Укройся в моих объятиях

Гермиона собирала волосы в хвост уже по дороге в Большой зал, куда неприлично опаздывала. Она клятвенно пообещала Джинни тщательно следить за своим рационом, но подруга все равно предпочитала контролировать хотя бы несколько приемов пищи Грейнджер. Но завтрак должен закончиться через двадцать минут, а она только добегает до цокольного этажа. Взгляд Джинни врезается в Гермиону, как только та переступает лавку и усаживается напротив подруги. Залпом осушает стакан с водой, принадлежавший Гарри, по всей видимости, и жестом просит всех придержать вопросы до того момента, пока дыхание придет в норму. — Кто за тобой гнался? — Рон спрашивает в шутку, но Гермиона еле удерживается от того, чтобы не бросить в ответ недовольное: «Малфой». После того, как слизеринец удалился в свою комнату, Грейнджер понадобился едва ли не час, чтобы привести в порядок как внешний вид, так и внутреннее состояние (с последним, увы, дела обстояли куда хуже): губы девушки припухли и она отчаянно старалась избавиться от столь очевидных следов поцелуев, но все те заклинания, которые так часто использовала Джинни для «естественного макияжа» уж точно не предназначались для подобных ситуаций. Неудачные попытки стереть прикосновения Малфоя были откинуты Гермионой, а на смену им пришли дурацкие и совершенно не улучшающие ситуацию воспоминания. Она применила бы обливиэйт, если бы могла. Он сидел в её голове. Весь вечер и всю ночь, а девушка чуть на стену не лезла от раздражения — мало того, что Драко поступил как последняя сволочь (что было более чем в его духе), так и собственное сознание играло против Гермионы. И бессонная ночь, проведенная в попытках осмыслить случившееся, лежала на совести слизеринца. Как и её позднее пробуждение и, как следствие, опоздание на завтрак. Парень же выглядел более чем собранным — восседал на своем привычном месте за столом Слизерина, перекидывался шутками с друзьями и смеялся с того самого момента, как Гермиона вошла в Зал. Но она подозревала, что настроение Драко было хорошим с самого утра. Гриффиндорка же хотела запустить в него вилкой. Грейнджер отказывалась верить, что он действительно пригласил её на бал. Эта мысль казалась абсурдной и, если честно, усложняла и без того нелегкое положение — Джинни все чаще вспоминала о «самодовольном придурке», и скрывать от подруги правду с каждым днем становилось все сложнее. К тому же она все еще не могла представить, что на их «пару» скажут Гарри и Рон. Хотя и они теперь казались меньшей из проблем — у Гермионы была целая ночь для того, что поразмыслить над возможными (и очень вероятными) слухами, которые могут разбежаться после бала. И, конечно, мероприятие станет последним рывком, отделяющим младшую Уизли от правды. Выбранный Малфоем способ «приглашения» ситуацию не улучшал — девушка еще долго вздрагивала, лежа в кровати и вдруг воссоздав ощущение от его прикосновений. По телу ползли мурашки, а Гермиона понятия не имела, как их остановить — эти мысли возникали сами собой и не поддавались контролю. Но хуже всего было то, что она и не сопротивлялась. Не склонная к румянцу Грейнджер заливалась краской от одних воспоминаний, как прижималась к Малфою в ответ. Гермиона хотела задушить его подушкой. Но такая смерть была бы слишком быстрой, а все усилия девушки по спасению бывших Пожирателей пришлось бы перечеркнуть. Она отказывалась верить, но все равно дважды за ночь доставала платье из шкафа. Отказывалась верить, но решила убедить Джинни не приходить в Башню старост в следующую субботу для подготовки. Отказывалась верить, но очень хотела. И это злило. Гермиона осознавала риски и последствия, но ничего не могла поделать с предательским желанием поддаться безрассудной идее. Драко выглядел спокойным что в тот момент, когда выдвинул свое сумасшедшее предложение, что сейчас за завтраком, и его непринужденный вид невольно успокаивал гриффиндорку. Может, у него есть план? Или же парень правда пошутил? — Кстати, — Рон возвращает девушку с небес на землю. — Гермиона, ты ведь отказала Дину? Можем пойти на бал вместе, я никого не приглашал. Гриффиндорка продолжила вылавливать кусочки орехов из овсянки и, проигнорировав как собственное екнувшее сердце, так и озорной взгляд Джинни, с непринужденным видом улыбнулась. — Рон, я иду на бал в качестве главной старосты, — своим привычным поучительным тоном заявила Гермиона. — У меня куча обязательств и ни одной свободной минуты для отдыха. Лгунья. Она приказала замолчать