял мертвецу рёбра. От удара драугр пошатнулся. Щитом С’Захр ударил его в лицо и довершил всё ударом молота в основание черепа. Драугр рухнул. С’Захр тяжело перевёл дыхание.              Будь драугров двое, ему был бы уже конец… Всё-таки он пока не воин, он кузнец. И что только вбрело в голову Кодлаку, что он отправил новичка в древнюю нордскую гробницу на поиски какого-то «обломка Вутрад»? Вернётся ли он вообще живым?..              С’Захр тряхнул головой, изгоняя из неё дурные мысли. Кодлак послал его на задание, потому что верит в него. А значит, он не подведёт своего Предвестника! Добудет этот обломок, даэдра его забери… Знать бы только, как он выглядит и где находится…              — С’Захр?              — Слава Восьми, — выдохнул С’Захр, услышав сбоку голос Фаркаса, перехватывая поудобнее молот.              Фаркас появился из бокового коридора — шлем надвинут низко на глаза, доспехи помяты, с обнажённого лезвия двуручного меча капает кровь.              — «Серебряная рука». Они устроили засаду. Думали, что нас будет больше, — коротко пояснил Фаркас в ответ на вопросительный взгляд С’Захра. — Что у тебя?              С’Захр молча покачал головой, символически вытирая булаву и кивая на убитого драугра.              — Вижу, — кивнул Фаркас. — Обломок Вутрад ты не нашёл?              — Ещё нет. И едва не остался в этих руинах навсегда. Всё-таки я не воин, я кузнец, — грустно заметил С’Захр.              — Пока не воин, свежая кровь, — успокоил его Фаркас. — Давай поднажмём.              — Сзади! — истошно завопил С’Захр. Фаркас резко обернулся. За спиной у него стоял драугр, заносящий меч для удара. Времени парировать уже не оставалось; С’Захр без размаха метнул свой молот. Точное попадание начисто снесло мертвецу череп. Не успел С’Захр подобрать свой молот, как позади него раздался стук — упала крышка гроба. С’Захр обернулся и едва успел парировать щитом боевой топор очередного драугра. Удар был силён; на щит словно вывалилась полная повозка битого камня. Стиснув зубы от боли, С’Захр ударил драугра щитом в лицо. Подоспевший Фаркас довершил начатое ударом меча. Драугр рухнул. С’Захр подобрал свой молот, пошевелил левой рукой, в которой держал щит, сдавленно выругался сквозь зубы — запястье опухло и болело.              — Ты уже неплохо сражаешься, — заметил Фаркас. — Наберёшься опыта и станешь настоящим воином.              — Спасибо на добром слове, — болезненно хмыкнул С’Захр.              За очередной дверью оказался большой зал со множеством саркофагов, при одном виде которых у С’Захра закружилась голова. Сжав покрепче рукоять молота и щит, он прошёл через зал. Фаркас шёл за ним, держа наготове меч.              Пройдя через зал, С’Захр подошёл к столу, на котором лежал осколок эбонита. «Обломок Вутрад!» — пронеслось у него в голове. Да, ведь секира легендарного Исграмора была выкована именно из эбонита… С’Захр сгрёб осколок, сунул его в сумку на поясе. Едва он застегнул последнюю застёжку, как раздался стук — падали крышки саркофагов, и наружу выходили пробуждающиеся драугры. Их было не меньше двух десятков.              — Конечно… — прошептал С’Захр, сжимая рукоять молота. — Это не могло кончиться так легко…              — Держись, свежая кровь, — пророкотал Фаркас, перехватывая поудобнее меч.              Когда обломок Вутрад занял своё законное место, С’Захр спустился к Кодлаку. Он чувствовал себя смертельно уставшим после задания, но понимал, что должен сперва отчитаться, прежде чем идти отдыхать. Сев рядом с Предвестником, С’Захр спросил, с трудом преодолевая усталость и — чего греха таить — страх:              — Вы хотели видеть меня, господин?              — Я никому не господин, мальчик, — одёрнул его Кодлак. — Пора бы запомнить.              