негромкому голосу совести. Быстрый взгляд метнулся в сторону слизеринцев, — Драко продолжал болтать с Ноттом и Забини — но его тут же пришлось опустить обратно, поскольку Джинни продолжала пристально следить за выражением лица Гермионы. Что она надеется рассмотреть? Бегущую по лбу строку «Я целовалась с Малфоем и он пригласил меня на бал»? А еще я согласилась. Рон тихо фыркнул себе под нос и вернулся к еде, а Грейнджер на секунду задалась вопросом, уж не подумал ли он, что это месть за Святочный бал? Четвертый курс остался в далеком прошлом и, как бы Гермионе не хотелось, не полученное приглашение от Рона давно перестало быть одной из проблем. Было бы намного легче жить, если бы сейчас её волновало лишь это. Да, гриффиндорка отказывалась верить словам Малфоя. Но не приняла приглашение Рона, хотя задумывалась об этом еще несколько дней назад. Жалобный вздох практически срывается с губ, но она быстро засовывает ложку с овсянкой в рот и принимается активно пережевывать и без того мягкую кашу. Чертово приглашение. Чертов Малфой. Чертовы поцелуи и прикосновения. Манипулятор. Гермиона хотела бы выучить заклинание, с помощью которого могла заставить его подавиться тыквенным соком. Но, вообще-то, ночь была действительно длинной… — Почему ты улыбаешься? — Джинни перегибается через стол, загадочно подмигивая Гермионе. А она лишь пожимает плечами и, еще раз зыркнув на Драко, открыто игнорирует любопытные взгляды младшей Уизли. Да, ночь была очень длинной, и у Гермионы было достаточно времени, чтобы сформировать несколько идей, как ответить на выходки Малфоя.

***

Малфой ненавидел понедельники. Впрочем, в отвратительном настроении он пребывал со второй половины субботы: Блейз и Тео после выходки с самолетиком (который если и скрылся от внимания большей части студентов, от зорких глаз друзей — нет) поглядывали на Малфоя загадочными раздражающими взглядами, что одновременно хотелось заставить их задать свои идиотские вопросы и сломать челюсти, чтобы не смели этого делать. И если Блейз поначалу пытался скрывать свое любопытство (хоть и плохо), Нотт напротив играл на нервах Драко — подергивал бровями, когда гриффиндорцы проходили мимо, и толкал его в бок на сдвоенных занятиях, кивая в сторону Грейнджер. Малфой стойко выдерживал попытки Тео вывести его на диалог, но к концу недели хотелось придушить друга. Ситуацию ухудшил поход в Косой переулок. Он знал, что гляделки с Грейнджер не скроются от любопытных носов Забини и Нотта, но соблазн подразнить девчонку был слишком велик. Теперь же Малфой жалел, что пошел на поводу у эгоистичного желания вывести её на эмоции — после нескольких пинков от Блейза, Тео принял тот факт, что расспрашивать Драко не стоит, но его молчание продержалось недолго, и уже в субботу днем слизеринец вернулся к попыткам выведать у Малфоя причину их странного общения с гриффиндоркой. Казалось, даже Блейз теперь заинтересован — он прекратил мешать Нотту играть на шаткой психике Драко. А может, просто устал успокаивать гиперактивного друга. В любом случае, Малфою пришлось избегать их большую часть выходных. Что, вообще-то, было не так уж и сложно — он тренировался на новой метле, уделил время домашке. Но кое-что все же мешало. Грейнджер. Ебаная Грейнджер, которая как назло попадалась Малфою на глаза слишком часто — маячила в коридорах с девчонкой Уизли и улыбалась. Улыбалась! Ему не нравилась эта улыбка. На памяти Драко такая улыбка на лице Грейнджер появлялась лишь единожды — в Большом зале, на следующее утро после того, как она наступила ему на ногу своим сраным каблуком. Эта чертова улыбка выглядела так, словно это не он заставил мозг девчонки перегреться, нафиг отключиться и согласиться на совершенно безумную идею пойти на бал вместе. Эта улыбка выглядела так, словно в выигрыше гриффиндорка. И каждый раз, видя блеск карих глаз, Драко задавался вопросом, какого хрена вообще учудил? «Так что не отрицай, ты хочешь пойти с ним на бал!». Он столько раз воспроизводил эту фразу в своей голове, что спустя некоторое время начало казаться, что Уизли сидит в его черепной коробке или ходит по пятам в мантии-невидимке и нашептывает на ухо. Малфой и не думал о мыслях Грейнджер касательно бала. Касательно его роли на балу. И, безусловно, издеваться над девчонкой было приятно: те отголоски паники, что на мгновение блеснули в карих глазах, стоило пригласить её — они были понятны Малфою. И одновременно с этим ему стало интересно, рискнет ли гриффиндорка, согласится ли. Возможно, его метод и не блещет благородством, зато сработал на ура. Правда, согласие Грейнджер он не учел. Хотел подразнить — да, но как-то не задумывался над тем, что она и правда ответит «да». Малфой мог бы занервничать. И определенно сделал бы это, но мозг настолько ярко и живо воссоздавал вид затуманенного взгляда девушки, когда Драко целовал её в тот вечер, что крики рассудка о глупости его действий звучали настолько приглушенно, что парень с легкостью игнорировал их. Ему стало интересно посмотреть, как Грейнджер будет вести себя на балу. Как будет выглядеть, когда пересечет порог Большого зала под руку со слизеринцем. Малфой хотел, чтобы девчонка отскочила от него в панике. Возможно, тогда он мог бы вернуться к своей злости и презрению. Потому что то, что происходило сейчас, нельзя было охарактеризовать этими словами. Ситуация только усложнялась. Она снилась ему. Малфой дважды просыпался в горячем поту, а перед глазами еще добрых полчаса стояла Грейнджер. Стояла, сидела на столе — роли не играло. Важным было то, что Малфой, твою мать, целовал её. Он целовал её во сне, прижимал к себе, и ощущения были настолько реальными, что одному Мерлину известно, каких усилий стоило не выловить гриффиндорку в коридоре и не поинтересоваться, было ли это действительно лишь сном. И если да, то он повторил бы всё. Воплотил в реальность те безумные картинки, что преследовали ночами. Поэтому понедельник стал еще хуже. Грейнджер, эта чертова Грейнджер, снова не давала Малфою покоя. Он не выспался и хотел лишь одного — зелье Сна без сновидений, лекарство от этих раздражающих фантазий. Он опаздывал на завтрак. Стрелка неумолимо двигалась к девяти, и Драко пришлось пренебречь едой ради холодного душа. Голова отказывалась соображать, а мир перед глазами был нечеткий, словно он все еще дремал. Малфой чуть было не решил запереться в комнате на весь день — чертов шампунь попал в глаза и без того недовольный слизеринец решил, что, вероятно, сегодня убьет кого-нибудь. У него даже был кандидат. Но в понедельник не было сдвоенных уроков с Гриффиндором, а потому, с надеждой на лучшее, Драко решил дать Нотту еще один шанс (ради его же безопасности), и все же собрался на занятия. Даже холодный душ не прогнал пелену перед глазами — слизеринец вылез из душа с полотенцем на голове и наощупь двинулся к двери своей комнаты, параллельно вытирая влажные волосы. До первого урока оставалось около двадцати минут, а потому парень, забив на серебристо-зеленый галстук, кое-как натянул форму и выскочил из комнаты прежде, чем успел проверить наличие необходимых учебников в сумке. Вряд ли сегодня удастся сконцентрироваться на занятиях, так хоть отметится. На пятом этаже, к счастью, никого не было. Малфой все еще был на взводе, а шумные студенты едва ли могли вернуть ему самообладание. Скорее, он свернул бы шею одному из них. Однако же, спустившись на этаж ниже, парень обратил внимание, что то небольшое количество учеников, которые только добирались до своих кабинетов, неожиданно обратили любопытные взгляды на слизеринца. Девушки начали сдавленно хихикать и тут же отводили взгляд, парни же удивленно приподнимали брови, но смеяться не рисковали — видимо, выражение лица Малфоя говорило само за себя. Драко никогда не был обделен вниманием, но этот учебный год стал исключением — зачастую если на него и зыркали, то надолго взгляд не задерживали. То ли из-за презрения, то ли боясь, что парень с меткой на руке вдруг сойдет с ума и кинется на них. Впрочем, не то чтобы их опасения были безосновательны. И все же на него смотрели. Некоторые девушки, например, подолгу засматривались на возвращающегося с тренировки Малфоя. Однако это были другие взгляды. Отличающиеся от тех, что он ловит сейчас. Выходящие из других коридоров студенты тоже считали необходимым поглазеть на Малфоя. Уже на втором этаже эти взгляды начали напрягать — они были слишком частые и неоднозначные. Парень свернул в ближайшую мужскую уборную под смех проходящих мимо рейвенкловцев. Что за акция «доведи Малфоя до белого каления»? Они действительно хотят вывести его из себя, вынудить убить кого-то и таким образом избавиться, отправив в Азкабан? Драко зыркнул на одежду — такая же, как и всегда, идеально выглаженная рубашка, брюки и мантия, только галстука нет. И в чем же дело? Но все стало ясно, когда взгляд парня скользнул по своему отражению в зеркале. Он убьет её. Убьет ебаную Грейнджер. Ранее блондинистые волосы Малфоя сейчас были окрашены в насыщенно-зеленый.