С’Захр виновато кивнул:              — Конечно.              — Ты вернул обломок Вутрад, — продолжил Кодлак после короткой паузы. — Не возгордись, ты ещё не стал великим воином, но уже совершил деяние, более чем достойное Соратника. Ты по праву занимаешь своё место в наших рядах, и я надеюсь, что ты не подведёшь меня, мальчик.              — Я постараюсь, — глухо ответил С’Захр.              Кодлак благосклонно кивнул:              — В таком случае — ступай. Не удивлюсь, если другие уже приготовили тебе тёплый приём.              — Если и так, больше всего я мечтаю упасть на свою койку.              — Отдыхай, — кивнул Кодлак.              До своей койки С’Захр доплёлся с огромным трудом. Усталость навалилась, словно мешок с битым камнем. Не раздеваясь, С’Захр упал на койку и почти сразу уснул.              Отдыха не получилось. С’Захру показалось, что он едва сомкнул глаза, как снаружи раздался топот, крики и шелест доставаемого из ножен оружия. Тяжело вздохнув, С’Захр поднялся с койки, вытащил из-под неё свой верный молот и зашагал на выход. Тратить время на то, чтобы облачиться в доспехи, он не стал — скорее всего, на это не было времени.              Фаркас, Вилкас и Эйла уже стояли снаружи Йоррваскра. Фаркас и Вилкас держали наготове двуручные мечи; Эйла позёвывала, прикрывая рот рукой. Она, как и С’Захр, была в исподнем, но со своим верным луком в руках и полным колчаном стрел на спине. С’Захр, заняв своё место, спросил, почти не разжимая губ:              — Что случилось? Разбойники?              Ответа не потребовалось. С небес раздался знакомый утробный рёв, при звуках которого пальцы С’Захра до боли сжались на рукояти молота. Дракон… опять!.. Почему именно сейчас, когда он устал до полусмерти?.. Проклятая судьба Драконорождённого…              Дракон спустился чуть ниже и выдохнул длинную струю пламени. Вспыхнули крыши домов, заметались люди; немногочисленные стражники вскинули луки и начали стрелять. Несколько стрел поразили дракона в крылья. Ответный выпад — дракон выдохнул новую струю огня. Стражники рванули в стороны; один замешкался, и на его месте осталась лишь горстка пепла. Но своей цели стражники добились — крылья дракона были прострелены в нескольких местах, держаться в воздухе ему было крайне сложно. Дракон опустился на площадь перед Йоррваскром. С’Захр, стряхнув оцепенение, перехватил поудобнее молот и кинулся в атаку.              Дракон, повернув голову, выдохнул навстречу С’Захру струю огня. С’Захр, вовремя почуяв, куда дует ветер, кувыркнулся в сторону, прижимая молот к груди. Ещё несколько шагов, рвущие связки — и он запрыгнул на шею дракону, ухватившись свободной рукой за рог. Дракон встряхнул головой, пытаясь стряхнуть наглеца. Ухватившись покрепче, С’Захр перехватил молот и начал наносить удары в основание черепа. Удар, второй, третий… После очередного дракон, взревев, вскинул голову. Не удержавшись, С’Захр подлетел, упал, ударившись спиной о Златолист. От удара из лёгких выбило весь воздух, и на глазах помимо воли выступили слёзы.              Сквозь слёзы С’Захр увидел, как дракона охватывает уже знакомое пламя. Плоть обугливалась и сгорала, поднимающийся белый дымок окутывал С’Захра облачком. С трудом поднявшись на ноги, он сунул молот в кольцо на поясе. От усталости не осталось и следа, да и боль быстро отступила. С’Захр запрокинул голову, выдохнул. Он был готов к чему угодно — что выдохнет пламя, что случайно Закричит, но ничего не случилось. Облегчённо переведя дыхание, С’Захр поплёлся к Йоррваскру, предвкушая, как вернётся на свою койку.              Уже взявшись за ручку двери, С’Захр внезапно вспомнил, что, когда дракон дышал пламенем, он разобрал слова Крика. Неужели… Пожалуй, ему следует написать письмо матери.       