***

Гермиона боком прошмыгнула мимо занятых мест в самый дальний угол библиотеки. Передвигаться приходилось практически бесшумно, но вовсе не ради занимающихся в тишине студентов. Ей нужно оставаться незамеченной. Занять один из свободных столиков девушка не могла, а потому продвинулась к менее востребованной секции и уселась на пол под полками книг по прорицанию. Удивительно, но даже с учебником на коленях Гермиона отлично помещалась под мантией невидимкой. Она открыла фолиант и, пальцем следя за текстом, улыбнулась собственным мыслям. Было что-то забавное в столь нелепой ситуации. Гермиона призналась друзьям, что сегодня их ждет удивительный сюрприз, и попросила Гарри принести на первый урок свою волшебную мантию. Сперва ни Поттер, ни Уизли не могли сообразить, зачем она понадобилась, но на одной из перемен красный от злости Малфой пролетел мимо них в коридоре. Его зеленые волосы стали исчерпывающим ответом. Благо, в тот момент гриффиндорка уже была спрятана и о её местоположении могли знать только Рон и Гарри. Слизеринец тогда остановился и, окинув взглядом двух парней, продолжил путь с еще более рассерженным видом. Сердце Гермионы чуть не выпрыгнуло из груди, она забеспокоилась, как бы Малфой не услышал его бешеный стук, но, конечно же, это было невозможно. После удачного «побега» от Драко настроение Грейнджер подскочило до небес. Было приятно наблюдать, как он ходит по школе с таким выражением лица, словно намеревается кого-то убить, и совершенно не замечает виновницу всех бед. И пусть она слышала, какая брань выливается на студентов, посмевших посмеяться над внешним видом Малфоя (о существовании таких выражений она прежде и не догадывалась), за их безопасность была более-менее спокойна. А вот о своей стоило бы подумать. «Слышали, ты теперь практически живешь с хорьком. Можешь испробовать на нем». Прислушиваться к советам близнецов — выкопать себе могилу. И Гермиона с радостью прыгнула в неё, добавив какой-то зеленый порошочек из коробки с подарками Фреда и Джорджа в шампунь Драко. На упаковке была изображена девушка с яркими волосами и гриффиндорка решила подарить Малфою возможность проявить безграничную любовь к своему факультету. То, что парень долго спал, только сыграло на руку — Гермиона успела выполнить миссию и скрыться подальше от Башни старост. Было приятно видеть, что не только она чувствует себя закипающим чайником. Пришел черед Драко злиться. Ей не стоило делать этого хотя бы по причине непредсказуемой реакции Малфоя: он либо убьет её, либо… Убьет медленно и мучительно. Воображение девушки не позволило нарисовать приблизительный сценарий их встречи, но Гермиона и без этого понимала, что приятного будет мало. В любом случае, она с крайним возбуждением и азартом взбалтывала шампунь слизеринца, вспоминая о том, как у него хватило наглости забраться в постыдные воспоминания и манипулировать девушкой. Так что Грейнджер была более чем довольной, даже если пришлось весь день ходить в мантии невидимке. Исключая занятия, конечно же, которые в понедельник по воле судьбы проходили без слизеринцев. Хорошее расположение духа придало Гермионе смелости. Она наконец решилась написать Перси. Письмо состояло из двух предложений и скорее походило на записку: «Прекрати игнорировать меня, Перси, иначе я трансгрессирую прямо в Нору. Есть новости?». Какие именно новости девушка предпочла не уточнять — он и так догадается, а упоминать Розье казалось слишком рискованным. Никто не проверяет почту студентов перед тем, как отдать её совам, но Грейнджер не могла заставить себя вывести фамилию бывшего Пожирателя на пергаменте. За окном начало смеркаться. Гермиона несколько раз поменяла местоположение — компания девчонок то и дело бегали к полке с книгами о гаданиях и без усилий могли раздавить гриффиндорку своими благородными порывами к знаниям. Пришлось уйти в другую секцию, чтобы любители Трелони не сравняли невидимую Грейнджер с землей. Но время неумолимо близилось к вечеру, что значило не только закрытие библиотеки, но еще и то, чего Гермиона остерегалась весь день — патрулирование с Малфоем. Это было единственным неучтенным пунктом коварного плана, поскольку лист с расписанием попал к Макгонагалл еще в субботу, и в нем предельно ясно прописывалось, что в понедельник дежурить будут главные старосты. Свою же месть гриффиндорка придумала в воскресенье ночью, а осуществила уже утром. Оставалось надеяться на неизменную безответственность Малфоя — может быть, он не придет? Но почему-то Гермиона не сомневалась, что слизеринец не упустит возможность прихлопнуть её в каком-нибудь темном коридоре. Грейнджер не стала рисковать и возвращаться в Башню. Чтобы не тратить время попусту направилась в совятню и отправила короткое послание Перси. Оставалось надеяться, что он соизволит ответить, иначе угроза гриффиндорки воплотится в жизнь — придется придумать предлог для посещения Норы, или же составить план незаметного проникновения в дом. Но она доберется до Уизли любой ценой, потому что других вариантов нет. Сколько бы Грейнджер не пыталась анализировать имеющуюся информацию, её было непозволительно мало, а шансов разгадать загадку становилось еще меньше. К тому моменту, как девушка переступила последнюю ступеньку и оказалась на пятом этаже, до патрулирования оставалось несколько минут. Она стянула мантию-невидимку еще перед входом в совятню, и та мирно покоилась в сумке. Нужно будет вернуть вещицу Гарри, если Малфой не убьет Гермиону до завтрашнего дня. По крайней мере, Поттер и Уизли отлично повеселились, наблюдая за новым имиджем слизеринца. Но, к великому сожалению девушки, он выглядел отлично даже с таким необычным цветом волос. Свет от факелов на стенах не в полной мере освещал широкий коридор, а дойдя до того закоулка, в котором находился потайной ход, Гермиона и вовсе оказалась в темноте. Должно быть, это был отличный способ скрыть вход в Башню, но она стала чаще задумываться о том, чтобы попросить Макгонагалл установить здесь несколько факелов. Ради безопасности. На вопрос о какой опасности идет речь, Гермиона ответить не могла. Девушка сильнее прижала к себе сумку с палочкой внутри и ускорила шаг. Но свернув за очередной угол и оказавшись в нескольких метрах перед тупиком, скрывающим вход в Башню, замерла, совершенно позабыв о страхе. Малфой опирался на стену, а искры раздражения в его взгляде были отчетливо видны даже в темноте коридора. Гермиона не могла различить цвет его волос, но фантазия сделала свое дело, и губы невольно растянулись в улыбке. Что не ускользнуло от внимания Драко и тот, удивленно выгнув брови, оттолкнулся от стены и сделал несколько резких шагов в её сторону. — Замри, Малфой! — Гермиона пыталась звучать строго, но скрыть смешинки в голосе ей не удалось. — Ответь на один вопрос, Грейнджер, — конечно же, его не остановили слова гриффиндорки, и одновременно с тем, как Малфой приближался, Гермиона отступала назад. Он выглядел менее рассерженным, но раздражение и угроза продолжали красоваться на бледном лице. — Ты бессмертная? Что ж, вполне вероятно. Учитывая, сколько ей пришлось пройти с Гарри и Роном, Грейнджер вполне могла считать себя кошкой с девятью жизнями. И все же она благоразумно промолчала, оставив парня без ответа. Только продолжила пятиться, выставив одну руку вперед, и усиленно пыталась подавить смех, когда Малфой, проходя возле одного из окон, попал под лунный свет и взору Гермионы предстали его разукрашенные волосы. Теперь они не были настолько яркими, но прежний блондинистый цвет еще не вернулся. — Малфой, вообще-то… — закончить, однако, она не успела. Гермиона только вскрикнула от неожиданности, когда Малфой вдруг сорвался с места, и даже не успела обдумать дальнейший план действий, просто развернулась и понеслась в противоположную сторону. Сзади раздавались шаги парня, бегущего следом, но Грейнджер лишь сильнее схватилась за свою сумку и продолжила уносить ноги. Она отлично знала расположение всех коридоров и укромных местечек Хогвартса, а учитывая опыт разгуливания по школе ночью (да здравствуют приключения Золотого трио) не испытывала трудностей с передвижением даже в темноте, однако загвоздка в том, что преследовал