***

             — Моя госпожа… — рокотал Горгул, стоя на колене и не поднимая глаз от пола. — Я поговорил со всеми, кто ещё остался. У нас не хватит сил, чтобы захватить и удержать перевал. Легион сильнее и многочисленнее нас. А если Туллий подведёт подкрепления, то…              — Туллий в любом случае подведёт подкрепления. Наша задача — не пускать их до поры до времени в Скайрим. Как только Легион будет обескровлен и обезглавлен, оставшиеся подкрепления будут для нас безвредны, — перебила его До’Зери. — Пусть легаты сколько угодно дуют щёки — без генерала и легата Рикке они ничего не стоят.              — Как пожелаешь, моя госпожа, — Горгул ещё ниже наклонил голову. — Но наших людей всё равно слишком мало… Я собрал две сотни мечей, но по сравнению с Легионом это — слёзы.              — Действительно слёзы… — До’Зери погладила усы. — Возможно, нам стоило бы возвести укрепления на перевале, но и это вряд ли поможет удержаться. Попробую разослать ещё несколько писем.              — Моя госпожа, — Горгул покачал головой, — мы собрали всех наёмников, которые не боятся запачкать руки.              — Никогда не говори «никогда», Горгул, — сухо ответила До’Зери. — У нас ныне каждый человек на счету… Возможно, удастся привлечь к делу и людей Буревестника. Он как никто другой заинтересован в том, чтобы Легион не получил подкрепления.              — Хитро придумано, моя госпожа, но захочет ли Буревестник…              — Это уж предоставь мне. Буревестник хочет победить в этой войне… и с нашей помощью победит.              — А как же драконы, моя госпожа? Ты говорила, что не предпримешь никаких действий, пока твой сын… — напомнил Горгул.              — Помню! — раздражённо рыкнула До’Зери. — Но кое-что надо сделать уже сейчас… потом будет поздно. Если Легион за время перемирия подтянет подкрепления в Скайрим, они раздавят восстание Буревестника. А нам это не на руку.              — Ты так думаешь, моя госпожа? — Горгул с сомнением покачал головой. — Империя нужна Скайриму… Без неё норды падут перед Талмором.              — Думаешь, императору и его вельможам в Сиродиле есть какое-то дело до далёкой северной провинции? — фыркнула До’Зери. — Сомневаюсь! Им есть дело до нордского золота… до нордского мёда и нордских земель… до нордских женщин, в конце концов… но никак не до нордских дел! Имперцы будут защищать свои интересы, но если Скайрим падёт, легко его оставят и кинутся защищать Сиродил.              — Ты не права, — мрачно вставил молчащий до сих пор Аб’Анир. Всё это время он хранил мрачное молчание, мочил усы в кубке и слушал, как жена спорит со своим военачальником, но теперь не выдержал. — Имперский Легион защитит нас. Положит конец раздорам на этой земле. Покончит с ложью, которую распространяет Буревестник.              До’Зери, разгладив усы, спокойно сказала:              — Горгул, ступай. Ты получил мой приказ.              — Да, моя госпожа.              Закрыв за военачальником двери, До’Зери повернулась к мужу:              — Любовь моя, как это понимать? Ты — мой политический оппонент?              Кубок в руке Аб’Анира жалобно застонал:              — Получается, что так, душа моя. Если ты поддерживаешь ложь Буревестника, конечно.              — Бери выше, — До’Зери покачала головой. — Я знаю, что Буревестник — жадный до власти эгоист… и в мои планы не входит допускать его до власти. Я хочу сесть на трон сама.              — Сама? — повторил Аб’Анир, разжимая руку. Раздавленный кубок упал на пол. — Душа моя…              — Это возможно, любовь моя. Гильдия воров в силе, весь Скайрим у неё под пятой… а я её возглавляю. Золотой поток позволит нам собрать наёмников, поддержка влиятельных союзников — назначить на ключевые посты нужных нам людей. Буревестник не успеет оглянуться, как у ярлов восьми владений будут полностью связаны руки.              — Не знаю, не знаю… — с сомнением покачал головой Аб’Анир. — Положим, обвести вокруг пальца Лейлу будет легко и просто, эта дура себя в темноте не найдёт… Не труднее дело обстоит и со Скальдом Старшим, ему скоро в Совнгард отправляться… Но я ума не приложу, что ты будешь делать с другими ярлами, душа моя.              — В больших городах, любовь моя, я могу рассчитывать на поддержку Гильдии, — возразила До’Зери. — С малыми городами будет сложнее… но и там Гильдия имеет влияние.              — Ты слишком сильно рассчитываешь на свою Гильдию, душа моя. А если Гильдия откажется тебе помогать?              — Не откажется. Я вытащила её из дерьма и привела к славе, восстановила влияние Гильдии во всём Скайриме. Кто выполнил особую работу и помог обрести влиятельных союзников? Я. Кто раскрыл предательство Мерсера Фрея? Я. Чей клинок пронзил его сердце в честной схватке? Мой. И Гильдия это помнит, помяни моё слово.              — Надеюсь, — проворчал Аб’Анир. Ему слова жены не нравились. Всё-таки он оставался стражником, пусть и стражником глубоко коррумпированного Рифтена, но один из немногих был по-настоящему честен, и не мог смириться со своим давним поступком — что когда-то помог воровке бежать из тюрьмы, а после и сделал ей предложение у алтаря Мары. Несомненно, он любил свою семью превыше всего на свете, но всё же о многом жалел.              — Поверь, любовь моя, у нас всё получится. И я сделаю тебя своей правой рукой… если ты того пожелаешь.              — Хорошо, что ты сказала «если пожелаю», — раздражённо бросил Аб’Анир.              — Не упрямься, любовь моя. Мне нужен каждый, кто поддержит мои притязания на трон…              Аб’Анир резко опустил на стол кулак:              — А кто тебе сказал, что я поддержу тебя?              — Потому что ты знаешь, что я права. Империя погубит Скайрим… а я приведу его к процветанию.