её никто иной, как Малфой — точно такой же студент, пребывающий в Хогвартсе седьмой год, но физически превосходящий Гермиону. Рано или поздно он догонит её. Возможно, девушке удалось бы выудить палочку из сумки и воспользоваться магией, но, несмотря на опасные нотки в голосе Драко, волнение было похоже на то, которое испытываешь в детстве, играя в прятки — хочешь победить, а потому нервничаешь, боясь быть обнаруженным. Гермиона не чувствовала реальной угрозы, ей было… Забавно. Возможно, стоит обратиться к мадам Помфри. В какой-то момент сдерживаться больше не было сил. Грейнджер рассмеялась. Дыхание начало сбиваться, а смех усугублял ситуацию, но она продолжала хихикать, сбегая вниз по ступенькам. Обернулась лишь раз, чтобы оценить расстояние между собой и Малфоем, но не удержалась от комментария. — Я умею выживать, Малфой! — вообще-то, им не стоило шуметь, поскольку время перевалило за десять и студенты должны были находиться в кроватях. Но Драко по непонятной причине оказался дальше, чем Гермиона предполагала, потому пришлось слегка повысить голос. Её слова были правдой. Навык пришел с опытом. Опытом общения с Поттером — любителем находить приключения на пятую точку. Гриффиндорка считала, что запаслась стопкой полезных навыков за время дружбы с Гарри, одним из которых, как она думала, был бег, но, видимо, скрываться получалось лучше, чем уносить ноги. Скакать по ступенькам было куда сложнее, чем преодолевать коридоры, и к концу спуска дышала Гермиона с трудом. Несмотря на нежелание быть пойманной, девушке пришлось остановиться через несколько метров — в груди неприятно жгло, ноги сводило от физической нагрузки. И все же она продолжала улыбаться как полнейшая идиотка, радуясь непонятно чему. Через несколько секунд, когда Гермиона собиралась продолжить бег, в коридоре вдруг наступила зловещая тишина. Сердце ёкнуло. Нечто похожее ей доводилось испытывать раньше: на первом курсе, когда она, Гарри, Рон и Невилл, в попытках сбежать от Филча, оказались на третьем этаже и обнаружили там неприятный трехголовый сюрприз. Но по сравнению с имеющейся ситуацией, Пушок казался не таким уж ужасным. Гермиона поняла, что не слышит цоканья ботинок. Где бы ни находился Малфой, он прекратил преследование. Из двух возможных вариантов, один из которых заключался в том, что Драко упал где-то по дороге без сознания (не из-за плохого самочувствия ли он так отставал от Гермионы?), а второй — затаился и готовится напасть на жертву, мозг Грейнджер предпочел сфокусироваться на первом. Мысли беспокойно закрутились вокруг парня, а улыбка окончательно сошла с лица девушки. Она за несколько секунд прикинула, в какой момент прекратилась погоня, и наметила приблизительное местонахождение Малфоя. Отсюда отлично виднелась лестница — на ней не было ни души, а потому гриффиндорка намеревалась подняться и осмотреть четвертый этаж. — В темноте ты ориентируешься не так уж и хорошо, Грейнджер. Гермиона вздрогнула от прозвучавшего возле самого уха шепота, но слова Малфоя так громко звучали в голове, что можно было бы предположить, что слизеринец воспользовался каким-то заклинанием. Она машинально дернулась в сторону от источника звука, но цепкие руки парня сомкнулись вокруг запястья прежде, чем Грейнджер успела увеличить расстояние между ними. Он был прямо за её спиной, но как? Как это возможно? Без церемоний Малфой потянул девушку за собой и грубо впечатал спиной в стену. У не восстановившегося после бега дыхания не осталось никаких шансов прийти в норму. — А теперь давай обсудим твои навыки выживания, — произнес Малфой, а Гермиона с негодованием задалась вопросом, почему его дыхание не такое же прерывистое, как её собственное, хотя парень должен был пробежать приблизительно то же расстояние. — Стоит серьезно задуматься о своем будущем, если планируешь убить меня, — она упрямо задрала подбородок, вглядываясь в темные глаза Малфоя. Его пальцы невесомо пробежали по руке девушки — от запястья и до самого плеча, скользнув выше, к шее. Гермиона автоматически задержала дыхание, когда прохладные пальцы Драко коснулись её подбородка. В груди снова начало жечь. — Сегодня угрожаю я, Грейнджер. Малфой опустил взгляд, что вдруг насторожило девушку. Драко был сильнее и, учитывая положение вещей, Гермиона едва ли имела власть над ситуацией, но зрительный контакт создавал слабое ощущение контроля, которое парень за несколько мгновений растоптал. Он сделал еще один короткий шаг вперед, до неприличия уменьшая расстояние между ними, и вдруг ухмыльнулся. Свет от ближайшего факела практически не доставал до того места, где они замерли, но его было достаточно, чтобы Гермиона различила зеленый оттенок растрепанных после бега волос Драко. Его глаза сверкали. Красивый. Девушка нервно сглотнула. Ей стоит сосредоточиться на том, как избавиться от его дыхания около своего лица. — И чем ты собираешься угрожать? — ухмыльнулась Гермиона. Вышло неубедительно. Вовсе не потому, что она боялась Малфоя. Просто его палец всего на секунду пришел в движение и провел линию по подбородку гриффиндорки, перемещаясь к скуле. И вместе с этим действием Гермиона ощутила, как мозг начал трансформироваться в тягучую кашу. — Например, — из уст девушки сорвался еле слышный прерывистый вздох, но в тишине коридора она могла быть уверена — Малфой услышал. И та хитрая улыбка, появившаяся на его лице, стала тому подтверждением. Гермиона хотела встряхнуть его и заставить говорить, но Драко будто специально тянул с ответом. — Я мог бы найти Поттера и Уизли… — прошептал он, наклоняясь к уху девушки. Ей не нужно было ждать продолжения, чтобы понять смысл угрозы. Малфой блефовал. Какой бы сильной не была злость за шалость Гермионы, он ни за что не стал бы посвящать Гарри и Рона во все то, что уже произошло и происходит сейчас (а событий было слишком много, чтобы предсказать о каком конкретно в данный момент говорит Драко). И все же она напряглась, что наверняка не скрылось от внимания Малфоя, уж слишком близко он стоял. — Не посмеешь. — Почему нет? — искренне удивился парень. — Потому что тогда люди узнают, что… — Мне плевать на людей, Грейнджер, — прервал несостоявшуюся тираду Драко. Ложь. Это должно быть ложью, потому что большая часть умозаключений Гермионы базировалась на том, что Малфой ни за что не позволит их «секретам» вырваться за пределы Башни старост. Она предполагала, что слизеринец пресечет любые слухи и сам не станет их распространять, ведь разве для такого аристократа, как Малфой, не унизительно творить подобное с магглорождённой? Гермиона считала, что он забыл о чистоте крови ровно настолько, чтобы не называть её грязнокровкой, но мысль, что Драко не волнует мнение окружающих была настолько абсурдной, что разум девушки отторгал её. — Уже завтра он сойдет, — пробормотала Гермиона, переводя взгляд на волосы парня. На упаковке с зеленой краской говорилось, что эффект кратковременный, что делало розыгрыш безобидным и давало возможность экспериментировать с другими цветами. Так что к утру цвет должен исчезнуть. Она отказывалась думать о словах Драко, а потому предпочла сосредоточиться на другом. Он стоял близко, слишком близко, и тем не менее у Гермионы была отличная возможность воспользоваться старым проверенным способом — наступить на идеально отполированные ботинки парня и освободиться. Однако она продолжала стоять на месте. Рука сама потянулась вверх. Гриффиндорка двигалась медленно, ощущая на себе пристальный взгляд Малфоя, и не решаясь двигаться, поскольку его хватка соскользнула с подбородка и так же неспеша переместилась на шею. Гермионе стоило больших усилий не вздрогнуть от накативших мурашек. Она ожидала, что слизеринец оттолкнет её, обуреваемый злостью, но он не двинулся с места, и уже через несколько секунд Грейнджер коснулась некогда блондинистых мягких волос. — Тебе даже идет, — Гермиона усмехнулась. — Не забывай, что ты спишь через две стены от меня, Грейнджер, и тщательней следи за своими словами и действиями. Она хотела возмутиться, напомнить обо всех его отвратительных поступках, но, оторвав взгляд от прически Драко, вдруг обнаружила, что смотрит он далеко не в её глаза. Гермиона начала привыкать к тому, что рядом со слизеринцем сердце всегда выбивается из привычного ритма, и практически перестала обращать на это внимание, но сейчас отчетливо слышала шумные и частые удары в ушах. — Вообще-то, я правда мог бы сообщить твоим преданным псам, что их подружка идет на бал с самодовольным идиотом, так еще и слизеринцем, — Малфой говорил отчетливо и уверенно, но от взгляда Грейнджер не скрылось его участившееся дыхание. Парень продолжал смотреть на то место, где касался ладонью шеи гриффиндорки. Поход на бал с Драко все еще казался сном. И Гермиона еще не решила, был он кошмаром или мечтой. Соответственно, в смышленой голове пока не созрел план, как бы объяснить ситуацию друзьям. Воображение подбросило картинки того, как Гарри и Рон узнают столь неожиданные новости от Малфоя, и Гермиона ужаснулась. Тогда у неё не останется ни одного шанса избежать скандала. — Если ты… — начала уж было возмущаться девушка, но в нескольких метрах вдруг раздался шум. Она резко замолчала, с ноткой паники зыркнув в сторону источника звука и сразу же переведя взгляд на Драко. Он нахмурился, но настороженным вовсе не выглядел. Что было правильным, вообще-то. Гермиона уже не та девчонка, бегающая по школе с друзьями, теперь она — главная староста, и имеет полное право перемещаться по Хогвартсу в любое время суток. К этому ей тоже все еще не удалось привыкнуть. А вот Драко выглядел более чем спокойно: наградив Грейнджер коротким взглядом, отступил в сторону (она едва не цокнула языком от недовольства, когда слизеринец отстранился, но быстро приказала себе сосредоточиться), и выглянул из-за угла на тот коридор, откуда слышались шаги. — Студенты, — прошептал он, оборачиваясь обратно к Гермионе. — Что? — возмущенно прошептала она и, предвкушая, как отчитает нарушителей, оттолкнулась от стены, но и шагу не успела сделать в сторону соседнего коридора. Малфой быстрым движением перекрыл путь к отступлению, рукой уперевшись в стену на уровне головы Гермионы, и вдруг снова приблизился к ней, буквально прижимая обратно к твердой прохладной поверхности. — Подожди, — он еле заметно ухмыльнулся на ошарашенное выражение лица гриффиндорки и снова зыркнул в сторону раздающихся шагов. С их места разглядеть студентов было невозможно, а выглянуть из-за угла Малфой не мог — был занят тем, чтобы удерживать Гермиону на месте давлением своего тела. Девушке пришлось мысленно влепить себе несколько подзатыльников и насильно отвести взгляд от изогнутых губ Драко. — Что ты делаешь? — недовольно прошептала она. — Слизеринцы, — Малфой кивнул влево, указывая на ничего не замечающую парочку ребят, проскользнувших мимо Драко и Гермионы и направляющихся к лестнице — они держались за руки и Грейнджер удалось различить мечтательную улыбку на лице незнакомой студентки. Не успела Гермиона и слова вставить, как Драко добавил. — Идут в выручай-комнату, — и ехидная улыбка появилась на его лице. Гриффиндорка едва не подавилась воздухом от негодования. Мерлин, Малфой смеет выгораживать своих студентов да еще и в такой ситуации?! — Это возмутительно! — зашипела Гермиона чуть громче необходимого, но парочка уже скрылась из виду, да и вряд ли они прекратили бы свое увлекательное путешествие, услыхав голос старосты. — Малфой, ты не можешь позволять студентам пользоваться выручай-комнатой для… Для таких целей! Но слизеринец выглядел более чем довольным. Гермиона не была уверена, что развеселило его больше: её реакция или же крадущиеся по коридору ребята. Он снова наклонился ближе к лицу гриффиндорки и проклятое сердце понеслось галопом. Она жадно схватила воздух ртом, прежде чем задержать дыхание, и вперилась взглядом в сверкающие серые глаза. Малфой находился так близко, что, подайся девушка вперед хоть на несколько сантиметров, могла бы прикоснуться губами к его щеке. — Не у всех есть отдельные комнаты, Грейнджер, — произнес Драко, и то, с какой интонацией он это сделал, заставило Гермиону покраснеть до кончиков ушей. Он будто говорил о них. — На сегодня дежурство окончено, — провозгласил Малфой, после чего с улыбкой победителя двинулся в сторону лестницы.